Изумрудные объятия

— Рада это слышать. — Мартиса улыбнулась. — Спасибо, что рассказала.

Холли кивнула и пошла дальше. Когда они спустились по лестнице в зал, Брюс Кригэн снова встретил Мартису, стоя к ней спиной. Холли не задержалась ни на минуту, не заговорила с хозяином, а тут же ушла.

Лэрд Кригэн повернулся к Мартисе лицом, и ее снова поразил огонь в его взгляде. В этом огне было что-то дьявольское. Казалось, его взгляд проникает в сердце, в разум и видит все то, что она пыталась скрыть. Его волосы цвета воронова крыла в сочетании с поразительными чертами лица придавали ему облик подлинного хозяина мира, однако, когда он лениво улыбался, как сейчас, его высокомерие казалось, не имело значения. Ее манило к нему, как мотылька к огню, и где-то глубоко внутри она чувствовала жар его взгляда. Он был чувственным мужчиной.

Мартиса посмотрела на его губы и в смятении поймала себя на мысли, что пытается представить, что бы она почувствовала, если бы он ее поцеловал.

— Добрый день, леди Сент-Джеймс. Скажите, вы хорошо спали в первую ночь в замке? — спросил он.

— Да, хорошо, спасибо.

Он прошел через комнату и остановился у стола, сервированного на двоих. На серебряном подносе стоял хрустальный графин с кроваво-красным вином и два бокала. Он разлил вино по бокалам и поднял один — Мартисе ничего не оставалось, кроме как подойти к столу и принять его.

— Я рад, что вам было удобно, — сказал он. — Замки — они ведь старые, они издают разные звуки, скрип, по коридорам гуляет ветер, все время кажется, что кто-то шепчется в темноте… Обычно посторонним бывает трудно заснуть, из страха перед неизвестным.

— Перед неизвестным?

— Конечно. Я имею в виду шепот и стоны ветра.

Мартиса заставила себя улыбнуться, борясь с гипнотической силой его взгляда.

— Лэрд Кригэн, замок очень красивый. Прошлой ночью в темноте я многое не оценила, но при дневном свете он прекрасен. Я не боюсь шепота или криков ветра.

— Ах да, я и забыл. Вы не боитесь призраков, вы боитесь только живых.

— А никто из живых не станет мне здесь угрожать, — сказала Мартиса медоточивым голосом.

— Никто, — заверил он.

Лэрд Кригэн отодвинул для нее стул перед огромным обеденным столом с ножками в виде лап дракона. Когда Мартиса садилась, он склонился над ней, пододвигая стул, и она почувствовала на шее ветерок его дыхания.

— Конечно, никто не посмеет угрожать такой добродетельной и решительной красавице.

Мартису словно окатило теплой волной. Он сел сбоку от нее, во главе стола. Появился Хогарт с большой серебряной супницей и стал разливать суп. Мартиса поблагодарила дворецкого, думая, что даже он при дневном свете выглядит лучше. Он по-прежнему выглядел старым, но по крайней мере его лицо не казалось таким мертвенно-бледным. К изумлению Мартисы, он улыбнулся и даже, кажется, подмигнул ей.

— После обеда я позабочусь о том, чтобы вы познакомились с некоторыми обитателями замка, — сказал Кригэн.

— Я уже знакома с Холли и Хогартом, а сегодня утром познакомилась с вашим конюхом, Робертом Макклаудом, и мальчиками с конюшни, Треем и Джеми.

Кригэн кивнул и улыбнулся:

— Но вы еще не встречались с другими членами моей семьи.

Мартиса отложила ложку. Говяжий бульон был превосходен.

— Вашей семьи? — спросила она.

Мэри никогда не упоминала о его семье. Поначалу все ее письма были настолько полны ее одержимостью этим мужчиной, что ни для кого другого не оставалось места. А потом они были полны страха.

— Со мной здесь живет моя сестра Элайна, Питер, мой дядя, и кузены Конар и Йен.

— Где они сейчас?

— Где-нибудь недалеко, полагаю. В свое время вы с ними встретитесь.

Он вдруг накрыл ее пальцы своей рукой. Мартиса вздрогнула. Его пальцы были горячими как огонь. Она быстро подняла взгляд от их соприкасающихся рук и посмотрела ему в глаза.

— Я хотел пообедать с вами наедине, — сказал он. — Мне любопытно узнать, какая она… сестра Мэри. Надеюсь, вы меня простите.

Мартиса быстро отдернула руку, положила на колени и тихо спросила:

— Вы отведете меня к Мэри?

— Сразу же, как только мы закончим.

— Спасибо.

— Долго вы собираетесь здесь пробыть? — вдруг спросил он отрывисто.

Мартиса растерялась.

— Я… я не знаю, — промямлила она. — Мне бы хотелось просмотреть ее вещи.

— Конечно. Вы упоминали об этом в своем письме.

— Если вам не терпится, чтобы я уехала, я постараюсь закончить свои дела как можно быстрее.

— О, дорогая моя леди Сент-Джеймс, у меня и в мыслях не было вас торопить. Ваше присутствие украшает этот зал.

— Прошлой ночью, милорд Кригэн, вас нельзя было назвать гостеприимным.

— Но тогда грохотал гром, сверкали молнии, в темноте таилась опасность, я за вас боялся.

— Правда?

— А сейчас я гадаю, что же это за дела такие, с которыми вы постараетесь закончить как можно быстрее.

Мартиса почувствовала, что краснеет. Она снова задавалась вопросом, почему ей кажется, что этот человек слишком много знает.

Она быстро ответила:

— О, это дела сентиментального свойства, сэр.

Чтобы он не прочел ее мысли, она опустила глаза.

К ее облегчению, вернулся Хогарт. Он пришел не один, а с румяной женщиной плотного сложения. Суповые тарелки были убраны, и им подали аппетитно пахнущую рыбу с молодым картофелем и зеленым горошком.

Лэрд Кригэн представил Мартисе женщину:

— Леди Сент-Джеймс, это Фрейя. — Он улыбнулся женщине. — Полагаю, ее предки, как и мои, были выходцами из Скандинавии. Она здесь у нас — одно из редких чудес, непревзойденная кухарка.

Фрейя широко улыбнулась лэрду и присела в реверансе перед Мартисой. Мартиса что-то пробормотала в ответ, а затем Хогарт и Фрейя бесшумно скрылись из виду.

— Фрейя — непревзойденная кухарка. Не позволяйте ее еде остыть, — сказал лэрд Кригэн.

Мартиса почти механически взяла вилку и попробовала рыбу. Блюдо и впрямь было приготовлено великолепно, в меру сварено, чуть приправлено специями.

— Похоже на вашу американскую кухню? — вежливо поинтересовался он.

Мартиса положила вилку на стол.

— Лэрд Кригэн, вы должны понимать, что Штаты недавно были разорены Гражданской войной.

— «Войной мятежников», как писали в ваших северных журналах.

Мартиса стиснула зубы. Она понимала, что он нарочно пытается вывести ее из себя.

— Лэрд Кригэн, как называть эту войну, не имеет значения. Я принадлежала к неправильной стороне, поскольку, как оказалось, наша сторона проиграла, и…

— О да, и ваш бедный муж пропал на этой войне, он тоже был на проигравшей стороне, как я понимаю. Примите мои глубочайшие соболезнования, леди Сент-Джеймс. Я и забыл, что вы безутешная вдова, так же как я — безутешный вдовец. Простите меня. И помолитесь, — добавил он тихо и снова накрыл ее пальцы своими.

Ей хотелось отдернуть руку, но она этого не сделала. Она чувствовала жар. Не только в руке, но и глубоко внутри ее тепло стало превращаться в дрожь. Она подняла взгляд и снова посмотрела ему в глаза.

— Молитесь. Знайте, что я хорошо осведомлен об этой войне и о том, кого вы потеряли на ней. Постараюсь больше никогда не углубляться в эту тему. — Он улыбнулся. — Вместо этого я буду донимать вас вопросами о том времени, когда ваш муж служил в британских войсках в Африке. Должно быть, это был очень интересный период.

«Да, наверное», — подумала Мартиса, беспомощно глядя на него. Беда в том, что она ровным счетом ничего не знает об Африке. Ее кузен и Маргарет прожили там не меньше года, но к тому времени, когда вернулись в Штаты, в Америке шла Гражданская война, и Мартиса не помнила ни единого слова из того, что Маргарет рассказывала об Африке.

Она принужденно улыбнулась. Улыбка получилась холодной и какой-то надломленной, но все-таки это была улыбка.

— Африка, конечно, это было очень захватывающе. Но последние годы были такими бурными, что, боюсь, я забыла почти все, что было раньше.

— Конечно.

Лэрд Кригэн нежно улыбнулся. Его лицо было очень близко, а жар его тела, казалось, теперь окутывал ее всю, так что ее кровь едва не вскипала.

— Миледи, я буду тревожить вашу память воспоминаниями о более приятных временах, — добавил он мягко. — Клянусь.

Некоторое время они ели в молчании. Затем он отодвинул стул от стола и встал. Через мгновение — слишком быстро — он снова оказался за спиной у Мартисы. И снова, когда он отодвинул ее стул, чтобы она могла встать, она почувствовала на своей коже тепло его дыхания.

— Пойдемте, миледи, я отведу вас к Мэри.

Лэрд Кригэн предложил Мартисе руку, и ей ничего не оставалось, как принять ее. Она быстро опустила взгляд. Они повел ее мимо лестницы к тяжелой дубовой двери и открыл ее. За дверью оказалась другая лестница, ступени из необработанного камня которой вели вниз. Мартисе показалось, что холод, исходящий от камня, поднимается вверх и обвивает ее, как человеческая рука. Лэрд Кригэн посмотрел на нее и сказал, словно оправдываясь:

— Боюсь, в часовне и в склепе холодно. Здесь всегда так было. Позвольте, я пройду вперед, потому что эта лестница довольно коварна, если человек к ней не привык.

Казалось, они спускались целую вечность. Было по-прежнему холодно. Однако пока Кригэн осторожно вел ее вниз, Мартиса поняла, что здесь кто-то прошел до них и подготовил путь. Лестницу освещали газовые рожки, без них здесь царила бы кромешная темнота. И вот после нескончаемого спуска они вышли в холодный каменный коридор, который вел в подвал и в склепы. У подножия лестницы лэрд Кригэн задержался. Мартиса остановилась рядом с ним, привыкая к свету и холоду. Впереди протянулся длинный пустой коридор, Мартиса видела в нем только двери из кованых металлических прутьев. За некоторыми дверями была полная темнота, сквозь другие, казалось, шел слабый свет.

— Это что, все склепы? — тихо спросила она.

Он улыбнулся.

— Леди Сент-Джеймс, я вас предупреждал, что здесь степы шепчут. Говорят, в залах замка Кригэн являются призраки столетий. Замок много раз перестраивался и сильно изменился за годы, но вам следует иметь в виду, что здесь был мэнор еще до того, как в восьмисотых годах в Британию вторглись викинги. А еще, леди Сент-Джеймс, помните, что вы не боитесь привидений.

Так она заявила. Мартиса подумала, что если хочет приблизиться к хозяину Кригэна ближе, чтобы просить у него защиты, то должна хотя бы немного бояться мертвых и неизвестного.

— Милорд, будьте добры, мое имя Мартиса, и я не боюсь привидений. Я просто не ожидала, что в зайке так много склепов.

Он взял ее под руку и, хмыкнув, повел дальше.

— Налево, Мартиса, нет ничего призрачного, там всего лишь находится наш винный погреб. А вон те две двери ведут в очень красивую часовню. Пойдемте, я вам ее покажу.

Часовня в самом деле оказалась очень красивой. По-видимому, прямо под ней выкопали яму и вычерпали землю, а стены замка построили на некотором расстоянии, потому что в старых арочных проемах находились великолепные витражные окна. Мартиса подумала, что они обращены к морю. Солнечный свет, проходя через цветные стекла, образовывал многоцветную радугу. Витражи украшали изображения святого Луки, святого Матфея и других святых. Скамьи в часовне были совсем новые и еще пахли сосновой смолой и воском. Вдоль центрального прохода стояли красивые медные подсвечники. Перед алтарем из белого мрамора стояли свежие цветы.

— Кригэны оставались ревностными католиками, как и многие члены королевской семьи Стюарт, — сообщил лэрд Кригэн с легкой усмешкой. — Но были они не из тех, кто готов сложить голову за религиозные убеждения. Когда вся страна в основном перешла в протестантство, Кригэны тихо спустились сюда. Сейчас мы редко пользуемся этой часовней, только для частных служб. А в повседневной жизни нас вполне устраивает отец Мартин, который служить деревенской церкви. — Он помолчал. — Но Элайна по-прежнему регулярно приносит сюда цветы. Если бы не она, это место совсем бы пришло в упадок.

— Это было бы очень обидно, потому что часовня красивая; — заметила Мартиса.

Она почувствовала на себе его взгляд, он словно обжег ее огнем.

— Ах да, возможно, эго оазис мира и спокойствия, — сказал он, и Мартиса почувствовала, что за его словами скрывается насмешка. — Пойдемте, вы должны посмотреть все остальное.

Они вышли из часовни и снова оказались в холодном коридоре. В часовне было немного теплее, но коридор был очень холодным и, казалось, уходил втемную бесконечность.

Мартиса шла за Брюсом Кригэном и то и дело обращала внимание на двери из кованых железных прутьев по сторонам коридора. Большинство из них виделись просто темными пятнами, но когда она подходила ближе, то понимала: каждая ведет в отдельный склеп. На каменных плитах стояли гробы, ряд за рядом. На многих дверях решетки были украшены гербами, поверх них цифрами, отлитыми из меди, были указаны даты, над железными прутьями висели тяжелые кресты. Дальше по коридору, где было еще темнее, очередная дверь из кованой решетки преградила им путь.

Сердце Мартисы билось учащенно. Звук их шагов по коридору казался ей неестественно громким. Ей хотелось дотронуться до Кригэна или чтобы он сам взял ее за руку, но он этого не делал. Мартиса стиснула зубы. Не боясь привидений, все же ночью, в полной темноте, она вполне могла бы представить, как все эти мертвые Кригэны встают из гробов и танцуют в кромешной темноте.

Лэрд Кригэн остановился прямо перед дверью, которая перегораживала коридор. Мартиса подумала, что он собирается отпереть старый заржавевший замок, но нет, он повернулся к дверям, расположенным слева.

— Подождите, что… что за этими дверями?

Он выгнул бровь. В тусклом свете свечей, горевших в склепе, его лицо казалось еще красивее, и в нем еще сильнее чувствовалось нечто дьявольское.

— Там, Мартиса, находятся совсем древние склепы. В те времена мертвых не клали в гробы. Тогда, миледи, существовал другой обычай. Покойного клали на камень, накрывали саваном и оставляли разлагаться естественным путем. Я установил эти двери много лет назад, после того как Элайна, которая тогда была маленькой, заблудилась здесь и чуть не умерла от страха. Туда больше никто из нас не ходит. Я собираюсь заложить этот проход кирпичом.

Мартиса поежилась, представив мертвецов, пролежавших сотни лет… от них остались одни скелеты, но они по-прежнему одеты в шелка, бархат и меха.

— А здесь лежит Мэри, — тихо сказал Брюс Кригэн.

Склеп рядом с самым древним был совсем новый. Лэрд Кригэн открыл дверь, Мартиса вошла внутрь и увидела на кирпичных полках деревянные гробы искусной работы. Склеп был хорошо освещен фонарями, и нигде не были ни следа паутины.

Захоронение Мэри было самым последним. Ее гроб стоял в среднем проходе. Гроб охранял прекрасный мраморный ангел, сидящий на могильной плите. Рядом было выгравированы золотыми буквами имя Мэри Элизабет Кригэн и эпитафия:

«Ее душа была слишком прекрасна для нашей земли, и теперь она пребывает среди ангелов».

Перед гробом лежали свежие цветы.

Мартиса вспомнила Мэри, и к ее глазам подступили непрошеные слезы. Не обращая внимания на лэрда Кригэна, она прошла мимо него, встала на колени перед гробом и опустила голову. Вдруг она услышала какой-то звук, словно кто-то шмыгнул носом. Звук был тихий, но очень жалобный и, казалось, исходил из самого гроба. Как будто из других гробов восстали мертвые и призраки пришли оплакать новую потерю.