Помоги проекту - поделись книгой:
Мальчик тащит отца к кухне.
— Там! там!
— Скажите пожалуйста, — обратился отец мальчика к няньке, — знает, где молоток! Принесите, пожалуйста, Авдотья Петровна.
Неизвестно почему развеселившаяся Авдотья Петровна, как вихрь, помчалась в кухню, а отец и сын продолжали разговор.
— Ну вот она принесет молоток; ну что же мы будем делать?
— Надобно его прибить.
— Что такое прибить? Что же мы прибивать будем?
— А от ножки? Знаешь? Хоро-ошенькое такое, колесико..
— Это от стула-то?
— Оно такое круглое… вертится…
Авдотья Петровна примчалась с молотком.
— Авдотья Петровна! — улыбаясь и чему-то радуясь, сказал Семен Васильевич. — Надо добыть колесико от стула.
— Это зачем?
— Не постигаю! Где оно? Поищите, пожалуйста.
— Там, там! — волнуясь с каждой минутой, почти кричал мальчик и опять тащил отца.
— Ну пойдем, пойдем!
— Ах, какой выдумщик! — качая головой и восхищаясь, шептала Авдотья Петровна.
— Ну уж пойдем, веди, веди! Ну где же колесо-то от ножки?
Разыскали и колесо, и таким образом все, что требовалось мальчику и с чем он вчера не хотел расстаться, — все было теперь у няньки, у самого мальчика и у отца.
— Ну что же мы будем делать? Вот и гвоздик, и молоток, и колесо от ножки. Ну, не глупенький ли ты? Ну зачем все это?
— Теперь надо прибить к столу!
— К столу прибить эту ножку?
— Да, да! Прибить! Ее надо прибить!
— К столу? Зачем?
— Мне надо!
Мальчик это сказал так, что, кажется, готов был заплакать, и Семен Васильевич поспешил исполнить совершенно несообразное желание ребенка. Когда колесо от иожки было прибито так, что самое колесо высунулось вперед, отец, недоумевая, спросил:
— Так?
Мальчик тронул колесо пальцем — и оно завертелось; тогда вдруг лицо его просияло, большие глаза загорелись радостью и он громко сказал:
— Няня, оно готово! Давай мне твои ножницы! Я буду их точить сам!
Семен Васильевич не мог еще и вдуматься в эти слова, как нянька ахнула, руками всплеснула и мгновенно сообразила все.
— Ах ты, мой голубчик дорогой! Это он не забыл! Ах ты, красавчик! Поставила я его на окно, и смотрели мы на улицу, точильщик на тротуаре точил. Я и думаю: не повернет ли он в наши ворота? У меня ножницы совсем иступились. Смотрели, рассматривали. "Видишь, говорю, вертится?.." Ну, точильщик окончил и ушел, и не к нам, а прочь. Я осерчала, топнула ногой и представилась, будто плачу. Обхватил меня за шею, целует: "Жалко тебе, нянечка?" Хнычу я: "Жалко, жалко! Что я буду делать с тупыми ножницами?" Целует, руки от глаз моих отымает. "Я сам тебе выточу, я сделаю. Не плачь, няня. Я тебе наточу. Я умею! Я умею все, я все тебе сделаю!"
— Дайте мне ножницы! — все время этой речи, кончившейся слезами и смехом, кричал мальчик. — Я наточу! Я наточу сам, оно вертится!..
— Ведь неделю тому назад было!
— Ты не будешь плакать? — теребил мальчик няньку и тащил ее к своему станку. — Дай мне твои ножницы.
— Да не наточишь ты их, голубчик ты мой дорогой! — поймав мальчика, уже добравшегося до своего станка, обняв его и осыпая поцелуями, шептал умиленный Семен Васильевич.
-
Вот что таится иногда в этом бессмысленном, повидимому, детском крике, невозможном, необъяснимом капризе, который нельзя ничем иным прекратить, кроме ошеломления строжайшим приказанием или криком. Скучая купленными, лавочными, игрушечными впечатлениями, картонными и деревянными людьми и животными, чуткое, впечатлительное детское сердце, находящее возможным наполнять жизнью даже бездушную куклу, живет истинным человеческим чувством, руководствуясь неиспорченными, свежими, едва показавшими росток побуждениями любви. Досуг ли в условиях теперешней семейной жизни следить за правильным развитием изящного чувства любви, начинающейся в ребенке с первых дней сознания?.. Вся семья и каждая семья в современном обществе огорчена в лице всех своих членов обилием личного горя, происходящего из неизбежного разъединения интересов, и употребляет огромные усилия на то, чтобы как-нибудь поддержать между своими членами хотя внешнее обличив нравственной связи. Такие перлы движения детского сердца во имя наилучших человеческих побуждений не видны и не заметны в общей семейной тяготе. Кричит ребенок, мучается, но всякий измучен во сто раз больше, чем он, и поэтому спешит либо прикрикнуть, либо сунуть игрушку, то есть успокоить, не дать выясниться истинному сердечному побуждению, которое может быть совсем не то, какое можно удовлетворить кубиками и плетением. Вот об этом-то и скорбел Семен Васильевич, пока трясся на извозчике, направляясь в департамент, а в департаменте вся эта скорбь, по обыкновению, была сейчас же подавлена канцелярской суетою сует.
Когда проснулась мать Васи, Семена Васильевича уже не было дома. Нянька долго рассказывала ей эту историю, и рассказывала с величайшим восхищением. Все время барыня слушала молча и молча пила кофе. Но когда история была рассказана и пересказана вполне, она с недовольным видом отодвинула пустую чашку и резюмировала всю эту историю так:
— Вчера орал, зачем я отнимаю гвозди, а сегодня сам сует ему их в руки! А когда мальчик подавится гвоздем — кто будет виноват? Конечно, я! Это всегда так!
Она с горечью вздохнула, и в этом тоне начался день и протянулся до вечера, причем несправедливость обиды была проявлена систематически — во всевозможных мелочах дня.
— Хоть ложись и умирай, — вот как определила этот день прислуга, укладываясь спать в три часа ночи.
ПРИМЕЧАНИЯ
Впервые опубликовано в "Книжках "Недели", 1885, IV. Печатается по изданию: Сочинения Глеба Успенского. Том третий. СПБ., 1891.
Стр. 568.
Впервые опубликовано в журнале "Русская мысль", 1889, № 1. Печатается по изданию: Сочинения Глеба Успенского. Том третий. СПБ., 1891.
Стр. 595.
В журнале "Иллюстрированная неделя", 1873, № 1, 7 января, Успенский напечатал небольшое произведение "Бес вселился. (Рассказ богомолки)". Позднее, в журнале "Пчела", 1878, № 1, 1 января, был опубликован им рассказ "Скоромная щука". (Отрывок)". Впоследствии Успенский переработал оба этих произведения и объединил их в рассказ "Богомолка", который в данном виде включил в третий том собрания своих сочинений.
Печатается по изданию: Сочинения Глеба Успенского. Том третий. СПБ., 1891.
Впервые опубликовано в газете "Русские ведомости", 1888, № 316, 16 ноября, под заголовком "Из жизни детей". Перепечатано в "Книжках "Недели", 1891, № 1, под заголовком "Тягота". Включено в третий том собрания сочинений. Печатается по изданию: Сочинения Глеба Успенского. Том третий. СПБ., 1891.
Поделиться книгой: