Так говорил Геббельс

В Ингрии [Ижорской земле — части современной Ленинградской области — П.Х.] финское население систематически уничтожается. С 1929-го по 1931-й год 18 тысяч финнов было сослано в Сибирь, а весной 1935 года та же судьба постигла ещё 9 тысяч человек. Совсем недавно, два месяца тому назад, власти СССР приняли решение выселить с родной земли ещё 28 тысяч человек.

В польско-советском приграничном округе весной этого года 18 тысяч крестьян немецкой национальности «были переселены». В вагоны для перевозки скота затолкали по 80–90 человек и отправили в Сибирь.

В прошлом году 4 тысячи карел было сослано в Центральную Азию и 3 тысячи — на Урал, где свыше пятидесяти процентов из них не выдержало нечеловеческих условий проживания и труда.

В августе 1927 года коммунистическая пропагандистская машина распространила по всему свету декларации против казни Сакко и Ванцетти. С помощью миллионов листовок и газет коммунисты провели в зарубежных странах кампанию по отмене смертной казни. Но как обстоят дела в самом Советском Союзе? В одной только 58-й статье уголовного кодекса описываются четырнадцать различных правонарушений, за которые полагается смертная казнь. [Сравните это с современными США, которые заставили всю Европу отменить смертную казнь, в том числе для педофилов и маньяков-убийц, в то время как в самих США существует аж четыре вида смертной казни! — П.Х.] А законом от 7 апреля 1935 года смертная казнь была введена даже для несовершеннолетних.

В одном учебном заведении голодающие дети часто говорили, как хорошо жилось в прежние времена. Этого было достаточно, чтобы обвинить их по 58-й статье. В итоге чекисты расстреляли десятерых детей в присутствии их товарищей. В одной газетной статье советский прокурор Вышинский «с радостью и удовлетворением» отмечает первую годовщину принятия закона о смертной казни для несовершеннолетних.

Это всё неоспоримые факты, которые подтверждаются наглядными документами, происходящими преимущественно из советских источников. Год назад, на [7-м] партийном съезде в Нюрнберге [см.: «Большевизм без маски» — П.Х.], я предупреждал о возможных последствиях 7-го конгресса Коминтерна, проходившего с 25 июля по 21 августа 1935 года. Мировая общественность, однако, на это никак не отреагировала, продемонстрировав непонимание важности сказанного мною. Нерешительные «домоседы» сочли наши пророчества преувеличенными и решили, что на них не стоит обращать особого внимания.

Что ж, позволю себе повторить некоторые из предложений, сделанных на конгрессе Коминтерна, и принятые на нём планы, а также рассказать вам о последовавших вслед за этим событиях, имевших место в различных странах.

Димитров, уполномоченный агент советской диктатуры, которому было поручено осуществить мировую революцию, заявил буквально следующее: «Со Сталиным во главе наша политическая многомиллионная армия может и должна преодолеть все трудности, полностью устранить все препятствия, сровнять крепость капитализма с землёй и добиться победы социализма во всём мире».

А вот другие высказывания того же Димитрова: «Пролетариат — вот кто подлинный хозяин мира — хозяин, который будет править завтра. Нужно предоставить ему это историческое право, и в каждой стране земного шара он должен взять в свои руки скипетр власти».

«Не стоит думать, будто колесо истории может повернуть вспять. Нет! Колесо истории вращается и будет вращаться в сторону Всемирного Союза Советских Социалистических Республик, до полного завоевания социализмом всего мира».

Такова программа по осуществлению мировой революции, выдвинутая этом болгарским террористом. О том, как она проводится в жизнь, говорят голые факты.

После этого конгресса в разных странах мира произошло более ста коммунистических восстаний, среди них — восстания в Бресте и Тулоне в августе 1935 года со множеством убитых, в Лемберге [Львове] 18 апреля 1936 года с 10 убитыми, в Салониках 10 мая 1936 года с более чем 100 убитыми. Эти запланированные вооружённые восстания сотрясали целые страны на протяжении нескольких недель: в ноябре 1935 года в Пернамбуку [Бразилия], в январе 1936 года в Буэнос-Айресе, в марте 1936 года в Испании.

Кроме того, удалось сорвать шесть попыток осуществления революции, в том числе в декабре 1935 года в Уругвае, в феврале 1936 года в Парагвае и в том же месяце в Чили. Имело место 62 крупных поджога, в том числе в китайском Ланьчжоу, когда погибла одна тысяча человек. Было совершено 54 вооружённых налётов и разграблено 78 складов взрывчатых веществ. В общей сложности большевистские бандиты принесли в жертву 3041 человека.

Вот ещё несколько примеров. На заседании [московского] Всемирного конгресса Коминтерна от 30 июля 1935 года товарищ Дзордзос [Dsordsos], представлявший Грецию, изложил план будущих действий. Почти ровно через год после его появления в Москве, 5 августа 1936 года, Грецию охватила всеобщая забастовка, плавно перешедшая в вооружённое восстание. И только благодаря решительному вмешательству генерала Метаксаса Грецию удалось спасти от большевистского хаоса, и план товарищей Димитрова и Дзордзоса был сорван.

Что касается разжигания революции в колониях, то Димитров заявил, что народы колоний и полуколоний уже не считают своё освобождение безнадёжной затеей, но всё больше и больше склонны вести решительную борьбу против своих империалистических угнетателей.

Не успел пройти и год, как в Сирии вспыхнуло кровавое восстание, унёсшее жизни многих людей. Дружба, заключённая недавно с Францией, нисколько не помешала Москве перейти к выполнению заранее продуманному плану на территории, находящейся под мандатом её союзника. Несколько месяцев спустя волнения охватили Палестину, во время которых английская полиция конфисковала огромное количество коммунистических листовок и разогнала несколько секретных собраний коммунистических агентов.

Маркеш [Marques], представитель Бразилии, заявил в июле 1935 года на 7-м Всемирном конгрессе [Коминтерна], что его страна готовится к решающей битве за свержение правительства и установление национального революционного правительства.

Три месяца спустя в Натале и Ресифи [города в Бразилии — П.Х.] началась коммунистическая революция, в результате которой 150 человек было убито и 400 ранено. Луиш Карлуш Престеш [Luis Carlos Prestes], еврей Эверт [Ewert] и «посол» советской России в Монтевидео, еврей и бывший меховщик Минкин были изобличены как агенты «Альянса».

Перейдём к Франции. Димитров заявил, что французская компартия показала всем ячейкам коммунистического Интернационала пример того, как нужно применять на практике тактику Народного фронта.

Торез, лидер французской компартии, добавил к этому, что революция не происходит сама по себе и что её нужно организовывать. Мы намерены, сказал он, последовать примеру русских большевиков. Мы за советы.

Французская компартия показала, что она заслуживает похвалу Димитрова. Её численность выросла с 87 тысяч человек в январе до 100 тысяч в марте, 187 тысяч в июне и более чем 225 тысяч в августе 1936 года. За этот же период времени число военных молодёжных организаций увеличилось в четыре раза. Количество голосов [на выборах] выросло с 790 тысяч до полутора миллионов, треть из которых была зафиксирована в одном только Париже. Число коммунистических представителей во французском парламенте выросло с 10 до 73. Тираж газеты «Юманитэ» вырос со 154 тысяч в 1933 году до 750 тысяч в 1936 году. На парламентских выборах 1936 года штаб-квартира коммунистической пропаганды распространила 27 миллионов предвыборных листовок. После слияния с коммунистическим Народным фронтом численность профсоюзов выросла с 800 тысяч человек в мае этого года до 4 миллионов 300 тысяч в августе.

Франция также готовится последовать примеру Народного фронта Испании. Троянский конь Димитрова стоит в стенах Парижа.

Однако ничто не даёт нам лучший практический урок, ничто не может убедить нас сильнее в серьёзности 7-го Всемирного конгресса [Коминтерна], чем страшные, кровавые события в Испании. Они представляют собой дословное выполнение директив, отданных на том конгрессе. Они, по сути, являются реализацией плана Народного фронта, который во Франции достиг только предварительной стадии, зато в Испании — высшей точки развития. Димитров объявил о плане действий при правительстве Народного фронта, сказав, что осуществление полномочий правительства такого рода следует использовать для подготовки масс к революции и что они должны вооружаться для социалистической революции, ибо только советская власть может дать спасение.

Испанский делегат Вентура [Ventura] сообщил, что конкретная программа была следующей: «Испанский пролетариат и наша партия… раз и навсегда свергнут фашизм и власть буржуев и крупных собственников и заставят восторжествовать рабоче-крестьянскую революцию… Под знаменем Ленина и Сталина мы гордо шагаем к победе».

Перед убийством лидера монархистов Кальво Сотело, произошедшим 13 июля, коммунистическая чума уже унесла 269 жизней. Так, к примеру, французский журналист Арминьон сообщил, что в Мурсии толпа схватила двух молодых людей, которых заподозрили в том, что они фашисты. Их избили прямо на улице, после чего одна женщина выхватила нож мясника и обезглавила обоих. Это произошло 16 марта, и звали этих парней Педро Кутильяс и Антонио Мартинес.

Мировая пресса наконец-то стала публиковать отчёты о жутких зверствах, творимых испанскими марксистами по команде подстрекателей из-за рубежа. Назвать хотя бы приблизительное число убитых, близкое к действительности, не представляется возможным. 19 августа были обнародованы следующие факты, полученные из официального источника: в Мадриде и его пригородах на тот момент красными было убито свыше 6 тысяч человек, из которых 1400 — в знаменитом парке Каса-дель-Кампо [Casa del Campo]. В самой крупной тюрьме, Карсель Модело [Carcel Modelo], на тот момент находилось 3 тысячи заключённых, в Сан-Антонио — 1146, а общая цифра для Мадрида составляла 6 тысяч человек. Передо мной лежит рассказ очевидца тех событий, немца Хайнрихса, из дома которого был виден Каса-дель-Кампо, и здесь приводятся совершенно другие цифры. Как рассказывает этот очевидец, он лично видел, как до 30 августа было расстреляно около шести тысяч человек. Он сообщает также, что на других площадях города, на улицах и в домах было убито ещё 20 тысяч человек.

Другие очевидцы, некоторые из которых были вынуждены наблюдать за происходящим из тюрем, сообщают, что большевиками ежедневно совершались сотни убийств. Один молодой иностранец своими собственными глазами видел, как в ночь на 20 августа в Карсель Модело было казнено около 200 тюремных служащих и как на следующий день в тюремном дворе было расстреляно 250 членов фашистских организаций. 15 августа он наблюдал, как полицейский конвой доставил 250 заключённых, прибывших в Мадрид из Альмерии, и передал их красной милиции. Та выстроила 240 человек и расстреляла их прямо на месте. В тюрьму было доставлено только 10 человек, для того чтобы выполнять свой «долг». Вскоре после этого были казнены фашистские лидеры Руис де Альда, Фернандо Примо де Ривера, Куэста и Вальдес.

Весь немецкий народ скорбит по семи немцам, встретившим страшную смерть от рук красных палачей. Четверо немцев, которых звали Кэтье, Дато, Хофмайстер и Трайц, и которые были также членами национал-социалистической партии, направлялись в Гамбург на Конгресс отдыха. В дороге они были убиты шайкой большевиков. После длительного «суда» двоих из них увели за территорию завода, а остальных двоих приставили к стенке неподалёку и расстреляли всех четверых. Позже было установлено, что убийцы стреляли с близкого расстояния. Хофмайстер и Трайц были настолько обезображены, что распознать их удалось только по форме лица. Кроме того, многие немцы были ранены, а их имуществу нанесён ущерб. Так, национал-социалист Ганс Ханер был убит по дороге на работу, в отдел Красного Креста. Его дом был разграблен, а жена его осталась без средств к существованию.

Не только из Мадрида, но и со всей Испании непрерывно приходят отчёты о злодеяниях, творимых красными. Согласно лиссабонской «Diario de Noticias», 187 человек было убито в Льора-дель-Рио [Llora del Rio] и 250 — в Константине [Constantina].

Согласно немецкой газете «Germania», в Картахене 600 солдатам и офицерам привязали камень к шее и бросили в море. Согласно «Секуло» [Seculo], в монастыре Баены [Baena] коммунисты мясницкими ножами и бритвами убили 180 человек, среди которых был священник Санта-Марии Майор, а также женщины и дети. Животы женщин были вспороты. «Секуло» ссылается также на рассказ двух крестьян из Малаги об убийстве 400 с лишним человек, которым привязали камни к ногам и бросили в колодцы, или же привязали к хвостам лошадей и протащили по улицам города. Согласно цюрихской «Die Front», итальянский консульский агент Солаверани рассказал, как шестнадцатилетняя девушка сделала первый выстрел в одного заключённого. «Journal de Genève» сообщает, что в Росаль-де-ла-Фронтера [Rosal de la Frontera] коммунисты заперли в церкви 40 человек и сожгли их заживо. Согласно «The Times», в Рунде [Runda] было убито 400 жителей, из которых около 200 человек бросили в Тагус [Tagus]. Согласно «Evening Standard», 14 августа в Сан-Себастьяне был расстрелян 51 заложник. Согласно той же «Секуло», в Альмендралаго [Almendralago] войска генерала Франко обнаружили трупы заключённых, распятых вниз головой на тюремных стенах. Далее «Секуло» сообщает, что 80 человек были сожжено заживо. Согласно «Daily Mail», в Картахене 50 членов гражданской гвардии были привязаны друг к другу за шею, избиты железными прутьями и брошены в море с красного корабля-тюрьмы «Силь» [Sil]. Та же газета сообщает, что специальный корреспондент журнала «Le Journal» Эмиль Кондройер сообщил из Эль-Арахаля [El Arahal] о том, что в одной тюрьме красные расстреляли 30 мужчин, женщин и детей, облили снаружи здание бензином и бросили внутрь горящие спички.

Доходящие до нас подробности об убийствах священников и случаях изнасилования монахинь просто невообразимы. Вот лишь несколько примеров. «Journal de Genève» сообщает об убийстве архиепископа Таррагоны и епископа Лериды. Согласно «Matin», американец Генри Харрис сообщает, что он лично видел в тюрьме убийство 150 членов религиозных орденов. Согласно «Journal de Genève», в Пьедральвесе был убит лидер католических рабочих Дон Димас Мадарьяга [Don Dimas Madariaga]. Немец Хайн Хаусманн сообщил, что в Таррагоне было расстреляно восемь священников, а один монах был затоптан ногами и в итоге расстрелян. Постоянно сообщается о том, как священников обезглавливают, а их головы протаскивают по улицам. «Germania» сообщила, что в Валенсии были расстреляны целые ряды монахинь, а их тела сожжены. Страшную смерть встретили священники из Адреро, Лас-Касас и Торрес. Список можно продолжать до бесконечности. Нередко в расстрелах участвуют и дети. Так, согласно «Дьарио де ла марина», Раффаель Ориоль Гаванский сообщил, что в Барселоне он видел среди убийц множество мальчиков, которым не было и пятнадцати лет.

Были уничтожены незаменимые произведения искусства, и была истреблена интеллектуальная элита страны. Согласно лондонской «Дэйли мэйл», были казнены лауреат нобелевской премии Бонавенте [Bonavente], выдающийся драматург Альварес Кинтеро [Alvares Quintero] и живописец Сулоага [Zuloaga]. Профессор Вальтер Кук [Walter W.S. Cook] сообщает, что в одной только Барселоне были сожжены Кафедральный собор Святой Анны и все остальные церкви, кроме одной. Были разрушены знаменитые запрестольные крылья Бермехо [Vermejo], датируемые XV веком, а Церковь Санта-Мария-дель-Мар, построенная в XV столетии, была превращена в груду развалин. Всё, что осталось от Церкви Сан-Педро-де-лас-Пуэльяс, датируемой IX веком, — это стены. Знаменитые монастыри Барселоны, а также Архиепископский дворец были полностью разрушены.

Таково настоящее лицо большевистского атеизма, имеющего при этом наглость выражать готовность сотрудничать с церквями других стран. А в это время в Барселоне тела монахинь вынимают из гробов как символ осквернения большевизмом всего святого. И когда Андрес Нин [Andres Nin], один из главных испанских агитаторов и бывший секретарь большевика Томского, заявляет, что они решили церковный вопрос, не оставив стоять ни одной церкви, мы должны заявить, что это — воплощение безбожия. Вот каково настоящее лицо большевизма!

В Испании, так же как и в России 1917 года и во всех остальных странах, большевистские восстания разжигаются и возглавляются непатриотичными и еврейскими интриганами. Если это и неевреи, то они напрочь лишились чувства патриотизма.

Итак, кого же винить — теоретически и практически — за всё, что происходит в Испании? Все эти события представляют собой не что иное, как выполнение резолюций, принятых в Москве. Чтобы их выполнять, в Испанию были оправлены большевик и еврей Бела Куна, «убийца Венгрии», Нойманн [Neumann], который в Испании зовет себя Энрике Фишером Ньюманном, Козлов-Гинзбург, выдающий себя за корреспондента московской «Правды», и, наконец, дипломат красной Лиги наций, еврей Розенберг. Они являются руководителями всех советско-российских террористов, выполняющих в Испании свою кровавую работу и имеющих поддельные паспорта, бóльшая часть которых, как это ни странно, имеет французское происхождение.

Ничто так сильно не характеризует ответственность Москвы, как тщательно продуманный план по превращению гражданской войны, начатой большевизмом в Испании, в международный конфликт. Еврей Шверник, председатель профсоюзов СССР, открыто признал их намерение вмешаться в происходящее, заявив, согласно «Известиям», что Центральный Комитет… призывает всех рабочих и все массы Советского Союза предоставить материальную помощь испанским бойцам, отстаивающим демократическую республику с оружием в руках.

Те же «Известия» пишут, что первый секретарь Центрального совета профсоюзных объединений СССР передал испанским большевикам сумму в 12 миллионов рублей, что соответствует 36 миллионам франков. Согласно берлинской «Börsenzeitung» [Бёрзенцайтунг], президент испанского государства Асанья [Asaña] лично поблагодарил советского еврея Козлова-Гинзбурга, сказав следующее: «Пожалуйста, передайте советским людям, что мы глубоко тронуты их симпатией и активной поддержкой. Мне всегда было ясно, что между великой советской демократией и испанской демократией всегда должно существовать единство интересов».

При помощи ячеек Коминтерна Москва пытается заставить вмешаться в происходящее в Испании на стороне красных и иностранные правительства. Французская красная пресса постоянно сообщает об отправке в Мадрид французских самолётов и военных материалов.

Московская Красная Помощь в каждой стране в открытую собирает денежные средства на поддержку испанских большевиков. Жуо [Jouhaux], генеральный секретарь профсоюза французского Народного фронта, агент Андре Мальро [André Malraux] и другие поддерживают связь между французскими и испанскими марксистами. Согласно «Правде», премьер-министр Испании Хираль [Giral] лично поблагодарил Козлова-Гинзбурга за «блестящую инициативу французских организаций и частных лиц, которые энергично поддерживают испанское правительство в его борьбе», при этом особо упомянув Жуо, Мальро и еврея Блоха [J.B. Bloch] и под конец вновь поблагодарив «братский советский народ». Интересно, с чего бы это правительству Народного фронта в Испании благодарить советского еврея за поддержку французских коммунистов? Это доказывает, что главари французской компартии, так же как и компартии Испании, живут в Москве.

Имеются доказательства того, что неслыханные зверства в Испании провоцировались и совершались агентами Коминтерна. Имеются доказательства того, что советская Россия предоставляет испанским большевикам финансовую, политическую и практическую помощь. Имеются доказательства того, что на последнем конгрессе Коминтерна, состоявшемся в Москве, было решено ввести большевизм в теории и на практике в Испании и что сейчас Москва изо всех сил пытается провести это решение в жизнь. Твёрдая, всё возрастающая решимость Москвы осуществить мировую революцию наглядно видна на примере Испании. Те, кто этого так и не понял, пускай потом не жалуются на последствия.

Таков большевизм в теории и на практике — страшная чума мирового масштаба, которую необходимо искоренить. Каждый, кто осознаёт свою ответственность, должен помочь избавить мир от большевизма. И когда мы, немцы, призываем все народы мира объединиться в общих усилиях против этой смертельной опасности, если они не хотят быть затянутыми в водоворот страшной и непредсказуемой судьбы, это не просто слова.

Германия дала сигнал к этой всемирной борьбе. Мы, национал-социалисты, будучи инициаторами этой борьбы, четырнадцать лет яростно боролись с большевизмом во всех его формах и проявлениях. Мы делали это при типично буржуазных правительствах, представлявших средний класс и понятия не имевших о последствиях большевизма; как следствие, они мешали нам каждый раз, когда мы хотели нанести решающий удар. То, что нам всё же удалось победить большевизм в Германии, кажется сегодня почти чудом. И действительно, такое впечатление, что это некая сверхъестественная сила не дала народам и цивилизациям с многотысячелетней историей быть разрушенными по нигилистической воле международного большевистского еврейства.

Мы сумели одержать верх над большевизмом потому, что мы смогли встретить его с более высоким идеалом и более сильной верой; потому, что народ поднялся вместе с нами против еврейства и связанных с ним отбросов и недочеловеков; потому, что мы отстаивали такое мировоззрение, которое, в отличие от большевистского, является прекрасным, идеалистическим и возвышенным; потому, что в нашей борьбе нас поддержал сам народ, а не, как в случае с буржуазными партиями, собственники и деятели культуры; потому, что мы соединили притягательную силу наших идей с сильной верой и политическим рвением только что пробудившейся нации; и, наконец, потому, что у нас был Фюрер, который показал нам дорогу из самого тёмного часа нашей национальной жизни к ясному, яркому, чистому свету лучшего будущего.

Исторической услугой, оказанной Фюрером, которую уже начинает признавать весь мир, является то, что он преградил путь натиску большевизма на восточных границах Германии и тем самым взял на себя роль европейского духовного родоначальника в её борьбе с губительными силами разрушения и анархии. Как настоящий рыцарь, без страха и упрёка, он взял знамя культуры, человечности и цивилизации в свои сильные руки и гордо понёс его перед лицом угрозы и натиском мировой революции. Он научил нас презирать страх и любить вещи, которые достойны почитания, и тем самым восстановил в нас уважение к нашим старым национальным идеалам и национальной доблести.

Это должно стать сигналом для всего мира. В самых неблагоприятных условиях мы доказали, что большевизм можно победить, если только захотеть, если использовать для этого надлежащие средства и противостоять силам разрушения со всей мощью и отвагой. В итоге немецкий народ стал гораздо счастливей, и то же самое произойдёт со всеми народами, которым выпадет удача произвести из своих рядов людей, которые не побоятся принять этот вызов. Шоры спадут с их глаз, и они увидят всю дьявольскую коварность еврейства и поймут, что если его распознать, то оно больше не опасно.

Пусть же весь мир последует примеру Германии! Разумеется, национал-социализм не годится для экспорта, и не следует убеждать и уж тем более заставлять другие народы перенимать его методы. Тем не менее, он может оказаться назидательным, а его образ действия может побудить другие народы перенять такой же курс и тем самым избежать страшного кризиса. И пусть же они поступят так, пока ещё слишком поздно, ибо опасность всё ближе и ближе повсюду!

Но мы, национал-социалисты, гордимся тем, что мы уже решили эту проблему не только для Германии, но и для остальной Европы. Адольф Гитлер, руководитель этой немецкой борьбы, стал при этом и самым лучшим европейцем. Он показал этому измученному континенту, как преодолеть наихудший кризис, когда-либо угрожавший ему, и предоставил тем самым народам Европы возможность научиться у Германии и действовать соответствующе. Ибо красный враг цивилизации трудится в каждой стране. Опасность угрожает всему миру. Поэтому не должно больше быть никаких колебаний. Мы должны быть готовы встретить опасность в решающий час. Красная угроза угрожает нам с востока, но Фюрер стоит начеку. Германия, будучи аванпостом европейской цивилизации, готова отразить эту опасность с её границ при помощи всех средств, находящихся в её распоряжении.

Мы выжгли в Германии большевистскую чуму, не оставив от неё в стране ни малейшего следа. У неё больше не будет возможности вновь поднять голову — никогда и никаким образом. Последние искры этого тлеющего огня были растоптаны. Бывшие руководители и разжигатели этой чумы в Германии либо покинули страну, либо над ними был установлен надёжный надзор, в то время как большинство их бывших последователей и приверженцев ещё давно было поглощено новым и великим немецким национальным сообществом. Как бы ни старалась Москва вновь установить большевизм в Германии, любая попытка будет отражена с такой беспощадностью, которая поразит даже саму Москву. Никто и ничто не будет нас сдерживать в таком случае. Немецкий народ хочет и требует, чтобы мы действовали именно так. Люди счастливы, радуясь недавно обретённому внутреннему покою, и никоим образом не желают позволить вновь его нарушить — никому и никогда. Партия, будучи органом по борьбе с большевизмом, следит за безопасностью государства и охраняет людей и народ внутри страны, в то время как армия, будучи воплощением нашей национальной решимости оказывать сопротивление и защищаться, охраняет границы Германии. Таковы бастионы нашей безопасности, поддержка народа и государства. Под их могучей защитой нация может чувствовать себя в безопасности.

Тем временем красные анархисты в Москве вооружаются в лихорадочной спешке. Их вооружение предназначается для агрессивных целей, ибо каждый красный полк пропитан идеей мировой революции. Каждый красный самолёт и каждое красное орудие строится в целях распространения хаоса по всей Европе.

Мы не в силах повлиять на то, чтó делают другие народы, чтобы отвратить эту опасность. Мы не можем заставить их сделать целесообразные и соответствующие приготовления. Но то, что мы делаем, определяется не тщетным и беспечным отношением Лиги наций или близорукой симпатией к советской идее в других странах и не чахлыми и нереальными попытками продвинуть идею коллективной безопасности — попытками, которые затягивают Европу в сеть непредсказуемых обязательств. Нет, то, что мы делаем, определятся нашим долгом и нашей совестью, а также чувством ответственности по отношению к Германии и Европе. Красный Кремль, увеличив срок военной службы, значительно повысил эффективную мощь большевистской армии. Однако Фюрер не оставил этот вызов без ответа. Введя двухгодичный срок военной службы, он вновь обеспечил Германию безопасностью, необходимой для нашей защиты от красной анархии.

Даже если другие государства и правительства будут легкомысленно пытаться преуменьшить опасность, угрожающую всем нам из Москвы, мы не позволим, чтобы нас сбили с пути. Мы придаём мало значения тому, что московские евреи говорят — для нас главнее то, что они делают. Мы видим их насквозь, и на каждый делаемый ими ход мы отвечаем с абсолютной точностью и последовательностью.

Но немецкий народ может теперь трудиться со спокойным сердцем. Рейх надёжно защищён; красный натиск с востока столкнётся с бастионами национал-социализма. Кроме того, над нацией стоит Фюрер, как верный паладин своего народа, закалённый нуждой и опасностью и вдохновлённый исключительно своей фанатичной решимостью вновь сделать Германию гордой, богатой и счастливой. Партия следит за нашей безопасностью внутри страны, а армия — за нашей безопасностью на границах. Но и та, и другая с радостью и решимостью подчиняется приказам одного человека, который стоит перед нами как аванпост своего народа и родоначальник лучшей, более искренней, более благородной и более счастливой Европы!

Глава 3

Воспрянь, народ, и пусть грянет буря!

Речь о тотальной войне

Nation, Rise Up, and Let the Storm Break Loose!

Речь, произнесённая в берлинском Дворце спорта 18 февраля 1943 года.

Одна из самых знаменитых речей министра пропаганды Третьего Рейха Йозефа Геббельса, произнесённая им 18 февраля 1943 года в берлинском Дворце спорта перед крупной и солидной аудиторией. Недавно окончилась Сталинградская битва, и всем стала понятна серьёзность войны. Этой речью Геббельс хотел воодушевить немецкий народ и поднять в нём боевой дух, что ему блестяще удалось. Речь имела колоссальный успех и вызвала у собравшихся необычайный энтузиазм.

Данный текст представляет собой дополненную и переработанную версию устной речи Геббельса.

* * *

Всего лишь три недели тому назад я прочёл с этого места прокламацию Фюрера по поводу 10-й годовщины нашего прихода к власти, после чего выступил с обращением к вам и к немецкому народу. Кризис, с которым мы столкнулись на восточном фронте, достиг своего апогея. Невзирая на тяжкие беды, с которыми наш народ столкнулся в битве на Волге, 30 января мы собрались на массовом собрании, чтобы показать наше единство, единодушие и твёрдое желание преодолеть трудности, с которыми мы столкнулись на четвёртом году войны.

Мне и, пожалуй, всем вам, было очень волнующе от ощущения того, что во время нашего многочисленного собрания здесь, в Дворце спорта, мы были соединены по радио с последними героическими бойцами. Они передали нам по радио, что они слышали прокламацию Фюрера и, наверное, последний раз в своей жизни вместе с нами подняли руки и пели национальный гимн. Какой пример подали немецкие солдаты в эту великую эпоху! И какое обязательство накладывает это на всех нас, в особенности на весь немецкий тыл! Сталинград был и остаётся великим сигналом тревоги, который подаёт судьба немецкому народу! Народ, у которого есть силы пережить и преодолеть такое несчастье, и при этом ещё почерпнуть из этого дополнительные силы, непобедим. В моей речи к вам и к немецкому народу я вспомню героев Сталинграда, которые накладывают на меня и на всех вас глубокое обязательство.

Я не знаю, сколько миллионов людей слушает меня по радио в этот вечер — в тылу и на фронте. Я хочу обратиться ко всем вам из глубин моего сердца и затронуть глубины ваших сердец. Я полагаю, что весь немецкий народ горячо интересует, что я скажу сегодня вечером. Поэтому я буду говорить со всей серьёзностью и открытостью, как того требует данная минута. Немецкий народ — пробуждённый, воспитанный и обученный национал-социализмом, — в состоянии вынести всю правду. Он знает всю серьёзность положения, и поэтому его руководство может требовать от него необходимых жёстких и даже жесточайших мер. Мы, немцы, вооружены на случай слабости и нерешительности. Удары и несчастья войны только придадут нам дополнительные силы, твёрдую решимость, а также духовную и боевую волю для преодоления всех трудностей и преград с революционным натиском.

Сейчас не время спрашивать, как всё это произошло. Это может подождать, до тех пор пока немецкий народ и весь мир не узнает полную правду о несчастье последних недель, о его глубокой и судьбоносной значимости. Героические жертвы наших солдат в Сталинграде имели глубокое историческое значение для всего восточного фронта. Они не были напрасными, и будущее покажет почему.

Когда я перескакиваю через прошлое и смотрю вперёд, я делаю это нарочно. Время не ждёт! Времени на бесполезные дискуссии больше не осталось. Мы должны действовать немедленно, тщательно и решительно — так, как всегда действовали национал-социалисты.

Именно так действовало наше движение с самого своего зарождения во время множества кризисов, с которыми оно сталкивалось и которые оно преодолевало. Национал-социалистическое государство также действовало решительно, когда ему грозила опасность. Мы не ведём себя как страус, который зарывает голову в песок, чтобы не видеть опасности. У нас хватает смелости для того, чтобы глядеть опасности прямо в лицо, чтобы хладнокровно и беспощадно принимать необходимые меры и затем переходить к решительным действиям с высоко поднятой головой. И как движение, и как народ, мы всегда были на высоте, когда нам была необходима фанатичная, решительная воля для преодоления и устранения опасности; сила характера, способная преодолеть любые препятствия; глубокая решимость для достижения нашей цели и железное сердце, способное выдержать любую внутреннюю и внешнюю битву. Так будет и сегодня. Моя задача — представить вам неприкрашенную картину сложившейся ситуации, а также сделать жёсткие выводы, которые будут служить руководством к действию для немецкого правительства, так же как и для немецкого народа.

На востоке мы столкнулись с серьёзным военным вызовом. Кризис на данный момент очень широкий, во многом схожий, но не идентичный с кризисом прошлой зимы. Позже мы поговорим о причинах. Сейчас же мы должны принять всё как есть и найти и применить пути и способы для того, чтобы снова изменить ситуацию в нашу пользу. Ни в коем случае нельзя оспаривать серьёзность ситуации. Я не хочу, чтобы у вас сложилось ложное представление о положении дел, которое может привести к ложным выводам и дать немецкому народу ложное ощущение безопасности, что при нынешней ситуации более чем неуместно.

Буря, надвигающаяся этой зимой на наш древний континент из степей, затмевает собой весь прежний человеческий и исторический опыт. Немецкая армия и её союзники — это единственно возможная защита. В своей прокламации от 30 января Фюрер в серьёзной и неотразимой манере задал вопрос: что стало бы с Германией и Европой, если бы 30 января 1933 года вместо национал-социалистов к власти пришло буржуазное или демократическое правительство? Какая опасность бы за этим последовала — быстрее, чем мы могли тогда ожидать, — и что бы мы ей противопоставили? Десять лет национал-социализма было более чем достаточно, чтобы показать немецкому народу всю серьёзность опасности, которую большевизм представляет на востоке. Теперь всем понятно, почему мы так часто говорили о борьбе с большевизмом на наших партийных съездах в Нюрнберге. Мы громким голосом предостерегали наш немецкий народ и весь мир, надеясь вывести западную цивилизацию из поразившего её паралича воли и духа. Мы пытались открыть им глаза на страшную опасность, исходящую от восточного большевизма, который подверг почти 200-миллионный народ террору евреев и готовился к агрессивной войне против Европы.

Когда Фюрер приказал армии атаковать восток 22 июня 1941 года, мы все знали, что это будет решающая битва этой великой борьбы. Мы знали риски и трудности. Но мы также знали, что риски и трудности со временем увеличиваются, а не уменьшаются. Было без двух минут полночь. Дальнейшее выжидание запросто могло привести к уничтожению Рейха и полной большевизации европейского континента.

Неудивительно, что из-за строжайшей секретности большевистского правительства и предпринятых им мер, вводящих в заблуждение, мы не смогли должным образом оценить военный потенциал Советского Союза. Только сейчас мы видим его подлинные масштабы. Именно поэтому борьба, которую наши солдаты ведут на востоке, превосходит по своей суровости, по своим рискам и трудностям всё человеческое воображение. Она требует от нас полной народной мощи. Это угроза Рейху и европейскому континенту, которая задвигает в тень все прежние угрозы. Если мы потерпим неудачу, мы провалим нашу историческую миссию. Всё, что мы строили и делали в прошлом, меркнет перед лицом этой колоссальной задачи, стоящей непосредственно перед немецкой армией, так же как и перед всем немецким народом.

Я обращаюсь прежде всего к мировой общественности и провозглашаю три тезиса относительно нашей борьбы с большевистской угрозой на востоке.

Первый тезис: если бы немецкая армия была не в состоянии уничтожить угрозу с востока, Рейх пал бы перед большевизмом, а вскоре после него — и вся Европа.

Второй: только немецкая армия, немецкий народ и их союзники могут спасти Европу от этой угрозы.

Третий: нам угрожает опасность. Мы должны действовать быстро и решительно, или же будет слишком поздно.

Рассмотрим первый тезис. Большевизм всегда открыто провозглашал свою цель: принести революцию не только в Европу, но и во весь мир, и ввергнуть его в большевистский хаос. Эта цель была очевидна с самого рождения большевистского Советского Союза; она была идеологической и практической целью политики Кремля. Нет никаких сомнений, что чем ближе Сталин и другие советские лидеры подходят к выполнению своих целей по разрушению всего мира, тем сильнее они стараются их скрыть и утаить. Но нас не одурачить. Мы не из тех робких личностей, которые как загипнотизированный кролик ждут, пока их не проглотит питон. Мы предпочитаем своевременно распознавать опасность и принимать действенные меры. Мы видим насквозь не только теорию большевизма, но и его практику, поскольку мы имели большие успехи в этом плане в нашей внутренней борьбе. Кремлю нас не обмануть. У нас было в распоряжении четырнадцать лет нашей борьбы за власть и ещё десять лет после этого, чтобы разоблачить его намерения и его бесстыжую ложь.

Цель большевизма — всемирная еврейская революция. Они хотят ввергнуть Рейх и Европу в хаос, используя последующие за этим безнадёжность и отчаяние, чтобы установить свою международную, скрывающуюся за маской большевизма капиталистическую тиранию.

Можно даже не говорить, чтó это будет означать для немецкого народа. Большевизация Рейха будет означать ликвидацию всей нашей интеллигенции и всего нашего руководства, а также большевистско-еврейское порабощение наших рабочих. В Москве занимаются поиском рабочих для отправки на принудительные работы в сибирскую тундру, как сказал Фюрер в своей прокламации за 30 января. Восстание степей читаётся на фронте, а буря с востока, ежедневно разбивающаяся о наши линии со всё возрастающей силой, — это не что иное, как повторение исторического опустошения, которое в прошлом столь часто угрожало этой части мира.

Это прямая угроза существованию всех европейских держав. Не стоит думать, что большевизм остановится на границах Рейха, если он победит. Цель его агрессивной политики и агрессивных войн — это большевизация всех стран и народов в мире. При виде столь неприкрытых намерений нас не одурманить газетными заявлениями из Кремля или гарантиями из Лондона и Вашингтона. Мы знаем, что на востоке мы имеем дело с адской политической дьявольщиной, которая не признаёт норм, определяющих отношения между народами и государствами. Когда, к примеру, лорд Бивербрук говорит, что Европу нужно отдать советам, или когда ведущий американо-еврейский журналист Браун цинично добавляет, что большевизация Европы сможет решить все проблемы континента, мы знаем, чтó у них на уме. Европейские державы стоят перед огромной проблемой. Запад в опасности. И не имеет значения, осознают ли это их правительства и интеллектуалы или нет.

Как бы то ни было, немецкий народ не желает склоняться перед лицом этой опасности. Позади приближающихся советских дивизий мы видим еврейские отряды по уничтожению, а позади них — террор, призрак массового голода и полную анархию. Международное еврейство — это дьявольская разлагающая закваска, которая получает циничное удовлетворение от того, что она ввергает мир в глубочайший хаос и разрушает древние культуры, в создании которых она не принимала никакого участия.

Мы также осознаем нашу историческую ответственность. Двухтысячелетняя западная цивилизация в опасности. Переоценить опасность просто невозможно. Показательно то, что когда кто-то называет её по имени, международное еврейство во всём мире начинает громко протестовать. Вещи в Европе зашли столь далеко, что опасность нельзя называть опасностью, если причиной её служат евреи.

Это, однако, не мешает нам делать нужные выводы. Именно это мы делали в наших прежних внутренних битвах. Демократическое еврейство «Берлинер тагеблатт» и «Фоссишен цайтунг» играло на руку еврейству коммунистическому, преуменьшая и занижая растущую опасность, а также убаюкивая наш народ, которому угрожала опасность, и снижая его способность к сопротивлению. Мы знали, что если опасность не уничтожить, миллионы немцев окажутся во власти голода, нищеты и принудительного труда. Мы знали, что наша часть света может рухнуть и похоронить под своими руинами древнее наследие Запада. Такова опасность, которая угрожает нам сегодня.

Мой второй тезис: только Германский Рейх и его союзники в состоянии справиться с этой опасностью. Некоторые европейские народы, включая Англию, полагают, что они достаточно сильны для того, чтобы оказать эффективное сопротивление большевизации Европы, если дело дойдёт до этого. Это мнение крайне несерьёзно, и его даже не надо опровергать. Если даже сильнейшая военная мощь в мире не может уничтожить угрозу большевизма, кто тогда сможет это сделать? (Крики в Дворце спорта: «Никто!») У нейтральных европейских государств нет ни потенциала, ни военных средств, ни духовной крепости для того, чтобы оказать большевизму хоть какое-то сопротивление. Роботоподобные дивизии большевизма сметут их за несколько дней. В столицах средних и малых европейских государств утешают себя той мыслью, что против большевизма надо вооружаться духовно (смех в зале). Это напоминает мне о заявлениях буржуазных партий в 1932 году, которые думали, что они могут бороться и выиграть битву с коммунизмом с помощью духовного оружия. Это также было настолько глупо, что даже не надо было опровергать. Восточный большевизм — это не только теория терроризма, это ещё и практика терроризма. Он стремится к своей цели с дьявольской основательностью, используя все ресурсы, находящиеся в его распоряжении, невзирая на благосостояние, процветание или мир народов, которых он безжалостно угнетает. Как поступят Англия и Америка, если Европа, не дай бог, падёт перед большевизмом? Станет ли Лондон убеждать большевизм остановиться у Ла-Манша? Я уже говорил, что у большевизма имеются иностранные легионы в виде компартий во всех демократических государствах. Ни одно из этих государств не может считать себя иммунным к внутреннему большевизму. На недавних дополнительных выборах в палату общин [нижнюю палату британского парламента — П.Х.] независимый, то есть коммунистический, кандидат набрал 10 741 голос из 22 371. Это произошло в округе, который до этого считался оплотом консерваторов. За короткий срок 10 тысяч избирателей, то есть почти половина, пали добычей коммунистов.

Это доказывает, что в Англии также присутствует большевистская опасность, и она не исчезнет только потому, что её будут игнорировать. Мы не верим никаким территориальным обещаниям, который может дать Советский Союз. Большевизм установил идеологические, так же как и военные границы, которые представляют угрозу для всех государств. У мира больше нет прежнего выбора: вернуться к старой раздробленности или принять для Европы новый порядок под руководством стран Оси. Единственный выбор на данный момент — это жить под защитой стран Оси или в большевистской Европе.

Я твёрдо убеждён, что у хныкающих лондонских лордов и архиепископов нет ни малейшего намерения сопротивляться большевистской угрозе, которая возникнет в том случае, если советская армия вступит в Европу. Еврейство столь глубоко заразило англосаксонские государства — и духовно, и политически, — что у них исчезла способность видеть опасность. В СССР еврейство скрывается под личиной большевизма, а в англосаксонских государствах — под личиной плутократического капитализма. Евреи — специалисты по мимикрии. Они усыпляют народы-«хозяева», парализуя их волю к сопротивлению. (Крики из зала: «Мы испытали это на себе!») Проведённый нами анализ данного вопроса привёл к выводу о том, что сотрудничество между международной плутократией и международным большевизмом — это вовсе не противоречие, а признак глубокого сходства. Рука псевдоцивилизованного еврейства Западной Европы пожимает руку еврейства восточных гетто через голову Германии. Европе грозит смертельная опасность.

Я не тешу себя надеждой, что мои замечания хоть как-то повлияют на общественное мнение в нейтральных и уж тем более во вражеских государствах. У меня нет такой цели и такого намерения. Я знаю, что ввиду испытываемых нами трудностей на восточном фронте завтрашняя английская пресса яростно набросится на меня с обвинением в том, что я стал подумывать о мире (громкий хохот в зале). Это не соответствует действительности. Никто в Германии больше не думает о трусливом компромиссе. Весь народ думает только о суровой войне. Однако, будучи выразителем мнения ведущей нации на континенте, я имею полное право называть опасность опасностью, если она угрожает не только нашей стране, но и всему континенту. Мы, национал-социалисты, просто обязаны возвестить о попытке международного еврейства ввергнуть европейский континент в хаос и предупредить о том, что в большевизме еврейство имеет террористическую военную мощь, опасность которой просто нельзя переоценить.

Мой третий тезис — это то, что опасность угрожает именно сейчас. Паралич западноевропейских демократий перед угрожающей им смертельной опасностью просто ужасающ. Международное еврейство делает всё, что может, чтобы усилить этот паралич. В дни нашей борьбы за власть в Германии еврейские газеты пытались утаить опасность, пока национал-социализм не пробудил народ. Сегодня то же самое происходит в других странах. Еврейство в очередной раз предстаёт как воплощение зла, проворный демон разложения и носитель международного хаоса, разрушающего культуру.

Это, кстати, объясняет нашу последовательную политику в отношении евреев. В еврействе мы видим прямую угрозу всем государствам. Нам всё равно, что делают другие народы в отношении этой опасности. Однако то, что мы делаем для нашей собственной защиты, — это наше личное дело, и мы не потерпим возражений со стороны. Еврейство — это заразная инфекция. И пускай вражеские государства лицемерно протестуют против наших антиеврейских мер и льют по этому поводу крокодиловы слёзы — мы не перестанем делать то, что считаем необходимым. В любом случае, Германия не собирается вставать на колени перед этой опасностью; напротив, она готова пойти на самые радикальные меры, если в этом возникнет необходимость. (После этой фразы министр несколько минут не может продолжать из-за пения зрителей.)

Военные вызовы, с которыми Рейх сталкивается на востоке, являются центром всего. Война механизированных роботов с Германией и Европой достигла своей кульминации. Оказывая сопротивление страшной и непосредственной угрозе с оружием в руках, немецкий народ и его союзники по странам Оси выполняют, в прямом смысле этого слова, европейскую миссию. Нашу храбрую и справедливую борьбу с этой мировой чумой не остановить воплями международного еврейства, раздающимися во всём мире. Она может и должна окончиться только победой. (Слышны громкие возгласы: «Немецкие мужчины, к оружию! Немецкие женщины, к работе!»)

Трагическая Сталинградская битва является символом героического, мужественного сопротивления бунту степей. Она имеет не только военное, но и умственное и духовное значение для немецкого народа. Здесь наши очи впервые узрели подлинную суть войны. Мы больше не хотим тешить себя ложными надеждами и иллюзиями. Мы хотим смело смотреть фактам в лицо, какими бы упрямыми и грозными они ни были. История нашей партии и нашего государства доказывает, что увиденная опасность — преодолённая опасность. Тяжёлые сражения на востоке, которые нам предстоят, будут вестись под знаком этого героического сопротивления. Для этого потребуются доселе невиданные усилия наших солдат и нашего оружия. На востоке идёт безжалостная война. Фюрер был прав, когда сказал, что по её окончанию не будет победителей и побеждённых, а будут живые и мёртвые.

Немецкий народ прекрасно это знает. Его здравые инстинкты помогали ему преодолевать ежедневное смятение перед лицом умственных и духовных трудностей. Мы знаем, что блицкриг в Польше и кампания на западе имели только малое значение для битвы на востоке. Немецкий народ борется за всё, что у него есть. Мы знаем, что немцы отстаивают всё самое святое, что у них имеется: свои семьи, своих женщин и детей, свою прекрасную и нетронутую природу, свои города и сёла, свою двухтысячелетнюю культуру — всё, ради чего действительно стоит жить.

Большевизм, разумеется, нисколько не дорожит нашим народным достоянием, и он не будет заботиться о нём, если вдруг овладеет им. Наглядный тому пример — его собственный народ. За последние 25 лет Советский Союз увеличил военный потенциал большевизма до невиданного уровня, и мы его неверно оценили. В России на службе у террористического еврейства находится 200-миллионный народ. Еврейство цинично использовало свои методы для того, чтобы превратить невозмутимую прочность русского народа в смертельную опасность для цивилизованных народов Европы. На востоке в борьбу вовлечён весь народ. Мужчины, женщины и даже дети не только трудятся на военных заводах, но и непосредственно участвуют в войне. 200 миллионов человек живут под игом ГПУ, частично являясь пленниками дьявольской идеологии, частично — пленниками абсолютной глупости. Армады танков, с которыми мы столкнулись на восточном фронте, являются результатом 25 лет социального бесправия и нищеты большевистского народа. Нам нужно ответить аналогичными мерами, если мы не хотим потерпеть поражение.

Я твёрдо убеждён, что нам не преодолеть большевистскую угрозу, если мы не станем использовать аналогичные (но не идентичные!) методы. Немецкий народ столкнулся с самым серьёзным запросом войны, а именно с необходимостью найти в себе решимость использовать все наши ресурсы для защиты всего того, что у нас есть, и всего того, что нам понадобится в будущем.

Тотальная война — это требование данной минуты. Мы должны положить конец тому буржуазному отношению, которое мы столь часто наблюдали в этой войне: помойте мне спинку, но так, чтобы меня не намочить! (Каждую фразу встречают растущие аплодисменты и одобрение.) Нам угрожает гигантская опасность. И усилия, с которыми мы её встретим, должны быть столь же гигантскими. Настало время снять лайковые перчатки и воспользоваться кулаками. (Громкие возгласы одобрения. Пение с балконов и партера говорит о полном одобрении присутствующих.) Мы больше не можем беспечно и не в полную силу использовать наш военный потенциал у себя дома и в той значительной части Европы, которую мы контролируем. Мы должны использовать все наши ресурсы, причём настолько быстро и тщательно, насколько это возможно с организационной и практической точек зрения. Ненужные хлопоты совершенно неуместны. Будущее Европы полностью зависит от нашего успеха на востоке. Мы готовы отстоять Европу. В этой битве немецкий народ проливает свою самую ценную национальную кровь. Остальная часть Европы должна хотя бы помогать нам. И, судя по множеству серьёзных голосов, раздающихся в Европе, одни это уже осознали. Другие всё ещё чего-то ждут. Но им на нас не повлиять. Если бы опасность угрожала только им одним, мы бы восприняли их нежелание как сущую нелепицу, не стоящую внимания. Однако опасность угрожает всем нам, и каждый из нас должен внести свою лепту. Те, кто сегодня этого не понимает, завтра будут коленопреклоненно благодарить нас за то, что мы смело и решительно взялись за дело.

Нас совершенно не беспокоит то, что наши враги за рубежом утверждают, будто наши методы ведения тотальной войны напоминают методы большевизма. Они лицемерно утверждают, что это означает, что с большевизмом вообще не надо бороться. Однако вопрос здесь не в методе, а в цели, а именно в устранении опасности. (Аплодисменты, не утихающие несколько минут.) Вопрос не в том, хороши ли наши методы или плохи, а в том, насколько они успешны. Национал-социалистическое правительство готово использовать любые способы. И нам плевать, если кто-то против. Мы не намерены ослаблять военный потенциал Германии мерами, поддерживающими высокий, почти как в мирное время, уровень жизни для определённого класса, и тем самым подвергать опасности нашу военную экономику. Мы добровольно отказываемся от значительной части нашего уровня жизни, чтобы усилить нашу военную экономику настолько быстро и основательно, насколько это возможно. Это не самоцель, а средство к цели. После войны наш социальный уровень жизни будет ещё выше. Нам не надо имитировать большевистские методы, поскольку наши люди и лидеры лучше, чем у них, и это даёт нам огромное преимущество. Однако события показали, что нам нужно работать гораздо больше, чем мы работали до сих пор, чтобы окончательно обратить войну на востоке в нашу пользу.

Как, между прочим, показали бесчисленные письма с тыла и фронта, с этим согласен весь немецкий народ. Все понимают, что если мы проиграем, то всё будет уничтожено. Народ и руководство намерены принять самые радикальные меры. Широкие рабочие массы нашего народа вовсе не недовольны тем, что наше правительство слишком жёсткое. Если они чем-то и недовольны, так только тем, что оно слишком мягкое. Спросите у любого в Германии, и он вам скажет: самое радикальное — это всего лишь достаточно радикальное, и самое тотальное — это всего лишь достаточно тотальное для того, чтобы одержать победу.

Тотальная война стала делом всего немецкого народа. Никто не имеет права игнорировать выдвигаемые ей требования. Мой призыв к тотальной войне от 30 января был встречен оглушительными аплодисментами. Поэтому я могу вас заверить, что меры, на которые идёт руководство, находятся в полном согласии с желаниями немецкого народа — как в тылу, так и на фронте. Народ готов нести любую ношу, вплоть до самой тяжёлой, идти на любые жертвы, если только это ведёт к великой цели — победе. (Бурные аплодисменты.)

Это, естественно, означает, что ноша должна распределяться поровну. (Шумное одобрение.) Мы не можем мириться с той ситуацией, при которой бремя войны несёт бóльшая часть народа, в то время как его малая, пассивная часть пытается уклониться от бремени и ответственности. Те меры, которые мы приняли, и те меры, которые нам ещё только предстоит принять, будут наполнены духом национал-социалистической справедливости. Мы не обращаем внимания на класс или положение в обществе. Богатые и бедные, люди из высших и низших слоёв общества должны распределять ношу поровну. Все должны выполнять свой долг в эту трудную минуту — хотят они того или нет. И мы знаем, что народ это полностью одобряет. Уж лучше сделать слишком много, чем слишком мало, лишь бы только это привело к победе. Ещё ни одна война за всю историю не была проиграна из-за слишком большого количества солдат или оружия. Зато многие войны были проиграны из-за того, что имело место противоположное.

Настало время заставить лодырей работать. (Бурное согласие.) Их нужно вывести из состояния покоя и комфорта. Мы не можем ждать, пока они поумнеют. Тогда уже может быть слишком поздно. Сигнал тревоги должен прозвучать для всего народа. За работу должны взяться миллионы рук по всей стране. Те меры, которые мы приняли, и те меры, которые мы примем сейчас и о которых я буду говорить несколько позже в этой же речи, являются критическими для всей нашей общественной и частной жизни. Отдельному человеку, возможно, придётся пойти на большие жертвы, но они ничто по сравнению с теми жертвами, на которые ему придётся пойти, если его отказ приведёт нас к страшной национальной катастрофе. Лучше действовать своевременно, чем ждать, когда болезнь пустит корни. И не надо жаловаться на врача или подавать на него в суд из-за телесного повреждения. Он ведь режет не для того, чтобы убить пациента, а для того, чтобы спасти его жизнь.

Позвольте мне ещё раз подчеркнуть, что чем больше жертвы, на которые должен пойти немецкий народ, тем больше необходимость справедливо их поделить. Именно этого хочет народ. Никто не против того, чтобы возложить на себя даже самое тяжелое бремя войны. Однако народ сильно возмущается, когда кто-то пытается уклониться от своего бремени. Моральный и политический долг национал-социалистического правительства — препятствовать таким попыткам, если необходимо — при помощи драконовских наказаний. (Одобрение.) Мягкость здесь совершенно неуместна; со временем она только приведёт к смятению народных чувств и народного отношения, что будет представлять серьёзную опасность для боевого духа нашего общества.

Поэтому мы вынуждены принять ряд мер, которые сами по себе не являются существенными для военной экономики, но которые представляются необходимыми для поддержания морального духа — как в тылу, так и на фронте. Оптика войны, то есть то, как вещи выглядят снаружи, имеет огромную значимость в этот четвёртый год войны. В свете сверхчеловеческих жертв, на который фронт идёт каждый день, будет естественно ожидать, что никто, находящийся в тылу, не станет отстаивать право игнорировать войну и её требования. И этого требует не только фронт, но и подавляющая часть тыла. Усердные граждане вправе ожидать, что если они работают по десять, двенадцать, четырнадцать часов в день, лодырь не будет стоять рядом с ними и считать их глупцами. Тыл должен оставаться чистым и нетронутым во всей своей полноте. Ничто не должно нарушать эту картину.

Отсюда возникает ряд мер, учитывающих оптику войны. Так, например, мы распорядились закрыть бары и ночные клубы. Я просто представить себе не могу, чтобы у людей, выполняющих свой долг для военной экономики, ещё оставались силы на то, чтобы сидеть по ночам в местах такого рода. Отсюда я могу сделать только один вывод — что они относятся к своим обязанностям несерьёзно. Мы закрыли эти заведения из-за того, что они стали для нас оскорбительными, и из-за того, что они нарушают картину войны. Мы ничего не имеем против развлечений как таковых. После войны мы с радостью станем придерживаться правила: «Живи и дай жить другим». Однако во время войны лозунг должен быть таким: «Сражайся и дай сражаться другим!»