Помоги проекту - поделись книгой:
— В Мексике нас тоже останавливали. Но общего языка нам найти не удавалось. И нас просто отпускали.
— Где приходилось ночевать?
— Сначала в гостиницах и мотелях. А потом уже не выходя из машины — не было денег. В штате Аризона во Фластаффе поселились в доме Жоры Аукона, русскоязычного эмигранта из Риги, уже пять лет живущего во Фластаффе и работающего гидом-проводником по Большому Каньону. Принимали нас там тепло.
— Там сплавлялись?
— Да. Только в соответствии с американскими традициями — с огромным количеством еды и перевозным туалетом.., Сплавлялись двумя командами — американской и экс-советской — на моем небольшом катамаране и на двух больших рафтах. 14 октября, расставшись с американцами, прибыли в международный аэропорт Финикс, а потом, проводив Володю и Андрея в Москву, уже вдвоем с Борисом отправились в сторону Мексики.
— Как встречали вас в пути?
— Да вообще никак. Удивило, что на нас не обратили внимания ни американские, ни мексиканские пограничники и таможенники (очевидно, сказались аляскинские номера нашего «вольво»). А вот раздражали «топы» — специально сделанные поперек дороги препятствия (бугры) для уменьшения скорости. Их крайне много 8 селениях и на второстепенных дорогах. Латиноамериканцы зовут их «лежачими полицейскими».
— Были аварии в пути?
— Еще на Аляске на снежно-ледовой трассе занесло машину. Борис не справился с управлением, и мы оказались в кювете. Правда, не перевернулись. Все обошлось без травм и повреждений. В другой раз — в городе Пасто, в 100 км от границы с Эквадором, на одном из перекрестков отказали тормоза: педаль тормоза провалилась вперед до упора. Машину вел я. Тогда от столкновения удалось уйти только чудом. Страховка на автомобиль не распространялась на Колумбию, так что в Пасто наше путешествие в случае аварии могло и закончиться.
— Давайте вернемся к «нашим баранам». Все хорошее и плохое рано или поздно кончается. То же самое происходит и с деньгами...
— Действительно. Уже на границе Чили и Аргентины мои деньги закончились. Собственно этим и объясняется очередное изменение нашего маршрута — 25 ноября мы прибыли в Буэнос-Айрес, В тот день аэрофлотовским рейсом улетел в Москву мой напарник Борис. Я же отправился на поиски средств для достойного окончания трансамериканской экспедиции... Дело случая — выручил представитель РИА «Новости» Александр Игнатов, к которому я обратился с предложением проехать со мной в Патагонию к Магелланову проливу. При этом оплату бензина (более 360 долларов) могло бы взять на себя само Агентство, то есть основная проблема была бы решена (всего для окончания экспедиции требовалось более 400 долларов). И, получив положительный ответ от Игнатова, мы уже втроем — я, Александр и его жена Елена — тронулись в путь...
Залив Гольфо-Нуэво — весьма примечательное место. Дело в том, что прибрежные воды полуострова возле Пуэрто-Мадрина облюбовали киты для выведения потомства. К ним можно подплыть на катере вплотную — на расстояние одного метра, и киты никак не реагируют на это. Поэтому турбизнес в Пуэрто-Пирамидес процветает. Затем мы посетили Пуэрто-Томбо, где весной и летом живет около полумиллиона Магеллановых пингвинов. Дорога, а затем тропа в пингвинарии проходит между пингвиньими норами. Вообще, ситуация, когда среди зеленых кустов пасутся тысячи пингвинов и ты можешь подойти и погладить их, произвела на меня большое впечатление.
Собственно, здесь моя трансамериканская экспедиция и была завершена. Хотя одним Магеллановым проливом мы не ограничились; перелетев на остров Огненная Земля и наняв машину, мы проехали южную часть дороги Рио-Гранде — Ушуая — Лапатая. Добрались до Лапатаи — самой южной точки острова Огненная Земля, достижимой на автомобиле. Здесь же расположена и самая южная в мире железная дорога с одной-единственной станцией. Сразу за ней начинается национальный парк. Здесь же четыре года назад умер и последний в этом районе индеец из племени она.
После посещения Огненной Земли началось наше возвращение в Буэнос-Айрес,
Что теперь?
Еще до трансамериканского автопробега Владимир Лысенко — в случае успешного начала — задумал кругосветное путешествие на автомобиле: перебраться в ЮАР, прогнать через всю Африку до Марокко, переправиться в Испанию и от самой западной точки Европы в Португалии проехать до Магадана — самой восточной точки Азии, куда можно добраться на автомобиле.
Насколько реален подобный маршрут, Владимир Лысенко сомнениям не подвергает: «Везет сильнейшим. Все-таки весь ранее приобретенный опыт сказывается. Тем более, что в Африке проблема не столько проехать, сколько выжить. Примерно так было в Колумбии. Но в Африке и черный расизм добавляется. Закон — он где-то, возможно, и существует, но только не в джунглях. Его там просто нет», — считает Владимир Лысенко. Например, в Танзании его обворовали во время сплава, и сотня человек на берегу видели, кто это сделал. Но когда он справился о грабителях, ему показали в другую сторону... Потому что он для них чужой. Кроме того — в любой африканской стране есть вооруженные бандиты. Для них убить и ограбить белого человека, по мнению Лысенко, на порядок приятней, чем черного...
Ну а далее — Европа, самый легкий этап или просто — отдых. И лишь начиная с Читинской области, придется попотеть, поскольку в России проблемы совершенно иного характера. Так, между Читой и Сковородино (400 км) нет дорог и мостов. Но есть реки. Потом от Якутска до Хандыги — та же самая история. В прежнее время Лысенко бывал на Колымском тракте и знает, что это такое. «Тоже, кстати говоря, не подарок, — вспоминает Владимир, — сплошные баранки, в смысле — памятники с рулевыми колесами вдоль тракта».
— Но вы-то к тому же — непрофессиональный водитель?
— Конечно.
— И тем не менее рискнете вновь отправиться в дорогу?
— Я рискну в силу своего характера. Это во-первых. Во-вторых, я хочу воспользоваться тем, что я из России. Американцам придется здесь чрезвычайно трудно — потому что они будут вынуждены платить на каждой речке за то, чтобы их переправляли. У нас будет иная ситуация.
— Тем не менее в дорогу вы отправляетесь не под российским флагом?
— О чем говорить, когда тебя никто не поддерживает... Поэтому сейчас каждый и выступает только за себя.
— В любом случае — удачи!
Беседу вел Андрей ШАПРАН
г. Новосибирск
Примечание: К кадрам, снятым путешественником, нужно отнестись как к случайным картинкам, мелькавшим за окном автомобиля на пути следования.
Клады и сокровища: Золото галеона «Аточа»
Мел Фишер — самый известный и удачливый американский охотник за сокровищами — мечтал заполучить все золото и серебро, которое уже много столетий покоится под толщей воды и песка у берегов Флориды.
После того, как в начале 60-х годов Фишер обнаружил и поднял часть груза испанского каравана, затонувшего в 1715 году к востоку от Флориды, его аппетит разыгрался и он устремился на поиски нового объекта — легендарного галеона «Аточа». Груз «Аточи» состоял из золота и серебра (тонны драгоценного металла были записаны в его грузовом манифесте), а сколько незарегистрированных, сокрытых драгоценностей и произведений искусства могло находиться на его борту!
Экономике Испании был нанесен серьезный урон, когда «Аточа» — в числе других судов каравана 1622 года — был потоплен ураганом вскоре после отплытия из Гаваны в Испанию.
«Аточа» затонул на глубине 15 метров с 250 пассажирами и членами команды на борту. Хотя местоположение галеона было известно, спасательные работы сразу после катастрофы затрудняла плохая погода, а последующий шторм разметал остатки галеона по дну океана на несколько миль.
Знаменитая сага об «Аточе» и остальном караване была надлежащим образом описана, но впоследствии ее забыли, и она канула в Архиве обеих Индий в Севилье, в Испании.
И вот, спустя столетия, появился Мел Фишер, горящий желанием отыскать галеон «Аточа» и его сокровища. После работы в испанских архивах район поисков Фишера и его команды растянулся на участке более 10 километров южнее Флориды и островка Ки-Уэст.
Скептики посмеивались над Фишером, которому удавалось лишь время от времени находить по несколько золотых и серебряных монет, однако он продолжал работу и обнаружил наконец место последнего пристанища «Аточи».
На поверхность была поднята 1100-килограммовая бронзовая пушка, зарегистрированная в грузовом манифесте «Аточи», а также несколько серебряных слитков с маркировкой, совпадающей с отметками в манифесте, который хранится в Архиве Севильи.
Судя по всему, «Аточа» разломился на три части: нос, который прибило волнами к берегу ближайшего острова; корму, где была найдена пушка; и центральную часть корпуса, где могли храниться все пресловутые тонны золота и серебра.
Поиски сокровищ перемежались с судебными тяжбами: администрация штата Флорида отстаивала право собственности на находки. Наконец, было достигнуто соглашение о том, что штату будет принадлежать 20 процентов от всего, что найдет Фишер и его команда.
Ключом к успеху Фишера в кладоискательских работах явилось его изобретение, окрещенное «почтовый ящик». Он применял его в экспедиции за сокровищами 1715 года. Это устройство представляет собой огромный агрегат в форме латинской буквы «L», который опускают с кормы поискового судна с тем, чтобы направить потоки воды от винта вертикально вниз. Если глубина небольшая, мощный поток воды очистит морское дно от ила, песка и всего прочего, что может скрывать затонувшие сокровища.
Поисковые суда прочесывают дно высокочувствительными металлоискателями и магнитометрами, и когда фиксируется достаточно четкий сигнал, опущенные на якорных цепях «почтовые ящики» приступают к работе.
Со страшным ревом «ящики» пробивают дыры в океанском дне, куда затем опускаются аквалангисты в надежде увидеть тусклое мерцанье золота или кораллы, усыпанные серебряными монетами...
Удивительное чувство — видеть чистое золото, держать его в руках, зная, что последний, кто к нему прикасался, — нашел свою могилу в море столетия назад. Или примерять на свой палец кольцо с изумрудом. Или выдувать щемящие ноты из золотого боцманского свистка, последний раз звучавшего на палубе «Аточа»...
Мел Фишер обнаружил сокровища 20 июля 1985 года. Главная могила «Аточи» хранила более 200 золотых и более 1100 серебряных слитков (весом от 15 до 37 килограмм каждый). А также ювелирные изделия — золотые кольца, цепи, кулоны, изумрудные броши и изумительной красоты крест, украшенный изумрудами.
Были подняты и предметы повседневного быта: блюда, миски, кастрюли и одежда. Обнаружен целый арсенал оружия XVII века. Извлекли и личный сундучок штурмана с комплектом бронзовых инструментов, включая прекрасно сохранившуюся астролябию.
Общая стоимость найденных сокровищ оценивается более чем в 400 миллионов долларов США.
Захватывающие результаты долгой погони Мела Фишера за морскими кладами можно увидеть в его музее на Ки-Уэсте, где многие из золотых и серебряных ценностей, спасенные от безвременья, сейчас лежат на изящных витринах.
Что же касается Мела Фишера и его команды, го они готовы продолжить поиск (на «Аточе» есть еще чем «поживиться»), если бы не позиция федеральных властей США.
Под эгидой НОАА (Национальная Океанографическая и Атмосферная администрация) находятся мысы Флориды и ближние к ней острова — Драй-Тортугас и Маркесас-Кис (2800 квадратных миль), официально провозглашенные Федеральным заповедником, то есть являющиеся запретной зоной для кладоискателей, особенно оснащенных «почтовыми ящиками».
В ожидании того, когда адвокаты и судьи урегулируют все вопросы, Фишер вернулся к своей первой находке: остаткам сокровищ каравана 1715 года. Ходят слухи, что основной груз каравана еще не найден, и у Мела Фишера есть все шансы стать его первооткрывателем.
FOTObank, Рat Саnоvа
Загадки, гипотезы, открытия: Веревка смерти
В начале 90-х годов на экраны Южной Америки вышел фильм «Изумрудная сельва». Далеко не киношедевр, но по-своему увлекательная своей экзотикой лента повествует, в частности, о том, как молодой белый вождь индейского племени (индейцы похитили его в младенческом возрасте, вырастили, воспитали и сделали вождем), пытаясь отыскать своих утраченных родителей, принимает какие-то снадобья, благодаря которым его дух превращается в ястреба, взлетает, парит над землей и находит-таки дом предков. Киносказка и ничего больше? Как сказать. На самом деле ничего сверхъестественного в таком опыте нет. Подобные полеты может совершить каждый. Кому повезет. Насчет везения я упомянул не случайно. Дело в том, что «полетом» должен управлять опытный и, главное, честный и добросовестный штурман.
И, конечно, надо побывать для этого в Амазонии.
«Вниманию сеньоров Родригеса и Араухо! Сеньор иностранец из Лимы, о встрече с которым мы договаривались, находится в Икитосе и ждет вас во вторник в условленном месте. Повторяем...»
Эта шифровка, повторенная несколько раз в течение дня, разносилась в эфире над бескрайними просторами Амазонии, и никто, кроме людей, знавших се смысл, не догадался бы, что речь в ней шла обо мне — московском журналисте, изъявившем желание ознакомиться на собственном опыте с одним из самых интересных и загадочных обрядов, издавна практиковавшихся знахарями и колдунами амазонской сельвы.
Родригес и Араухо как раз и были теми знахарями, кто обладал искусством и секретами этого обряда. Как-то будучи в Икитосе, я познакомился и подружился со священником Хосе-Марией Арройо. Он был большим знатоком истории своего города и его персонажей и не раз за чашечкой кофе рассказывал мне о местных нравах, обычаях и традициях. Однажды я спросил у него и про айяуаску. Он улыбнулся: все-то вы, иностранцы, первым делом хотите чего-то «остренького». Я стал оправдываться: будучи журналистом, просто не простил бы себе, если бы не попробовал знаменитой айяуаски.
— А не боитесь? — загадочно спросил священник.
— Кто не рискует, тот не побеждает! — патетически ответил я.
Он обещал подумать и что-нибудь предпринять для того, чтобы удовлетворить мой интерес.
Конечно же, сам отец Арройо не стал заниматься организацией для меня сеанса айяуаски. Зато передал меня в руки ребят из радиостанции «Голоса сельвы», принадлежащей католическому ордену святого Августина. По какой-то, известной только августинцам иерархии, отец Арройо опекал этих ребят. Они-то и вывели меня на двух знахарей — Родригеса и Араухо. Сославшись на отца Хосе-Марию, которого знахари хорошо знали, договорились с ними, что через месяц в Икитос приедет «сеньор иностранец из Лимы». Ему очень надо бы устроить обряд.
В Амазонии нет ни устойчивой телефонной сети, ни быстрой почты. У маленьких поселков, разбросанных по просторам «зеленой планеты», единственное сообщение между собой — по рекам. Но скоро ли доберется почта от одного поселка до другого! А случись что-нибудь срочное, непредвиденное или чрезвычайное? Вот и действует там система радиооповещения — единственно возможная в условиях непроходимых и непроезжих лесов, болот и водной глади.
В определенные часы, словно по системе SOS, люди настраивают свои радиоприемнички на волну «Голоса сельвы» и бесплатно получают известия от родственников, уехавших в Икитос — кто на рынок, кто на учебу, кто на работу, а кто и просто поразвлечься да покуражиться на заработанные. Бог знает какими путями, деньги. Существует и обратная связь — из радиоцентров, тоже рассеянных по удаленным населенным пунктам. Из них к Икитос слетаются радиограммы с пожеланиями, что и за сколько следует купить и в каком количестве, у кого занять деньги, кого поздравить с днем ангела... Так в один прекрасный день амазонский эфир огласился посланием, с которого я начал свое повествование. Пока знахари не откликнулись, расскажу немного об айяуаске.
Об айяуаске в Перу да и по всей Амазонии известно довольно широко. Но даже там немногие доподлинно знают о ее свойствах, а уж тем более — о смысле экзотического ритуала. Легенд ходит масса, и наслушаться можно столько, что волосы встанут дыбом: айяуаска — сильнейший наркотик, ее используют шаманы для их дьявольских церемоний; она обладает чудодейственной силой превращения людей в злых духов и в то же время помогает духам сельвы завладеть умом и помыслами отведавшего ее человека, превратить его в зомби, готового в любой момент послушно выполнить любую программу, заложенную шаманом в его подсознание.
Говорят, с ее помощью человек, ежели пожелает, может перенестись в свое прошлое и будущее, а то и просто за тридевять земель, достоверно увидеть и запомнить до этого совершенно незнакомые ему места, дома и помещения, даже узнать, где запропастился родственник, давно покинувший родной дом, чем занимается в отсутствие мужа жена (или наоборот), кто или что стало причиной раскола в семье, неудачи в делах... Известно и то, что многие знахари используют айяуаску для лечения самых разных недугов. Как всегда бывает, многие из таких версий — экзотический вымысел, хотя в каждой из них, как водится, всегда есть доля правды. Но всего лишь доля, а не правда в ее последней инстанции.
Мне очень хотелось разведать эту правду в ее подлинном, а не построенном на слухах и досужих фантазиях смысле. Надо ли говорить, что для ее подтверждения или, наоборот, чтобы развеять се, нужен соответствующий опыт. Опыт мог быть только личным.
В переводе с языка кечуа слово айяуаска означает «веревка смерти»: «айя» — веревка, «уаска» — смерть. Так называется растущая в сельве лиана. Нет, она не убивает, не душит и не отравляет, а обладает определенным наркотическим воздействием на организм. Но всего лишь разовым, привычка не вырабатывается.
Зато лиана оказывает сильнейшее очистительно-расслабляющее действие. Вскоре после ее принятия человек ощущает непреодолимые позывы очиститься всеми возможными естественными способами. И то же самое происходит с его сознанием: айяуаска как бы открывает многие клеточки, дверки и ящички нашего мозга, закупоренные и засоренные нашим образом жизни. Она как бы проветривает их, выпускает наружу все таившиеся в них страхи и ужасы, радости, ожидания и комплексы.
Под легким наркотическим воздействием айяуаски все эти сокровища и шлаки нашего подсознания выплескиваются наружу в виде всевозможных видений и образов — когда красочных, а когда и жутких, леденящих кровь, — очищая тем самым память нашего естественного компьютера и оздоровляя психику пациента.
В процессе сеанса пациент проходит полное очищение — физическое и ментальное. Остальное же — в руках знахаря, который в нужный момент направит и вас, и ход нашего очищения в нужное русло или же поможет вам увидеть то, что недоступно простому смертному в обычных условиях.
Готовят снадобье несложно. Лиану срезают, дробят и толкут, разбивая ее до состояния муки грубого помола. Потом подмешивают в это месиво кое-какие листья и коренья и настаивают на местных самогонах. Затем процеживают, добавляют — в зависимости от конкретных целей — еще некоторые снадобья, и айяуаска готова...
Для опытного знахаря айяуаска служит своего рода ключом, с помощью которого он открывает дверь в подсознательный мир пациента, выпытывает у него причины мучающего того недуга. Ведь к знахарям, а особенно к индейским лесным шаманам, чаще всего приходят лечиться люди темные, неграмотные, даже неспособные толком объяснить, ч го именно их беспокоит. Вот и устраивает им амазонский лекарь этот сеанс откровения, докапываясь до очагов болезни.
Пациенту, решившему обратиться за помощью к айяуаскеро (так зовут в сельве знахарей, пользующихся этим снадобьем), рекомендуют накануне не злоупотреблять едой, а в день сеанса вообще попоститься — можно только пить. Ритуал начинается ближе к полуночи, когда, по мнению знахарей, все космические силы и духи обладают наиболее сильным воздействием на организм человека и сам пациент легче воспринимает все целительные импульсы, идущие к нему от лекаря.
Как правило, пациенты собираются по несколько человек. Предварительно они рассказывают знахарю о своих проблемах и недугах, о том, что хотели бы увидеть или узнать в ходе сеанса, от чего излечиться. Потом усаживаются в круг — на скамеечки или прямо на расстеленных по полу циновках.
Сеанс начинается при малом освещении — только пара свечей или слабый свет «шахтерской» лампы. Каждому выдается ведерко и полотенце — на случай рвоты. Порцию айяуаски выдает сам знахарь. Он обходит сидящих, наливает жидкость в индивидуальный стакан и, вручив его, поглаживает пациента по голове, что-то при этом приговаривая. В соответствии с предварительным заказом — в зависимости от пожелания пациента, желающего вылечиться от чего-то, что-то узнать или увидеть, — айяуаскеро добавляет в эту порцию какие-то дополнительные ингредиенты. Каждый выпивает свою порцию (отвратительную на вкус!) и, взяв ведерко, укладывается на расстеленных вдоль стен циновках в ожидании, что же с ним произойдет.
Начинается с сильной тошноты, головокружения и рвоты. Потом кто-то стремглав бежит в туалет, возвращается и снова укладывается на полу. И тут начинается... Сначала все тело как бы растекается по полу, теряя былую упругость: все мышцы расслабляются до того, что даже пошевелить пальцем становится проблемой. Сердце стучит все реже, и вскоре его пульсация как бы растворяется в общем ватном месиве, которым кажется все, что еще четверть часа назад называлось организмом. Воздуха не хватает, хочется сделать глубокий вдох, но невозможно: привычные, ранее работавшие в автоматическом режиме мышцы не слушаются. В какой-то момент наступает паника: а вдруг процесс станет необратимым, и... Но тут постепенно накатываются видения, и все необычные и даже тревожные мысли растворяются в ином, совершенно новом мире.
О том, что наступила эта фаза сеанса айяуаски, свидетельствуют легкие вздохи, ахи, охи и даже вскрикивания, то и дело начинающиеся раздаваться в полутьме. Кого-то охватывают видения страшных чудовищ, отвратительных монстров, словно пришедших из фильмов ужасов, перед ним разверзается твердь, на него рушатся скалы и здания, его захлестывают цунами, пожирает трясина. А кто-то погружается в мир восхитительных образов.
Словно в стереокино, прямо из-за спины выпархивают гигантские прозрачные бабочки потрясающих расцветок, пролетают кружевные облака, на чуть ли не касающихся лица ветвях качаются райские птицы, перед зачарованным взором распахиваются подернутые пенистыми буранчиками волн лазурные морские дали, в живописных садах распускаются фантастические цветы. Все это происходит при полном сознании пациента, и тот может рассказывать о видениях, содрогаясь, ужасаясь, восхищаясь и даже комментируя.
Этим и пользуется знахарь, приглашая поочередно каждого к себе для, так сказать, индивидуальной работы. Он расспрашивает пациента о том, что ему видится, и таким образом устанавливает диагноз болезни. Мне не удалось выяснить, каким конкретно способом определяется причина того или иного недуга — какой из образов свидетельствует о чем. Ну, скажем, появились перед глазами бабочки — значит, ищи болячку в печени, или, например, образ жар-птицы свидетельствует о проблемах с селезенкой, а бурное море — символ пораженной щитовидки. Как мне потом объяснили, у каждого знахаря своя шкала диагностики, построенная исключительно на личном опыте.
Кроме того — и наверное, это самое главное, — в момент работы с пациентом важна не только интерпретация символов, но и своего рода экстрасенсорный контакт. Ведь в такую минуту все ячейки мозга открыты для знахарских рецепторов и передатчиков, и тот производит не столько образную диагностику, сколько психоаналитический рентген больного. Пациент сам раскрывает перед знахарем историю своей болезни и наводит его на ее очаг. Остается только нанести решающий удар по ней — исцелением духовным или же потом лекарством. Первое начинается тотчас же.
Пациент, скрестив ноги и понурив голову, усаживается перед знахарем. Тот, вооружившись веничком из пальмовых листьев и сигарой-самокруткой из едчайшего, видимо, смешанного с какими-то тоже специально предназначенными для такого случая травами табака, начинает ритуал очищения больного от скверны духовной.
Тихим голосом он запевает какие-то заклинания, по ходу окуривая пациента дымом своей сигары. Слегка покачиваясь и отбивая веничком ритм, взывает на всех известных ему языках ко всем богам и добрым духам Амазонии, моля их посетить пациента и изгнать из него хворь, защитить от порчи, дурного глаза и злой воли нехороших людей.
Постепенно частота песнопений и постукиваний веничком учащаются, охватывая все существо пациента, каждую клеточку его тела, властно подчиняя все его жизненные процессы этому единственному, всепоглощающему ритму. Не меняя ритма, знахарь похлопывает пациента ветками по спине, плечам и рукам, как бы смахивает с них все нечистые помыслы, порчи и недуги, при этом поливает его голову какой-то ароматизированной жидкостью.
Постепенно заклинания стихают, шелест пальмовых веток переходит в легкие поглаживания, и наконец все замирает. Ощущающий неожиданную неслыханную легкость в голове и во всем теле пациент отправляется на свою лежанку и засыпает.
Когда он проснется — а это может произойти и через час, и два, а то и через сутки, — знахарь, если такое потребуется, пропишет ему снадобья, настойки, мази или микстуры, сделанные на травах, кореньях, семенах, цветках или коре амазонских растений. И будьте уверены: не пройдет и пары недель, как больной напрочь забудет, зачем он приходил на этот экзотический — сеанс. Потому что этот последний лекарственный удар будет нанесен в самую «десятку» недуга. И добавьте к этому экстрасенсорное воздействие целительной воли знахаря на распахнутую перед ним настежь душу больного. То есть, у болезни не остается никакого шанса.
Поделиться книгой: