Поющие камни

— Ну как, ничего? — спросил Костя уже под одеялом.

— Не совсем. «Потом» три раза написал. Из твоего письма трудно составить представление о нашем путешествии и об острове.

— Это же начало. Я буду им еще писать. Вот приготовлю Вовке Блохину посылку.

— Что ты ему обещал?

— Он просил прислать моржовый клык из слоновой кости.

— Трудное он дал тебе поручение. А что это за тайна?

Костя закрыл глаза, хотел притвориться спящим и сразу уснул.

ЦУНАМИ

Костя стоял на палубе кавасаки и, как старый морской волк, широко расставив ноги, прищурясь, осматривал пустынную поверхность океана. Откуда-то из неведомой дали шла мертвая зыбь. И хотя кавасаки стоял на якоре, Косте казалось, что суденышко мчится в разрез волне. Невдалеке мерно взлетал к небу красный буек, он показывал, где кончаются сети на дне крабовой отмели.

Вся команда бота отдыхала, сидя на брезенте, разостланном посредине палубы. Усталые ловцы молча курили, с нетерпением поглядывая на корму, где Троня жарил на примусе бычков.

Костя тоже нет-нет да искоса поглядывал на раскрасневшегося кока и жадно вдыхал запах жареной рыбы. Они только что поссорились с Троней из-за того, что Костя вместо сковороды плеснул масло из бутыли ему на голову. Сделал он это не нарочно: сильно качнуло, но Троня сказал:

— Поставь масло и давай на ют, а то я с таким помощничком весь маслом покроюсь или за борт сыграю.

Команда дружно засмеялась. Костя обиженно сказал:

— Подумаешь! Капли масла испугался. На меня хоть всю бутыль вылей. Не видишь, какая зыбь!

— Вижу. Уйди и не мешай!

Костя отошел, обиженно сжав губы, но в душе у него не было обиды. В такой замечательный день невозможно было на кого-нибудь всерьез обижаться и тем более на Троню. Это он чуть свет разбудил его, и они прибежали на пристань к приходу кавасаки Кузьмы Ефимовича. После погрузки сетей Троня заявил старшине:

— Дядя Кузьма! Мы решили сегодня сходить с вами на отмель.

Костя дернул его за рукав:

— Разве можно так разговаривать с Кузьмой Ефимовичем?

Но, к его удивлению, старшина ответил:

— Вот и хорошо. Пусть и товарищ твой к морю привыкает. Да и птица на берегу без вас немного вздохнет. — Он лукаво посмотрел на мальчиков. — Есть у меня для вас одно дельце.

Троня понимающе усмехнулся.

— Наплава обвязывать?

— Люблю догадливых людей. Отдавай концы!

Кавасаки, тарахтя мотором, двигался к синей черточке, где небо сливалось с водой. Горячо припекало солнце. Костя сидел на сетях и с удивлением наблюдал, как остров опускается в воду. Вот осталась только сахарная голова вулкана с вечным белым облачком, будто привязанным к самой макушке; скоро и вершина вулкана скрылась, будто потонула в океане.

Михаил Петрович — ловец невысокого роста, с необыкновенно широкой грудью — вытащил из-под сетей корзину с зеленоватыми стеклянными шариками величиной с кулак и моток шпагата, подмигнул Косте и спросил:

— Приходилось этим делом заниматься?

— Нет еще! Но маты я вязал...

— Ну, тогда другое дело. Подвигайся смелей, давай на быстроту! — Он взял шар, конец шпагата, и его толстые короткие пальцы играючи забегали, завертели шарик, одевая его в серый плотный чехол.

Одновременно с ним взялся за работу Троня. И Костя долго не мог понять, кто же из них работает быстрее.

— Почин дороже денег! — наконец радостно воскликнул Михаил Петрович, любуясь наплавом и окидывая всех торжествующим взглядом.

Второй ловец пожал плечами.

— Ты, Михаил, как автомат. Прямо машина! — Зевнув, он развалился на сетях и, закрыв глаза, добавил: — Мне вот не дала природа такого таланта.

— Зато, Роман, она тебе лени прибавила на целую бригаду! — Михаил Петрович залился дребезжащим смешком.

Роман молчал, посапывая носом.

— Устал. Всю ночь сегодня дневалил, — уже другим тоном сказал Михаил Петрович, кинув заботливый взгляд на спящего товарища.

Троня тоже закончил первый наплав и молниеносно схватил новый стеклянный шарик, ревниво следя за быстрыми пальцами своего соперника.

Костя долго не мог совладать с необыкновенно скользким стеклом. Наконец с замирающим сердцем он держал за конец веревочки серый шарик.

— Продукция что надо! — услышал Костя голос старшины.

Михаил Петрович сказал:

— Пойдет дело! Только туже петли затягивай.

— А вы думали! — радостно воскликнул Троня, будто похвалили его, а не Костю.

За работой незаметно летело время.

Кузьма Ефимович неожиданно крикнул:

— Кончай дамское рукоделие!

Костя с удивлением осмотрелся, вокруг не было ни островка, ни рифа, по которым можно было бы определить место.

— Как он узнал, что здесь крабовая отмель? — спросил Костя у Трони.

— Видишь, волна выше пошла? На мелком месте всегда волна растет. Сейчас наши сети будут ставить, и мы с тобой порыбачим. — Троня вытащил из кармана две закидушки. — Тут бычков уйма! На пустой крючок берут!

Действительно, бычки хорошо клевали, только не на пустой крючок, а на кусочки камбалы, которую Троня предусмотрительно захватил с собой. Пока команда ставила сети, они наловили десятка два жирных бычков, вычистили их и принялись жарить, каждую секунду рискуя свалиться за борт вместе с примусом и сковородой. Дружной работе мальчиков помешала проказливая волна.

Кузьма Ефимович достал из-под брезента ковригу белого хлеба и, прижав ее к груди, стал разрезать на большие ломти острым как бритва ножом.

— Не томи! Давай какая есть! — сказал Михаил Петрович, жадно вдыхая запах жареной рыбы.

На корме присвистнул и затих примус. На узком борту показался Троня. Он нес сковороду, полную золотистых бычков. Лицо Трони, перепачканное сажей и маслом, сияло. Волна круто наклонила суденышко. Троня замер, балансируя на одной, ноге. Костя привстал. Ему хотелось помочь Троне, поддержать его.

— Сиди! — остановил его Роман.

Волна прошла, палуба выровнялась, и кок, пробежав по борту, поставил сковороду на палубу, вытер лицо и ладони ветошью, сел.

Костя изумился: все отнеслись к необыкновенной ловкости Трони, как к самому заурядному явлению. Руки потянулись к рыбе. Костя тоже взял целого бычка и с наслаждением стал есть нежное, сочное мясо и необыкновенно вкусный хлеб.

Ели молча, деловито, не спеша, как и работали. Костя старался подражать этим удивительным людям. Съел бычка, медленно потянулся за вторым, чувствуя себя таким же суровым и мужественным человеком.

Сковорода пустела. Михаил Петрович бросил за борт скелет бычка и сказал сонным голосом:

— Чайку бы...

— Сейчас поставлю, — ответил Троня.

— Нет! Чай вскипячу я, — решительно возразил Костя и пошел на корму.

— Давай кипяти, — согласился Троня, старательно выскабливая ложкой сковороду.

— Смотри чайник не утопи, — предупредил старшина.

Михаил Петрович залился смехом. Он смеялся долго, до слез, наконец вымолвил:

— Доставать-то со дна как будем без Тронькиной водолазной снасти? Нырять придется! А?

Троня пожал плечами.

— За чайник не беспокойтесь, достанем и так. А вот без аквалангов вам все равно не обойтись.

— Как так? — спросил Михаил Петрович, подмигивая Роману, старшине и мотористу.

— Очень просто. Как теперь не обойтись нам без мотора. Я читал про старых моряков-парусников. Они были против машин. Даже Наполеон в пароход не верил. Отсталые вы люди!

— Мы отсталые?! Роман, слышишь?

Ловцы захохотали. Старшина сказал с улыбкой:

— Ну что гогочете? Может, и правда скоро лов будем вести по-другому. Сеть-то — древняя штука.

Троня обрадовался поддержке старшины.

— Сетями еще в каменном веке ловили.

Михаил Петрович раскрыл рот, изображая удивление, и спросил, давясь от смеха:

— Капроновыми?

Троня сверкнул глазами, хотел было возразить, но в это время с кормы послышался Костин испуганный голос:

— Волна!

Оборвался смех. Головы повернулись, ища опасность, и замерли. С востока, сминая мертвую зыбь, прямо на кавасаки мчался гигантский вал.

— Ой!.. — простонал моторист и закрыл глаза.

Лицо Михаила Петровича подернулось серым налетом, он часто задышал, глядя на старшину.

Роман сказал:

— Ну, держись, ребята!..

Кузьма Ефимович вскочил. Он осмотрел суденышко, глянул на товарищей, молниеносно решая, что можно сделать в эту страшную минуту.

— Поднять якорь! — сказал Роман и бросился на нос.

— Не успеем, — остановил старшина и крикнул: — Встать! Носы не вешать! Держись за что можно, пока поднимет, потом ныряй подальше от борта. Трофим, Костя, не бойтесь! Это... — старшина не договорил.

Волна стеной поднялась перед глазами. Кавасаки будто на крыльях взмыл вверх и перелетел бы и через эту волну, если бы не якорь. Лапы якоря крепко вцепились в расщелину на дне отмели. Кавасаки зарылся носом в воду. Вода лавиной хлынула на палубу. Кавасаки вздрогнул. Хрустнула якорная цепь. Суденышко встряхнулось, как утка, и, сильно накренившись, стало боком взбираться по крутому склону волны.

— Прыгай! — закричал старшина.

Костя не слышал ничего, все его внимание было поглощено синим гребнем волны, похожим на стеклянную стружку.

— Воздуху... воздуху набери... — услышал Костя над самым ухом голос Трони и вдохнул полную грудь воздуха.

Это спасло его. Волна накрыла кораблик, людей и с яростью стала толкать в глубину. Костя чувствовал, что его вертит, тискает, душит какая-то упругая тяжесть. Он задыхался. В глазах поплыли багровые пятна. Силы покидали его, все медленней двигались руки и ноги. Ему хотелось закричать, позвать на помощь. Он собрал последние силы. Взмах руки, другой — и его ослепил яркий свет. Еле держась на воде, он жадно дышал, словно пил прохладный воздух. Перед глазами мелькнул красный буек. Костя подплыл к нему, крепко обхватил руками и, часто, тревожно дыша, осмотрелся. Невдалеке он увидел головы людей. Сосчитал: «Пять! Все!» Четверо плыли к небольшой сверкающей на солнце площадке, которая то скрывалась под водой, то появлялась вновь; пятый подплывал к нему. Костя узнал Троню, хотел крикнуть, да горло сжала спазма и слезы подступили к глазам.

Сияющая физиономия Трони поднялась на волне. Вот он уже рядом, держится за буек и говорит, говорит, а Костя, не разбирая слов, смотрит на мокрое дорогое лицо и плачет.

— Ну, ловко ты поднырнул к буйку, — услышал, наконец, Костя. — Я сам хотел, да промазал метров на двадцать.

— Я случайно.

— Знаем мы это случайно...

— Честное пионерское!

— Ну вот! Поплыли на кавасаки. Там уже все наши загорают. Ну и трахнул нас цунами! Где-то подводное землетрясение было. Плывем!

— Постой...

— Ну что еще?

— Ты знаешь... — Костя сказал, еле ворочая языком: — Я очень... испугался... Очень!.. — Отвернувшись, он ждал, какой приговор произнесет ему товарищ.

Троня ответил неожиданно для Кости: