Неукротимое сердце

— Разместите их пока в канатном отсеке.

Когда боцман, тяжело ступая, вышел, Кейт выглянула в кормовые иллюминаторы, наблюдая за рыбачьей лодкой, отошедшей от пристани с рыболовными сетями. Вдалеке Кейт услышала густой звон церковного колокола, пробившего шесть раз. Она заперла свой стол и надела хорошо сидевший на ней жакет в горошек, в то время как на палубе послышались тяжелые шаги и знакомая ругань.

Сразу узнав носовой французский акцент третьего помощника Дюма, Кейт позвала его в свою каюту. Француз вошел со скорбным выражением и тонкой, наглой улыбкой на худощавом лице, обрамленном редкими черными бакенбардами.

— Все люди собраны? — спросила хозяйка «Золотой Леди».

— Нет еще, Кейти, любовь моя, — сказал Дюма, и улыбка исказила складками его смуглую физиономию. — Их надо подтянуть.

— Позаботься об этом. Нечего терять время. Мы должны быть готовы к действию.

Кейт проводила взглядом широкоплечую фигуру Дюма, исчезнувшую в проходе. Она подождала несколько минут, прежде чем последовать за ним на палубу, дав боцману время собрать новых членов команды. Выйдя на палубу, Кейт услышала, как Сантьяго заорал:

— Становись! За грот-мачтой, да пошевеливайтесь, мерзавцы!

Страдая с похмелья и брюзжа, на палубе появились рулевые, затем, тараща покрасневшие глаза, — сварливые бездельники. Один из них, слишком пьяный и угрюмый, заслужил несколько пинков, заставивших его шевелиться и напомнивших, что он не в борделе и ему не придется отсыпаться после попойки.

Сунув руки в карманы жакета, Кейт с жестким выражением лица ждала перед грот-мачтой. Три ее помощника выстроились на шаг позади нее. Кейт, чьи длинные ноги облегали парусиновые штаны, надвинула свою шляпу поглубже, полагая, что так она будет выглядеть более раскованной, твердой и способной произвести впечатление на новую команду.

Справа от нее в отдельной шеренге стояли четыре рулевых и пушкари, которые, благодаря их уникальной должности, относились к особому разряду. В шеренге по двое стояла, покачиваясь, остальная команда, включавшая как опытных, так и самых обычных матросов. Среди последних были «зеленые» новички — неопытные моряки, никогда раньше не выходившие в море. В основном это были либо деревенские парни, или сбежавшие подмастерья, ищущие приключений, или личности с плохой репутацией: горькие пьяницы, скрывающиеся должники и бывшие заключенные, преследуемые судебным приставом.

Пробежав холодным, испытующим взглядом по этим парням, Кейт решила, что они не лучше и не хуже обычных новичков. Как правило, португальцы, чернокожие и британцы инстинктивно собирались в группы; бывшие моряки Королевского Флота, угрюмые оттого, что алкоголь уже перестал действовать, также стояли отдельно, презрительно поглядывая на остальных.

Сложив руки рупором, Ол'Пендин проревел:

— Шапки долой! Слушать капитана.

На шумной палубе наступила полная тишина, так что легко можно было услышать ритмичный плеск волн, ударявшихся о борт брига.

— Каждый будет снабжен порохом и дробью, — проревел Ол'Пендин, а Дюма повторил сообщение по-французски. — Не будет добычи — не будет жалованья!

Матросы мрачно кивнули в знак согласия. Они привыкли к таким условиям.

— Наш уважаемый капитан, Кейт Пенхоллоу, получает тысячу шиллингов. Первый помощник, то есть я, парни, — семьсот. Второй и третий помощники — пятьсот шиллингов. Корабельный плотник получает три сотни. Врач — двести пятьдесят, включая лекарства. Все остальные сотню, за исключением неопытных новичков, которые будут получать пятьдесят шиллингов. Компенсация за ранения следующая: шестьсот шиллингов за потерю конечности, триста — за потерю большого или указательного пальца правой руки или одного глаза.

— Однако, приятель, — запротестовал человек с явным уэльским акцентом, — я, например, левша!

— Тем, кто предпочитает пользоваться левой рукой, полагается то же, что другим за правую руку, — тотчас установил Ол'Пендин. — Сто шиллингов — за потерю любого другого пальца. Каждый должен выбрать себе партнера или заместителя, чтобы сражаться вместе с ним, ухаживать, когда тот пострадает или заболеет, и наследовать все его имущество, если он будет убит и у него нет женщины.

Ол'Пендин сделал паузу, чтобы вдохнуть воздух.

— Теперь что касается дележа добычи, — продолжил он. — После выплаты жалованья и компенсации за ранения мы делим имущество следующим образом. Шесть частей — капитану. Две — первому помощнику. Одну и три четверти второму и третьему помощнику; одну с половиной — корабельному плотнику; одну с четвертью — врачу. Всем остальным по одной части, за исключением новичков, которые получат полдоли. Справедливо?

— Справедливо, — согласились мрачные люди.

— Теперь послушайте, что скажет капитан, — крикнул Ол'Пендин, зная, что все вновь прибывшие думают сейчас, как это ими будет командовать женщина.

Кейт не спешила начать речь. Несколько мгновений она переводила взгляд с одного лица на другое, стараясь запомнить новых людей.

Она начала говорить короткими, отрывистыми фразами:

— Я не намерена долго болтать. Скажу лишь, как вам следует вести себя на моем корабле. Первое: никогда не забывайте, что на борту «Золотой Леди» я для вас всемогущий бог. Вы должны повиноваться моим командам, командам моих помощников и немедленно их выполнять. Второе: я запрещаю даже незначительную бесполезную трату воды. В этом походе мы можем долго находиться в море.

Кейт сделала паузу, ее стройная фигура слегка покачивалась в такт медленной боковой качке брига.

— Мне не очень-то нравится видеть среди вас так много «зеленых» новичков. Это значит, надо немедленно начать обучение.

Она прошла широким шагом вдоль шеренги новичков, пристально разглядывая их.

— Многие из вас похожи на глупых волов, но, ей-богу, за неделю вы научитесь правильно называть все тридцать два румба в прямом и обратном порядке и выучите по имени все обводы корабля. Если провалитесь, то будете торчать на палубе, пока не выдержите экзамен.

Затем она резко повернулась к опытным морякам.

— Вы знаете свои обязанности и что надо делать. Вам придется поработать с особым напряжением, пока новички не научатся.

Затем Кейт свела брови и устремила тяжелый взгляд на рулевых.

— Я раньше не думала о соревновании между экипажами шлюпок и теперь воздам должное вашим стараниям, но не допущу грязной работы. Запомните: когда мы идем на лодках за имуществом корабля, вам платят не за личную работу, а за общий успех экипажа шлюпки.

Порыв ветра вырвал рыжие пряди волос из-под се вязаной морской шапки. Сделав еще один поворот на качающейся палубе, Кейт остановилась, глядя на всю команду.

— Что касается дисциплины, — выкрикнула она, — я не намерена превращать бриг в подобие военного корабля, но… — Она повысила голос. — Но, черт меня побери, я буду безжалостна к любому, кто ослушается приказа, к симулянтам и к тем, кто только помыслит о мятеже после того, как мы совершим нападение. Тот будет качаться на нок-рее или высечен плетью девятихвосткой.

Кейт заметила, что мужчины спрашивали друг друга, была ли эта сука с жестокими глазами и хриплым голосом в самом деле женщиной?

Она понизила голос, но сохранила его резкость.

— Вам надо усвоить, я капитан не только потому, что владею судном. Я капитан, потому что умею управлять этим кораблем, а среди вас нет никого, кто умел бы делать это. То, что я женщина, лучше забыть. Вам это покажется малоприятным. — Она неторопливо обвела пристальным взглядом нестройные шеренги. — Запомните: каждый на борту, обращаясь ко мне, должен говорить: «Капитан Пенхоллоу». Вы будете выполнять мои приказы точно так же, как если бы я была мужчиной, и помоги Господи тому, кто проявит неуважение ко мне. Я протащу его под килем быстрее, чем мать родила.

До большинства полупьяных, с покрасневшими глазами членов команды сразу дошло, что женщина она или нет, но это, несомненно, их капитан.

— Господи! — проворчал один из дезертиров Королевского Флота. — Плохо иметь на борту эту задницу с щелкой. С таким капитаном можно ожидать чего угодно!

Тон Кейт изменился. Она стала более утонченно запугивать команду.

— До того как пробьют часы, вы можете разойтись на десять минут. Принесите на палубу все ваше огнестрельное оружие и ножи, у которых лезвие превышает шесть дюймов. — Кейт сделала паузу и нахмурилась. — Повторяю, все перечисленное оружие. Тот, кто попытается скрыть что-нибудь, должен знать, что по его спине может пройтись плетка со свинцовыми наконечниками. Запомните, — добавила она тихим, но внушительным голосом, — я не из тех, кто бросает слова на ветер.

Кейт задумалась, глядя на значительно больше обычного количество сваленных на палубу ножей и пистолетов, которые надо было пометить и запереть в сундук для оружия, стоящий в каюте.

Когда команда снова построилась, Син увидел людей с округлившимися глазами, напуганных угрозами его сестры. Даже ему она показалась всеподавляющей ведьмой — рыжеволосая красавица, неуместно одетая в парусиновые штаны и жакет в горошек.

— Поскольку, негодяи, большинство из вас не плавало со мной раньше и некоторые еще не понимают того, что было сказано, я предоставляю им еще один шанс сдать оставшееся оружие. Пока я не накажу того, кто, возможно, пойдет за оружием, о котором он, наверное, забыл, но, если оружие будет обнаружено позднее, я заставлю этого человека пожалеть, что он родился на свет. Ей-богу, я сделаю это!

Нахмурясь, команда исчезла внизу. Ол'Пендин обратился к Дюма:

— Надеюсь они прониклись тем, что сказала Кейт. Плохая примета начинать такое плавание с крови.

После второго призыва было сдано четыре пистолета, более дюжины кортиков, ножей и кинжалов. Кейт обратила внимание на то, что на этот раз ни один из бывших моряков Королевского Флота не вернул оружия, причем каждый выглядел невинным младенцем.

Бью глубоко задумался. Только офицеры, приближенные к Кейт, имели право носить оружие на борту корабля. Но как быть с той парой дуэльных пистолетов под фальшивым дном его матросского сундучка? Что, если их обнаружат? Он достаточно хорошо знал Кейт и понимал, что тогда его непременно подвергнут наказанию.

Глава 7

На пятый день плавания незадолго до восхода солнца третий помощник Оноре Дюма заметил судно, движущееся с севера ирландского побережья по течению Гольфстрим. Дюма постучался в дверь Кейт и сообщил, что корабль идет с подветренной стороны на расстоянии около двух миль и надо поменять курс. Торговое судно, по его словам, очевидно, возвращалось из Ливерпуля в порт приписки — Лондон.

Ветер стих, и Ирландское море стало довольно спокойным. Кейт сказала Дюма, что надо остановить корабль предупредительным выстрелом, быстро оделась и вышла на палубу.

Она отдала команду развернуться левым бортом, дать залп из пушки, поднять британский флаг, поднять прямые нижние паруса, убрать кливер, установить паруса брам-стеньги и развернуть топсели грот-мачты. Все делалось со скоростью, невозможной для «купца», которого они преследовали.

Поскольку это была их первая погоня, люди были взволнованы и воодушевлены, хотя старались казаться спокойными, прислонившись к фальшборту и поплевывая. А когда их о чем-то спрашивали, они смотрели в небо, прежде чем ответить, хотя не было видно ни облачка и ветер не менял направления.

Кейт старалась отдавать приказы, понятные для всех. Мушкеты, за исключением тех, что находились у стрелков, были поставлены в ряд у главного люка. Каждый матрос занимал свой пост с абордажной саблей на боку или с кинжалом на поясе, а из-за щитов были выставлены две длинноствольных пушки. На настилах стояли ящики с картечью, ведра для воды, пыжи, пробойники и банники.

Их добычей был неповоротливый бриг, водоизмещением в триста тонн. Чем ближе они подходили, тем больше переживала Кейт, взволнованная тем, что должно было произойти. Однако, когда они приблизились, судно подняло испанский флаг. Имея слишком малочисленное вооружение, чтобы вступить в бой, и слишком тихий ход, чтобы удрать, испанский бриг бросил якорь при первом же предупредительном выстреле. Матросы на палубе «Золотой Леди» присели на корточки, ворча и ругаясь, в то время как Кейт, стараясь не допустить ошибки, обратилась к Сину с просьбой о том, чтобы тот попросил разрешения взойти на борт торгового судна. Кейт надеялась купить несколько бочек испанского вина, чтобы ее команда не слишком переживала неудачу, получив вознаграждение.

Корабль назывался «Донья Инесса» и совершал рейс из Лондона в Ливерпуль, а оттуда назад в Кадис, — превосходное судно со шпангоутами, покрытыми медью, и с чистотой, как внутри двустворчатой ракушки, что было необычным для испанских кораблей. Кейт видела немного испанских кораблей, но те, что попадались ей, были покрыты толстым слоем грязи и воняли прогорклым маслом, чесноком и плесенью. Что еще вызывало у Кейт подозрения, так это то, что на судне в качестве пассажиров находились два англичанина, один из них стоял рядом с капитаном у поручня, когда Кейт и ее спутники поднимались на борт. Груз судна, как оказалось, полностью состоял из индийских товаров: шелка, гуавы, опиума, индиго, чая, слоновой кости, ковров и пряностей, основной из которых был имбирь. Кейт показалось странным, что испанский «купец», совершавший торговые рейсы между Кадисом и Англией, был нагружен индийскими товарами, поскольку главными предметами торговли с Испанией были сахар, кофе и сигары.

Капитан был испанцем. Он прижимал к груди тыльную сторону больших пальцев и, когда Син обратился к нему с вопросом, безвольно забарабанил по воздуху остальными пальцами, тараща глаза, как глупый козел.

— Вот что, — сказала Кейт Сину, — проводи-ка вниз капитана и этих двух джентльменов.

Они спустились в каюту капитана, где Кейт и Син налили по стаканчику испанского вина.

— Так, значит, вы, джентльмены, путешествуете от самого Кадиса? — спросил Син.

Они подтвердили.

Син обошел вокруг, разглядывая их со всех сторон. Кейт заметила, что англичане занервничали.

— Вы, джентльмены, жили какое-то время в Испании? — снова задал вопрос Син.

Один из них, маленький, кругленький, с лицом цвета свежей говядины, беспомощно посмотрел на другого — высокого человека с выступающей верхней губой — и быстро проговорил, что они путешествуют.

— По делам или ради удовольствия, или для того и другого одновременно?

— Для удовольствия, — быстро ответил высокий. При этом маленький, заметила Кейт, слегка расслабился в кресле.

— И где же вы путешествовали? — допытывался Син, все более убеждаясь, как и Кейт, что корабль, конечно, был не таким, каким его пытались представить.

— О, — сказал человек с выступавшей верхней губой, широко взмахнув рукой, как бы показывая, что они видели слишком много портов, чтобы можно было все перечислить. — Китай, Индия, Цейлон, Мадагаскар, Бразилия…

Син засмеялся. Человек с отвисшей губой смутился и отвел взгляд. Кейт подлила ему хереса.

— Приятное путешествие, я полагаю, — заметила Кейт вкрадчивым тоном. — И часто вы совершаете такое?

— Нет, мы несколько лет напряженно работали и вот решили, что пришло время насладиться отдыхом.

— Конечно, — сказала Кейт, — и чем же вы занимаетесь?

Оба джентльмена беспокойно заерзали. Их смущало присутствие Кейт, как и вопросы Сина. Они не могли понять, что с ними происходит. Кейт почувствовала, что кругленький краснолицый мужчина снова напрягся.

— Землей, — угрюмо ответил человек с отвисшей губой. — Мы торгуем землей.

— Да, землей, — подтвердил маленький краснолицый.

— А где?

— В Лондоне, конечно. Землей и домами.

— Ваши близкие не сопровождали вас в последнем плавании?

— Нет, моя жена умерла… а… дети слишком юны для путешествий.

— Значит, вы оставили их с родственниками?

— Слушайте! — запротестовал он. — Вы не имеете права спрашивать о таких вещах! — Он прикусил губу, но когда Кейт взглянула на него, ничего не говоря, а Син чуть слышно засмеялся, мужчина снова улыбнулся, хотя довольно слабо. — Конечно, — сказал он, — я оставил их с моей сестрой, двух милых девочек и маленького мальчика.

— И вы учились говорить по-испански, пока торговали землей в Лондоне?

— Почему… да, то есть, нет. Я не говорю по-испански.

— Тогда, наверное, вы говорили с капитаном по-китайски, когда мы шли вдоль борта, или это был малайский?

Человек сердито посмотрел на Сина, а Кейт откинула голову и захохотала, весело блестя глазами.

В этот момент дверь в каюту резко распахнулась, и в сопровождении охраны вошли двое мужчин. Один из них был коренаст, на его возбужденном лице, несмотря на испанскую смуглость, проступали красные пятна. Его челюсти непрерывно двигались, словно жабры у рыбы. Кейт поняла, что он хотел спросить об их полномочиях, но почувствовал, что может оказаться в неприятном положении, поскольку им ничего не мешало сделать с ним все, что угодно.

— Вы капитан корабля? — спросила Кейт.

Он заколебался:

— Я первый помощник, сеньорита. — Затем он указал на опиравшегося на поручень красноносого человека, который остановившимся взглядом смотрел в никуда, но при этом что-то энергично жевал.

— Как вас зовут? — спросила его Кейт.

— Его зовут Майкл, — поспешно ответил помощник.

— Майкл Макконнелл, — недовольно добавил красноносый.

— О Боже, еще один самозванец, — произнес Син, учтиво улыбаясь.

— Мне это не нравится, — проговорила Кейт, игнорируя насмешки брата. — Предъявите ваши документы.

— Все верно, сеньорита, — сказал помощник. — Вы не найдете никаких неточностей.

— Предъявите ваши документы.

Он что-то быстро сказал капитану, который мрачно протянул Кейт пачку документов.