Свадьба отменяется

Камердинер вытаращился на него с таким испугом, что Дорданд только теперь заметил, как встрепан и взволнован обычно невозмутимый слуга.

- Что случилось?!

- Так она… помирает… я как раз магистра только что позвал, - пролепетал бедняга.

- Как… это… помирает? А почему я не знаю, что в моем замке творится?

Герцог вскочил с постели и ринулся прочь. Вазы с объедками и скорлупой загрохотали по полу, и Монрат похвалил себя в душе, что с незапамятных пор взял за правило приносить в покои господина только серебряную посуду.

В людской столовой, отличающейся от господской только обивкой мебели и близостью к кухне, царила та самая тревожная суета, когда все хотят помочь и никто не знает, как.

- Выйдите все, - скомандовал герцог так резко, что сочувствующих и любопытных как ведьминой метлой вымело.

- Принеси кипятка, я травы заварю, - оглянувшись на господина, магистр отослал стоявшую возле него Ренату, - да проверь, чтоб ключом кипело.

И когда расстроенная женшина убежала, тихо доложил:

- Защита на ней стояла, как только я мысли прочел, заклинание и сработало. Редкое заклятье, дорогое. Не ниже магистра ментальщика маг работал. Теперь ей лучше… жить будет. А вот помнить… навряд ли. Если только очень яркие события… потом проверю.

- А те, кто ее завербовал… почувствовали, что заклятье сработало? - насторожился Дорданд, пытаясь прикинуть, чем это может грозить замку и всему герцогству.

- Нет, не могли, слишком далеко мы даже от ближайших охотничьих избушек… да и не верится мне, что стал бы там караулить сильный маг, - отрицательно замотал головой маг, осторожно поправляя подушку под бледной, как полотно, шпионкой, теперь уже бывшей, и тут же разрушил последние надежды, - но они и так все узнают, как только не получат очередного письма.

- А мы не можем написать вместо нее?

- Можем, но не будем. Наверняка были какие-то тайные знаки… теперь я жалею, что не полез глубже… но в тот момент мне не хотелось ее мучить… после ментального вмешательства голова кружится и тошнит.

- Кстати, - совсем не к месту вспомнил свою недавнюю мысль герцог, - а куда мы денем настоящего Монрата?

- Тсс, все вечером, - заслышав скрип открывающейся двери, магистр начал раскладывать по столу пучки каких-то трав.

Глава 2

К охотничьему домику Дорданд со спутниками подъехал уже в темноте. С выездом из замка задержались специально, чтоб не попасться на глаза любопытным путникам и бродячим торговцам, иначе не дадут поспать как следует, толпой набегут с утра пораньше с просьбами и товарами.

Постоянно в домике, стоящем на опушке леса не доезжая нескольких миль до Подгорья, небольшого городка, одного из четырех, расположенных на территории герцогства, никто не жил. Магистр давным-давно поставил тут свою защиту и каждую весну подправлял и усиливал, так что любопытным охотникам и любителям чужого добра попасть внутрь не светило никоим образом. Только обладатель специального магического ключа мог безбоязненно дотронуться до калитки, прорезанной в высокой каменной ограде. В этот раз её отпирал сам магистр, и он же распахнул ворота для спутников и кареты.

И все же они были не первыми гостями домика, из трубы шел легкий дымок, почти незаметный на фоне звездного ночного неба. Дорданд спрыгнул прямо на крыльцо и, оставив лошадь заботам соскочивших с запяток кареты слугам, дернул незапертую дверь.

Из дома дохнуло теплом и запахом свежесваренного грога, таким заманчивым после скачки по свежему воздуху. Несмотря на погожие деньки, подаренные осенью, ночами ощутимо холодало, а на рассвете иногда и подмораживало.

- Ну, наконец, - Эртрайт, в простой рубашке и охотничьей безрукавке был совершенно не похож на того франта, каким его привык видеть герцог, и все же оставался самим собой, веселым и слегка ветреным молодым человеком, - я уж думал, вы напрямик к мадам Стефе поехали, чтоб хорошенько отогреться с дороги.

- Да магистр Гизелиус так рвался туда… - заметив краем глаза вошедшего в дом старичка, в тон ему посетовал Дорд, - но я отсоветовал… думаю, мадам еще не забыла прошлого раза.

Оба довольно захихикали, вспомнив этот самый прошлый раз, когда магистру зачем-то срочно понадобился ученик, и он поздно вечером заявился в Подгорье. Естественно, идти в заведение Гизелиус и не собирался, он просто отправил туда на поиски Райта собственный морок. Только не подумал, что первой на полупрозрачного старичка плывущего сквозь стены наткнется сама мадам, топающая по своим делам. Никто из ее подопечных и постоянных клиентов и предположить не мог, что Стефа умеет так пронзительно визжать. Ну а когда женщина так визжит, любому может прийти на ум только одно, пора делать ноги. Вот и прыгали изо всех окон полуголые кавалеры и ловили не менее раздетых дам. А иногда и более. Хорошо еще, что особняк Стефы имеет только один этаж, хотя и вознесенный на довольно высокий фундамент, в полуподвале расположен уютный кабачок, принадлежащей ей же. Потому более всех пострадал сам Гизелиус, поджидавший ученика возле входа. Ни одна из полуголых жертв не удержалась от едкого высказывания собственного мнения по поводу таких методов.

- Балабоны, - проворчал себе под нос магистр, направляясь к лестнице на второй этаж, но, не доходя пары шагов, остановился и мстительно напомнил, - Надеюсь, вы не забыли, что спиртного вам сегодня нельзя? Иначе я не отвечаю за результат.

Друзья одновременно перестали ухмыляться, а Райт едва заметно побледнел, он уже успел приложиться к своему творению… правда совсем немного…

- Немного может и не повлияет… будешь последним на очереди. Но больше ни капли… никто! Даже ужинать, я думаю, не стоит, сейчас все приготовлю и начнем, - категорично объявил магистр и важно потопал наверх.

Слуги, вошедшие в дом с черного входа, после того, как расседлали коней, напоили их и задали корма, были несказанно обрадованы предложением Райта согреться горячим, хмельным напитком. Правда, никто из них не догадывался, что магистр уже успел сыпануть туда какого-то загадочного снадобья из маленького фиала, но если бы и видели, то не придали тому никакого значения. Магистр частенько появлялся на кухне со своими травами и после их добавления кушанья приобретали просто божественный вкус и аромат.

- Начнем с тебя, - изменил свое первоначальное решение магистр, сажая Эртрайта в кресло, - мне нужен пример, чтобы никто не заподозрил подмены, долгосрочная иллюзия - дело тонкое. Выпей вот это.

- Яд? - пошутил Райт, принимая бокал и делая несколько пробных глотков.

- И яд в том числе, - невозмутимо кивнул магистр, -но и кроме него много разных компонентов. Мне нужно чтобы ты абсолютно расслабился, но одновременно не раскис, иначе после закрепления иллюзии твои гримасы будут поистине ужасающими. Выпил? Приступаем. С этой минуты не говори ни слова, если будет неприятно или щекотно - терпи, не чихай, не чешись… зря я не добавил корней змеелистника, тогда не пришлось бы тебя об этом предупреждать… Впрочем результат его применения крайне опасен, несколько крупинок лишних и все, простись с так любимым заведением навсегда. Хотя… не поздно добавить и сейчас.

Эртрайт, услышав такое кощунственное замечание, вытаращился на магистра, изо всех сил пытаясь изобразить умоляющий взгляд, и с ужасом почувствовал, что уже не владеет собственным лицом.

- Отлично, - пробормотал бесчувственный магистр, - подействовало. Теперь замри и не дыши… слишком напряженно.

Дорд сидел рядом с кузеном, прекрасно понимая, что от его таланта натурщика во многом будет зависеть успех их затеи. И все же не мог удержаться от любопытства, подглядывая за действиями Гизелиуса в висевшем за его спиной зеркале в простой раме. Впрочем, сами действия, хотя и были ему абсолютно непонятны, особо интересными назвать не поворачивался язык. Беспрерывное махание руками под невнятное бормотание было похоже, на взгляд герцога, скорее на усыпляющее заклинание, чем на иллюзию, но магистру, разумеется, виднее. А вот постепенные перемены, происходящие с довольно примечательной внешностью Эртрайта, были безумно интересны.

Следить за тем, как пшеничные, с золотом, вьющиеся волосы кузена становятся каштановыми и прямыми, как темнеют и насмешливо ломаются посредине брови, как припухлые, яркие губы становятся жестче и тоньше, а скулы выше и резче… Что и говорить, зрелище было завораживающим. И в какой-то момент, когда Дорд не смог отличить одно отражение от другого, стало просто ошеломляющим. Герцог даже глазами по очереди поморгал, чтобы убедиться, что изображение в зеркале не двоится.

- Фу, я должен немного передохнуть, - магистр шлепнулся на стул и налил себе какого-то отвара из высокого графина зеленоватого стекла, - извини… тебе не предлагаю, тут бодрящее.

- Ничего, я понимаю… - рассеянно кивнул Дорд и припомнил, - так куда денем Монрата?

- А может… никуда не девать? - задумчиво протянул магистр, - Я тут подумал… не справиться тебе с работой слуги, ведь ты, небось, и понятия не имеешь, где они ночные горшки опорожняют и как моют… чтоб ландышем пахло?! Давай лучше сделаем тебя секретарем, так проще. Никто же не будет выпытывать, где ты взял секретаря, а если и найдется особо настойчивый, так за три дня вполне можно сотню не очень грубых ответов придумать.

- А внешность? - почему-то этот вопрос очень интересовал герцога.

Нет, разумеется, он и близко не собирается добиваться чьего-то внимания, но и стать откровенно непривлекательной личностью как-то не готов. Тем более, что это не карнавальная маска на один вечер, а его облик на все пребывание на водах.

- Немного сглажу твои черты… сменю цвет волос, проще на черный, ну и пару приметных особенностей добавлю или уберу… пожалуй и все. Как давно замечено, люди больше всего доверяют тем, кто похож на них внешне… вот и подтвердишь это правило. Ну, как?

- Ладно, - вздохнул украдкой герцог, осознав, что абсолютно не готов расширять свои познания о ночных горшках, - приступай.

- Ну, любуйся, - примерно час спустя магистр наконец отодвинулся от герцога, - а вот эти амулеты никогда не снимать! И следи за речью… больше ты не герцог!

Гизелиус подал господину серебряную серьгу с агатом. Вторую, похожую, но из золота и с любимым Дордом черным жемчугом осторожно застегнул на мочке уха давно уснувшего Райта.

- Гизелиус, - встревожился герцог, внезапно сообразивший, что именно они натворили, - а что будем делать, если случится непредвиденное? Ну… очень плохое непредвиденное?

- Я уже всё продумал, - успокоил хозяина магистр, - приготовил документ, где сегодняшний обмен личинами представлен как шутка… богатым и свободным молодым дворянам свойственно шутить… у каждого из нас будет по копии, подписанной всеми. Они будут храниться в надежных местах именно на такой, как ты говоришь, самый крайний случай.

- Спасибо, Гизелиус, ты снял камень с моего сердца, - смущенно пробормотал Дорданд, - отец никогда не поступил бы так опрометчиво.

- Такова моя обязанность, - пожал плечами магистр, и брызнул холодной водой на Эртрайта, - идите спать, утром собирались выехать пораньше.

Новоиспеченный секретарь довольно фамильярно похлопал по плечу своего хозяина, но тот даже глаз не раскрыл, отнюдь не желая расставаться с теплым местечком. Тогда Дорд решительно сдернул его с кресла и едким тоном осведомился, где милорд желает спать, под лестницей, вместе с мышками, или на коврике у кровати магистра?

- ЭЙ, а это кто? - отшатнулся Райт, заслышав чужой голос.

И ошеломленно шлепнулся назад в кресло, поняв, что и сам говорит как-то не так.

- Это что, у меня такой голос? - подозрительно обернулся к магистру Дорд, озадаченный не меньше Райта.

- Именно такой, - безапелляционно сообщил Гизелиус подозрительно уставившимся на него лордам, - люди никогда не узнают собственный голос, услышав со стороны. Поверьте мне, Райт сейчас говорит точь-в-точь как Дорд. Разница в другом, милорд никогда не смотрит так растерянно. У тебя три дня, ученик, чтоб научиться хоть немного подражать уверенному и твердому взгляду герцога.

- А мы не можем… представить, что на водах он немного… как бы это сказать… разрешил себе расслабиться?! - неуверенно предложил Эртрайт, украдкой строя своему отражению в зеркале самые невероятные гримасы.

- Попробуй, представь, - саркастически фыркнул Дорданд, - а я посмотрю.

- Кстати… а как его зовут? - попыхтев с минуту, но так и не сумев представить такого невозможного поворота событий, решил сменить тему подложный герцог.

- Действительно, - обернулся к магистру Дорд, - а ты говорил, что всё продумал?!

- Вот, - начиная понемногу раздражаться, протянул магистр клочок пергамента, - список, выбирайте!

- Атан, Батан, Ватан, Гатан, Дитан… - какие-то собачьи клички! - поджал губы Дорд, - а ничего поизящнее не было? Мы вроде договаривались, что секретарь будет из знатной семьи?

- Тогда Ронофан, или Моледикт, - пожал плечами магистр и недвусмысленно указал гостям на дверь, - можете подумать на досуге.

- Еще смешнее, - внезапно Дорд понял, что изо всех мужских имен ему нравится именно то, которым он теперь называться не может, свое собственное.

- Ты в этом облике немного похож на моего троюродного брата… - задумчиво бурчал Райт, первым топая по коридору, их комнаты были в другой стороне, - его зовут Сигизмунд…

- Издеваешься? - понял расстроенный потерей любимого имени герцог, - так я ведь могу и передумать! Идем назад к магистру!

- Ну, почему сразу - издеваюсь?! Просто пытаюсь натолкнуть тебя на мысль…

- А натолкнешься сам, и не на мысль, а на мой кулак… - пригрозил Дорд, на самом деле никогда и пальцем не тронувший кузена.

И не потому, что был таким правильным и добрым, просто не мог, после обстоятельств их первого знакомства. И тут ему пришла в голову замечательная мысль…

- Меня зовут Кайдинир, коротко Кайд, - торжественно объявил он кузену и важно прошествовал в собственную комнату.

А через миг выскочил из нее с невероятно сердитым лицом и, отстранив ошеломленного Райта, захлопнул перед ним дверь его собственной спальни.

Эртрайт ошеломленно постоял, соображая, что могло случиться, затем, так ни до чего и не додумаяшись, осторожно заглянул в отвергнутое другом помещение.

На столе важно восседал полупрозрачный фантом Гизелиуса и держал в руках написанный огненными буквами пергамент.

- Здесь спит - ГЕРЦОГ! - издевательски сообщала понятная только друзьям надпись.

Утро наступило как-то очень скоро, и Дорд чувствовал себя совершенно невыспавшимся, когда услышал мелодичный звонок, будивший гостей в охотничьем домике. Еще не открыв глаза, милорд, напрочь забыв спросонья, что спит в чужой комнате, попытался слезть с постели не в ту сторону. Стена очень убедительно ему об этом напомнила, а зеркало, в котором Дорд собирался разглядеть ушибленный лоб, испортило настроение еще больше, выставив навстречу злое лицо чужого мужчины.

От неожиданности мгновенно проснулось и сработало натренированное на внезапные атаки чувство самосохранения. Дорданд отпрыгнул от зеркала и схватился за кинжал, и тут до него дошло, что никакого нападения не было. Герцог расстроился еще больше, с чувством прорычал неподобающее его светлости простонародное выражение и отправился умываться.

В отличие от Эртрайта, обладавшего легким, уживчивым характером с примесью немалой доли легкомысленности, Дорд никогда ранее не был замечен в склонности к различного рода шуткам и розыгрышам. И теперь, решившись на эту несвойственную ему авантюру, никак не мог привыкнуть к мысли, что он уже не он, и вообще - никто. Ожесточенно плеская в незнакомое лицо ледяную воду, герцог сердито проклинал всех знакомых и незнакомых правителей, мечтающих о присоединении чужих королевств и ханств. И ломающих ради этого судьбы и жизни собственных детей. Ну, действительно, если бы не прожекты королевы Имганта, для чего принцессе Аглессе внезапно понадобилось замуж именно за него, она что, поближе не смогла бы найти супруга?

Или недостаточно ей собственных богатств, от которых, по рассказам дядиных шпионов, просто ломятся подвалы Имгантского королевского дворца?!

- Дорд, завтрак на столе, мы ждем, - раздался за дверью дипломатичный голос магистра, и прозвучавший в нем намек обозлил герцога еще больше.

Он, не торопясь, закончил умывание и, скептически кривя губы, остановился перед шкафом с одеждой, очень сомневаясь, что сумеет найти для себя подходящее одеяние. Райт, которому принадлежали висевшие тут камзолы и штаны, любил одеваться ярко и нарядно. Нет, герцог нисколько не осуждал за это парня, проведшего детство в бедности, граничащей с нищетой. Дядья Дорданда по материнской линии были гордыми и щепетильно честными дворянами, но, к сожалению, это редкое и достойное уважения качество не приносило достатка в их старинные дома.

Разумеется, отец Дорда всячески старался им помочь, дарил на все праздники щедрые подарки, приезжая в гости, привозил возы продуктов и вещей, которые потом старался "забыть" но этого было мало. А брать деньги "в открытую" они категорически отказывались, вот и придумал Агранат, как потом сам признался, только для того, чтоб подкормить племянников, пригласить их пожить лето в Анриме.

Но первые же дни принесли досадливое понимание ошибочности этой затеи. Старшие племянники строго следили за младшими, чтоб те вели себя достойно и не хватали незнакомые лакомства, словно "придорожные попрошайки".

И в первый же вечер Дорд застал в дальнем ягоднике, куда регулярно наведывался в поисках первого урожая, потрясшую его сцену. Старший кузен сердито хлестал по щекам шестилетнего Райта, сквозь зубы приговаривая, что научит того вести себя подобающе.

Юный герцог коршуном налетел на обидчика, а когда пойманные с поличным подростки бросились врассыпную, схватил зареванного Эртрайта за руку и потащил в замок. Немедленно были призваны все лекари, посланный на кухню слуга притащил полный поднос деликатесов и сладостей, а Монрат, бывший тогда простым лакеем, доставал из сундуков самые нарядные костюмы Дорданда, игрушки и книжки.

С того дня и началась их дружба, а в собственный дом Эртрайт так и не вернулся. Впрочем, у его матери, болезненной и бледной женщины, запомнившейся Дорду по редким визитам, было еще двое младших детей, кроме Эртрайта, и она не особенно расстраивалась его отсутствием.

А когда чуть больше года назад во время охоты пропали на болотах и больше не вернулись герцог и герцогиня Анримские, в завещании, открытом по истечении трех лун, кроме документов, предназначенных для Дорданда, был найден и указ для Эртрайта. О назначении его восемнадцать лет назад на должность компаньона юного герцога с выплатой солидного жалованья. За долгие годы набежала круглая сумма, но Эртрайт в тот день поступил по-своему, потряся даже Дорда.

- Прости, дядя, - сказал он печально, подняв к небу мокрое от слез лицо и бережно положил указ в горящий очаг, - но я живу тут по велению сердца, а не за деньги.

Уже на следующий день Гизелиус, по просьбе Дорданда, нашел ловкого человечка, который за зиму провернул одно очень хитроумное дельце. Было куплено и оформлено на имя пожилого и бездетного дальнего родственника Эртрайта небольшое, но доходное поместье, и вскоре там поселился сам старый лорд и куча слуг, нанятых на неизвестно откуда взявшиеся деньги. Взамен он составил прижизненную дарственную на имя горячо любимого племянника, и она ждала своего часа в сейфе герцогского поверенного.

Тяжело вздохнув, герцог откинул накатившие так некстати воспоминания и достал из шкафа темно-серый дорожный костюм, самый скромный из обнаруженных. Затем быстро переоделся и решительно шагнул в длинный, как коридор, холл второго этажа. Торопливо спустился по лестнице, решительно распахнул дверь в столовую и ошеломленно замер, обнаружив направленный на него арбалет и занесенный над головой меч.

- Стойте! - встревоженный крик вскочившего с места Райта заставил слуг замереть, - Это лорд Кайдинир, мой доверенный секретарь. Он прибыл сюда еще вчера, но отдыхал с дороги.

- В комнате лорда Райта? - неверяще протянул Монрат, опуская арбалет.

- Лорд Эртрайт ближайшие пару месяцев проведет в гостях у своих тетушек, и его обязанности будет исполнять секретарь, - сердито буркнул Райт и шлепнулся на место, жестом показывая Дорду на свободное место рядом с ним, - Проходи, Кайд.

- Спасибо, милорд, - с едва заметным ехидством процедил герцог и занял указанное кресло, на котором раньше не имел права сидеть никто, кроме его кузена.

- Спасибо что я имя запомнил, иначе… - ворчливо пробурчал Райт, с ненавистью поглядывая на молочную пшеничную кашу, которую по традиции варили на завтрак для герцога.

- Можно и мне такой кашки?! - ситуация понемногу начинала раздражать герцога все больше и он все чаще бросал возмущенные взгляды на Гизелиуса, самозабвенно уничтожавшего любимый омлет.

Если это называется - все предусмотрено, тогда что в понимании магистра - спонтанные действия?

- Не побрезгуешь моей? - в темно-серых глазах лже герцога, даже не прикоснувшегося к ненавистной каше, мелькнула такая горячая надежда, что Дорд внезапно почувствовал, как у него невольно начинает улучшаться настроение.