Учиться верить

Отец звал ее домой; эта мысль пронизывала все письмо. Он писал, что тоскует, и просил прощения, если невольно вынудил ее к бегству. Он ни в чем ее не упрекал, разве только в том, что она не давала о себе знать. «Мы с матерью очень переживаем», — писал он. Что ж, хоть это их еще объединяет, подумала Лин с горьким удовлетворением. Когда отец совершенно неожиданно после двадцати пяти лет совместной и вроде бы счастливой семейной жизни (по крайней мере у Лин никогда не было оснований сомневаться в том, что ее родители счастливы) объявил, что встретил другую женщину и хочет получить развод, Лин была потрясена до глубины души.

Мать не находила себе места, и Лин, естественно, полностью приняла ее сторону, но это не образумило отца, и мать, как показалось Лин, слишком скоро согласилась на желанный для него развод. Лин с матерью переехали, поскольку дом принадлежал семейству отца, а в их комнатах стала хозяйничать приторно красивая авантюристка, разбивающая семьи… Вспомнив о попытках отца заставить Лин жить вместе с ним и с той самой совратительницей Клэр, которая и была-то всего лет на десять старше ее, Лин снова начала злиться. Тогда она рассмеялась ему прямо в лицо и сказала, что не хочет больше видеть ни его, ни его новой жены. Но уже вскоре на нее обрушилось новое потрясение — мать ее собралась в круиз, чтобы забыться, дав ей четко понять, что не хотела бы брать ее с собой. Вот тогда-то, почувствовав себя брошенной и преданной обоими родителями, она и решила бежать.

Лин опять вернулась к письму, в котором отец сообщал ей о том, как он счастлив с Клэр и как рад, что решился на этот шаг. Он пытался убедить дочку в том, что они с ее матерью отдалялись друг от друга уже в течение многих лет. Но Лин не поверила, она была возмущена его эгоизмом и нежеланием понять, какую боль он причинил им с матерью. Однако, прочитав еще несколько абзацев, она узнала, что мать вышла замуж за австралийца, с которым познакомилась во время круиза.

Лин недоверчиво смотрела на листок бумаги. Это невозможно! Мать ее так переживала и была так потрясена, когда ее супружеская жизнь оказалась разбитой. Она говорила тогда, что не поверит больше ни одному мужчине. Скорее всего, она вышла за этого австралийца просто из чувства мести, решила Лин, лишь бы доказать отцу, что еще вполне привлекательна. Только поэтому. Обескураженно глядя на письмо, девушка всхлипнула. Чем занималась ее мать во время этого круиза? Лин была уверена, что стоит ей сбежать, как мать ее тут же вернется из путешествия. И будет сидеть одна, убитая горем, с единственной мыслью о своем бедном ребенке, которого надо отыскать и уговорить вернуться домой.

Теперь же она сообразила, что если бы ее искали, то уже давно бы нашли. Это могло означать только одно: родители ее были настолько заняты собой, что забыли думать о ней. Ею овладело чувство жалости к себе, тут же сменившееся неуверенностью: ее когда-то устойчивый мир пошатнулся. Она почувствовала себя потерянной, никому не нужной и страшно ранимой.

— Так, значит, вы все-таки прочитали? — раздался у нее за спиной мужской голос, и Лин, резко повернувшись, увидела в нескольких шагах от себя Моргана. Она и не слышала, как он подошел, что, впрочем, и неудивительно, поскольку мысли ее были очень далеко. Не дожидаясь приглашения, он сел на скамейку подле нее. — Что это за деревья? — спросил он, указывая на темные тени фруктового сада.

— Сливы. — Она повернулась к нему. — Вы прогуливались?

— Нет. — Он смотрел ей прямо в глаза. — Я иду за вами от самого ресторана. На случай, если вы захотите поплакаться кому-нибудь в жилетку.

— Значит, вы знали содержание этого письма? — удивилась она.

— Ваш отец говорил мне, что ваша мать вновь вышла замуж, и, памятуя о том, как вы отреагировали на его женитьбу, он боялся, что это вас расстроит.

— Мне начинает казаться, что ваши отношения с папой не ограничиваются только бизнесом, если он вам даже об этом рассказывал, — с упреком заметила Лин.

Морган пожал плечами.

— Мы неплохо ладим. — Он приподнял бровь. — А вы на самом деле расстроены?

Лин отвернулась.

— А вы думаете, у меня нет на это оснований? Вы считаете меня незрелым человеком? Так, кажется, вы обо мне отзывались? — горько спросила она. — Извините, но я ничего не могу с собой поделать!

— Почему вас так расстраивает, что ваша мать вновь обрела счастье?

Она резко рассмеялась.

— Как это похоже на «доводы рассудка», к которым прибегал отец, чтобы заставить меня смириться с его выкрутасами. Да, меня это расстраивает. Я почти уверена, что она пошла на это, лишь бы досадить отцу.

— И ей не помогло ваше столь поспешное бегство, — ровным голосом закончил Морган.

Она бросила на него сердитый взгляд.

— А вам какое до этого дело, скажите на милость?

— Никакого. Вы же сами сказали, что до ваших домашних передряг никому нет дела. Но мне бы хотелось разрядить обстановку, перед тем как я отвезу вас домой.

Глаза Лин расширились.

— Что вы хотите этим сказать?

— А! Вы еще не дочитали? Ваш отец просил меня привезти вас в Англию.

— Да? А я вот не поеду! — выпалила она и тут же прикусила губу, заметив усмешку в уголках рта Моргана. — Что я там потеряла? — возбужденно продолжала она. — Особенно теперь, после того как мать опять вышла замуж. Вряд ли ей понравится, если под ногами у нее будет путаться взрослая дочь. Я уже пережила это с отцом. В моем присутствии они чувствуют себя старыми. А разве не от этого они бегут? Разве не от своей старости?

— И вы не допускаете мысли, что их чувства искренни? — резонно спросил Морган. — Вы не допускаете, что они достаточно взрослые… — Морган усмехнулся, — и достаточно зрелые, чтобы разобраться в своих собственных чувствах и потребностях и действовать соответствующим образом?

— Нет, не допускаю, — вызывающе ответила Лин. А когда Морган громко рассмеялся, она натянуто хмыкнула и вздохнула: — Мои родители были вполне счастливы в течение двадцати пяти лет, до того, как Клэр Джеймсон в погоне за богатым муженьком — все равно чьим — не встала у них на пути и не соблазнила отца. Хорошо, я могу допустить, что мои мать и отец не были в восторге друг от друга, но разве можно ожидать восторженной любви после двадцати пяти лет совместной жизни? Но они были довольны, и мы любили друг друга, а вот теперь от этого ничего не осталось, а вместо любви — только ненависть.

— Насколько я понимаю, отец просил вас перейти жить к нему, когда ваша мать собралась в круиз. Вряд ли бы он на это пошел, если бы вы не были ему нужны.

— Скорее всего, он сделал это из чувства долга, — вяло ответила Лин. — Он прекрасно знал, что я не останусь там, где живет эта особа. Кстати, из-за нее я потеряла и свой дом.

Помолчав, Морган сказал:

— Но теперь отец просит вас вернуться, так ведь?

— А я не вернусь. До тех пор, пока он не разойдется с этой женщиной, — решительно заявила Лин.

— Бегством невозможно решить ни одну проблему. Ну ладно, можете не жить в его доме, но докажите ему, что у вас есть чувство ответственности. А для этого надо вернуться в Англию.

— Зачем? Мне и здесь неплохо.

— Вы счастливы? — спросил Морган, не сводя глаз с ее освещенного лунным светом лица.

— Здесь очень спокойно.

— Я не об этом.

Помолчав, она едва слышно вздохнула и честно призналась:

— Это не совсем то, чего я ожидала. Я думала, что в кибуце будет все намного… намного проще. А здесь оказался целый маленький город с фабриками, концертным залом и кинотеатром, с домом для гостей и рестораном. Да, верно, здесь все принадлежит всем, но это не то, чего я хотела, не то, зачем приехала.

— А зачем вы ехали?

Лин встала и отошла.

— Да я и сама точно не знаю. Искала место, где я была бы кому-нибудь нужна.

— А здесь вы себя так не чувствуете?

— Нет, — ответила она, впервые признаваясь себе в этом. — Они ко мне очень добры, но я не совсем вписываюсь в этот мирок. У меня возникло такое ощущение, будто все это время я ждала, что меня отсюда заберут.

— Другими словами, вы ждали, когда вас отыщут родители. — Она молча кивнула, и Морган продолжал: — Что ж, вот они вас и отыскали. Какой теперь смысл здесь оставаться?

— Никакого, насколько я понимаю. — Лин облокотилась о дерево. — Что вы имели в виду, когда сказали, что отец просил вас привезти меня домой?

— Именно это самое. Когда он узнал, что я собираюсь в Израиль, он попросил найти вас, передать письмо и забрать вас с собой в Англию.

— Все так просто?! И ему даже в голову не пришло, что я могу не захотеть возвратиться? — возмущенно воскликнула она.

— Отец предлагает вам свой дом и свою любовь. Что еще? Прошлое изменить нельзя, Лин, можно только идти вперед. Неужели вы собираетесь жить с ним порознь? Чем дольше вы так живете, тем труднее будет сделать первый шаг на пути домой. Если вы вообще думаете возвращаться домой, то сейчас самый подходящий момент.

Она с вызовом рассмеялась.

— Очень убедительно! Он сам просил вас сказать мне все это?

Морган быстро встал, подошел к ней и уперся рукой в дерево прямо у нее над головой.

— Если я убедителен, то лишь оттого, что мне хочется поскорее увезти вас отсюда. Мне бы не хотелось задерживаться здесь долго, дожидаясь, когда вы решитесь, — довольно прямолинейно заявил он, и она вдруг опять почувствовала себя ненужной и уязвимой.

Бросив на него сердитый взгляд, Лин отошла от дерева — рядом с Морганом ей было как-то не по себе.

— Так почему бы вам не поехать без меня? Если я надумаю вернуться, я вполне в состоянии сделать это сама. В конце-то концов, я сюда сама приехала, силой меня никто не тащил, — сердито заметила она.

— Ваш отец просил не оставлять вас одну и доставить домой. А я намерен выполнить его просьбу. — Крепко взяв ее за руку, он добавил: — Пошли в деревню. Вам, может, и хорошо, но я устал.

Лин хотела было воспротивиться, но уже в следующую секунду побрела за ним по тропинке вдоль сада. Когда они поравнялись с домами кибуца, она сказала:

— Дом для гостей там.

— Я провожу вас.

— В этом нет никакой необходимости, — запротестовала она.

— Как бы то ни было, я провожу.

Его длинная и широкая тень скользила по земле рядом с коротенькой тенью Лин. Понимая, что ссориться с Морганом Френчем бесполезно, она вдруг почувствовала, как приятно найти в нем поддержку и опору, хотя и не собиралась показывать ему этого.

— Мне и в самом деле не нужен провожатый, — сердито бросила она, но уже в следующую секунду испуганно вздохнула, заметив темную тень на веранде.

— Не бойся, Лин, это я. — Дейв вышел в круг лунного света и подозрительно посмотрел на Моргана. — Все в порядке?

— Да, все в порядке. Спокойной ночи. — Лин холодно кивнула Моргану и пошла в дом, даже не потрудившись представить их друг другу.

Она собиралась пройти прямо к себе, чтобы все хорошенько обдумать, но Дейв, явно давно поджидавший ее на террасе, заслуживал хоть какого-то объяснения.

— Это друг моего отца, — тихо сказала она. — Он привез мне письмо.

— Что ему нужно?

— Отцу? Он хочет, чтобы я вернулась домой.

Дейв на мгновенье остановился и затем тихо, словно не желая разбудить других, спросил:

— Ну, и что ты думаешь?

— Пока ничего не думаю. Я еще не решила. — Она улыбнулась. — Утро вечера мудренее. Спокойной ночи. До завтра.

Но уснула она не скоро. Все думала и думала о том, что делать: возвращаться в Англию или остаться здесь? Единственное, в чем она была уверена, — это в том, что никогда не будет жить в одном доме с женщиной, на которой так необдуманно женился ее отец. Может, Морган и прав, с неохотой подумала она. Может, действительно вернуться и попробовать жить самостоятельно, независимо от родителей. Но ей, всегда чувствовавшей себя единственным и любимым ребенком, было трудно примириться с мыслью, что ни матери, ни отцу она больше не нужна.

Лин вспомнила разговор с Морганом и удивилась, почему он уверен, что она обязательно поедет с ним в Англию. Он говорил об этом так, словно у нее нет выхода. А почувствовав ее колебания, он начал давить на нее. Ее мнение его не интересует. Да, собственно, почему оно должно его волновать? Просто еще одна посылка, которую следует доставить в Англию. Лин, любимый ребенок заботливых родителей, сейчас чувствовала себя никому не нужной. И ей это не нравилось. Наивно полагая, что своим бегством заставит родителей помириться, она думала, что они будут обеспокоены ее судьбой, но результат, судя по всему, оказался прямо противоположным. А того, чего ожидала в кибуце, она тоже не нашла. Глубоко подавленная, она наконец уснула.

Занятия в школе кибуца начинались рано утром, и Лин едва не опоздала. Под глазами у нее были темные круги, и она никак не могла сосредоточиться. Ученики не преминули этим воспользоваться, так что ей даже пришлось призвать их к порядку. Выходя из школы, она ожидала увидеть Моргана, но его не было, и вместо облегчения она вдруг почувствовала разочарование. Перед занятиями она не успела позавтракать и потому направилась прямо в столовую.

Увидев под зонтиком Моргана с Амосом, Лин хотела было проскочить мимо незамеченной, но, поняв, что это глупо, решила пройти с высоко поднятой головой. Когда же сообразила, что они ее сразу увидели, то даже порадовалась своему решению. Кивнув с преувеличенной бодростью, она произнесла:

— Доброе утро.

Амос жестом пригласил ее за столик, и она с неудовольствием подчинилась.

— Я как раз собиралась перекусить.

Морган встал.

— Я принесу. Что вы хотите?

— Кофе и сандвич. Спасибо.

Он преднамеренно оставил ее наедине с Амосом, который тут же заявил, что, по его мнению, ей лучше уехать из кибуца.

— Но почему? — запротестовала Лин. — Я нормально работаю, разве не так?

— Мы здесь даем не просто работу. Мы даем возможность начать новую жизнь. Но ты отличаешься от нас, Лин. И в глубине души ты сама это понимаешь.

Она опустила глаза на свои лежащие на коленях руки.

— Боюсь, это правда.

— Тебе нужно было время, чтобы прийти в себя, и мы тебе его дали, — твердо продолжал Амос. — Но теперь пора домой, там решать проблемы.

— Это Морган Френч попросил вас сказать мне все это? — поинтересовалась Лин. — Так ведь?

— Ну, мы договорились… — начал было Амос.

Но Лин наклонилась вперед и не дала ему докончить.

— Какое право имеете вы оба решать что-либо за меня?

— Никакого, — согласился Амос. — Если не считать того, что мы старше и, может, чуточку мудрее тебя, а ты, кажется, сама не знаешь, чего хочешь. — Он дотронулся до ее руки. — Возвращайся домой, Лин. Только дома ты сможешь быть по-настоящему счастлива. — Лин ничего не ответила, и он встал. — Прежде чем уедешь, не забудь зайти попрощаться.

Когда Морган принес ей кофе и сандвич, Амоса уже не было. Лин смотрела в стол, изо всех сил стараясь сдержать слезы.

— Кофе и сандвич с сыром, — сказал он. — Этого достаточно?

Она вдруг разозлилась и уставилась на него горящими глазами.

— Вам ведь все равно! — горько воскликнула она. — Вы так спешите побыстрее вернуться домой, что договорились о том, чтобы меня просто вышвырнули из кибуца! — Морган и не собирался отрицать этого, он просто смотрел на нее прищуренными глазами. — Неужели вы не могли дать мне пару дней на размышление?

— А зачем? — коротко спросил он. — Вы вернетесь со мной в Англию, и вы это знаете.

— Нет, не знаю! — воскликнула Лин, чуть не взвизгнув, и вскочила на ноги.