Помоги проекту - поделись книгой:
— Здравствуй, — сказал Александр Владимирович неуверенно.
— Отец! — улыбнулся Майкл. — А я, дурак, боялся, что не узнаю тебя и придется бегать и спрашивать всех одиноких джентльменов, откуда они прилетели.
— Самое смешное, что и у меня возникли такие же мысли. Ничего, если я буду называть тебя Миша?
— Господь с тобой, отец! Мама всегда зовет меня Миша. Кстати, я позвонил ей вчера, сказал, что ты приезжаешь. Она очень обрадовалась, что мы встретимся. Просила передать привет.
— Как она?
— Все в порядке. Я тебе писал, что она живет в Портленде. Занимается торговлей недвижимостью. Риэлтор по-английски.
— В России это слово тоже стало обыденным. Кругом одни спонсоры и риэлторы.
— Занималась бизнесом довольно успешно. У нее ведь, может, ты помнишь, редкая способность располагать к себе людей и уговаривать их. А в ее деле эти качества важнее всего.
— Она и сейчас работает?
— Да, но уже немножко иначе, вышла замуж за владельца фирмы. Неплохой человек.
— Вот теперь я вижу, что ты все-таки иностранец.
— Почему?
— Русский, скорее всего, сказал бы “неплохой мужик”.
— Правда? Запомню, — улыбнулся Майкл. — Тебе придется подождать немного. Постой здесь, никуда не отходи. Я схожу за машиной и минут через десять подъеду. Потом, уже по дороге, наговоримся вс… вс… ага, вспомнил всласть.
— Стою, Миша.
Почему, думал Александр Владимирович, почему он так обокрал себя, по существу, порвав все связи с сыном? Конечно, можно было найти оправдание — чем он прежде и занимался, — что отдалился от сына и Ани сознательно. Отказался ехать с ними, остался в Москве. У них началась другая жизнь, другие интересы, и для чего нужно было навьючивать их малоинтересными для них рассказами о его безрадостном существовании неудачника. Вчера купил полкило развесного творога, а сегодня в лаборатории три мышки сдохли. Он стеснялся своей бедности и неумения устраиваться, стеснялся самого себя. Может быть, сейчас еще не поздно что-то изменить?
— Господин Сапрыгин, — услышал он голос сына из остановившегося мерседеса, — экипаж подан.
— Это твоя машина? — спросил он, устраиваясь на сиденье.
— Нет, эта машина компании, в которой я работаю и которую представляю в Германии.
— А почему ты в Кёльне?
— Мы связаны с несколькими крупными немецкими компаниями, и, строго говоря, я мог бы быть в любом из крупных городов, в Гамбурге или Мюнхене, например. Но почему-то мой предшественник выбрал Кёльн. Я, признаться, и не знаю почему. Но ничего не имею против. Красивый город на берегу Рейна. Квартира хорошая. К тому же я встретил Ирму именно в Кёльне.
— Это твоя жена?
— Нет. Во всяком случае, пока. Теперь это называется гёрл-френд.
— У вас это серьезно?
— В каком смысле?
— Ну, вы собираетесь пожениться?
— Пока нет.
— Почему?
— Сейчас молодые люди не торопятся под венец. Под венец — это правильно, по-русски?
— Абсолютно. Вообще-то, несмотря на акцент, твой русский, пожалуй, неплох.
— Мама всегда настаивала, чтобы я дома с ней говорил только по-русски и читал по-русски. Ну вот мы и на автобане, который ведет к Кёльну.
Обгоняя их, стремительно проносились мимо другие автомобили. Сын, словно уловив мысль отца, объяснил:
— Я специально еду в самом медленном ряду, потому что слушаю тебя, а при ста пятидесяти — двухстах километрах это не очень безопасно.
Александр Владимирович посмотрел сбоку на сына. Красивый парень, ничего не скажешь. Неужели это его сын? Так похож на Аню. Он глубоко вздохнул. Предстоящий разговор и пугал, и радовал его.
— Миша… — начал он.
— Да, отец.
— Постарайся ответить мне честно, что ты думал обо мне?
— Что значит “думал”? Знал, что у меня есть отец в Москве. Биолог. Что он не поехал с нами в Америку, потому что не хотел начинать жизнь заново в эмиграции. Это всегда нелегкое испытание. Мама мне это много раз повторяла.
— Хочу уточнить: я не хотел ехать в Америку главным образом потому, что считал себя неудачником. И не хотел быть балластом для мамы.
— Прости, отец, но это какой-то очень русский разговор. Прямо по Достоевскому. Я к такому не привык.
— И не нужно привыкать. Просто выслушай меня. Повторяю, я был неудачником. Ты обратил внимание на слово “был”?
— Н-еет. Не понимаю…
— Все очень просто. Сейчас кое-что изменилось.
— Ты получил повышение? Поздравляю. Стал профессором?
— Профессором… тоже мне повышение!
— Тогда что же произошло?
— Тут-то и начинается самое трудное. Мне самому понадобились годы, чтобы осознать масштаб своего открытия. По-моему, я несколько раз писал, что занимаюсь проблемами долголетия.
— Да, помню.
— Так вот, после долгих и совершенно бесплодных поисков три с лишним года назад мне удалось взломать код бессмертия.
— Ты хочешь сказать…
— Именно это я и хочу сказать. Я сделал то, что пока никому не удавалось сделать, если не считать бесчисленных легенд, мифов и сказок об эликсире молодости, напитке богов, философском камне и тому подобное. Три с половиной года назад я нашел код — то есть группу генов. И — самое неожиданное — среди них группу так называемых пустых или молчащих генов, которые программируют среднюю продолжительность жизни любого живого организма, от лабораторной мышки до кита. Я выключил эти гены, которые дают организму команду стареть и умирать, у пятнадцати лабораторных мышек и заодно у себя.
— Ты шутишь?
— Нисколько. Одну я вскрыл. Все ее внутренние органы были, если принять человеческий масштаб продолжительности жизни, органами восемнадцатилетнего юноши.
— О господи, в голове не укладывается! А ты сам?
— Стенокардия практически исчезла. Забыл, что такое одышка… Кто это?
— Кто? — Майкл повернул голову.
Тяжелый большой внедорожник отжимал их к краю автобана, и человек в открытом окне делал знаки повернуть налево на боковую дорогу.
Майкл затормозил и съехал в указанном направлении. Внедорожник резко затормозил, два человека выскочили из него.
— Быстрее садитесь к нам, — крикнул один из них по-русски и, схватив Александра Владимировича за руку, с силой потащил за собой. — Быстрее, быстрее! Машина заминирована!
Его товарищ тащил Майкла, который никак не мог понять, что происходит.
Мимо в шелесте шин стремительным потоком проносились сверкающие лаком машины, и Александр Владимирович отметил, что никто не обращал на них никакого внимания.
— Вы из Интерпола? — вдруг сообразил он. — Рад с вами познакомиться.
Мужчина в черной шапочке, увлекавший его к внедорожнику, искоса бросил непонятный взгляд, словно не хотел, чтобы Александр Владимирович вслух объявлял название организации.
— Миша! — окликнул сына Александр Владимирович, видя, что тот пытается выяснить, откуда взялась бомба в его автомобиле. — Это сотрудники Интерпола. Если они говорят, что для нашей безопасности лучше перебраться в их машину, значит, так оно и есть. Они в этом деле профессионалы.
— Верно говоришь, мужик! — мужчина в черной шапочке фамильярно похлопал Александра Владимировича по плечу. — Слушай отца… Миша! — иронически грубовато закончил он.
Манера говорить у него была такой, что Александр Владимирович поморщился и отметил про себя: “Неужели для работы в Интерполе не могли выбрать более подходящего сотрудника? Неужели до сих пор в органах обращают внимание на социальное происхождение? Как будто рабоче-крестьянская семья представляется им более патриотичной и преданной Родине, чем семья интеллигентов!”
Он сел на заднее сиденье, сын — рядом с другой стороны. Дверца за ним захлопнулась, и в это мгновение с автобана съехали две машины. Они резко затормозили подле них. Одна блокировала внедорожник спереди, другая — остановилась чуть позади. Оттуда выскочили несколько человек с автоматами. Среди них Александр Владимирович заметил Сергея Сергеевича.
Раздались выстрелы. Откуда и с какой стороны именно, Александр Владимирович не понял. Но, не отдавая себе отчета в том, что делает, схватил сына, притянул его к себе на колени и закрыл сверху своим телом.
Ни страха, ни даже испуга он не успел почувствовать. Голова работала как компьютер, высчитывая различные варианты, и то, что он проделал, было самым простым и рациональным. Все случившееся походило на кадры из американского боевика. Только участниками были не киногерои, а он и сын — еще молодой человек, которого он вовлек в опасную ситуацию.
— Ну вот, — услышал он голос Сергея Сергеевича, распахнувшего дверцу. — Теперь я могу поздороваться с вами, Александр Владимирович, — скупо улыбнулся подполковник. — Судя по всему, — он кивнул в сторону Майкла, который оцепенело смотрел на них, — это ваш сын. Добрый день. Мы сопровождали вас от самого Франкфурта. Могли бы схватить этих господ и раньше, но нам нужно было задержать преступников в момент похищения. Да, забыл вам представиться: подполковник Лавринов, инспектор русского отделения Интерпола. Можете вернуться в свою машину, мистер Рот. Больше вам ничто не угрожает. Я свяжусь с вами завтра. Сегодня нам еще надо довести операцию до конца. И тогда я постараюсь ответить на все вопросы. Всего доброго. Мои немецкие коллеги ждут.
17
— Миша, — вздохнул Александр Владимирович, когда они продолжили свой путь, — прости меня, что все так получилось.
— А что это было?
— Помнишь, о чем я начал рассказывать перед налетом?
— Конечно. О коде долголетия и о том, что тебе удалось расшифровать его.
— Ты веришь мне? Ведь все это выглядит настолько фантастично, что я сам себе долго не мог поверить.
— Если честно, и да, и нет. Конечно, вроде бы у меня нет никаких оснований не верить. Но с другой стороны… Это же… это же я даже не могу представить себе все последствия твоего открытия. Это просто невозможно.
— Кто-то, наверное, все-таки представляет. Я имею в виду тех, которые только что пытались похитить нас.
— Ты их знаешь?
— Нет. Но я не успел тебе рассказать, что в Москве на мою лабораторию совершили налет, вытащили жесткие диски из компьютеров, забрали лабораторный журнал, унесли мышек и много чего другого.
— Им удалось узнать код?
— Тогда они не стали бы нападать на нас здесь! В том-то и дело, что ни одна живая душа в мире не знает код. И знаешь, почему я был так скрытен?
— Почему?
— Меньше всего из тщеславия или желания упустить колоссальные коммерческие выгоды, которые может принести открытие.
— Значит, кроме тебя никто во всем мире не знает, что именно ты сделал?
— Сделал или натворил. Да. Никто.
— А этот… Сергей Сергеевич?
— Он знает только то, что я рассказал тебе, потому что моим делом занялся Интерпол. Думаю, завтра он нам объяснит, что произошло. И еще раз прости, что невольно вовлек тебя.
— Во-первых, я даже не успел испугаться И так переполнен всем, что ты рассказал Мне тоже нужно время, чтобы привыкнуть к новому статусу
Голова у Майкла шла кругом, и ему приходилось делать усилие, чтобы сосредоточиться на управлении машиной. Тысячи мыслей проносились в голове. Даже не мыслей, а их обрывков. Только что он жил тихой размеренной жизнью, в которой все было ясно, четко и предсказуемо. И вдруг все всколыхнулось. Россия, одно слово.
18
— Взявшись за ваше дело, — начал Сергей Сергеевич, пригубив кофе, — я сделал два вывода первый — если заведующий лабораторией скрывает результаты даже от своего лаборанта, значит, результаты очень неоднозначны. По крайней мере, в его представлении. Второй — преступники готовы на все. И, должен честно признаться, сначала подозрения пали на вашего сына. Миша работает в химической компании, там что-то могли узнать о тематике исследований от матери.
— И устроить покушение? — возмутился Майкл. Он даже покраснел от возмущения.
— Вы могли ставить перед собой вполне благородную цель помочь отцу продвинуть открытие.
— Странная логика, — пробормотал Майкл.
Поделиться книгой: