Помоги проекту - поделись книгой:
— Вначале, когда они здесь только стали появляться, — рассказывал мне Фил, — их гоняли. Полиция даже за ними охотилась. Но среди них есть масса богатых и влиятельных людей, со своим лобби и связями в Вашингтоне. И их оставили в покое. Теперь на них никто не обращает внимания, и они прочно облюбовали Кейп-Код. Иногда даже свадьбы свои играют...
Когда мы возвращались к машине, оставленной в нескольких кварталах от ресторана, уже совсем стемнело. Неуклюжей и деловитой походкой, совершенно безбоязненно дорогу перед нами перешел скунс и скрылся в кустах. Если бы не дурная слава этих пышнохвостых зверьков, можно было бы попытаться рассмотреть его и поближе...
На прощание мы зашли в одно из удивительных мест в Пи-тауне — лавку морских принадлежностей, гордо именующую себя «Самым Необычным Магазином Кейп-Кода». Мне кажется, что вечерний полумрак — лучшее время для того, чтобы рассматривать все, что собрано, выставлено и развешано здесь для продажи. Обычные рыболовные снасти и довольно допотопный водолазный костюм с медным шлемом. Новые, с иголочки, и уже бывшие в употреблении морские военные формы Германии, Швеции и Бог весть еще каких стран. Флаги едва ли не всех морских держав мира, включая и наш «бесик», сшитые в Южной Корее. Рыбацкие резиновые сапоги и армейские бутсы. Дурацкие коробочки «с сюрпризом» — откроешь, а оттуда выскакивает какое-нибудь чудо-юдо. Какие-то разноцветные шарики, штучки, фонарики и старинные, давно вышедшие из употребления фонари. Среди морских и армейских знаков отличия, также в изобилии представленных в магазине, я обнаружил и наши пряжки со звездами и звездочки всех размеров для погон. Я было решил, что кто-то снабдил пи-таунскую лавку, совершив вылазку на Арбат или в Измайлово, но потом обнаружил целый деревянный ящик таких звездочек с настоящей заводской маркировкой.
Ночевал я в доме Джонсонов среди лесистых холмов в окрестностях Уэллфлита. Волею судьбы Фила, бывавшего еще по армейским дедам в Японии, и художественных вкусов Илей, поклонницы эстетики Страны восходящего солнца, интерьер и общий дизайн дома несли на себе следы влияния Востока. Но любоваться, пусть и ценимыми мною изяшествами, порожденными синтоисте ко-буддийской культурой, не было уже времени и сил. Назавтра, чуть свет, я попросил вновь поездить по Кейп-Коду. До назначенной с моими коллегами встречи в Хайаннисе хотелось успеть еще что-то посмотреть.
Солнце висело еще совсем низко над Атлантикой, а воздух был особенно свеж. Я вновь окунулся в пустоту, одиночество и бесконечность кейп-кодских пляжей. А затем, над одним из них, на изъеденном океаном высоком обрыве, мы остановились у бывшей станции Маркони. Отсюда в 1901 году он вел свои первые сеансы трансатлантической радиосвязи.
Металлическая голова изобретателя, установленная среди моря песка и пожухлой травы, смотрела вслед ушедшим отсюда невидимым волнам в сторону далекой Европы. Самой станции и высоких мачт не сохранилось. Только каменные основания и фундаменты. Но за девяносто пять лет со времен Маркони гораздо больше изменилась природа — некогда мощный отвесный обрыв размыли волны, и теперь они плещутся совсем рядом с тем местом, где стояла станция изобретателя.
Изобретение Маркони сослужило и продолжает служить свою службу человечеству. А место, где оно проходило самую ответственную проверку, возможно, когда-то вообще исчезнет. Именно здесь находится наиболее узкое место Кейп-Кода — всего одна миля от берега до берега. И, кто знает, может, через годы, в сильный шторм, океан перельется через полуостров и разобьет его на две части. А через десятки, сотни лет и окончательно возьмет верх над сушей...
Никита Кривцоа /фото автора
Кейп-Код
Женские капризы: Русская бедуинка Изабелла Иберхарт
Соль и песок — повсюду. Плотное марево дрожит над раскаленным песком, и солнце превратилось в размытый оранжевый круг на блеклом, линялом небосклоне. Наша экспедиция движется по пескам медленно — как и все, кто пускается в путь по пустыне. Плавно переваливаясь, укачивая ездока, верблюды опускают свои плоские, мягкие ступни на чистые, лишенные острых камней твердые островки грунта в этом зыбком море постоянно движущихся песчинок. Песок и соль. Шотт-эль-Джерид. Бескрайнее бело-желтое море в таком же бесконечном океане Сахары. Меланхолично жуя полупрозрачные финики, борясь с дремотой, я вспоминаю необыкновенную историю, имеющую непосредственное отношение к этим негостеприимным местам...
Трудно, ох, как трудно представить себе в этой сорокаградусной африканской жаре зимний Петербург 70-х годов прошлого века! Именно тогда все и началось. Известный генерал, давно живший в северной столице, Карловиц фон Мердер, пригласил нового воспитателя для своих детей. Звали его Александром Трофимовским. Это был энциклопедически образованный молодой человек, владевший тремя иностранными языками, не чуждый социалистических идей, в прошлом — священник. Дети в нем души не чаяли. Жена генерала Наталья увлеклась «Сашенькой». Увлечение переросло в роман. И молодая генеральша тайком покидает дом стареющего вояки. В Швейцарию! С детьми!
Вскоре генерал умер. Натали оформляет с Трофимовским законный брак. У нее рождаются еще двое детей. Младшую девочку называют Изабеллой.
Детство ее прошло в Женеве, в поместье «Вилла нова», утопающем в экзотической зелени. По сути то была огромная жилая оранжерея... Может, именно здесь девочка прониклась духом дальних странствий? Но не только аромат цветков тропических лиан впитала юная Изабелла. От отца она унаследована теорию равенства полов и свободных нравов, еще в детстве отличалась гордым и независимым характером. Лет двадцати от роду девушка отправляется с семьей в Алжир, бывший тогда французской колонией, и надолго оседает в одном из приморских городов. После смерти родителей она принимает девичью фамилию матери — Эберхарт. Сестры и братья разъезжаются кто куда. Изабелла остается одна. И тут полностью раскрывается ее независимый характер. Изабелла осваивает арабский язык, обучается езде на лошадях, да не на простых, а на быстрых арабских скакунах. Она не появляется в богатых европейских салонах (в колониальном Алжире у власти фактически стояли несколько знатных белых семей). Изабелла принимает ислам и, сказав «адье» соседям и знакомым, удаляется в Богом забытый оазис Эль-Уэд.
Да, социалистические идеи явно повлияли на мировоззрение девушки. Но в соединении с мусульманской религией они дали какие-то небывалые, особые плоды. Жизнь гордых и независимых бедуинов кажется ей прообразом идеальной жизни, Изабелла становится кочевницей. Сахарской амазонкой с миловидным русским лицом и белой кожей.
Из дневника Изабеллы Эберхарт:
«Теперь я одна на земле ислама, в пустыне, вдали от цивилизации, от ее лицемерных комедий, я свободна, и, мне хорошо».
...Дюны, желтые дюны до горизонта. Только изредка над песком и щебнем встают пыльные зеленые холмики. Это кроны пальм, и не поймешь сразу — мираж это или настоящий оазис. Кроны деревьев, прячущихся по низинам от раскаленного дыхания пустыни, настойчиво тянутся к водоносным слоям и по капле вытягивают из сухой почвы ее последнюю влагу.
Изабелле нравится жить рядом с пальмами, на этих прохладных островках среди огнедышащей Сахары. Она всерьез увлекается литературным трудом и старательно описывает красоты местной природы и особенности жизни кочевников-бедуинов. Она одевается попеременно то в жизнерадостные белые накидки, то в суровые черные покрывала, становясь поочередно то просто европейской женщиной, бежавшей от земной суеты, то бедуином Махмудом, наравне с мужчинами кочующим под открытым небом с горстью фиников — единственной пищей на несколько дней пути.
Из дневника Изабеллы Эберхарт:
«Эта трудная жизнь в пустыне формирует во мне человека действия, спартанский образ жизни помогает мне выжить».
И происходит невероятное. Закрытое сахарское сообщество, святая святых ислама, открывает двери европейской женщине! Ее часто видят верхом на арабском скакуне и за кальяном в мавританских кофейнях. Мусульманские проповедники единогласно избирают ее в полузакрытое братство Кадырийя. Тайные секты, атмосфера мистики, посвящение в секретные доктрины ислама, курящиеся благовония, зыбкая грань между реальностью и миражом...
Тайны уединенной жизни обитателей Сахары не раскрыты до сих пор. Туареги, берберы и иные обитатели пустыни весьма неохотно пускают к себе посторонних, и поныне замкнутая общность пастухов-номадов Сахары остается одной из самых закрытых на Земле. (То, что показывают туристам в Тунисе — псевдопещеры мнимых троглодитов, — жалкое подобие жилищ настоящих пещерных жителей, обитавших в великой пустыне еще во времена Геродота.)
Из дневника Изабеллы Эберхарт:
«Мокрые спины танцоров, узкое помещение в чаду кифа — наркотического растения, широко открытые глаза людей, введенных в состояние транса, эротические движения тел, глухая дробь барабанов перемежаются со звоном серебряных украшений...»
Такая жизнь просто не могла не изобиловать опасностями. В 1901 году фанатик из числа сектантов-соперников нападает на девушку и наносит ей саблей тяжелые ранения. Поправившись, она... защищает в суде обидчика и настраивает судей против себя. В результате сектант отправляется на каторгу, а Изабеллу выдворяют из Африки.
Она оказывается в Марселе, этом перекрестке средиземноморского мира, и неудивительно, что именно там встречает своего старого друга — Слимана, с которым познакомилась в странствиях по Сахаре. Она выходит за него замуж. И снова в Алжир, теперь уже на законных основаниях вместе с мужем. Амазонка становится семейной дамой. И — журналисткой! В местных газетах появляются ее репортажи и очерки из сахарской «глубинки». К сожалению, они не дошли до наших дней. Но зато сохранились другие произведения нашей соотечественницы — ее повести, новеллы и даже романы, где герои оказываются на перепутье двух миров — Востока и Запада. Они немного наивные, как и она сама, ее герои, они честные и справедливые, и они не жильцы в мире, где правят совсем другие законы...
Ее новеллы (мы надеемся, что найдем все же возможность познакомить с ними наших читателей) несут ощущение какого-то душевного надлома, почти все они кончаются трагически. Может, Изабелла чувствовала и свой близкий конец?
Смерть ее была нелепа и... невероятна, как и вся жизнь русской бедуинки. В 1904 году невиданной силы ливни обрушились на оазис Айн-Сайфа, где в то время жила Изабелла. Мощные потоки мутной воды, сметая все на своем пути, в мгновение ока уничтожили глиняные хижины, превратив в грязное месиво когда-то процветающий оазис. В живых не осталось никого. Изабелле было тогда двадцать семь лет.
«Загадкой святой Руси», перекинувшей мостик к мусульманскому братству», называли эту девушку в Северной Африке. В последние годы в странах Магриба возродился интерес к жизни и творчеству Изабеллы Эберхарт. Вышла ее биография, несколько томиков произведений нашей соотечественницы, писавшей на французском, быстро разошлись с прилавков книжных магазинов. У нас же она по-прежнему никому не известна...
...Наш небольшой караван, пройдя по «стране жажды и страха», подошел к границам песка и соли. Дальше идти было нельзя — острые осколки кварцитов могли серьезно покалечить ступни верблюдов. Мы спешились и, пошатываясь, какое-то время привыкали к земной тверди. Справа от нас несколько туарегов, укутанных в синие одежды, седлали верблюдов для дальнего перехода. У одного висел на поясе меч с рукоятью в виде буквы «Т» — в честь царицы Танит, покровительницы их матриархальных традиций. Жен-шины и сейчас главенствуют в их обществе, и сами выбирают себе мужей — этот обычай у этнографов называется полиандрией. Изабелла знала об этом и старалась хоть немного пожить жизнью этих людей, к которым она стремилась весь свой короткий век.
Николай Непомнящий
Женские капризы: Принцесса Сиама
Уважаемая редакция!
С большим интересом прочел, опубликованную в №8 вашего журнала, статью Валериана Скворцова. («Охотники за головой», 1996 г. — Прим. ред.)
В развитие одного из абзацев этой статьи, где речь идет о принце Чакрибоке и его русской жене, предлагаю вашему вниманию мой материал о принцессе Сиама, основанный на документальной книге о ней.
Материал был опубликован летом этого года в одной из русскоязычных газет Чикаго.
С уважением, Илья Куксин, Чикаго, США
В своей лучшей книге — знаменитой «Повести о жизни» — Константин Паустовский рассказал красочную легенду о киевской гимназистке Весницкой, ставшей королевой Сиама.
Паустовский писал, что в начале нашего века в Англии — не то в Кембридже, не то в Оксфорде, учился один из сыновей короля Сиама. Он плохо переносил морские путешествия и ездил домой через Европу, Россию и Индию. В одной из таких поездок он простудился, схватил воспаление легких и лечился в Киеве. Там он познакомился с прелестной гимназисткой Весницкой, и любовь, как говорится, вспыхнула с первого взгляда. Принц вылечился, покинул Киев, затем вернулся туда инкогнито и уговорил Весницкую выйти за него замуж. Она согласилась, и принц увез ее в Сиам. Через некоторое время король умер, и принц занял престол, а его жена стала королевой этого экзотического государства. Но родственники короля, и особенно его придворные, невзлюбили королеву-иностранку и отравили ее. Опечаленный король воздвиг великолепный памятник на могиле возлюбленной. Паустовский даже описывает этот памятник: «Высокий слон из черного мрамора с золотой короной на голове стоял, печально опустив хобот, в густой траве, доходившей ему до колен».
Каково же было мое удивление, когда я увидел изданную в 1955 году в Таиланде, так теперь называется Сиам, документальную книгу о Весницкой и истории ее жизни. Книга написана на основе ее писем, дневника и воспоминаний родственников, бесед с ее внучкой — дочерью единственного сына Весницкой. В качестве второго автора выступает тетя этой внучки — сестра ее матери.
И конечно, подлинная история Весницкой здорово отличается от той красивой легенды, которую так талантливо изложил Паустовский. Разумеется, написал он ее по слухам, ибо ни тогда, ни потом в России не была известна ее подлинная история.
Да, действительно, в Киеве в начале нашего века жила и училась в известной Фундуклеевской женской гимназии прелестная гимназистка Катя Весницкая. В возрасте 16 лет после смерти матери она с братом уехала в Петербург, где они жили у дальних родственников. Брат поступил в военное училище, а Катя — на курсы сестер милосердия при одном из военных госпиталей. Именно в Петербурге, а не в Киеве, она познакомилась со своим будущим первым мужем сиамским принцем. Этому знакомству предшествовала интересная история.
Последний император Российской империи Николай II в то время, когда он был еще только наследником престола, совершил длительное путешествие по ряду стран Азии и Дальнего Востока. Посетил он и Сиам, где его приняли по-королевски. Растроганный пышным и в то же время необычайно сердечным приемом, Николай предложил королю Сиама послать своего младшего сына на учебу в Россию. Король согласился, и за несколько лет до появления Кати в Петербурге младший сын короля Сиама принц Чакрабонгзе стал учиться в самом привилегированном военном учебном заведении России — Пажеском корпусе. Для поступления в корпус требовался предварительный высочайший царский приказ о зачислении в пажи. Звание пажа было занесено в Россию еще при Петре I, и в это понятие входило прежде всего благородное происхождение. Поэтому зачисление в пажи рассматривалось тогда как большая честь, на которую имели право только сыновья полных генералов и сыновья или внуки старинных княжеских родов. Принц полностью подходил под эти требования, а тут еще и «удостоение» самого Николая II, ставшего к тому времени императором.
Принц окончил Пажеский корпус, был произведен в офицеры и стал служить в гусарском полку. Затем он ненадолго съездил домой и вернулся в Россию продолжать свое военное образование уже в академии. Знатное происхождение, гусарский мундир, внешность принца сделали его желанным гостем в самых модных великосветских салонах Петербурга. Но ему быстро надоели пышные и чопорные гостиные, и он часто стал посещать простой дом Храповицких, где отдыхал от надоевших официальных приемов при дворе и салонных вечеров петербургской знати. Здесь же, в непринужденной обстановке танцевала и веселилась нетитулованная молодежь — юноши и девушки, как теперь бы сказали, среднего класса. И вот в начале 1905 года на одном из таких вечеров принц увидел Катю и немедленно попросил хозяйку дома представить его. Паустовский был прав — любовь вспыхнула; с первого взгляда. Он узнал, что она уже закончила курсы и проходит практику в одном из госпиталей на Фонтанке, и с тех пор стал почти ежедневно, то сам, то в сопровождении пышной свиты, появляться в госпитале, вызывая необычайный ажиотаж среди однокурсниц Кати и персонала. Катя на первых порах довольно прохладно отнеслась к этому пылкому воздыхателю. Она стремилась побыстрее попасть на практику и, успешно окончив курс, получила назначение в санитарный поезд, который доставлял раненых с театра военных действий в Манчжурии до озера Байкал. Екатерина Ивановна Весницкая оказалась хорошей и старательной сестрой милосердия и была удостоена редких для женщины наград — Георгиевского креста и нескольких медалей. Принц же буквально забрасывал ее письмами, умоляя стать его женой. Еще в Петербурге Катя сказала, что ей как-то необычно выговаривать его довольно сложное для русского уха имя и спросила, не обидится ли принц, если она будет называть его Леком, что означало на; тайском языке «мой маленький». Принц с радостью согласился и с тех пор подписывал свои письма так.
Тронутая таким глубоким проявлением чувств, Катя в одном из ответных писем дала согласие после окончания войны стать его женой. Получив это письмо, принц тут же устроил пирушку для своих однокашников по академии. Но возникло препятствие религиозного характера. Лек был буддист, а Катя верующая христианка. Она хотела венчаться только в церкви. Лек заявил, что он согласен перейти в любую религию — хоть в мусульманство, лишь бы Катя стала его женой. Поразмыслив, они решили венчаться в православном храме, но каждый оставался в своей религии. В России это сделать было невозможно, и венчание произошло в православном соборе Константинополя. После этого молодые отправились в свадебное путешествие. Перед отъездом из России Николай II произвел принца в полковники того гусарского полка, в котором он прежде служил, и наградил его высшей наградой Российской империи — орденом Андрея Первозванного.
Сохранились дневниковые записи и письма Кати, в которых она описывала свои впечатления от этого путешествия. Она была просто очарована экзотикой таких городов, как Константинополь, Каир, и сетовала: что будет делать в Сиаме, где нет православной церкви?
По приезде в Сиам принцу и новоявленной принцессе были оказаны соответствующие церемониалу почести. Сам Лек был произведен в генерал-майоры и назначен начальником военного училища. Молодым был предоставлен в распоряжение отдельный дворец рядом с дворцом короля. Но отец принца и особенно его мать, надо прямо сказать, брак сына не одобряли. Королеве в невестке не нравилось все: и то, что она медленно, по ее мнению, овладевала местным языком, и то, как она одевалась. Так что отношения были сугубо официальными и встречались они только на дворцовых церемониях, где появление принца и принцессы было обязательным. Но вот однажды королева, по собственной инициативе, решила сломать официальный лед в их отношениях. Она не призвала к себе невестку, а сама пошла к ней и в долгой и откровенной беседе убедилась, что ее сын влюбился неслучайно и был без ума от этой иностранки. Да и Катя сама, по просьбе королевы, стала и одеваться, и даже причесываться так, как того требовали таиландские обычаи. Окончательно их примирило рождение внука. В марте 1908 года Катя благополучно родила сына, которого назвали Чула. Не говоря уже о счастливых родителях, король и королева были очень рады первому внуку.
В 1910 году король внезапно умирает, и престол занимает старший брат Лека. Он сразу же производит младшего брата в чин генерал-лейтенанта и назначает его начальником генерального штаба. Чула уже немного подрос, и Катя уговорила мужа поехать в Европу. Длинное железнодорожное путешествие — и вот через Китай они попадают в Россию и, наконец, в Петербург — город, где они познакомились. Но тут-то возникла первая трещина, которая затем и разломала этот казалось бы, нерушимый союз. Катя не могла быть официально принята при русском дворе, так как, по существующим тогда обычаям, она, как женщина некоролевского происхождения, считалась — морганатической женой. Поэтому все официальные визиты Лек делал один. Правда, когда они посетили знаменитый Мариинский балет и министр двора от имени Николая II преподнес Леку бриллианты к ордену Андрея Первозванного, что считалось чрезвычайно высокой честью, дворцовый комендант Воейков, бывший однополчанин Лека, пригласил их на прием в свой дворец. Теперь они посещали многочисленные приемы вдвоем. Затем они поехали в Берлин, посетили еще ряд стран Европы и вернулись в Сиам перед началом первой мировой войны. Незадолго до возвращения Катя первый и последний раз после своего замужества посетила Киев и с грустью прошлась по улицам своей юности.
В Сиаме трещина в отношениях с мужем стала расширяться. Катя почувствовала охлаждение мужа, и дворцовые сплетники донесли ей, что Лек познакомился со знатной тайкой и их отношения довольно близкие. Катя немедленно потребовала развода. Лек умолял ее простить его, уверял, что это минутное увлечение, но Катя стояла на своем. Долгие уговоры, подарки, награждение высшим сиамским орденом не сломили упорства Кати, и было, наконец, оформлено свидетельство о разводе. Кате положили довольно приличное содержание, и в начале 20-х годов она уезжает в Китай. Там тогда жил ее брат Иван, бывший белый офицер. Последний раз она посетила Таиланд, когда в 1925 году умер Лек. Она приняла участие в официальной церемонии кремации и похорон. Еще до этого она уговорила Лека, который сам получил образование в Европе, дать европейское образование их сыну. И его отдали в закрытый пансион в Англии.
В Китае Катя знакомится с американцем Гарри Стоуном, и вскоре становится его женой. Вместе они направляются в Англию, и ее сын Чула узнает, что у него появился отчим. Мать рассказала ему, что перед Англией они посетили Портленд в США, где у Стоуна был дом и жил его взрослый сын от первого брака.
Кате Америка не понравилась, и они вместе с Хином (так ее сын стал называть отчима; Хин — камень по-тайски) поселились во Франции. На этом настояла Катя. Париж был близко к Лондону, и ее сын мог проводить каникулы у них, тем более что с отчимом у него установились хорошие и доверительные отношения. Кроме того, под Парижем жила вдова ее брата с детьми. Чула продолжал свое образование в Англии и в 1939 году женился на англичанке.
После начала второй мировой войны японцы захватили Таиланд и создали там марионеточное правительство, которое объявило войну США и Англии.
Положение Чулы в Англии становится несколько двусмысленным: как гражданин враждебной страны он должен быть интернирован, но, как англичанин по воспитанию и образованию, он отмежевался от марионеточного правительства своей страны и вместе со своим двоюродным братом решил вступить в британскую армию. Власти долго не знали, что же с ними делать, но затем приняли их служить в береговую охрану. После оккупации Франции Чула настоял, чтобы мать с отчимом переехали в Америку. Там Катя и прожила всю войну.
Хин умер, и после войны она окончательно поселяется под Парижем. В январе 1960 года в возрасте 72 лет Катя скончалась, и ее похоронили на небольшом православном кладбище под Парижем. Так закончилась эта романтическая история. И на ее могиле стоит простая и скромная плита, а слон с короной — это только легенда, которую слышал и описал Паустовский.
Все имена собственные приводим в написании автора. — Прим.ред.
Женские капризы: «Надкуси патрон» или кое-что об амазонках
...Манекенщицы появятся в юбках малинового бархата, отороченных золотым галуном, в зеленых с золотой каймой бархатных курточках и белоснежных, с блестками, тюрбанах. Тюрбаны будут увенчаны страусовыми перьями.
Этот ансамбль — его готовит на очередную демонстрацию мод Всероссийский дом моделей — придумал в свое время не кто иной, как светлейший князь Потемкин-Таврический. Князь был великий модник. Например, его собственная парадная шляпа была столь тяжела от украшавших ее драгоценных камней, что пользоваться ею по назначению не представлялось возможным, и слуга носил шляпу следом за князем. По какому же случаю был задуман столь эффектный наряд? Императрица Екатерина II завершала длительное путешествие из Петербурга в Крым. Там ее должна была встречать единственная в России, а возможно, и во всем мире, рота амазонок Балаклавского греческого (на русской службе) полка. Именно в таком наряде. Наряд непростой: в нем, вольно или невольно, отразились мотивы костюма богатой культуры крымских татар и греков, и Бог весть какие еще национальные мотивы. Сами древние амазонки, кроме звериных шкур, если верить легендам, ничем свою наготу не прикрывали. Так в летописи сказано: «Юница добрая, одежды никакая неимуща и телом яко снег сверкающа».
Восседали амазонки парадной роты на конях, в руках держали ружья, и к приезду императрицы выдали им по три патрона. В то время ружья заряжались с дула, патроны представляли собой бумажные цилиндрики с порохом, которые открывались по команде «надкуси патрон». Порох высыпался в ствол, запыживался и шомполом вгонялась пуля. Естественно, балаклавским амазонкам для салюта пули не требовались. Но грозная команда «надкуси патрон» подавалась энергичным голосом командира роты Елены Ивановны Шидянской, по первому браку — Сарбандовой.
Просуществовала рота в красивой униформе недолго — считанные месяцы, и была расформирована, не сыграв заметной роли в истории русской армии. А амазонки, рекрутированные из солдатских и офицерских полковых жен, опять стали добрыми хранительницами семейных очагов.
На то они и были потемкинскими амазонками (помните показушные потемкинские деревни?) А настоящие амазонки... Вот что сообщает одна из хроник: «Амазонками древние сказания называют народ, состоящий исключительно из женщин, не терпевших при себе мужчин, выходивших в поход под предводительством своей царицы и образовавший особое воинственное государство».
Обитало племя женщин-воительниц, как сообщает греческая мифология, на реке Фермодонт в Малой Азии и в Причерноморье.
Геродот пишет: «В то время, когда греки воевали с амазонками… …амазонки были побеждены на берегах Фсрмодонта (южный берег Черного моря), и греки, отправившись на родину, увезли с собой на трех кораблях пленниц. В открытом море амазонки взбунтовались и убили всех мужчин. Но так как они не умели управлять рулем, парусами и веслами, то носились по морю по воле волн и ветра, пока их не прибило к местечку Кремни (берег Азовского моря). Здесь им попался табун лошадей. Они сели на них и начали грабить скифов... Обнаружив, что новые враги — женщины, скифы не стали больше убивать их, а расположились лагерем вблизи стана амазонок. Постепенно юноши и амазонки сблизились и стали жить сообща. Амазонки скоро освоили язык скифов, но слиться с женщинами скифов отказались.
Амазонки — женское военное сословие — первыми овладели верховой ездой, первыми стали брать врагов в плен, овладели метанием копья, употребляли двойную боевую секиру, щит, делали себе шлемы, панцири, пояса из шкур диких зверей».
Жизнь амазонок была сурова. Время они проводили, в основном, в походах. Но не пренебрегали и, скажем по-современному, жилищным строительством: ряд древнегреческих городов в Малой Азии — Эфес, Смирна и другие — по преданию, построены амазонками.
Время от времени амазонки обращались к мужчинам соседних племен с просьбами, которые с точки зрения утонченной этики считались бы безнравственными. И далеко не все мужчины охотно этим просьбам внимали. Но... Вспомним, какой атлетической мускулатурой отличались статуи амазонок, созданные греческими художниками и ваятелями — Фидием, Поликлетом и другими.
И все же, сколь бы ни были амазонки воинственны и суровы, порой и в них просыпалась любовь. Мифы о Тесее, Приаме, Геракле переплетаются с именами царицы амазонок Ипполиты, чей пояс добыл Геракл, Антиопы, ее матери и жены Тесея, Пенфесилии, которая помогала троянцам в войне...
Более поздние сказания прослеживают отношения царицы амазонок Фалестры с Александром Македонским. Во время приема очарованная великим полководцем Фалестра шепнула ему, что не прочь бы иметь от него ребенка. Раскованная мораль той древней поры не порицала внебрачных связей. И у Фалестры появилось дитя. Знакомство с Александром продолжилось, и царица обзавелась целой кучей ребятишек.
Верить ли всем этим легендам? Одна, по крайней мере, вызывает сомнение. Слово «амазонка», по-гречески значит «безгрудая» происходит якобы от обычая выжигать у девочек левую грудь, чтобы удобнее было владеть оружием. Но взгляните на роспись древних ваз, найденных в богатых захоронениях на скульптуры греческих ваятелей — художники чаще всего не нарушали природную гармонию женского тела.
Боевые традиции дев-воительниц не исчезли со временем. Просто участие женщин в военном деле приняло другие формы. Служат женщины в американской армии, конные «полисвумен» охраняют Букингемский дворец в Лондоне. Парадное женское подразделение кубинской армии встречает высоких гостей в Гаване. Был и у русского Временного правительства женский батальон. В Великую Отечественную войну воевал советский женский бомбардировочный полк. И сегодня женщины служат в рядах Российской Армии.
Нередко на улицах Новороссийска — города, где я живу, — встречаю удивительно красивых, со вкусом одетых женщин. И каждый раз думаю, уж не пра-пра-пра-правнучки ли! это балаклавских амазонок, носивших форму, которую благосклонно оценила императрица Екатерина, понимавшая толк в дамских туалетах. Ведь солидная часть того расформированного полка была переведена в Новороссийск.
Павел Новокашенов
Зодиак на Земле: Астрологическая прогулка по... вашей квартире
Говорят, в каждой шутке есть только доля шутки, все остальное — правда.
3а нашей юмористической зарисовкой также скрывается солидная астрологическая статистика. Поэтому даже самый забывчивый мужчина, прочитав эту заметку, легко запомнит на всю оставшуюся жизнь, под каким знаком Зодиака родились его жена, теща или соседка по коммунальной квартире. И может быть, примирится с неизбежными странностями своих спутниц...
Итак, если вы — мужчина и ваш жизненный опыт подсказывает, что излюбленное занятие дамы вашего сердца — стирка, значит, почти наверняка эта прелестная леди родилась под знаком Рака и обожает воду, купания, бассейны и плеск набегающей на берег волны. Увы, в быту все это заменяет тривиальная раковина в ванной комнате, и ваша «ракиня» бессознательно тянется именно туда, поближе к воде, ведь домашнюю работу, как известно, можно найти в любом уголке квартиры.
Если вашей спутнице жизни непременно нужна кладовка или шкафчики с закрывающими створками, значит, она родилась под знаком Тельца и всегда старается запастись провиантом на несколько месяцев вперед. Открытые полочки для людей этого знака, как правило, не годятся, поскольку Тельцы всегда стараются спрятать свои запасы как можно надежнее.
Хозяйку, родившуюся под знаком Девы, легко узнать по тому, что да каждой вещи у нее всегда определено свое место — особая полочка или крючочек, ячейка или ящичек. Голубая мечта такой женщины — секретер-бюро с доброй полусотней всевозможных отделений. Каждый сантиметр жизненного пространства практичная Дева использует предельно рационально, и потому ее излюбленное место в доме — кухня, где непостижимым образом помещается все самое необходимое, вплоть до тахты, поскольку многие Девы охотно располагают здесь не только свой рабочий кабинет, но и спальню.
Зато Водолеям этого не удается сделать почти никогда. Правда, они легко переоборудуют кухню под машину времени, оснастив ее самыми невероятными приспособлениями для чистки и шинковки овощей или мытья посуды, однако для полноценного отдыха людям этого знака Зодиака нужна отдельная спальня или хотя бы ширма, выгораживающая их спальное место из пространства общей комнаты.
Кто чаще других сетует на отсутствие антресолей в своей городской квартире? Конечно же, Козерог. И успокоить его может лишь двухъярусная кровать или загородный дом с мансардой.
А вот фантазия Рыб рисует совсем иной образ рая на Земле. Для полного счастья Рыбам нужна либо задрапированная шелковыми шторами небольшая ниша возле окна, откуда можно часами без помех смотреть на белый свет и видеть только то, что хочется, либо маленькая комнатка с потайной дверью, где можно надежно укрыться от нескромных взглядов, либо полуподвальные помещения с их таинственным прохладным сумраком — идеальное место для тайных свиданий.
Близнецы, сами того не замечая, значительную часть времени проводят в коридорах и буквально чахнут на глазах, если волею судеб им доводится из коммуналки с невероятным количеством дверей, выходящих в общий коридор, переселиться в малогабаритную квартиру — «распашонку». Поэтому в «спальных» микрорайонах «близнечих» особенно часто можно увидеть судачащими на лестничной клетке или на лавочке перед подъездом, причем садятся они всегда так, чтобы в поле зрения попало максимально возможное число дверей и окон.
Не таковы Весы. Им любо часами разговаривать прямо на пороге, балансируя между двумя пространствами — внешним и внутренним. Понаблюдайте немного за своими гостями, и вы заметите, что, как ни странно, Весы именно на пороге вспоминают самую потрясающую новость или вдруг решаются на наиболее важный для себя разговор.
Львицу можно узнать по тому, что в ее доме всегда есть гостиная или специальное место для приема гостей, а если в львиной семье есть дети, то им отведено особое помещение для игр и развлечений. Замечено также, что Львы гораздо чаще, чем люди, родившиеся под другими знаками Зодиака, высказывают желание иметь в своей квартире холл.
Овнам, в общем-то, безразлично, каким будет их дом. Главное — чтобы все было под рукой и ничего не мешалось на дороге. Овен ненавидит бельевые веревки, протянутые вдоль коридора, и коробки с барахлом, заполнившие собой все углы. Можно биться об заклад, что однажды он их просто вышвырнет вон, не дожидаясь согласия остальных обитателей квартиры.
Обстановка в доме становится особенно взрывоопасной, если сталкиваются интересы Овна и Скорпиона. Дело в том, что Овен редко задумывается о том, что ему может понадобиться в следующий момент и как его действия согласуются с привычками окружающих. Но жизнь есть жизнь, и порой Овен стремглав мчится (Овен физически не может ничего делать медленно!) туда, куда сам царь пешком ходил. Однако именно там облюбовал место под свою библиотеку Скорпион. Впрочем, полочку с книгами в столь уединенном месте общего пользования оборудуют лишь самые крутые представители этого зодиакального знака. Зато ни один Скорпион не сможет отказать себе в удовольствии без помех прочитать интересный журнал или не торопясь обдумать прочитанное, принимая полуторачасовую ванну в совмещенном санузле.
Широкой натуре Стрельца жизнь не в радость без окон во все стены и без балкона, на котором он готов проводить все свободное время. Так что если порой вы ревнуете свою Стрельчиху к обитателю соседней квартиры, на чьем балконе она приспособилась сушить белье, то не терзайте себя напрасно: дело вовсе не в соседе, все дело — в балконе.
Лидия Неведомская, астролог
Via est vita: Три вершины одного года
«Я надеюсь, что дух классических экспедиционных приключений — горстка друзей под большой горной стеной на краю мира — не переведется...»
Поделиться книгой: