На абордаж!

Наблюдателей все-таки не было. Сначала Шариф удивился такой беспечности, но потом решил, что похитителям в самом деле бояться нечего. Они хотя и находятся, с точки зрения взаимоотношения кланов, на нейтральной территории, но никто ведь на них нападать не собирается. Полиции они не боятся, потому что полиция у них на жалованье. А больше никто, как полагал Вахри, к его людям не сунется. Шариф-то ведь сейчас за пятьсот километров отсюда, да и не уверен сопливый главарь, что Вахри именно здесь держит его подружку. А когда узнает, то Шариф будет уже никто!

Магиба осторожно подобрался к Шарифу и уселся, прижимаясь потной спиной к горячему камню.

– Тишина? – спросил он друга.

– Как будто вымерли все. Ни шевеления, ни звука…

– Может, и спят, – предположил эфиоп. – Чего им еще делать?

– Боюсь, что уехали уже и Пьетру прихватили.

– Мы бы услышали звук мотора. Наверное. А уж столб пыли увидели бы точно. – Вдруг Магиба насторожился и приподнялся над камнями. – Не слышишь?

– Кажется, музыка, – прислушавшись, ответил Шариф.

– Точно. Автомобильная магнитола, не иначе. Развлекаются они. Музыку слушают. Ну и караульные!

Осторожно ступая, друзья стали приближаться к задней части дома, пристроенной к холму. Сейчас они были как раз на уровне второго этажа. Учитывая, что дом был давно брошен, то наверняка Пьетру держат где-то внизу. Например, в подвале, если он есть. Шариф подумал, что лучше бы это было именно так. Если начнется перестрелка, то шальные пули будут летать везде.

По договоренности, друзья решили не разделяться, а атаковать вместе с одной стороны. Большого опыта не было ни у того, ни у другого. Но оба смотрели кино и видели, как это делали киногерои. Один идет вперед, второй его прикрывает, потом второй идет вперед, а первый прикрывает. К тому же они боялись, что, выскочив с противоположных сторон дома, могут перестрелять друг друга. Лучше уж по старому пиратскому способу – с абордажной саблей у мачты, спина к спине. Но это в крайнем случае. А сейчас друзья решили перебить всех, кто был во дворе; потом Магиба прикрывает у входа в здание, а Шариф проверяет второй этаж; потом – подвал. Патронов у них в любом случае больше, чем у охранников. А в крайнем случае, можно взорвать крышу и уйти опять в холмы. Но это если уж совсем зажмут и не дадут высунуться из дома.

Переглянувшись и убедившись, что каждый из них морально готов к подвигам, друзья двинулись вперед. Шариф шел первым. Подойдя к углу второго этажа, он осторожно высунулся и посмотрел во двор. Там стоял только синий «Рено» с открытыми дверками. Из салона автомобиля торчали мужские ноги в сандалиях, которые подергивались в такт завываниям арабских национальных мотивов. Проклятие! Вахри не мог приехать на этой машине. Неужели смылся, ублюдок? Может, уехал без Пьетры, раз эти недоумки здесь торчат? Вопрос в том, сколько их. Вряд ли больше четырех. Если они привезли Пьетру, то большему количеству в машине не поместиться. И вряд ли Вахри привез и оставил еще людей. Не может он предвидеть нападения, расслабился… Будем надеяться, решил Шариф. Два автомата против четырех, если они у охранников вообще есть, да еще преимущество внезапности. Все, ребята, вам конец! Пощады за Пьетру не будет никому!

Кивнув Магибе, Шариф стал быстро сбегать по крутому склону холма во двор ко входу в дом. Чем позже бандит, сидевший в машине, заметит нападавших, тем все остальное будет проще. Потому что придется стрелять, а делать это лучше как можно позже. Но до этого меломана иначе не доберешься, кроме как пулей.

Шариф, а за ним почти по пятам Магиба сбежали почти до самого низа холма вдоль стены дома, когда бандит, развалившийся в машине, заорал и попытался вылезти. То ли он там за что-то зацепился, то ли его, что называется, «заколодило», только вылезти он никак не мог и от этого орал все сильнее. Шариф на мгновение остановился, вскинул автомат к плечу, с яростным злорадством совместил мушку и целик и дал короткую очередь прямо в приоткрытую дверь машины. Лобовое стекло, растрескавшись, мгновенно превратилось в подобие рваной белой тряпки. Пули прошили тонкий металл кузова, и ноги, торчавшие из салона, задергались, как при езде на велосипеде, а крик захлебнулся.

Теперь все надо делать очень быстро, говорил себе Шариф. Выглянув из-за угла дома, он никого не увидел. Зато в трех метрах впереди в стене был дверной проем, наверняка ведущий на первый этаж, а может, и в другие помещения. Других дверей на этом фасаде не было. Надеясь, что Магиба помнит о той тактике боя, которую они оговаривали, Шариф метнулся к дверному проему и от пояса дал длинную очередь внутрь. Спрятавшись за косяк, он пропустил вперед Магибу и вбежал следом. Внутри стояла пыль, выбитая пулями из каменных стен. Всюду валялся древний, наполовину истлевший хлам. Только почему-то посередине помещения стоял одинокий совершенно целый, хотя и не новый, стул. Пули, как и время, его пощадили.

Справа была лестница на второй этаж, и оттуда сразу же ударили один за другим три пистолетных выстрела. Но стреляли неприцельно, да Шариф с Магибой старались прижиматься к стенам, понимая, что стрелять могут отовсюду, даже с улицы. Пистолетные пули ударились в каменный пол, две отрикошетили от камня и с тоскливым воем улетели на улицу. Магиба не стал ждать и, высунув автомат стволом на лестницу, дал очередь вверх. Скорее всего, он ни в кого не попал, потому что ни звуков падения тела, ни воплей они не услышали.

Где-то еще должен быть подвал, думал Шариф. Пленников любят держать в подвалах.

– Эй, ублюдки вонючие, – заорал Шариф в сторону лестницы, – отдайте девушку, бросьте оружие и можете убираться на все четыре стороны! Даже на машине. Вы мне не нужны, мне нужен Вахри!

Шариф не успел договорить свою тираду, упиваясь ощущением боя, ненависти и мщения. Он стал терять осторожность, и если бы не Магиба, стоявший у стены лицом к входному проему, пули ему не миновать. Все случилось почти одновременно, только все же шустрый и юркий эфиоп оказался быстрее. Магиба в прыжке ударился в Шарифа всем телом и отшвырнул его в угол. Тут же в стену ударились пули, влетевшие с улицы.

– Держи лестницу, – хрипло выдохнул Шариф и, вскочив на ноги, прижался спиной к стене. – Откуда стреляли? Этот, в машине, еще живой?

– Нет, – ответил Магиба, дав короткую очередь вверх по лестнице. – Откуда-то левее. Из-за деревьев.

Шариф лихорадочно пытался оценить ситуацию и свои действия. Боевого опыта катастрофически не хватало. Он должен был бы действовать автоматически, но автоматизма не было. Приходилось каждый раз думать, взвешивать и принимать решение. Наверху, на втором этаже, послышался быстрый приглушенный голос. Наверняка тот, что был наверху, с кем-то связывался по телефону или рации. Плевать, решил Шариф, все равно никто им на помощь прийти не успеет. А подлость Вахри мы с другими кланами чуть попозже обсудим. Не думаю, что это вызовет одобрение, когда свои своих грабят.

– Прикрой меня, – велел Шариф Магибе, – чтобы я успел выскочить за дверь. Там я его достану. Мне бы только в дверном проеме под пулю не попасть…

– Давай, – согласился Магиба и, чуть высунувшись в окно, дал несколько коротких очередей по тем местам, откуда мог стрелять еще один бандит.

Шариф тут же кувырком преодолел проем, вскочил на ноги и сделал еще один длинный кувырок влево. Тут его прицельно уже не достать, тем более из пистолета. Половину расстояния до стрелка он мог преодолеть, прикрываясь остатками каменных стен бывших хозяйственных построек. А вот бандиту, у которого за спиной только саванна и редкие деревья с тонкими ветвями и стволами, деваться будет некуда. Шариф специально не стрелял и старался за короткое время преодолеть как можно большее расстояние. Пока бандит очухается после обрушившихся на него автоматных очередей Магибы, пока, суетясь, попытается поменять позицию или, наоборот, решит подобраться ближе к дому, Шариф будет совсем рядом. Это уже третий, кого они тут обнаружили. Может, их все-таки трое?

Пока Шариф бежал, пригибаясь, за остатками стен, нырком преодолевая открытые пространства, до него дошло, что можно не только стрелять из автомата и терять время, а действовать более радикальным способом. У него ведь с собой и гранаты есть, как, впрочем, и у всей группы. Тут же невдалеке грохнул пистолетный выстрел, и пуля выбила мелкое крошево из камня над головой Шарифа. «Черт! Еще сантиметр, и он расколол бы мне голову, как сухую тыкву». Выставив автомат поверх стены, Шариф не целясь пустил очередь веером. Следом он бросил свое тело в кувырке через плечо и чуть было не попал под еще одну пулю. Но теперь он четко знал, где прятался его противник. Густые кусты вдоль каменной гряды навели на мысль, что там когда-то была канава для подвода воды. «Очень удачно ты лежишь, – злорадно подумал Шариф, доставая из кармашка жилета-разгрузки металлическое яйцо гранаты: – Ну, держись, шакал из племени шакалов!»

Прикинув траекторию и необходимое усилие броска, Шариф выдернул кольцо и швырнул гранату за кусты. Провожая взглядом смертоносное металлическое яйцо, Шариф еле успел пригнуться, когда над кустами бабахнул взрыв – огненная вспышка в серой пене дыма и копоти сгоревшей взрывчатки. По ушам с непривычки больно ударила взрывная волна, а рядом посыпались мелкие камешки, ветки и комья сухой слежавшейся земли. Шариф, как и положено по теории, сразу же полоснул очередью по кустам, где только что взорвалась граната, и вскочил на ноги. Оставшиеся метров двадцать он преодолел с автоматом наготове неторопливой рысью. Но никаких неожиданностей не последовало. В кустах с хриплым стоном возился человек в опаленной, окровавленной и грязной одежде. Посекло его осколками или это было действие взрывной волны, Шариф по неопытности не знал. Но, стараясь, чтобы накал мести не ослабевал, он поднял автомат и дал короткую очередь. С расстояния двух метров сквозь грохот выстрелов он ясно услышал, как пули с противным чавканьем пробивают человеческое тело. Крови больше не стало, но раненый выгнулся дугой, хрипло заревел и задрыгал ногами. Изо рта хлынула яркая кровь, которая смотрелась очень странно на грязном закопченном теле. Шариф ощутил, как к горлу подступает тошнота. Но, подавив всколыхнувшееся чувство сострадания и вспомнив крики Пьетры, которые он слышал из телефонной трубки, Шариф снова почувствовал злобу. Рука поднялась, чтобы выпустить еще одну очередь, но человек был уже и так мертв, а подергивание конечностей – это так, сокращение мышц тела, которое еще не до конца осознало, что принадлежит уже мертвецу.

Зло сплюнув, Шариф оглянулся на дом. Там в окне маячила человеческая фигура. «Везет мне сегодня, – раздраженно подумал Шариф. – Я торчу тут как мишень, а он ведь мог из окна в меня выстрелить. Мог и попасть с перепугу, хотя расстояние метров семьдесят». В «Рено» с простреленным кузовом шевелений тоже не было. Назад Шариф бежал так, чтобы не оказаться мишенью для бандита на втором этаже. Но тот, казалось, и не собирался стрелять.

– Ты не поверишь, но он хочет сдаться, – усмехнулся Магиба, когда Шариф вбежал в дом. – Видать, твоя эскапада с гранатой произвела на него большое впечатление. Ожидает того же конца.

– Хорошо, что у него нет гранат, а то нам бы с тобой тут не стоять, – проворчал Шариф, боевой пыл которого уже стал угасать.

– Может, хватит стрелять, – предложил Магиба. – Он и так под впечатлением от расправы.

– Ладно. Согласен, – кивнул Шариф и крикнул наверх: – Спускайся с поднятыми руками, а пистолет брось вниз впереди себя!

– А вы меня не будете убивать? – послышался напряженный голос.

– Если не будешь делать глупостей, останешься жив, – заверил Шариф.

Что-то стукнуло, и по каменным ступеням вниз поскакал большой пистолет. Затем показались ноги, и появился парень лет двадцати с поднятыми вверх руками. Магиба тут же подхватил брошенный пистолет и, оттолкнув парня плечом, побежал вверх по лестнице.

– Где похищенная девушка? – схватив парня за грудки, рявкнул Шариф.

– Там, – парень повел подбородком влево, – в подвале. Но там же еще один. Нас тут четверо. Было.

Сбежавший сверху Магиба удовлетворенно кивнул головой – на втором этаже больше никого. Шариф пихнул ему пленного и направился в сторону еще одной лестницы, ведущей вниз.

– Эй, ты! – крикнул он вниз. – Нам нужна только девушка. Выходи без оружия и можешь убираться ко всем чертям.

– Девчонку вы не получите! Сейчас вернется Вахри, – ответил снизу злобный голос, – и вам всем несдобровать!

– Что-о? – взревел Шариф, как раненый лев. – Ты мне еще угрожаешь, шакал?!

Магиба не успел остановить друга от опрометчивого поступка, как Шариф бросился вниз по лестнице. Если бы не изгиб стены на пути вниз, то две пущенные снизу пули угодили бы Шарифу прямо в грудь. Он успел почуять опасность и отшатнулся в сторону. Пули ударились в стену в каком-то сантиметре от плеча молодого пирата. Выругавшись по-русски, он тут же выставил ствол автомата и ответил короткой очередью вниз. Взвизгнули в рикошете пули, послышался звук пробиваемого металла. Шариф некоторое время постоял за изгибом стены, тяжело дыша от волнения. Он прикидывал, что может натворить граната, если сейчас бросить ее вниз. Там наверняка есть еще дверь, ведущая в подвальное помещение. Но насколько она прочна, чтобы осколки гранаты не причинили вреда Пьетре? Вот тут Шариф в полной мере и осознал преимущества спецназовской подготовки в боевых условиях. Подобными делами должны заниматься профессионалы, а не он. Все-таки нужно будет подумать о собственном спецназе…

Длительные размышления опять не пошли Шарифу на пользу. Подозрительные металлические звуки снизу заставили насторожиться, а потом послышался и женский вскрик.

– Эй, ты! – закричал снизу охранник. – Только вздумай пошутить, и я продырявлю девчонке голову, понял? Ну-ка, скажи ему пару слов!

– Шариф, это ты? – послышался голос Пьетры. – Не спускайся сюда, он держит пистолет у моего виска.

– Ты в порядке, Петька?

– Пока – да, – ответила девушка. – Не спеши, Шариф, поговори с ним.

– Заткнись! – послышался голос охранника.

Шариф понял, что Пьетра на что-то намекала. Что-то означали эти слова «не спеши, поговори с ним». Что не надо спешить – понятно, а то этот тип с испугу выстрелит. А вот о чем говорить с охранником? Убедить, что его игра проиграна и что помощи ему ждать неоткуда. А если он уверен, что помощь скоро будет? И опять же награда за стойкость… Что-то она там понимает, чего отсюда, сверху, не понимает Шариф. Не понимает, но ждать больше не может.

– Эй, ты! – крикнул Шариф. – Отпусти девушку – и можешь сидеть там спокойно и ждать своего босса. Я тебя не трону. Но если с ее головы хоть волосок упадет, то я тебя на ремни порежу, а внутренности на руку намотаю. Понял?

– Это ты не понял, – злорадно закричал снизу голос. – Если ты не уберешь отсюда свою поганую рожу вместе с рожами своих помощников, то я сейчас начну отстреливать женщине пальцы. По одному. – Потом он обратился уже к Пьетре: – Ну-ка, скажи своему дружку, что я не шучу.

Пьетра болезненно вскрикнула и разразилась бранью на итальянском языке. Шарифа передернуло от бешенства и страха за девушку. Волна ужаса накрыла его, когда он подумал, что этот ублюдок внизу сможет начать выполнять свои обещания. Все тело Шарифа задрожало от возбуждения и ненависти. Теряя остатки рассудка, движимый единственной мыслью – заслонить собой любимую от убийцы, – он с ревом рванулся вниз по ступеням с такой скоростью, что чуть не упал на сколах и глубоких щербинах. И тут же за поворотом увидел Пьетру, которую бандит прижал перед собой сгибом локтя за горло, и пистолет, нацеленный ей в голову.

Охранник, видимо, не ожидал такой реакции от Шарифа и не сразу сообразил, как ему лучше поступить. И эта заминка сыграла свою роковую роль. По крайней мере, стрелять в пленницу он не решился, дополнительных предупреждений Шарифу делать было уже некогда, потому что тот летел сверху к своей жертве с перекошенным от злобы лицом со скоростью метеора. Единственное, что можно было сделать охраннику, так это встретить нападающего пулей. Но как только он оторвал ствол пистолета от головы пленницы и навел его на Шарифа, Пьетра вцепилась в эту руку и пальцами, и зубами. Сил отвести ствол в сторону ей не хватало, но стрелять прицельно охранник уже не мог. Тем не менее грохнул один выстрел, другой… Третьего выстрела бандит сделать не успел, как и отшвырнуть вцепившуюся в его руку журналистку. Кулак Шарифа, как кувалда кузнеца, опустился ему на темя. Оглушенный охранник устоял на ногах, но еще два удара по голове бросили его на землю. Пьетра вырвалась, наконец, из слабеющих рук сомалийца и метнулась в сторону, чтобы не стоять между борющимися мужчинами.

Впрочем, борьбы не получилось. Как только Пьетра вырвалась, Шариф с большим наслаждением нанес бандиту страшный удар ногой в лицо, вложив в него всю ненависть, пережитый ужас за любимую и накопившуюся за последние дни неизрасходованную ярость. Брызнула кровь; голова охранника ударилась в стену с таким звуком, что, казалось, череп не выдержал и раскололся. Бандит мычал, хватаясь одной рукой за разбитое лицо, а второй скреб по камням в слабой попытке подняться. Или найти выроненный пистолет. Скривившись в страшной сатанинской улыбке, Шариф поднял ствол своего автомата, передвинул флажок на одиночный огонь и выстрелил поверженному противнику в живот. Он делал выстрел за выстрелом, наслаждаясь местью, зрелищем корчившегося у его ног тела врага, который посмел посягнуть на его любовь, на самую прекрасную девушку на свете… Он стрелял бы до тех пор, пока в магазине автомата не закончились патроны. Но женские руки схватили его и заставили прекратить бессмысленное зверство.

– Хватит, Шариф! – кричала Пьетра, и кричала, кажется, уже давно. – Хватит, остановись!

Шариф отпустил спусковой крючок автомата, чувствуя на нем свой судорожно сведенный палец. Он повернулся и увидел Пьетру совсем другой, какой он ее еще никогда не видел. В ироничных и снисходительных некогда глазах он увидел столько мольбы и горя, столько женской слабости, что буквально зашелся в приступе нежности. Выронив автомат, который с глухим стуком упал на каменный пол, он схватил лицо девушки и стал покрывать его неистовыми поцелуями. С его разгоряченных губ, как в бреду, слетали признания в любви, обещания никогда не оставлять, не подвергать опасности, постоянно носить на руках – и другие глупости, которые могут прийти в голову и сорваться с языка только безумно влюбленного человека, когда ему не намного больше двадцати лет.

За этим занятием их и застал Магиба. Юноша и девушка, перепачканные в крови, растрепанные, с безумными глазами, страстно целуют друг друга, бормоча при этом нечто несвязное. С усмешкой он некоторое время молча наблюдал эту шекспировскую сцену, затем решил, что пока достаточно и пора вернуться к повседневным делам.

– Я никогда не говорил тебе, Шариф, что на половине пути останавливаются только ослы и маленькие ручейки, которым не осилить баранью лепешку?

Шариф повернулся к другу и посмотрел на него в некотором недоумении.

– Где-то не так далеко отсюда существует на свете некий Вахри, который является виновником всего произошедшего, – продолжил весело куражиться эфиоп. – А еще ты оставил на дороге заставу из четырех своих бойцов. А еще у тебя есть один пленный, который ждет своей участи. Правда, ты обещал его не убивать… Парень может пригодиться, потому что пылает преданностью к человеку, который великодушно оставил его в живых.

– Хорошо, – улыбнулся Шариф, для которого мир снова наполнился красками и смыслом. – Свяжись по рации с нашей группой и вызови их сюда. А этого глупого паренька прогони. Пусть убирается.

– Отвечу по порядку, но только с самого конца, – кивнул Магиба, который непонятно чему продолжал улыбаться. – Этот паренек, которого зовут Али, никуда идти не может, потому что в его клане парня могут посчитать трусом или предателем. Сам понимаешь, остаться в живых одному из четырех и доказать, что негодяй Шариф отбил девушку без его помощи, будет очень трудно. Али хочет остаться с нами и служить тебе. Как боец, он оставляет желать лучшего, но польза от него может быть, и очень большая.

– Интересно, какая же? – снисходительно усмехнулся Шариф.

– Сейчас объясню. Но я ответил не на все вопросы… Вижу на ваших лицах, друзья, нетерпение и вот-вот готовящиеся сорваться обвинения в словоблудии. Не торопитесь. Я уже связался с нашей группой, как ты ее громко назвал. Учти, связался, то есть помнил о деле, пока ты занимался любовными утехами с прекрасной пленницей. Так вот, наши ребята перехватили одну машину, как ты и приказал, осененный даром предвидения.

– Дьявол тебя возьми, Магиба! Когда ты кончишь пустую болтовню и скажешь главное?

– Наконец-то! – искренне обрадовался хитрый Магиба. – А то я уже думал, что весь твой боевой пыл улетучился. Радуйся – они перехватили машину с Вахри, когда он уезжал отсюда!

– Где этот шакал? – свирепо заорал Шариф, рванувшись вверх по лестнице.

– Тихо, тихо, тихо… – остановил Магиба друга на ступенях. – Ты что, собрался бежать туда пешком? Они уже едут сюда и везут Вахри. Веди себя солидно – ты ведь босс, и на тебя смотрят прекрасные глаза бывшей пленницы, которую ты так храбро спас.

Шариф виновато опустил глаза и вернулся к Пьетре.

– Пойдем, – сказал он серьезным тоном, поднимая с пола автомат. – Только прошу тебя, ни во что не вмешивайся. Ты иностранка, а это моя страна и мои законы. Ты тут ничего не понимаешь, хотя и имеешь звания магистра и бакалавра.

Пьетра не ответила, только смотрела на молодого сомалийца с удивлением. Таким она его еще не видела никогда. Сейчас это был совершенно другой человек – взрослый, сильный, решительный и беспощадный, как лев на охоте. Журналистка на миг подумала, что, наверное, в самом деле до сих пор не понимала до конца этих людей, эту страну. Она судила о них с точки зрения сытой и благополучной европейской девушки. Девушки, которая получила два высших образования в лучших университетах, слушала мудрых кабинетных ученых и прописные истины о дикости и неразвитости бывших колоний, о гуманизме и благотворном влиянии цивилизации на отсталые народы. Она до недавних пор верила, что она выше, умнее. Она чувствовала себя мудрой воспитательницей в детском саду. Сейчас Пьетра чувствовала себя совсем по-другому. Так, наверное, чувствует себя самоуверенный выпускник колледжа, отличник, который пришел для самостоятельной работы на производство и осознал, что любой старый квалифицированный рабочий знает и понимает намного больше него. Что ему еще учиться и учиться, постигать секреты, тонкости, которые не дает колледж, а преподает жизнь и само производство. Вот и она сейчас оказалась один на один со средой, которую, как ей казалось, она прекрасно знает и понимает, в которой она легкомысленно давала советы и о которой делала поверхностные выводы. А среда оказалась совершенно иной. Не другой, а качественно иной. Здесь жили люди, для которых среда была естественной, единственно привычной. И судить этих людей, а тем более советовать им, было сейчас настолько же наивно, насколько было бы уговаривать льва стать вегетарианцем. Пьетра поняла, что для нее это приключение закончилось благополучно и не ей учить этих людей, как им жить дальше. Ее дело – стоять в сторонке и ждать, когда аборигены закончат свои дела так, как у них принято. Пьетре было стыдно. Не только за то, что ее пришлось спасать, но и за то, что она вообще попала в эту историю.

Когда Шариф поднялся из подвала в сопровождении Магибы и понурого, испуганного Али, машина с бойцами как раз подруливала к дому. Следом подъехал серебристый «Понтиак» Вахри, из которого выскочил один из парней Шарифа с довольным лицом. Самого Вахри со связанными руками вывалили из машины, как куль, пинком ноги.

Главарь был зол и подавлен. Но еще больше он казался обескураженным таким поворотом дела. Даже теоретически Вахри не мог предполагать, что Шариф так быстро сможет оказаться здесь и освободить свою подружку. То, что Шариф вообще занялся поисками итальянской журналистки, да еще вычислил место ее заключения, уже было удивительным. Вахри сам несколько раз убеждал своего английского компаньона, что опасности нет, что Шарифу деваться некуда и ничего он сделать не сможет. Сможет, конечно, но только пойти по пути предъявленных ему требований. А потом, может быть, наняться к какому-нибудь главарю рядовым пиратом и зарабатывать кусок хлеба в открытом море со стареньким автоматом в руках. Вахри казалось, что задуманное им похищение и шантаж – дело простое и выгодное. А с подготовленными Гаруэем документами – так вообще беспроигрышная ситуация. Но Шариф повел себя вопреки всякой логике, и сейчас они поменялись местами. Обидно, но не более.

– Ну, что, шакал? – недобро блеснув глазами, спросил Шариф, подойдя вплотную к поднимавшемуся на ноги Вахри. – Захотел подло укусить меня из-за кустов? А не кажется ли тебе, что шакалу опасно нападать на льва?

– Ты не лев, – с усмешкой заметил Вахри, – ты щенок дворовой суки, которая всю жизнь питалась объедками рыбаков. Сегодня ты победил – уж не знаю как… Но подожди, еще придет мое время, сквитаемся.

– Шакал, ты ничего не понял? – искренне удивился Шариф. – Ты помнишь меня щенком, ты помнишь меня жалким рыбаком и сыном жалкого рыбака. Но ты не видишь дальше собственного носа, потому что ты глуп, Вахри. У русских есть мудрая пословица, которая предупреждает, что не следует мочиться против ветра – забрызгаешься. Ты сейчас поступил еще глупее – все равно что встал на пути стада разъяренных слонов. И останется от тебя ровно столько же, сколько и после них – мокрое место.

– Хватит болтать, – раздраженно буркнул Вахри, который все еще не понимал серьезности своего положения. – У русских ты здорово научился говорить, но ума тебе это не прибавило. Говори, что ты за меня хочешь. Тебе заплатят.

– Мне заплатят? – расхохотался Шариф. – Ты считаешь, что мне нужны твои вонючие деньги?! Плевал я на них, плевал я вообще на все золото мира. Ты, подлый шакал, напал на меня, оскорбил меня тем, что посчитал глупее и слабее себя. Ты посягнул на самое дорогое, что у меня есть, – на мою любовь. Ты посмел прикоснуться к ней своими грязными лапами…

Шариф уже не говорил, он рычал, и в глазах у него сверкала холодная сталь смерти. До Вахри неожиданно дошло, что Шариф может его просто убить. С чего он взял, что этот сосунок побоится последствий, мести клана, потерявшего своего главаря? С чего он взял, что Шариф вообще чего-то побоится?.. И Вахри испугался сам.

– Я хотел жить по своим законам, – продолжал Шариф, – хотел, чтобы люди, которые мне доверились, не голодали и ни в чем не нуждались. Мне дорога моя родина, и я хотел сделать ее лучше. Но такие, как ты, Вахри, заставляют меня жить по вашим законам. И я буду следовать вашему примеру – но только в отношении тебя, шакал, и таких, как ты.

– Ладно, хватит! – попытался Вахри остановить гневную тираду Шарифа. – Ты выиграл; давай договариваться, как главы кланов.

Хромой сомалиец попытался сказать это с суровым достоинством, но ужас смерти схватил своими ледяными пальцами его за сердце. Голос его сделался писклявым и дрожащим.

– Договариваться? Я всегда к этому стремился. И договаривался, когда шла честная торговля. Но о чем мне договариваться с тобой? Ты не глава клана, ты вор, который ради наживы отнимет последнее у родного отца и родной матери. Ты вообще никто, потому что тебя уже нет на свете, Вахри!

– Шариф, остановись, – уже откровенно взмолился пленник. – Я дам тебе денег, много денег. Я отдам тебе все!

– Ты отдашь мне все, – злобно оскалившись, прошипел Шариф. – Ты отдашь мне самое дорогое, что у тебя есть, – твою ничтожную жизнь!

Схватив Вахри за воротник, он поволок его в дом. Главарь сопротивлялся, упирался ногами и молил о пощаде, взахлеб раздавая обещания всяких благ и тут же угрожая страшными карами. Но Шариф был сильнее физически, да и гнев придавал ему нечеловеческие силы. Подтащив свою жертву к лестнице, ведущей в подвал, Шариф схватил Вахри за грудки и встряхнул, как тряпичную куклу, – так, что ясно лязгнули зубы насмерть перепуганного сомалийца.

– Вот здесь ты ее держал, здесь ты ее избивал! Поэтому твоя гнусная шкура не достанется шакалам саванны. И грифы не поживятся твоими потрохами. Крысы будут жрать тебя, ублюдок!

Шариф выхватил гранату из кармашка жилета-разгрузки и сунул ее под нос Вахри.

– Я бы сам порвал тебя на куски, но твоя поганая кровь не отмоется с моих рук. Пусть ее слизывают со стен слизняки и мокрицы. Это лучшая для тебя компания, Вахри!

С этими словами Шариф вырвал кольцо чеки, сунул гранату за пазуху своей жертве и ударом ноги послал тело вниз. С истошным нечеловеческим визгом Вахри полетел по ступеням. Шариф отступил назад за стену и зажал уши руками. Грохот взрыва ударил по ушам и сотряс строение, которое казалось незыблемым как скала. Клубы дыма и пыли вырвались на улицу, с потолка что-то посыпалось на голову. Шариф потряс головой и стал стучать ладонями по ушам, пытаясь привести в порядок барабанные перепонки.

Когда он шагнул во двор, покрытый с ног до головы серой пылью, с потухшими глазами, на него было страшно смотреть. Он выглядел, как ангел смерти, вместе с грохотом и огнем вышедший из ада за новыми жертвами. Все невольно попятились. Хуже всех чувствовал себя Али, единственный оставшийся в живых из людей Вахри. Несмотря на данные обещания сохранить ему жизнь, он, став свидетелем расправы над главарем, ждал не менее страшной участи и для себя.

Лучше других Шарифа знал и понимал старый друг Магиба. Изворотливый ум вора не раз выручал друзей, и сейчас эфиоп, в отличие от других, не был подавлен разыгравшейся драмой. Магиба продолжал просчитывать дальнейшее развитие событий и оценивать положение, в котором оказался его сомалийский друг.

– А теперь давай решать, как нам поступить дальше, – поспешно предложил Магиба, пока Шариф шел к ним походкой зомби. Он боялся, как бы его друг не продолжил расправу.

– Дальше? – как-то странно спросил Шариф. – По-моему, дальше все ясно.

– Конечно, ясно, – согласился Магиба. – Только нужно уточнить, как нам использовать нашего нового приятеля Али.

– Этого? – с угрозой проговорил Шариф, глянув мутными глазами на перепуганного парня.

– Конечно. Убив Вахри, мы не избавились от угрозы, а как раз наоборот, можем получить новую. Теперь, как говорят твои русские друзья, надо ковать железо, пока оно нужной температуры. Ты срочно должен собрать главарей кланов, которые тебе симпатизируют. И еще нескольких из тех, кто, возможно, симпатизировал Вахри. Ты должен рассказать о случившемся, показать хитрые документы, которые состряпали Вахри и Гаруэй, чтобы обобрать тебя до нитки. А самое главное, представить оставшегося в живых свидетеля – Али.

Магиба с самой жизнерадостной улыбкой хлопнул парня по плечу. Али от неожиданности даже присел. Взгляд Шарифа стал проясняться.

– Али всем расскажет, какой приказ им отдал Вахри, как они похитили Пьетру, как держали ее здесь и как шантажировали тебя. Пусть расскажет, что Вахри говорил тут перед смертью. А еще покажешь фотографии, которые мы сделали с записи камеры видеонаблюдения. Там неплохо видны лица похитителей, в том числе и самого Али. Так что наша позиция надежна и можно рассчитывать на понимание других главарей. Ты действовал, защищая свой клан, свое имущество, – и покарал негодяя, который нарушил все достигнутые между кланами договоренности.

– Ты рассчитываешь, что мне будут аплодировать и одобрительно хлопать по плечу? – не очень уверенным голосом пробурчал Шариф.