Помоги проекту - поделись книгой:
2-й дивизией командовал еще более молодой 37-летний генерал Ведель, участник сражения при Йене, а 3-й дивизией — опытнейший 48-летний Гобер, ставший генералом Французской республики в 1799 году.
Кавалерийскими бригадами в корпусе Дюпона командовали 46-летний генерал Приве, участник сражений при Аустерлице и Йене, и 53-летний генерал Дюпре, барон империи и командан Почетного Легиона.
Начальником штаба у Дюпона был 42-летний генерал Лежандр, барон д’Арвесс, инспектором инженерных войск — 50-летний генерал Мареско, маркиз, видный военный инженер, участник осады Тулона и сражений при Маренго и Аустерлице.
В мае 1808 года корпус Дюпона уже находился в самом центре Испании в Толедо в 60 километрах к юго-востоку от Мадрида.
Пехота корпуса состояла в основном из молодых 19-летних новобранцев, плохо обученных и едва умеющих стрелять. Усиленные марши от французской границы до Толедо новобранцы перенесли очень плохо, в войсках было много заболевших и отставших.
По этому поводу следует отметить следующее. Когда в голову Наполеона пришла идея завоевать Пиренейский полуостров, посадив там правителем одного из своих братьев, он и не предполагал, с какими трудностями ему придется там столкнуться. Поэтому он и посылал туда поначалу очень незначительные контингенты войск, состоявшие в основном из солдат-новичков, почти детей, считая, что этого вполне достаточно для выполнения задачи «без опасности и без славы».
Правда, корпус Дюпона за время марша к Толедо был усилен несколькими элитными частями, к которым относились гвардейские моряки, о которых будет сказано ниже, и несколько батальонов швейцарской пехоты из состава швейцарских полков Рединга-младшего и Прё, пришедших из Талаверы.
Генерал Шрамм принял командование сформированной сводной швейцарской бригадой, насчитывавшей примерно 1500 человек.
Это усиление 2-го Жирондского обсервационного корпуса было объективно необходимо в связи с особенностями предстоявших ему военных действий на территории Испании. Из обычного приграничного наблюдательного корпуса войска генерала Дюпона превратились в полноценную экспедиционную армию. С такой армией можно было решать любые поставленные задачи.
Но радость Дюпона оказалась преждевременной, так как неожиданно последовало малообъяснимое с точки зрения военной логики разделение сил корпуса на три отдельных отряда. Инициатором этого разделения стал император, от которого генерал получил следующий приказ: 1-я пехотная дивизия и кавалерия с самим Дюпоном во главе должны были идти ускоренными маршами на юг Испании к Кадису, 2-й пехотной дивизии надлежало оставаться в Толедо, а 3-я пехотная дивизия должна была поддерживать связь между первыми двумя, находясь далеко на западе в Эскуриале на дороге между Меридой и Трухилльо.
Задача, поставленная перед Дюпоном, заключалась в деблокировании остатков французской эскадры под командованием вице-адмирала Росили де Меро (пять линейных кораблей, один фрегат, примерно 3000–4000 человек и 400–500 орудий), спрятавшихся после жестокого поражения при Трафальгаре в порту Кадиса. Положение французских кораблей в Кадисской бухте было отчаянным: со стороны моря их намертво блокировали британские корабли, со стороны суши — не очень-то дружелюбно настроенные испанцы.
Дэвид Чандлер констатирует: «Дюпон должен был вести летучую колонну из 13 000 человек, чтобы захватить Севилью и Кордову, а оттуда направиться на Кадис».
Следует отметить, что настоящая война на Пиренейском полуострове еще только начиналась, и никто пока не относился к ней со всей серьезностью. Тем более, что генерал Жюно уже показал всем во Франции, как без единого выстрела там завоевываются целые государства.
Опьяненный своими прошлыми успехами, уже бивавший и австрийцев, и пруссаков, и русских, генерал Дюпон также не видел ни малейшей проблемы в том, что ему предстоит встретиться с этими «жалкими толпами бандитов-оборванцев».
Уверенный в себе, Дюпон называл предстоявший ему поход только так: «Это будет победная прогулка».
Как же он ошибался! На самом деле, Дюпону предстояла операция, очень рискованная, так как ему надлежало совершенно изолированно от других французских войск пройти через труднодоступный горный массив Сьерра-Морена в провинцию, которая вскоре будет полностью охвачена антифранцузским восстанием. Да и одно расстояние, которое ему предстояло пройти по горным дорогам, могло бы вызвать опасение: ведь от Толедо до Кадиса — не менее 550 километров.
Сам Наполеон больше других был подвержен эйфории недооценки начинавшейся войны. Он говорил, что «одной дивизии будет достаточно в Кадисе».
Он ждал от Дюпона в Андалусии только «больших результатов», обещая ему в случае успеха маршальский жезл. С такими же точно наставлениями и обещаниями был направлен в Португалию генерал Жюно, а в Каталонию — генерал Дюэм. И это были не простые дивизионные генералы, а элита Великой армии Наполеона.
Именно об этой недооценке говорят и те прискорбные факты, что 2-й Жирондский обсервационный корпус был разделен на три части, а генерал Дюпон был послан на юг Испании всего с 13-тысячным отрядом, который включал в себя очень немного опытных ветеранов и был весьма неадекватен поставленной перед ним задаче. По мнению известного историка Пиренейской войны Чарльза Омана, это было «военное преступление первого порядка послать 13 000 человек такого качества в столь важную экспедицию».
Французский историк Жорж Паризе называет следующие цифры: с Дюпоном в поход в Андалусию отправились 6200 человек пехоты, 1600 человек кавалерии и 400 человек артиллерии. Позднее к ним было добавлено 400 человек гвардейских моряков и 1800 человек швейцарских наемников. Итого отряд Дюпона включал в себя 10 400 человек (из имевшихся первоначально 25 000 человек).
Адольф Тьер в своей знаменитой «Истории Консульства и Империи» говорит от 12 200-12400 человек (дивизия Барбу — 6000, гвардейские моряки — 500–600, кавалерия — 2600, артиллерия и инженерные войска — 700–800, швейцарцы — 2400).
10 400, 12 200 или 13 000 — это не столь важно. В любом случае, не делала ли такая численность отряда задачу, поставленную перед Дюпоном, заведомо невыполнимой? Ответ на этот вопрос очень скоро станет для нас очевидным.
Хронология передвижений отряда Дюпона выглядит следующим образом:
10 мая Наполеон отдал приказ своему наместнику в Мадриде маршалу Мюрату организовать отправление отряда Дюпона в Кадис.
23 мая дивизия генерала Барбу покинула Толедо, следом за ней с места снялась кавалерия. Согласно разработанному плану войска Дюпона должны были прийти в Кадис несколькими колоннами в интервале между 17 и 21 июня.
24 мая первая бригада дивизии генерала Веделя прибыла в Толедо. Дивизия генерала Гобера разместилась в Эскуриале.
Отряд Дюпона быстро пошел через провинцию Ла Манча, обстановка в которой была довольно спокойной. За спиной остались испанские города Сьюдад-Реал и Валдепеньяс. Главные трудности начались в конце мая, когда французы вплотную подошли к горам Сьерра-Морена.
Всего у Дюпона, как нам уже известно, осталось не более 13 000 солдат и офицеров, а артиллерия составляла всего 18 орудий из 38 имевшихся первоначально.
Отряд генерала Дюпона, двинувшийся в сторону Кадиса, включал в себя следующие войска:
Пехотная бригада генерала Шабера
4-й Легион внутреннего резерва
Швейцарский батальон
Гвардейские моряки
Пехотная бригада генерала Шрамма
Два швейцарских батальона
Пехотная бригада генерала Паннетье
3-й Легион внутреннего резерва
Парижская гвардия
Кавалерийская бригада генерала Дюпре
1-й временный конно-егерский полк
2-й временный конно-егерский полк
Кавалерийская бригада генерала Приве
1-й временный драгунский полк
2-й временный драгунский полк
Временный кирасирский полк
Артиллерия и саперы
Пехота, находившаяся под командованием генерала Барбу, состояла из трех бригад. Первая бригада находилась под началом опытного 50-летнего генерала Шабера, ставшего бригадным генералом еще в 1793 году, вторая бригада — под началом не менее опытного 48-летнего генерала Шрамма, третья бригада — под началом 38-летнего генерала Паннетье, героя сражения при Маренго, Аустерлице и Йене, бывшего начальника штаба маршала Ожеро.
К составу отряда Дюпона необходимо дать некоторые пояснения, так как многие его составные части необычны.
