Бегемот

— Да ничего, вполне сносно для такой скорости! — отозвался старик, отвлекаясь от управления. — Вы не знаете, что вообще происходит?

Отто Клопп знанием английского не блистал. Даже если вестовая ящерица и доставила сообщение, он все равно не знал, почему воздушное судно меняет курс. Все, что он отсюда видел, — это мелькание разноцветных флажков сигнальщика на мостике — команды, подлежащие выполнению.

— Нами замечены два германских броненосца. — Алек сделал паузу: почему опять «нами»? — Корабль начинает преследование.

Клопп задумчиво пожевал губами, усваивая новость.

— Что ж, — пожав плечами, сказал он, — германцы нас в последнее время не особо жаловали. Но, юный господин, в двигателе в любую минуту может полететь клапан.

Алек оглядел работающий механизм. Недавно восстановленный, тот был довольно капризен: то и дело возникали нештатные ситуации. При этом экипажу оставалось лишь гадать, случайная ли это поломка или преднамеренный саботаж. Хотя предавать новых союзников было никак не время. Несмотря на то что Алека называли спасителем «Левиафана», на самом деле это воздушный корабль его спас. Согласно плану отца, Алек должен был укрыться в Швейцарских Альпах в ожидании конца войны, после чего вышел бы на свет божий и во всеуслышание заявил, что он — наследник австро-венгерского престола. Аварийная посадка воздушного судна избавила его от долгих лет снежного плена.

Своим спасением он был обязан дарвинистам; их же приходилось благодарить за то, что они доверили его людям управление двигателями.

— Будем надеяться, Отто, что этого не произойдет.

— Как скажете, господин.

— Что-нибудь случилось? — насторожился Херст.

Алек перешел на английский.

— Нет-нет. Герр Клопп как раз говорит, что с ходом все в порядке. У двигателя правого борта дежурит, я полагаю, граф Фольгер. Быть может, мне стоит остаться с вами в качестве переводчика?

Старший механик вручил Алеку громоздкие очки для защиты от искр и ветра.

— Сделайте милость. Нам не хотелось бы, так сказать, недопонимания в пылу сражения.

— Разумеется. — Алек натянул очки.

Интересно, заметил ли Херст замешательство Клоппа?

Как главный корабельный инженер, Херст неплохо разбирался в машинах, что редкость среди дарвинистов. На то, как сноровисто Клопп обращается с механикой, он взирал с тайным восхищением, несмотря на языковой барьер. Создавать почву для каких-либо подозрений сейчас хотелось менее всего. Оставалось надеяться, что бой продлится недолго и они без задержки продолжат путь к Константинополю.

В наступающих сумерках на горизонте появились две темные черточки.

— У того, что поменьше, вид не ахти, — заключил Клопп, опуская полевой бинокль.

Алек тоже пристально вгляделся в приближающиеся корабли. Один из броненосцев определенно поврежден: орудийная башня почернела от копоти, за кормой, радужно переливаясь в лучах закатного солнца, тянется отчетливый масляный след.

— Они что, уже побывали в бою? — спросил он у Херста.

— Да их всем флотом гоняют по Средиземноморью. Неоднократно обстреливали издали, но те каждый раз ускользали. Ничего, — ухмыльнулся механик, — теперь не ускользнут.

— От нас, конечно же, не убегут, — сказал Алек.

За несколько часов «Левиафан» сократил расстояние между ним и броненосцами километров на шестьдесят.

— И отстреливаться они не могут, — добавил Херст.

— Да, для их орудий мы слишком высоко. Надо их придержать, а флот уже на подходе.

«Дин-н-н», — звонко ухнуло на верхней палубе, и с носа корабля снялся черный крылатый рой.

— Это они вначале запускают стрелковых мышей, — пояснил Алек Клоппу.

— Что еще за твари?

— Питаются стрелами, — не слишком вразумительно пояснил Алек, внутренне содрогнувшись.

Мыши зависли густым черным облаком. В меркнущем свете дня на гондоле ожили лучи прожекторов, внутри которых крылатая нежить клубилась подобно мошкаре. В недавних боях «Левиафан» потерял огромное количество своего живого оружия, однако сейчас популяция крылатых фабрикатов постепенно восстанавливалась. Особенно плодились летучие мыши. Сами дарвинисты называли корабль «экосистемой».

Было что-то гипнотическое в том, как кружился в свете прожекторов темный сгусток живой материи. Извиваясь шлейфом, он устремился к тому кораблю, что поменьше, готовя обрушить на него смертоносный град металлических стрел. Экипажу под защитой брони ничего не сделается, а вот расчеты палубных орудий разнесет в клочья.

— Зачем вначале посылать мышей? — поинтересовался Алек. — Стрелы ведь не потопят броненосец?

— Потопить не потопят, — согласился Херст, — но изорвут сигнальные вымпелы и антенны беспроволочного телеграфа. А если нам удастся прервать меж кораблями связь, они, скорее всего, станут уходить каждый своим курсом.

Алек перевел сказанное Клоппу, который в ответ ткнул пальцем вдаль.

— Вон, большой подходит.

Алек снова поднес к глазам бинокль, не сразу различив на фоне гаснущего горизонта силуэт большого броненосца. «Гебен» — как гласила надпись на борту — смотрелся куда серьезнее своего спутника: три орудийные башни, пара гиротоптерных катапульт, а судя по следу кильватера, ниже ватерлинии скрыто еще и приспособление для борьбы с подводными монстрами.

На корме высилось нечто странное: ажурная башня из блестящего металла, словно несколько сплетенных меж собой антенн беспроволочного телеграфа.

— Что у него там, сзади? — спросил Алек.

Клопп повел биноклем. Старый механик много лет имел дело с германскими войсками и был весьма сведущ в разных военных новшествах. Однако на этот раз он насупился и сбивчиво произнес:

— Что-то я… Не вполне понятно. Напоминает одну игрушку, я ее когда-то видел… — И тут, стиснув бинокль, он воскликнул: — Они запускают гиротоптер!

Одна из катапульт швырнула в воздух что-то небольшое. Взвившись по дуге, компактный аппарат со стрекотом устремился навстречу черному рою.

— Что они затевают? — вполголоса пробормотал Клопп.

Алек нахмурился. Гиротоптеры — машины довольно хрупкие, несут одного пилота и предназначены для разведки, а не для боя. Тем не менее небольшой летательный аппарат, по-стрекозьи трепеща винтами, ринулся навстречу облаку летучих мышей.

Приблизившись к мельтешащей стае, гиротоптер внезапно исторг полыхнувший багряным огнем искристый сноп пламени.

Тут Алек вспомнил слова Дилана о том, что эти твари смертельно боятся красного света и в испуге сбрасывают стрелы куда попало. Багряный сполох пробил рой насквозь, рассеивая ставшую беспомощной нежить. Секунда-другая, и облако распалось. Между тем заложивший вираж гиротоптер врезался в шлейф разлетающейся нежити. В лучах прожекторов было отчетливо видно, как блестят в воздухе стальные стрелы, как, дергаясь, тщетно пытается удержать высоту хрупкий аппарат. Винты продолжали вращаться, пока их энергия не разорвала поврежденный каркас и машина, кувыркнувшись в воздухе, не канула в темную морскую бездну, взметнув белый султан брызг. Неизвестно, успел бедолага пилот почувствовать холод воды или его раньше пронзили стрелы.

Прожекторы «Левиафана» по-прежнему полосовали небо, но для повторения атаки рой был слишком напуган. Его разрозненные сгустки, мельтеша, тянулись обратно к воздушному кораблю.

— Германцы просто неистощимы на выдумки, — заметил Клопп, опуская бинокль.

— Да, они такие, — сказал Алек, все еще созерцая то место, где ушел под воду гиротоптер.

— Новые приказы, — привлек внимание Херст, указывая на сигналы. Цвет сигнального пятна сменился на синий: «Замедлить ход». Клопп, вопросительно глянув на Алека, заработал рычагами.

— Что, с атакой отбой? — спросил Алек на английском.

— Нет, конечно, — отозвался Херст. — Просто меняем курс. «Бреслау» мы на время оставляем в покое и переключаемся на более крупную добычу: хотим быть уверенными, что нам не доставит хлопот своими сверкалками еще один гиротоптер.

Алек прислушался. Двигатель правого борта все еще работал на высоких оборотах, плавно поворачивая «Левиафан» в сторону «Гебена». Выходит, сражение не закончено и кому-то еще нынче суждено погибнуть.

Он поглядел на крутящиеся шестерни и валы двигателя. У Клоппа есть десяток способов незаметно его приглушить. Одного слова Алека достаточно, чтобы прекратить бой. Но принц обещал Дилану, что будет сражаться честно. А теперь, когда он отказался и от укрытия, и от штурмового шагохода, и от отцовского золота ради того, чтобы обзавестись союзниками-дарвинистами, предавать их совершенно бессмысленно.

Граф Фольгер с этим согласится. Как наследник австро-венгерской короны, он, Алек, обязан уцелеть любой ценой. А выживание во вражеском стане не начинается с мятежа.

— И что дальше? — спросил он Херста.

Старший механик взял у Клоппа бинокль.

— Мы больше не будем терять время на уничтожение их сигнальных флажков, это факт. Возможно, сейчас мы перейдем напрямую к авиабомбам. Уж их-то гиротоптер не остановит.

— Мы их будем бомбить, — перевел Алек Клоппу. — Они беззащитны.

Тот лишь кивнул, работая рычагами. Вновь появился красный сигнал — «Левиафан» лег на нужный курс.

•ГЛАВА 3•

Медленно тянулись минуты; наконец «Левиафан» вышел с «Гебеном» на нужную дистанцию.

Внизу грянули корабельные орудия, однако мистер Херст был прав: снаряды пролетели гораздо ниже цели; видно было, как в нескольких километрах взметнулись белые фонтаны воды.

Алек наблюдал в полевой бинокль, как «Левиафан» плавно приближается к германскому броненосцу. По палубам там муравьями сновали люди, укрывая миниатюрные, как на игрушечных моделях, орудия чем-то вроде просторных черных кожухов, тускло поблескивающих в последних лучах уходящего солнца, будто пластмасса или кожа. Может, это какой-нибудь новый материал, способный выдерживать стрелы?

Хотя с бризантной взрывчаткой ему никак не совладать.

Паники среди корабельной команды не наблюдалось: спасательные шлюпки на воду не спускаются, второй гиротоптер стоит на своей катапульте с принайтовленными винтами. Его тоже вскоре задернули лоснящимся черным покрытием.

— Юный господин, — подал голос Клопп, — а что там происходит на кормовой палубе?

Алек повернул бинокль и различил странное мерцание огней на верху ажурной металлической башни. Он вгляделся пристальней. У ее основания работали люди, облаченные в ту же глянцевито-черную материю, что и покрытие палубных орудий. Двигались они на удивление медленно, будто обмазанные смолой или гудроном.

— Гляньте-ка, мастер Клопп, — озабоченно обратился к механику Алек. — Только прошу вас, быстро.

Пока старик прилаживался к биноклю, свечение усилилось; огни были уже заметны невооруженным глазом. По распоркам башни юркими извилистыми змейками скользили огненные зигзаги.

— Резина, — негромко произнес Алек. — Они все укрывают резиной. Видимо, башня заряжена электричеством.

Клопп чертыхнулся:

— Как же я, дуралей, не догадался! Но нам-то показывали лишь макеты и демонстрационные модели, а не эту штуковину в полный рост!

— Модели чего?

Старик опустил бинокль.

— Это пушка Теслы. Настоящая.

Алек недоуменно качнул головой.

— Тесла? Тот господин, который изобрел беспроводную связь? Это что, башня-передатчик?

— Господин тот самый, да только башня не передатчик, — заметно побледнев, сказал Клопп. — Это оружие. Генератор грозовых импульсов.

Алек с безмолвным ужасом воззрился на мерцающую конструкцию. Дилан не раз говорил, что молния — главный естественный враг воздушного корабля. Стоит на оболочке скопиться статическому электричеству, и тогда даже малейшая протечка водорода может привести к мгновенному и мощному возгоранию.

— А мы сейчас в радиусе ее действия?

— Те штуковины, что я видел, и комнату не простреливали, — ответил Клопп. — Разве что палец кольнут да волосы вздыбятся. А эта здоровенная и заряжается наверняка от котлов дредноута!

Алек обернулся к Херсту, который наблюдал за их разговором с напускным равнодушием.

— Нужно идти в обход, — сказал он на английском. — Та башня на задней палубе — это… вроде пушки с молниями.

Херст скептически поднял бровь.

— Пушки с молниями?

— Да. Клопп в свое время работал с германскими войсками. Он эти штуки уже видел. — Алек вздохнул. — Во всяком случае, в виде макетов.

Старший механик не мигая уставился на «Гебен». Там, внизу, опоры башни опутала паутина мерцающих зигзагов.

— Ну, видите? — нетерпеливо воскликнул Алек.

— Странно как-то, — улыбнулся Херст. — Молнии… Честно сказать, сомнительно, чтобы ваши друзья-жестянщики овладели силами стихии.

— Нужно немедленно передать на мостик!

— Я думаю, там и без нас все видно достаточно хорошо. — Херст все же вынул из кармана сигнальный свисток и коротко свистнул. — Но я их проинформирую насчет вашей теории.

— Теории?! — Алек аж поперхнулся. — На споры у нас нет времени, нужно срочно разворачиваться!

— Мы должны ждать приказ, — вынес свой вердикт Херст, роняя свисток обратно в карман.

Алек со стоном отчаяния повернулся к Клоппу.

— Сколько у нас времени? — спросил он по-немецки.

— Все уже покинули палубы, за исключением вон тех, в защитных костюмах. Так что с минуты на минуту. — Клопп опустил бинокль. — Полный задний ход развернет нас максимально быстро.