Неукротимое сердце

— Вы уверены, что колодец чист, что там внизу нет смертельных газов?

Син достал из кармана свечу, укрепил ее на деревянной треугольной подставке и стал спускать вниз на веревке. До этого момента Кейт смутно представляла, какая задача стояла перед Сином. Она заглянула через парапет, стараясь не потерять равновесие, потому что он был низким, а пол — позеленевшим и скользким от воды. Кейт наблюдала, как свеча опускалась в глубину, похожую на пещеру. Из яркого пламени она превратилась в мерцающую звездочку, затем просто в светящуюся точку. Наконец деревянная подставка достигла воды, и в этом месте виднелось слабое мерцание. Кейт еще немного посмотрела вниз, затем Бью приподнял свечу над водой и бросил вниз камень. На полпути камень ударился о стену и с шумом начал скакать от одной стороны к другой, пока не упал с глухим плеском в воду. Из глубины поднялся гул и стон. Он напомнил Кейт ужасные звуки прибоя, которые она слышала одинокими ночами в гостинице, когда море заливало пещеры под утесом.

Бью вытянул свечу наверх и передал ее Кейт. Затем Син залез в бадью. Кейт встала у тормоза, а Бью наклонился над парапетом, чтобы выровнять веревку.

— Ты уверен, что справишься с этим, парень? — спросил он тихо и дружески положил руку на плечо Сину. — Ты готов и умом и сердцем?

Знакомым жестом Син откинул назад копну своих золотистых волос и улыбнулся.

— Ну что, будем искать, — сказал он.

Глава 20

Бадья была достаточно большой, и Син смог встать в нее обеими ногами. Подобное дело не было новым для него, потому что в свое время он много лазил по оснастке судна, но все же он не мог отрицать, что почувствовал слабость и страх, когда бадья начала опускаться в темноту и становилось все холоднее и холоднее. Бью опускал бадью достаточно медленно, чтобы Син мог осматривать стену. Он обнаружил, что в основном стена представляла собой меловой пласт, однако в некоторых местах, там, где мел обвалился, была выложена кирпичом. Постепенно свет над ним померк и стало темно, как ночью. Освещение давала лишь его свеча. Высоко на головой он видел отверстие колодца, светлое и круглое, как полная тусклая луна.

Наконец бадья остановилась, и Син услышал, как Бью крикнул что-то сверху. Он понял, что находился на глубине около восьмидесяти футов. Взявшись одной рукой за веревку, он начал осматриваться, толком не представляя, что ищет, полагая, что должен увидеть отверстие в стене или, может быть, бриллиант блеснет в свете свечи. Но он ничего не заметил. Поиск осложнялся тем, что здесь стена была полностью по всей окружности выложена маленькими, гладкими кирпичами.

Син очень внимательно изучал стену, отмечая какую-нибудь точку расплавленным воском и поворачиваясь в бадье, пока не доходил до отметки. Он безуспешно повторил этот прием два или три раза, но вынужден был прекратить, потому что начал чувствовать головокружение.

Син слышал, как Кейт и Бью разговаривали наверху, но не мог разобрать слов из-за эха в колодце. Затем он услышал крик Кейт:

— Бью полагает, что пол наверху мог со временем подняться. Ты должен попробовать ниже!

Бадья начала медленно опускаться. Син крепче сжал веревку и старался не смотреть вниз, в бездонную пропасть. Когда бадья опустилась ниже еще на шесть футов, он начал изучать стены. Они также были выложены мелким кирпичом, и, осматривая их, как раньше, он сначала ничего не заметил. Но, когда он взглянул немного ниже, его внимание привлекла царапина на стене.

Стены колодца не были влажными и позеленевшими, как обычно бывает в тех колодцах, где скапливается сырой и затхлый воздух. Они были сухими, и Син понял, что вода далеко внизу была проточной, имея вход и выход. Отметка, которую он увидел, была свежей, как будто ее сделали вчера. Это была неглубокая и неровная царапина, она выглядела корявой. Так часто мальчишки царапают свои инициалы на каменных стенах. Постороннему глазу она показалась бы просто волнистой линией. Но для Сина было очевидно, что это буква «М».

Держась левой рукой за веревку, Син мог бы дотянуться правой до стены, но этого было недостаточно. Он крикнул наверх, чтобы Бью подвинул его поближе к краю. Они поняли, что он имел в виду, и, быстро зацепив веревочной петлей колодезную веревку, подтянули ее к краю.

Отмеченный кирпич был на уровне его лица. По виду он ничем не отличался от других. Когда Син постучал по нему, звук не был полым, но, когда он пригляделся поближе, ему показалось, что по краям было больше извести, чем обычно. Он закрепил деревянную подставку со свечой на веревке цепочкой и начал откалывать известку кинжалом.

Вскоре он выковырял известку из швов. Сунув лезвие кинжала в паз, Син выдвинул кирпич вперед, затем вытащил его из стены и осторожно положил в бадью на случай, если понадобится обследовать его позже, чтобы узнать, не было ли чего-нибудь внутри. Не успел он сделать это, как увидел в маленьком отверстии предательский блеск того, что искал. Три или четыре небольших бриллианта вывалились из маленького пергаментного мешочка. Положив высыпавшиеся драгоценные камни в карман, Син вытащил еще один пергаментный мешочек, который был похож на высушенные птичьи яйца, выпавшие из гнезд на утесе и валявшиеся на берегу. Эти яйца становились хрупкими и часто лопались от прикосновения. Ребенком он собирал их, клал внутрь камешки и слушал, как они гремели, словно барабанная дробь. Маленький мешочек, который он вытащил, был таким же сухим, и внутри его гремело что-то, как горох. Однако, хотя мешочек выглядел высохшим, его было нелегко разорвать. Только с большим усилием Син смог распороть уголок острым лезвием своего кинжала. Затем он осторожно потряс его, и несколько бриллиантов выпало ему на ладонь, один из них — большой, как грецкий орех.

Сначала Син не мог ни о чем думать, кроме бриллианта, принадлежавшего Чарльзу Первому. Ни о том, как он попал сюда, ни о том, как он нашел его. С таким богатством Кейт и Бью могли бы жить счастливо, да и он мог бы стать богатым человеком, чтобы быть опорой Лидии и осчастливить ее семью. Он уцепился за веревку и, слегка покачиваясь, полностью отдался своим мыслям, снова и снова вращая камень. Он удивлялся все больше и больше, наблюдая, как сверкает бриллиант. Син был ошеломлен его блеском и тем богатством, которое он сулил. У него возникло присущее людям желание подольше подержать его у себя. При этом он совсем забыл о тех двоих, что ждали его наверху, пока вдруг до него не донесся голос Кейт:

— Что ты там делаешь? Нашел что-нибудь?

— Да, — крикнул Син в ответ. — Я нашел сокровище. Поднимайте меня.

Едва слова слетели с его губ, как бадья дрогнула, и он начал подниматься гораздо быстрее, чем опускался.

Приближаясь к поверхности, он услышал, как ему показалось, третий голос, но он не мог его распознать в быстром потоке слов и из-за эха в колодце. Как только его голова поравнялась с поверхностью земли, колесо затормозилось, и бадья замерла на месте. Син был рад снова увидеть свет, но возмутился, почему его сначала так быстро поднимали, а сейчас вдруг остановились. Он посмотрел вверх и увидел лицо капитана Маскелайна, который наставил пистолет прямо ему в грудь.

Держа Кейт и Бью под дулом пистолета в правой руке, Маскелайн склонился над парапетом. Пистолет, который держал в левой руке, он положил на парапет и потянулся к Сину.

— Где сокровище? Отдай мне его!

Син мог, вытянув руку, передать камни капитану и уже собирался сделать это, но что-то во взгляде этого человека заставило его остановиться. Он отказался передавать ему драгоценности, пока не выберется из колодца. Син явно почувствовал, что, как только Маскелайн возьмет их, он сбросит его вниз.

Когда Маскелайн снова протянул руку и потребовал: «Отдай сокровище», — Син ответил: «Сначала поднимите меня. Я ничего не отдам, пока стою в бадье».

При этом Син бросил бриллиант назад в мешочек и запихнул его в карман своих штанов, готовый драться, во всяком случае, прежде чем выпустит его. Снова взглянув вверх, он увидел в руке Маскелайна пистолет. Лицо Маскелайна выражало одновременно восхищение и презрение. Он сказал:

— Хорошо. Вытащите его, но… берегитесь!

Когда Син вышел из бадьи, он постоял на парапете какое-то мгновение, прежде чем спрыгнуть. Затем бросился к Маскелайну, которому было неудобно контролировать Кейт и Бью, понимая, что сделать это надо сейчас или никогда. Последнее, что помнил Син, был пронзительный крик Кейт, вцепившейся в пистолет в левой руке Маскелайна, когда блеснула вспышка. Затем он почувствовал сильный удар и провалился в темноту. Перед этим на мгновение ему показалось, что он падает назад в колодец.

Кейт бросилась на Маскелайна, пытаясь ухватиться за другой пистолет, но он проворно отскочил в сторону и ударил ее рукояткой по голове. Кейт упала вперед на низкий парапет и, если бы не ухватилась за цепь, которая держала бадью, могла бы нырнуть в колодец.

Отчаянно пытаясь подняться, Кейт увидела, что Маскелайн поднял свое оружие и целился прямо в Бью.

— Сдавайся, — крикнул он, — или я пристрелю тебя, как твоего дружка, и пятьдесят фунтов за твою голову будут моими… — Затем, не давая времени на ответ, он выстрелил.

Бью стоял по другую сторону колодца, и, казалось, Маскелайн не мог промахнуться с такого расстояния. Моргнув от вспышки, Кейт почувствовала, что пуля ударилась в железный крюк, за который она держалась, и увидела, что Бью не пострадал. Маскелайн тоже увидел это, отбросил свой пистолет и, стремительно обогнув колодец, вцепился в горло Бью, прежде чем тот пришел в себя после выстрела.

Маскелайн был высоким, крепким мужчиной и почти на десять лет моложе Бью. Он думал, что легко справится с Бью и наденет ему наручники, а потом займется Кейт. Но он просчитался, потому что, хотя Бью и был на дюйм ниже ростом и старше, он был крепок и вынослив, как дубленая кожа. Они сцепились и начали жестокую борьбу. Бью знал, что борется за свою жизнь. Взглянув в лицо Маскелайна, Кейт поняла, что у капитана на карту было поставлено то же самое.

Оценив ситуацию, Кейт осторожно отступила назад, чтобы было легче помочь Бью. Но, сделав лишь шаг, она увидела, что ее помощь не очень нужна, потому что Маскелайн сник. На его лице появилось страдальческое выражение и удивление, когда он обнаружил, что человек, с которым он думал легко справиться, оказался чрезвычайно сильным. Они качались взад и вперед, но захват Маскелайна ослаб. Его мышцы уже устали, а Бью держал его крепко, как в тисках. Кейт видела по глазам и напряженному телу Бью, что тот готовился свалить своего врага.

Может быть, Бью никогда не смог бы бросить Маскелайна, если бы капитан не убрал одну руку с его пояса и не попытался схватить за горло. Чтобы избежать падения, Маскелайну следовало бы крепко обхватить руками Бью. Но он убрал одну руку, и, как только Бью почувствовал это, он оторвал Маскелайна от земли и отбросил назад.

Кейт не знала, то ли Бью был истощен этой жестокой борьбой и не смог вложить все свои силы в этот бросок, то ли потому, что Капитан был очень сильным и тяжелым человеком, чтобы можно было бросить его, но вместо того, чтобы удариться затылком об пол, Маскелайн отшатнулся назад на шаг или два, стараясь обрести опору, прежде чем продолжить схватку.

Это были роковые шаги, потому что под конец он споткнулся о камни вблизи отверстия колодца. Они стали мокрыми и скользкими от пролитой воды. Пятки его взлетели вверх, и он упал навзничь всем своим весом.

Тогда Кейт подбежала к своему брату и выхватила у него из-за пояса кинжал. В этот момент Бью прыгнул вперед и попытался столкнуть Маскелайна в колодец, но тот схватил его за руку обеими руками и ухитрился подняться на ноги. Затем он развернулся и, перекинув руку Бью через свое плечо, бросил его на землю. Прежде чем он смог воспользоваться своим преимуществом, к нему подскочила Кейт.

Вид ее брата и память о семье привели Кейт в такое бешенство, что кинжал вошел в спину Маскелайна по самую рукоятку. Такое не всегда удавалось даже сильным мужчинам. Звук от вонзившегося кинжала был похож на треск расколовшейся дыни. Маскелайн издал резкий крик, и лицо его передернулось, когда он понял, что случилось.

Парапет был очень низким и Маскелайн, зацепившись за него обратной стороной коленей, зашатался и рухнул в колодец. Кейт подбежала к парапету, когда Маскелайн упал головой вниз в эту черную пропасть. Секунду было тихо, затем послышался страшный удар, как-будто о скалу разбился кокосовый орех, и из глубины донеслось эхо. Тело отскочило и ударилось о стену опять. Наконец послышался глухой стук и громкий всплеск, когда оно упало в воду на дне колодца. Кейт затаила дыхание и прислушалась, хотя понимала, что Маскелайн никогда больше не издаст ни звука. Было тихо, лишь доносилось журчание воды, которое она слышала раньше.

Бью залез в бадью.

— Посмотри за Сином, но сначала сними тормоз, — сказал он Кейт. — Опусти меня побыстрее в колодец.

Кейт взялась за рычаг тормоза и стала быстро опускать его, пока не услышала, что бадья коснулась воды на самом дне колодца. Затем подошла туда, где лежал Син. Он еще дышал, но его дыхание было неровным и хриплым. Она разорвала его рубашку и осмотрела рану. Оказалось, что пуля вошла ему в грудь под таким углом, что сломала пару ребер и торчала, не проникнув в тело. Кейт приподняла его повыше, прислонив к парапету, чтобы он, хотя и без сознания, мог дышать более свободно.

Она села на край парапета и прислушалась. Было тихо, но она вдруг вздрогнула, оглянувшись через плечо, потому что все еще чувствовала чье-то присутствие. Хотя Кейт и не могла никого видеть, она представляла, что дух сэра Роджера витал поблизости. Она полагала, что капитан Маскелайн был не первым человеком, которого видели эти стены и которого поглотил этот колодец.

Бью был в колодце так долго, что Кейт начала беспокоиться, не случилось ли с ним что-нибудь. Наконец он крикнул, чтобы она поднимала его. Закрепив зажим, Кейт начала поднимать бадью. Время от времени она останавливалась, чтобы заглянуть через парапет, пытаясь с тревогой разглядеть, был ли Бью один или с ним еще кто-то. Но когда бадья стала видна, она увидела, что в ней находился только Бью. Кейт поняла, что Маскелайн никогда больше не появится наверху. У него не осталось никаких шансов уже после первого удара о стенку колодца. Бью молчал. Тогда заговорила Кейт:

— Давай бросим сокровище в колодец, Бью. Из-за него у нас будут несчастья, и оно ничего, кроме беды, не принесет нам.

Сначала Бью удивился. Была ли это Кейт Пенхоллоу, которая считала каждое пенни и по крохам копила свое состояние годами, промышляя контрабандой? Затем он вспомнил, что она иногда бывала до странности религиозной, даже суеверной.

Кейт колебалась какое-то мгновение, наполовину надеясь, наполовину боясь, что он поступит так, как она просила, но Бью сказал:

— Нет, нет! Ты, видно, слишком перенервничала, чтобы хранить такую драгоценность. Отдай ее мне. Это твое сокровище, и я не возьму из него ни пенни, за исключением того, что ты сама дашь мне, но… бросать сокровище в колодец не стоит. Один человек уже потерял свою жизнь из-за этого бриллианта. Мы тоже рисковали своими жизнями… и, может быть, еще потеряем их.

Кейт протянула ему бриллиант.

Глава 21

В то время как Бью и Син вели переговоры с амстердамскими торговцами драгоценными камнями, господами Брандом и Роусфельдом, а Лидия занималась гостиницей, Кейт находилась в Бристоле, готовясь к переезду вместе с Бью в Новый Свет.

— Черт побери этот Бристоль и его проклятую мрачную погоду, — ворчала она сквозь стиснутые зубы. Кейт всегда считала Бристоль самым унылым портовым городом, даже когда погода была хорошей, что случалось нечасто.

— Желаете видеть мистера Нортона, мэм? — спросил, заметно оживившись, старший клерк конторы «Нортон и Мэйсон». Кейт редко встречала подобную предупредительность в офисах фирм.

— Пожалуйста, сообщите ему, что мисс Пенхоллоу здесь, — сказала она, развязывая шарф, который поддерживал ее новую шляпку из серебристого бобрового меха.

Мужчина чопорно поклонился в пояс, плотно прижав руки к бокам.

— Слушаюсь, миледи. Он немедленно будет извещен о вашем прибытии.

Горящие угли маняще потрескивали в камине в длинной, заставленной столами комнате. Она вытянула к камину свою стройную ногу, обутую в изящный сапожок из серой кожи, отделанный белкой. Такая обувь надежно защищала ее от грязи и талого снега на улицах.

Ей льстило то, что клерки с бледными лицами восхищенно посматривали на нее, однако ее раздражало монотонное поскрипывание их перьев. Кейт начала бесцельно разглядывать комнату.

Интересно, как она выглядела? Наверное, ужасно похожа на Аэндорскую волшебницу. Она осторожно взглянула в маленькое зеркальце, с которого начало облезать серебро. Оттуда на нее смотрело, несомненно, привлекательное личико, но из-под бобровой шляпки выбился локон. Кейт с раздражением заметила на нем следы пудры. Она смочила пальцы и заправила локон под шляпку.

Привлеченная глухим шумом, возникшим от вибрации пола, она подошла к окну и задержалась у него. В проезд, расположенный прямо под офисом, въезжала вереница повозок. Груз пропустили во двор и для удобства погрузки расположили его вдоль бортов кораблей, стоящих с каждой стороны Т-образной пристани, принадлежащей компании «Нортон и Мэйсон». Посмотрев дальше, Кейт увидела дюжины подобных складов товаров, большей частью некрашеных и грязных. За ними высилась гора брошенных как попало бревен и такелажа. В дымном тусклом небе кружили несколько перепуганных чаек.

Сожалея о том, что ей не удалось выспаться во время путешествия в Бристоль, Кейт глубоко вздохнула и, ощущая множество запахов, решила, по возможности, определить, чем пахло. Сморщив носик, она перечисляла: рыба, деготь, табак, скипидар, краска и странный чувственный запах соленых кож. Наиболее возбуждающим из всех был запах смеси специй: гвоздики, корицы, имбиря и перца.

Не в силах спокойно стоять, она отошла от окна, выходящего на улицу, и приблизилась к противоположной стороне офиса, откуда открывался унылый вид черепицы, дранки и мрачно дымящих труб. Десятки, сотни труб изрыгали клубы ядовитого черного дыма, который поднимался на несколько ярдов и дождем осаждал сажу на крыши домов.

Внизу по скользкой булыжной мостовой грохотала подвода. Крупные лошади, тянувшие ее, наклонились вперед в своих хомутах, с трудом переставляя косматые, до смерти уставшие ноги. Кучер в помятой треуголке, низко надвинутой на лицо, сидел сгорбившись. В подводе был огромный моток троса, деревянный молот и пара бочек. В хвосте устроились двое маленьких оборванных мальчишек, похожих на грязных воробьев. На другой стороне улицы старые дома склонились друг к другу, как усталая упряжка пашущих лошадей. Проезжавшая подвода толкнула женщину с рыночной корзиной, прижав к стене, измазанной летящей из-под колес грязью. Та пронзительно выругалась, но кучер даже не поднял головы.

— Наверное, на всем свете нет безобразнее города, — решила Кейт, отворачиваясь от грязных оконных стекол.

Она подошла к другим окнам, выходящим на корабли и гавань. То, что она увидела, заинтересовало ее. Один из кораблей компании «Нортон и Мэйсон» отчалил. На пристани она узнала полную коротконогую фигуру мистера Нортона. На этот раз отплытие корабля почему-то не сопровождалось обычной в таких случаях суматохой и бурным весельем. На пристани стояла плотно сгрудившаяся кучка людей, которые молча наблюдали, как высокие борта корабля начинают медленно удаляться.

— Послушайте, любезный, — сказала Кейт. — Куда направляется этот корабль, в Индию? В Италию?

Мистер Мотли, главный клерк, чуть не опрокинул чернильницу в своем рвении услужить.

— Нет, миледи. «Вестерн фляер» направляется в Нью-Йорк.

— В Нью-Йорк? — Кейт ослепительно улыбнулась измученному старику.

— Да, миледи. Нью-Йорк — один из главных портов Нового Света.

Несчастный человек, был ли он когда-нибудь более раскованным? Он выглядел таким худым, а его глаза покраснели, но явно не от излишеств красного вина.

Северная Америка? Неожиданно Новый Свет показался Кейт чужим и страшным местом. За все эти годы она не могла припомнить, кого из американцев она встречала, кроме Бью. Нет, она, конечно, видела их, но только джентльмен из Нового Орлеана произвел на нее неизгладимое впечатление. И он вошел в ее жизнь буквально из моря. Почему он произвел такое впечатление? Может быть, потому, что в ранние часы, когда в гостинице около игорного стола уже оплыли свечи и воздух стал спертым, он был полон жизненных сил и от него веяло свежестью, что наводило на мысль о солнечных лесах и о продуваемых ветром полях. Сейчас, стоя у окна и безучастно глядя на серую воду гавани, она особенно живо вспомнила, как он сидел на лошади, когда скакал по болотам. Она чувствовала, что всегда будет помнить ту особую грацию, с которой он появлялся у входа в бар, несмотря на похмелье. Они прекрасно подходили друг другу. Несчастный Бью! Как плохо он использовал свои шансы устроить приличную жизнь для себя! Теперь все будет по-другому!

«Хорошо, что мы встретились такими, как есть, — подумала она. — Если бы он был более молодым мужчиной, я бы никогда не поладила с ним. Слишком много у нас общего». Она не переставала удивляться.

— Табак, который я чувствую, из Вирджинии? — неожиданно спросила Кейт.

— Да, миледи, почти весь табак нашей фирмы произрастает в Вирджинии, — сказал мистер Мотли.

Она повернулась так, чтобы лучше видеть большие деревянные бочки, едва различимые через дверь склада. Бью однажды сказал, что его кузен выращивает табак в Вирджинии. Кейт с улыбкой подумала, что какая-то часть этих коричневых листьев, хранившихся внизу, могла быть выращена на земле кузена Бью!

Мистер Мотли суетился, потирая замерзшие руки и делая вид, что занят, когда в комнату вошел мистер Нортон. При виде Кейт, стоящей у окна, такой высокой и подтянутой, полная фигура мистера Нортона склонилась так низко, что стал виден пучок седых волос, прилипших к его гладкой лысине.

— Рад, мисс Пенхоллоу, вашему неожиданному визиту. — Внезапно он оглядел контору. — Почему мисс Пенхоллоу вынуждена ждать здесь? Ее следовало провести в мой кабинет. Мотли, подойдите сюда!

Пожилой клерк соскользнул со своего стула и поспешил вперед, заткнув за ухо гусиное перо, отчего чернильное пятно на его розовой коже ниже пожелтевшего парика стало еще заметней.

— О чем вы думали, когда заставили мисс Пенхоллоу ждать здесь?

Моргая глазами, мистер Мотли неуверенно отступил на полшага назад.

— Но… но мистер Нортон, я не знал, что в вашем кабинете топится камин.

— В моем кабинете всегда топится камин! У вас что, нет мозгов? Конечно, там горит огонь. — Нортон прекрасно знал, что камин был совсем крошечным и давал мало тепла.

Пожилой клерк выглядел таким униженным и жалким от страха, что Кейт почувствовала отвращение.

— Вы меня поражаете, Мотли, боюсь, что у вас недостаточно сообразительности, чтобы быть главным клерком! — прорычал Нортон, сморкаясь. — В пятницу вы опять станете обычным клерком… самым обычным!

Вялое лицо Мотли передернулось. С мольбой он вытянул руку с распухшими жилами.

— О нет! Пожалуйста, сэр, прошу вас! Я не переживу позора. Всю свою жизнь я трудился, чтобы добиться этой должности. Я сделаю все, чтобы вы были довольны, сэр.

Кейт заметила алчные взгляды других клерков. Они смотрели с жестокой надеждой.

— Пожалуйста, ради меня, позвольте Мотли остаться главным клерком, — попросила она. — Я сама предпочла находиться здесь.

— В самом деле?

Она подарила ему самую очаровательную улыбку.

— Да, правда. Знаете, мистер Нортон, я ненавижу сидеть в одиночестве. От этого у меня портится настроение. К тому же отсюда я могла видеть корабли.

Она заметила выражение пылкой благодарности на лице пожилого клерка, когда мистер Нортон, снова громко высморкавшись, проворчал:

— Поскольку мисс Пенхоллоу ходатайствует, однако… думайте впредь, слышите? И вот что, Мотли, вы… и все остальные, прекратите глупо таращить глаза. Думаете, я плачу вам по десять и по шесть фунтов за то, что вы сидите, широко разинув рот, как деревенщина на ярмарке? Займитесь своей работой, или в пятницу вы окажетесь на улице!

Для Кейт было крайне удивительно, что такой маленький и невзрачный человек, как мистер Нортон, мог внушать ужас подчиненным. Всего за десять и шесть фунтов. Боже милостивый! Она подумала, как эти несчастные создания должны жить на такую сумму! Нет, они не жили, они просто существовали, как старые башмаки, которые еще не выбросили.

Раскрасневшись, она последовала за торговцем в маленький кабинет, заваленный множеством пыльных моделей судов, проектами новых кораблей и образцами товаров. В комнате пахло мышами. И она сразу обнаружила две норки. Одна была в дальнем углу, где стояла швабра, а другая — за ножкой стола Нортона. В застекленных рамках на стенах висели сигнальные флажки. Ее внимание привлек эскиз, лежащий на столе, и она взяла его в руки.

— Какой прекрасный корабль!

— Это бриг, мэм. У него три мачты.