В частности, так называемые Легионы внутреннего резерва были образованы в 1807 году для несения пограничной службы. В сущности, это были пограничники, в дальнейшем преобразованные в обычную линейную пехоту (3-й и 4-й Легионы, входившие в состав 2-го Жирондского обсервационного корпуса, уже в 1809 году вошли в состав 122-го полка линейной пехоты).
Батальон гвардейских моряков был сформирован в 1803 году и входил в состав Консульской гвардии, а с 1804 года — относился к специальным войскам. Состоял этот батальон морских пехотинцев из пяти рот (экипажей) по 100 человек в каждой. Командовал батальоном корабельный капитан д’Ожье. Моряки были предназначены для усиления личного состава французских кораблей, блокированных в Кадисе английским флотом.
1-й и 2-й полки Муниципальной гвардии Парижа были сформированы в 1802 году, с 1806 года они носили название Парижской гвардии.
Кавалерия Дюпона, находившаяся под командованием генерала Фрезиа, состояла из так называемых временных полков, составленных из частей различных полков. В частности, два так называемых временных драгунских полка бригады генерала Приве состояли из частей 20-го, 21-го, 22-го и 25-го драгунских полков, а два так называемых временных конно-егерских полка бригады генерала Дюпре состояли из частей 1-го, 5-го и 12-го конно-егерских полков. 300 человек временного кирасирского полка были выходцами из 5-го кирасирского полка, сформированного в 1805 году.
О швейцарских наемниках в отряде Дюпона стоит, пожалуй, рассказать поподробнее, ибо именно они сыграют очень важную, если не сказать решающую роль в описываемых нами событиях.
В состав швейцарских войск Дюпона входили три батальона 2-го, 3-го и 4-го швейцарских полков. Батальоном 2-го швейцарского полка командовал майор де Флю, батальоном 3-го полка — майор д’Аффри, батальоном 4-го полка — подполковник Кристен. При штабе Дюпона находилось еще несколько швейцарцев, в частности, полковник Томассэ, полковник Мэй и подполковник Фрёле.
Вместе с гвардейскими моряками и отрядом Парижской гвардии швейцарцы составляли элитные части отряда генерала Дюпона и существенно отличались по своим боевым качествам от молодых и неопытных 19-летних новобранцев так называемых временных полков и легионеров внутреннего резерва.
По мере приближения к горам Сьерра-Морена войска Дюпона начали все чаще беспокоить нападения вооруженных испанских крестьян. Не решаясь вступить в бой с основными силами французов, они атаковали лишь небольшие группы и отдельных солдат и офицеров. Так, например, отряд лейтенанта Шумахера, состоявший из 70 солдат 4-го швейцарского полка и сопровождавший обоз, был обстрелян и атакован несколькими сотнями испанцев. Швейцарцы мгновенно построились в каре, образовав из телег некое подобие крепости. Испанцы бросились врассыпную, оставив около сотни убитых и раненых.
В авангарде отряда Дюпона шел швейцарский батальон во главе с майором д’Аффри, потомственным военным, внуком генерал-лейтенанта, грамотным и храбрым. Впоследствии он станет полковником, командиром 3-го швейцарского полка.
Батальон, готовый к любым неожиданностям, двигался медленно, зорко глядя по сторонам. Заросшие лесом предгорья Сьерра-Морена всегда были излюбленным местом охоты местных жителей на диких животных, сейчас же здесь шла охота на людей.
Швейцарские наемники безжалостно отбивали любые нападения партизан и наводили ужас на лежавшие на пути деревни. Их мужество и дисциплина не раз отмечались в рапортах Дюпона. С новобранцами было сложнее: безусые юнцы плохо переносили длительные переходы, быстро выбивались из сил, таща тяжелые ружья и походные ранцы, отбивались от колонн. И если у настоящего солдата глаза есть и на затылке, то эти были, словно слепые котята, так и не понявшие, что игра в войну закончилась, и начинается настоящая война, с которой еще никогда и никому не приходилось сталкиваться в цивилизованной Европе.
13-тысячный отряд шел навстречу неизвестности, и буквально с каждым часом тревога возрастала. Самым ужасным было заболеть, стереть ноги или получить ранение: любая причина отставания от основной колонны таила в себе смертельную опасность. Партизаны были безжалостны к отставшим. В этом случае простой выстрел в спину был самым гуманным концом, но чаше несчастным перерезали горло или вешали на ветке дерева.
Время от времени попадались следы партизан: еще дымящиеся кострища, примятая трава, груды окровавленных веток и тряпок. Здесь готовили обед, там перевязывали раненых. Засаду можно было ждать за любым поворотом, за любой скалой.
Генерал Дюпон приказал усилить охранение и быть предельно осмотрительными. Безлюдье и тишина в горах — верный знак опасности, и уж кому, как не жителям горной Швейцарии, было знать об этом.
3 июня войска Дюпона перешли через узкое дефиле Деспеньяперрос горного массива Сьерра-Морена, прошли через населенные пункты Ла-Каролина, Гуарроман и Байлен и спустились в долину реки Гвадалкивир.
Далее дорога шла параллельно Гвадалкивиру, впадающему в Кадисский залив, до самого пункта назначения — порта Кадис.
Подходя к городку Андухар, французы узнали о мощном восстании, вспыхнувшем 29 мая в этой южно-испанской провинции Андалусия. Восстание имело центрами Севилью и Кадис. Хунтой Севильи было сформировано антифранцузски настроенное временное правительство. Испанский генерал Солано, обвиненный в симпатиях к французам, был повешен разъяренной толпой восставших. На западе провинция Эстремадура также была охвачена огнем восстания.
Узнав об этом, Дюпон сразу же начал просить подкреплений. В частности, он писал маршалу Мюрату: «Настоятельно необходимо, чтобы Жирондский корпус был воссоединен». Бесполезно…
От Андухара, перейдя 2 июня на левый берег Гвадалкивира, французы двинулись через деревни Мармолехо, Вилла-дель-Рио, Монторо и Эл-Карпио к Альколеа, где через большой каменный мост дорога вновь переходила на правый берег реки и вела уже непосредственно к Кордове.
Весь день 3 июня авангард генерала Барбу проводил рекогносцировку дороги на Кордову. Слухи о том, что восставшие собрали большую армию, доходили до Дюпона, и он ждал нападения, но не знал, когда оно произойдет и какими силами будет произведено. Очевидным было лишь то, что приятная «победная прогулка» подходит к концу.
И вот то, что должно было рано или поздно произойти, произошло. У моста через Гвадалкивир в Альколеа авангард генерала Барбу встретился с 14-тысячным отрядом испанских повстанцев и ополченцев из Кордовы под командованием дона Педро де Эчеварри. Произошло это рано утром 6 июня. Началась горячая перестрелка. Нерегулярные войска испанцев, несмотря на свою многочисленность, не представляли собой серьезной силы, и через три часа мост был взят. Французы, потеряв в этом деле не более 140 человек, решительно двинулись на Кордову.
Кордова — это Мекка западного мира, старинный андалусийский город, блистающий среди обломков былого величия и прекрасный, несмотря на разрушительную поступь веков. Здесь уже не было знаменитых висячих садов, прославленных арабскими летописцами, но все еще возвышался горделивый собор-мечеть с восемью сотнями колонн. Кордова — это город шестидесяти церквей и сорока монастырей. Здесь печать веков лежит на каждом строении, на каждом камне.
Подойдя к Кордове, солдаты Дюпона начали обстреливать центральные городские ворота из орудий. В три часа пополудни французская кавалерия бросилась в образовавшийся пролом, проникла на улицы города и принялась рубить всех без разбора. Вслед за кавалерией в город вошла пехота. С крыш домов на головы французов полилась кипящая вода, полетели камни. Испанцы защищались, как дьяволы, но ничто уже не могло им помочь — город был захвачен уставшими и обозленными войсками генерала Дюпона.
Остатки разбитой испанской армии бежали из своего прекрасного города, оставив его на милость победителя.
Но о милости победителя речь может идти только в случае, когда город сдается добровольно и встречает войска противника с хлебом-солью, символическими ключами и бравурной музыкой. Кордова отнюдь не была таким случаем.
Существует распространенное мнение, что, взяв Кордову, голодные французы пошли по испанским домам. Начались повальные реквизиции, которые офицеры даже и не пытались остановить. Дюпон понимал, что войскам после трудного и длительного марш-броска нужна эмоциональная разрядка, нужен отдых, нормальное питание, новая обувь и много чего еще, что обычно нужно солдату после боя. Все это было впоследствии поставлено в вину Дюпону.
Эти грабежи, неизбежные на войне, всегда крайне мучительны для мирного населения, которое никак не хочет с пониманием относиться к нуждам армии. Вот и в Кордове — ни о каком радушном приеме победителей не было и речи, а это еще больше озлобило французов, жестоко подавлявших любые зачатки сопротивления или выражения недовольства.
Ненависть же к французам стала даже не просто ненавистью, а неким безграничным фанатизмом. Чувство самосохранения, любовь к ближнему и даже к Богу — все это меркло по сравнению с величайшим негодованием, которое испытывали кордовцы к своим палачам.
То, что творилось в городе в эти дни, было ужасно. Солдаты раздраженные оказанным сопротивлением, мучимые жаждой после форсированного многочасового марша под огненным небом, разбрелись по кварталам, проникли в дома, в таверны и погреба. Опьянение и ярость привели их к еще большему ожесточению. Они грабили монастыри и общественные здания. Беспомощные офицеры стали свидетелями сцен необъяснимой дикости.
Швейцарцы тоже приняли участие в грабежах. Сержант Хейдеггер вспоминал: «Мы нашли больше серебра и золота, чем могли взять. Наши ранцы были набиты ценностями. Все лавки были открыты, а товары выброшены наружу. Все было разбито».
Мебель вытаскивалась из домов на улицу, на французских биваках можно было увидеть в палатках шикарные кресла с витыми ножками, дорогие покрывала, атласные подушки.
Было расхищено все: муниципальные деньги, монастырское золото и серебро, священные сосуды, картины, столовые сервизы. С изображений святых были беззастенчиво содраны драгоценные рамы.
Сам генерал Дюпон, якобы, набрал в свой багаж сокровищ на 10 миллионов реалов, а аппетиты его генералов были разве что совсем чуть-чуть поскромнее.
По улицам города бродили пьяные французские солдаты. Церковь Фуэнсанта была превращена в публичный дом. Короче, в течение нескольких суток Кордова была адом.
Как пишет Владимир Шиканов, «город подвергся жуткому трехдневному разграблению. Заметим, что позднее французский военный суд выдвинул в качестве одного из обвинений против Дюпона именно грабежи и насилия его солдат в Кордове, которые генерал не пресек».
Но это все — лишь изложение одной из версий. Существует и другая; ее автором является подполковник Эжен Тито, посвятивший много лет изучению биографии генерала Дюпона и написавший 3-томное сочинение «Генерал Дюпон. Историческая ошибка» (Париж, 1903).
Относительно этого сочинения, насчитывающего 2100 (!!!) страниц, можно с сожалением констатировать лишь одно: даже среди историков-профессионалов мало найдется людей, чьи выдержка и любовь к истине столь велики, чтобы осилить это интереснейшее, но перегруженное фактами произведение.
Эжен Тито утверждает, что «разграбление, не столь ужасное и всеобщее, как его описывают недоброжелатели, продолжалось только во время боя и ограничивалось только домами, из которых стреляли по французам; прочие беспорядки носили характер отдельных акций, которых просто невозможно было избежать».
Согласно Эжену Тито, в беспорядках в Кордове активно участвовали сами испанцы, а также швейцарские наемники, дезертировавшие из испанской армии.
Относительно участия Дюпона в грабежах, утверждается, что «впечатляющая картина о богатствах, похищенных в Кордове и набивших многочисленные фургоны главнокомандующего, является не более чем смешной сказкой, лживой легендой».
Адольф Тьер солидарен с этой версией: он пишет о том, что солдаты занимались расхищением, но «более для того, чтобы поесть и попить, чем для того, чтобы наполнить свои ранцы». Кроме того, он также утверждает, что «местные крестьяне, со своей стороны, тоже начали грабить, и несчастная Кордова стала добычей испанских разбойников, действовавших вместе с нашими ожесточившимися и изможденными голодом солдатами».
10 дней Дюпон стоял в разоренной Кордове и ждал подкреплений. Он опасался двигаться вперед, так как разведка доложила ему о крупных скоплениях испанских регулярных войск и войск повстанцев на участке между Кордовой и Севильей. Этих войск с каждым днем становилось все больше, у французов же росло только число больных.
Само собой, известия о мятежах невероятно преувеличивались: там, где повстанцев была лишь сотня, их виделась тысяча, там, где тысяча — виделась целая армия.
Всего с момента выхода из Толедо отряд Дюпона сократился с тринадцати тысяч человек до десяти с небольшим. В бригаде Шабера оставалось 3300 человек, в том числе 500 гвардейских моряков и 500 швейцарцев, в бригаде Шрамма — 1300 швейцарцев, в бригаде Паннетье — 2600 человек, в том числе 1000 человек парижских гвардейцев. Кавалерийская бригада Дюпре насчитывала чуть больше тысячи сабель, а кавалерийская бригада Приве — 1360 драгун и 300 элитных кирасир.
Вскоре Дюпону доложили о приближении с юго-запада со стороны Севильи многочисленной испанской армии. Это была армия генерала Кастаньоса. С юго-востока со стороны Гранады приближалась другая испанская армия.
Опасаясь быть окруженным в Кордове, 16 июня Дюпон скомандовал отступление и двинулся назад к Андухару.
Дюпон посчитал, что, перейдя обратно за Гвадалкивир, его отряд будет в полной безопасности. Ведь Андухар — это городок хоть и небольшой, но вполне пригодный для обороны, а единственный мост через Гвадалкивир можно было легко взорвать.
Кроме того, 14 июня вице-адмирал Росили де Меро, атакованный в бухте Кадиса английской эскадрой, сдался, так что идти туда не было больше никакой надобности. Как отмечает Жорж Паризе, после этого «едва начавшаяся экспедиция осталась без главной цели. Такова была ситуация, в которую поставил Дюпона император».
Владимир Шиканов указывает на то, что «отход корпуса осуществлялся крайне медленно. Французов сдерживал огромный обоз, состоявший главным образом из кордовской добычи. Солдаты на марше растянулись более чем на два перехода».
Наличие огромного обоза у Дюпона бесспорно. Но почему бы, говоря о нем, не отметить, что Дюпону приходилось везти с собой почти 550 больных? Может быть, они-то и составляли большую часть обоза? Во всяком случае, граф де Сериньян утверждает:
Адольф Тьер по этому поводу писал:
Кроме того, как пишет Тьер, армия везла с собой большое количество офицерских жен, последовавших за своими мужьями в длительный поход. Все это и стало «причиной этого нескончаемого обоза».
До сих пор все пока было ясно и просто: 3 июня вдвое ослабленный приказами императора и Мюрата корпус под непосредственным командованием генерала Дюпона перешел через горы Сьерра-Морена, прошел по единственной дороге через Ла-Каролину, Байлен и Андухар, 7 июня захватил Кордову, простоял в ней десять дней, ожидая подкреплений, и 16 июня, опасаясь быть окруженным, двинулся обратно к Андухару.
Дальше в течение месяца на маленьком участке в треугольнике с населенными пунктами Андухар, Хаэн и Ла-Каролина по углам и Байленом в центре происходило нечто невообразимое, что и привело французский корпус к катастрофе. Владимир Шиканов совершенно справедливо называет это «беспримерным театром абсурда, подобного которому не найти во. всей истории наполеоновских войн». И, как и многие другие, виновником этого «театра абсурда» он видит генерала Дюпона.
Бороться с общепринятым мнением — это сражаться с ветряными мельницами. Но, с другой стороны, нет в мире ничего, столь же изменчивого, как то, что принято называть общепринятым мнением.
Пока бесспорным является лишь то, что, не разобравшись досконально с направлениями и последовательностью перемещений французских и испанских войск в этом районе в период с 17 июня по 19 июля 1808 года, мы никогда не поймем истинных причин произошедшего, не узнаем ни его виновников, ни настоящих героев.
Итак, 16 июня 1808 года войска Дюпона покинули Кордову и двинулись обратно к Андухару.
Долина Гвадалкивира в этом месте каменистая и песчаная, почти как пустыня. На его северном берегу возвышаются горы Сьерра-Морена, самые высокие вершины которых поднимаются до 1300–1323 метров над уровнем моря. Дорога от Кордовы на Мадрид пересекает реку сначала по мосту в Альколеа, потом переходит на правый берег по мосту в Андухаре и идет к Байлену. От Андухара до Байлена — примерно 20 километров. От Байлена дорога уходит на северо-восток через Гуарроман к Ла-Каролине, находящейся в 30 километрах. На юг от Байлена также идет дорога в сторону Хаэна с бродом через Гвадалкивир в районе деревни Менхибар.
21 июня войска Дюпона достигли Андухара. Численность отряда к этому моменту сократилась до девяти с небольшим тысяч человек. Эжен Тито называет точные цифры: 9677 человек, 2076 лошадей и 549 больных.
Поделиться книгой: