Гавайская петля

– Отто Карлович всегда работал на Орден… – по салону прошелестел смешок, похожий на шорох листьев. – И когда работал на «Бастион», и когда работал на нас. Изворотливый оказался тип. А теперь и нас с Горгулиным заманил в ловушку.

– Не хочется умирать? – покосился на собеседника Туманов.

– Страшно не хочется, – признался Левиц. – Ума не приложу, как буду выбираться с этого острова. Их люди – везде.

– Люди Ордена? – уточнил Туманов.

– Люди Ордена… Нет у меня вашей молодости, вашей подготовки и вашей удачливости. До последнего момента считалось, что Вердис согласен сотрудничать с американской разведкой. Ему уже предложили лабораторию в Оклахоме, уютный домик на девять комнат, разовую премию, как у топ-менеджера «Голден-Траст», триста тысяч в год с дальнейшим повышением. А главное, возможность беспрепятственно заниматься любимым делом. А у нас как всегда – если беспрепятственно, то уже неинтересно.

– Стало быть, ЦРУ подтерлось.

– И «Бастион», и мы с Горгулиным… Сомнений больше нет – Вердис всегда был убежденным сторонником Ордена и выполнял работу там, куда его делегировали мудрилы из Капитула.

– Может, к сути, Александр Моисеевич?

– Архипелаг Кеараколау – это множество мелких островов, среди которых самый крупный – это Хава. Здесь мы и находимся. Остров Патикай – второй по величине, на расстоянии примерно двадцати миль, за грядой Роджерса, на нем нет значимых населенных пунктов, помимо поместья сенатора от Гавайских островов Мартина Стэнхилла – члена, кстати, Демократической партии, – а также резиденции авторитетного на архипелаге джентльмена по имени Бруно Крэйг. Двое упомянутых господ считаются близкими приятелями. Первый – известный и популярный в своих кругах политик, председатель комиссии сената по работе с Россией. Второй – прожженный мафиозо, контролирующий архипелаг, а также часть увеселительных заведений острова Маури. Полиция Хавы у Крэйга в кармане. Можно не сомневаться, что вчерашняя резня в «Черепахе» и сегодняшняя в ресторане «Наелоумики» – творчество его отмороженных парней.

– Но с такой демонстративностью и жестокостью…

– Крэйг непредсказуем. Он может выглядеть пушистым и покладистым, но если его разозлить – становится тупым кабаном. Возможно, его разозлили.

– И вы хотите меня убедить, что Крэйг и его дружок сенатор Стэнхилл сотрудничают с Орденом?

– Намного тоньше, Павел Игоревич. Да, Крэйга купили эмиссары Ордена, в этом я не сомневаюсь. А что касается сенатора Стэнхилла – то он обычный сенатор, принципиальный – не больше прочих, продажный – такой же, как все. Но он – ЧЕЛОВЕК, СПОСОБНЫЙ ПРОДВИНУТЬ НУЖНОЕ РЕШЕНИЕ, улавливаете мою мысль? А вот теперь – интрига. Четыре дня назад сенатор Мартин Стэнхилл прибыл на свою виллу на острове Патикай, где проведет еще четыре дня. На это время у него запланированы рабочие встречи, работа с бумагами, а также кратковременный отдых. Завтра в поместье состоится пафосная вечеринка с гостями, танцами и фейерверком. Повода, честно говоря, не знаю. Да и нужен ли повод, чтобы повеселиться? Предполагается, что человек Ордена, личность которого нам неизвестна, а также специалист по нейролингвистическому программированию, в роли которого нам видится только Вердис, сделают попытку отработать сенатора в камерной обстановке…

– Цель?

– Неужели непонятно, Павел Игоревич? У Стэнхилла прямая тропа до президента О’Барры, его администрации, выход на правительство, на многие рыла в сенате и палате представителей. К мнению сенатора прислушиваются. Это человек, способный убедительно аргументировать ЛЮБОЙ свой поступок. Эксперты ЦРУ считают, что цель обработки Стэнхилла – предоставление России долгосрочного и практически беспроцентного кредита на сорок миллиардов долларов, а также на льготы компании «Росгаз», которая снабжает голубым топливом половину Европы, но не может заключить выгодные контракты с рядом фирм из-за жестких санкций, наложенных еще в 2000 году. Последняя цель – даже более важная, чем кредит. Если «Росгаз» разгуляется – России станет тесно от наплыва нефтедолларов. Орден у власти – вы понимаете, что это такое? Уже не то мракобесие, что было раньше, но цель у них не меняется – весь мир в кармане… Я ответил на ваш вопрос?

– Более-менее.

– Как будет происходить обработка – неизвестно. Человеком Ордена может оказаться любой. Разумеется, он приглашен на вечеринку. Возможно, он хороший знакомый сенатора. Не сомневаюсь – он сварганит Вердису приглашение. И, главное, остановить эту машину невозможно. Выхода на сенатора нет. ЦРУ он ненавидит всеми фибрами своей «неподкупной» души и никогда не будет общаться с его сотрудниками. Эта миссия возлагалась на нас с Горгулиным – как якобы представителей крупного российского бизнеса. Но все пошло прахом. Проглотили обманку. Вердис сдал компанию с потрохами! Сенатору доложили о нашем двурушничестве. Крэйг с санкции Стэнхилла начал на нас охоту, четверых сотрудников принесли в жертву Посейдону – их катер взорвался в открытом море, тела не нашли. Убили Горгулина. Говорить о таком деле приличными словами просто невозможно… Мне тоже не выбраться. А если не сдержу свои обязательства перед ЦРУ, опасности подвергнется моя семья, временно живущая в Иллинойсе под охраной спецагентов. Ее просто выдворят из страны, а у меня две дочери – четырнадцати и шестнадцати лет.

«Вот с этого бы и начинал», – подумал Туманов.

– Контакт человека Ордена с сенатором Стэнхиллом – вернее, тот контакт, который мы имеем в виду, – может произойти только на Патикае. Сделать на континенте это нереально – служба безопасности работает на шесть с плюсом. А на вилле часть функций охраны возлагается на людей Крэйга, которого купил Орден. Да и обстановка располагает – много гостей, шампанское, снижение контроля. А если человек Ордена пользуется расположением сенатора, то и вовсе несложно.

– Вы сказали, что Крэйг – дружок Стэнхилла?

– Да. И останется. Товарищу популярно объяснили, что с его приятелем Мартином ровным счетом ничего не случится. Маленькое вмешательство – никаких побочных явлений. Это будет тот же самый человек. Волнуют Крэйга договоренности Америки с Россией? Да он Россию на карте не найдет. А четыре миллиона, которые предложили ему только за то, чтобы его люди чуть-чуть закрыли глаза, и вовсе сделали его покладистым. Информация, повторяю, из источников ЦРУ – на основе анализа, показаний тайных сотрудников, – но церэушники не знают, кто из приглашенных работает на Орден.

– От меня-то вы что хотите?

– Павел Игоревич, я не смогу проникнуть на виллу. А если и получится, меня все равно не подпустят к сенатору – в саду и закопают. Вам нужен труп Вердиса? Поезжайте туда и сделайте так, чтобы Вердис сдох. Вы специалист – вы сможете. Человека Ордена можете вычислить, можете не вычислять – без Вердиса он ноль. Для вас это будет единственной возможностью добраться до Вердиса. Второй возможности не дождетесь. Так и будете до конца дней просыпаться в холодном поту. А заодно сделаете благое дело для общества – нельзя допустить, чтобы Орден обработал сенатора.

Туманов засмеялся.

– Лично я не против, если Россия получит выгодный кредит. И пусть «Росгаз» победно шествует по миру – кто бы возражал? Вы тоже не стали бы возражать, не имей определенных обязательств перед вершителями судеб мира. Это первое. Второе – Вердис знает меня.

Левиц замотал головой:

– Он видел вас один раз. Прошло четыре месяца. Смените внешность, в конце концов.

– И каким же образом я попаду на остров?

– Главное – принципиальное согласие, Павел Игоревич, а технические детали мы обсудим позднее.

– Когда? – усмехнулся Туманов.

Левиц посмотрел на часы:

– Минут через пять…

– Давайте уточним. Итак, завтра вечером на вилле сенатора большая вечеринка с уймой приглашенных и неизвестным поводом. Вероятно, у могущественного сенатора на острове частный аэропорт.

– Это так. Плюс вертолетная площадка и хорошо оборудованный причал.

– Охрана – официальная плюс головорезы Крэйга. В числе приглашенных – Вердис. Некая таинственная фигура, назовем ее человек Ордена, сделает попытку уединиться с сенатором, при этом будет присутствовать Вердис, а громилы Крэйга на минутку закроют глаза.

– Да.

– Вы предлагаете пресечь эту попытку, а чтобы я не расхохотался вам в лицо, кидаете наживку – вычеркнуть из жизни Вердиса.

– Да.

– Благодарю за откровенность. Вердис информирован, не находите? С чего бы погибла в полном составе группа сотрудников МИ-6?

– Возможно. Но он не знает в лицо ваших ребят из Интерпола – я уверен, – Левиц кивнул на лобовое стекло, – и не имеет понятия, что все это время рядом с ним присутствовали вы. Проще говоря, Вердис не в курсе, что вы на Гавайях.

«Хотелось бы верить», – подумал Туманов.

– Информацию о британцах он получил по своим каналам. Обратился к связникам, те транслировали Крэйгу, а бандитам безразлично, кого резать.

«Неувязка, – подумал Туманов. – А ко мне зачем врываться?»

– Итак, полиция Барабоа содержится на деньги Крэйга. Отсюда вытекает, что расследование двух массовых убийств спустят на тормозах, в крайнем случае посадят непричастных.

– Да.

– Что вам известно про остров Манаун?

– Манаун?.. Ничего.

– Можно ли узнать, кто из приглашенных на вечеринку в данный момент находится на Манауне?

– Господи… да как?

– Какие еще артисты участвуют в концерте?

– Вы о чем?.. А-а, понимаю. Не могу ответить определенно, Павел Игоревич, а врать не хочется. ЦРУ желает, чтобы со Стэнхиллом ничего не случилось, чтобы через четыре дня он живой и невредимый сидел в своем рабочем кабинете и принимал никак не навязанные решения. Ордену нужно добиться своего любой ценой. «Бастион», сидящий в подполье и вставляющий палки в колеса, с удовольствием прикончил бы и сенатора, и Вердиса, чтобы подставить Орден, но он уже полутруп. Наша бывшая организация ослабла, у нее нет былого влияния и возможностей…

– Как относится сенатор Стэнхилл к предоставлению России льготного кредита и снятию санкций с «Росгаза»?

– Прохладно. Как и любой патриотично настроенный американец. Нет, он, в принципе, не возражает, но имеет особый взгляд на условия кредитования и настороженно относится к расширению деятельности нефте– и газодобывающих предприятий. Он не ястреб, если вы это имеете в виду. Но человек разумный.

– Как вы меня нашли?

– Вы сами нашлись, Павел Игоревич. Вы пользовались кредитными картами, вы покупали билеты в кассах авиакомпаний. Никто вас не отслеживал, программа, настроенная на вашу локализацию, сама дала сигнал. Вердис – на Гавайях, заварушка намечается на Гавайях, Интерпол копает под Вердиса, а тут еще и вы в тесном контакте с Интерполом – и тоже на Гавайях.

– Поня-ятно, – протянул Туманов. – Выходит, тип с неприятным лицом и большой родинкой на левой щеке – это ваши глаза и уши. Он таскается за мной уже два дня.

– Что? – Левиц повернулся, глаза недоуменно заблестели. – Не понимаю, о чем вы. Среди моих сотрудников не было человека с родинкой на щеке. Никто за вами не таскался. Моих людей взорвали в открытом море. Игорь Матвеевич погиб почти на ваших глазах. Других нет. Не было у нас ни времени, ни возможности за вами таскаться…

Туманов скрипнул зубами. Как обычно – после общения с информированными людьми все еще сильнее запутывается.

– Посмотрите на этого человека, – он достал телефон, нашел в списке фотографий последнее фото, увеличил его до предела и сунул под нос Левицу. – Знакомое лицо? Колоритный тип, правда? За полминуты до съемки данный «натурщик» стрелял по невинным посетителям ресторана и вашему приятелю Горгулину.

Левиц усмехнулся.

– Вам бы папарацци работать, Павел Игоревич… – Он взял телефон и всмотрелся в снимок. – О боже… Знакомое лицо. Эта рожа была в досье, с которыми нас знакомил мистер Хайдинг из аналитического отдела ЦРУ… Ну конечно. Персонажа зовут Олеха – ближайший подручный Крэйга. Он из маори, коренных жителей Новой Зеландии, их здесь хватает. Готов стрелять и резать любого, на кого укажет босс. Ну что ж, нисколько не удивляюсь…

– Очаровательно. – Туманов отобрал свое средство связи и сунул подальше в карман. – А теперь давайте, Александр Моисеевич, посмеемся. Расскажите, как, по вашему мнению, я попаду на охраняемый остров, смешаюсь с толпой и с блеском выполню задание ЦРУ.

– Не надо иронии, Павел Игоревич. – Левиц откинул голову и долго молчал, собираясь с мыслями. При этом шевелил дрожащими губами – как будто каялся оптом во всех своих грехах. – Есть зацепка. Не знаю всех приглашенных на вечеринку, контингент, как вы сами догадываетесь, разношерстный. Будут политики, бизнесмены, банкиры, возможно, парочка рыл из не вполне законопослушных организаций. И что характерно, не все они американцы. Вы знакомы с издательским бизнесом?

– Хм, только и делаю…

– А придется, Павел Игоревич. Из России имеется только один приглашенный. Предприниматель Темницкий Артур Кириллович – глава крупного холдинга. Широкой публике не известен, пошел в гору еще в начале девяностых. Молодой, энергичный, изворотливый. На тусовках не светился и правильно делал. Вопросы решал вдумчиво, на рожон не лез, соглашался на разумные компромиссы – оттого и выжил в сложные девяностые. В 2000-м эмигрировал в Австрию, да, собственно, там и живет, хотя и считается российским коммерсантом. Абсолютно закрытая личность. Год назад перекупил газету «Известия», и с тех пор, как ни странно, ее можно читать. Поддерживает любезные отношения с властями. Делает реверансы в сторону Америки – то есть для янки фигура полезная, не скованная моральными обязательствами. Водит знакомства в нужных кругах. На Гавайи прибыл по дружескому приглашению некоего Вильяма Макгилберга – депутата конгресса, который хочет свести его с сенатором Стэнхиллом, у которого имеются кое-какие мысли по развитию российских медиа. Четвертая власть как-никак, отличное средство для промывки мозгов населению…

– Достаточно, – кивнул Туманов. – Считайте, рассмешили. Будь эта личность хоть трижды закрытой, но выдавать себя за Темницкого, которого знают половина приглашенных…

– Не половина, – усмехнулся Левиц, – два-три человека. Но вы правы, из ума мы пока не выжили. Темницкого знают. Но – внимание, Павел Игоревич, – не знают лиц, его сопровождающих. Кому они интересны, эти лица?

– Подробнее.

– Консультант по юридическим вопросам холдинга – некто Сбруев Алексей Михайлович. Господину сорок лет, приятная, располагающая внешность. В курсе основных проблем бизнеса. Наденете очки – будете вылитый Сбруев. И двое молодых телохранителей… – Левиц замолчал и выразительно посмотрел в лобовое стекло. – Готов поручиться, Павел Игоревич, что Сбруев – это темная, никому не известная лошадка. А теперь к конкретным вещам. Темницкий с тремя сопровождающими прибыл на Хаву позавчера. Барабоа его не устроил в силу своей шумности, и прямо из аэропорта он покатил в Каяки – это симпатичное поселение на востоке острова. Сорок минут езды, шоссейная дорога из Барабоа. Городок не так чтобы курортный, но многие небедные личности находят там покой и уединение. О нем мало знают. Оркидз-роуд, 22. В Каяки имеется пристань, яхт-клуб, а на завтрашний вечер, можете не сомневаться, Темницкий уже арендовал себе плавсредство на Патикай…

– Имеется компромат на Темницкого?

– Уважаю, Павел Игоревич, – одобрил Левиц. – Вы задали уместный вопрос. К сожалению, Темницкий не педофил, не маньяк, не извращенец и не гей. У него даже жены нет – семья отвлекает от любимого бизнеса, знаете ли. Ценит женское общество, но это не преступление. Однако имеется пара пунктиков на данного господина в секретной папке ЦРУ. Во-первых, интрижка с женой депутата Макгилберга Этель. Это произошло в Париже пять месяцев назад. Темницкий заключал сделку с корпорацией «Лекокс» – крупным производителем издательского оборудования, а Макгилберг, имеющий тесные связи с АНБ, учил своего дружка тонкостям ведения бизнеса в условиях приближающихся президентских выборов. Ну, сами понимаете, Париж, случайный взгляд, и служба безопасности куда-то отвернулась. В общем, им обоим было стыдно, но дело сделано. И в волшебной папочке ЦРУ появилось художественное фото, запечатлевшее страстный поцелуй на набережной Сены с видом на собор такой-то богоматери. Можно представить, какие чувства переживет господин Макгилберг, если показать ему это фото. Второй же пунктик банален, как ведро с опилками, – неуплата налогов с прибыли концерна «Мульти-пресс». Восемнадцать миллионов пухлых европейских денег. В случае обнаружения этого факта Темницкий может загреметь в тюрьму и лишиться прекрасного замкового ансамбля в окрестностях Вены. Стоит лишь намекнуть на хитрую комбинацию с главным юристом концерна господином Краузевицем – а подробнее, на доверительную беседу в ресторане «Бальзатико».

– Неплохо, – признал Туманов. – Не могу избавиться от ощущения, Александр Моисеевич, что вы меня давно готовите.

– Не вас, – вздохнул Левиц.

– Выжившие будут?

– Перестаньте, Павел Игоревич…

– И последний вопрос. Вы уверены, что человек из Ордена, который будет на вечеринке, – это не Темницкий Артур Кириллович? А то какая-то странная может образоваться комбинация…

– Ну вы даете, Павел Игоревич! – Левиц сделал тяжелое глотательное движение, словно палач уже затягивал удавку на его шее.

– Ладно, шучу, понимаю, что вопрос имеет непосредственное отношение к вашей профессиональной пригодности.

– Сделайте это, Павел Игоревич, заклинаю вас! – Левиц подался к Туманову, а он похолодел, ощутив волну страха, исходящую от изгоя. Иногда он контролировал свой страх, держался, пытался шутить, а сейчас его опять захлестнуло. – Умоляю, Павел Игоревич, сделайте, ведь этим вы и себе поможете… Не знаю, удастся ли мне выжить, но если удастся, я это никогда не забуду. Все, что вам сказал, – это чистая правда…

– Что вы собираетесь делать, Александр Моисеевич?

– Понятия не имею. – А ведь он не врал, этот старый интриган, его прижали к стенке, и он почти смирился с судьбой. Он пытался обезопасить свою семью – по крайней мере, хоть это вызывало толику уважения. – В аэропорт мне ход закрыт… Перекантуюсь где-нибудь ночь, попробую договориться с каким-нибудь «яхтсменом» – может, отвезет меня в Гонолулу. Хотя и там… – Левиц в отчаянии махнул рукой. – Ладно, справлюсь, не впервой. У каждого человека имеется минимальный запас оптимизма. Если хотите, запомните мой номер…

– Чего он вам наболтал, Павел Игоревич? – накинулись на Туманова оперативники, когда он сел в машину.

– Помолчите, – буркнул он. – Василий, погаси фары.

Темнота окутала берег моря. Шевелились космы травы на обрыве – словно щупальца горгоны Медузы. Утробно рокотал прибой. «Судзуки» Левица постоял на месте несколько минут – видно, водитель решал, в какую сторону податься. Потом завелся, мигнули габаритники, вспыхнули фары. Он развернулся по широкой дуге и, покачиваясь на пересеченной местности, медленно пополз в сторону дороги. Взобрался на насыпь, притормозил – Туманов кожей чувствовал, как Левица терзают противоречия – повернул направо, к Барабоа.

– Давай за ним, – приказал Туманов. – Да не светись, Вася. Делаем все молчком.

– Павел Игоревич, может, все же расскажете… – заныл нетерпеливый Ордынкин.

– Молчком, я сказал. Потом, ребята, потом…

Дорога в ночной час не была абсолютно пустынной, и это было удобно. Проехал дребезжащий фургончик, догнал Левица – тот шарахнулся от него, как от проказы, – покатил дальше. «Чероки» выбрался на шоссе, Кошкин переключился на автоматическую трансмиссию.

– Ты бы хоть габариты включил, – посоветовал Ордынкин. – Какая-то хрень за нами едет – сейчас как даст по заднице.

– Включай фары, не бойся, – сказал Туманов. – И топай за этим смутным деятелем. Повисим. Посмотрим, куда он поедет.

А направлялся Александр Моисеевич, по всем приметам, в Барабоа. Он ехал медленно, неуверенно, дважды его обгоняли машины, издавая предупреждающие сигналы.

– И чего он тащится? – чертыхался Кошкин – любитель быстрой езды по ровной дороге.

– Кризис у человека, дай ему подумать. – Туманов обернулся – дорога за спиной была пуста. А впереди уже мелькали редкие огоньки Барабоа. Проехали развилку, за ней потянулись иллюминирующие световые опоры, рассредоточенные между пальмами. Дорога сделалась шире, углубилась водосточная канава, справа потянулись погруженные в темноту особняки, а слева пока еще простиралась саванна, заросшая высокой травой. Показалась еще одна развилка. Направо – дорога в город, налево – вроде бы объездная вокруг Барабоа – и долгая дорога на западное побережье острова. Не доезжая до развилки, Левиц включил правый указатель поворота (машинальное действие, не зависимое от наличия попутных машин), но когда до поворота осталось совсем немного, сбросил скорость, почти остановился – тащился медленнее пешехода.

– Ну, точно тормоз, – посетовал Кошкин, плавно замедляя ход.

– Остановись, Вася, – сказал Туманов. – Пусть человек решит.

Кошкин прижался к обочине. Думал Левиц недолго. Ехать в город он, видимо, передумал. Бог весть, что творилось в его голове. Замигал левый указатель поворота, «Судзуки» сместился влево, выехал на кольцо, покатил к объездной.

– Ну, блин, семь пятниц на неделе, – заворчал Кошкин, хватаясь за рычаг передачи. – У вашего приятеля, Павел Игоревич, похоже, прогрессирующее раздвоение ли…

И не договорил. Душераздирающий хруст ломающегося металла, как ножом по горлу!.. Откуда взялся этот мощный джип? Пронесся как стрела наперерез и долбанул стальным кенгурятником в правый борт «Судзуки». Машина смялась, как картонка, а джип, не сбавляя хода, протащил ее пару метров и сбросил в глубокий водосток. Никто не верил своим глазам. Затаив дыхание, все смотрели, как переворачивается смятая в лепешку машина, как отрывается задняя рессора, сплющивается салон. Джип, застывший на краю обрыва, злобно рычал, подрагивал. Свет фар озарял искореженный автомобиль. Сначала вспыхнуло что-то в двигателе, потянулся сизый дымок. Затем огонь разгорелся, охватил содержимое капота, перекинулся на салон. Две неясные тени соскочили с подножек внедорожника, вразвалку подошли к обочине, встали на краю. Пламя охватило всю машину, озарился клочок саванны, две неподвижные фигуры.

– Твою-то бабушку… – зачарованно пробормотал Кошкин. – Ну ни хрена себе! И что предпримем, Павел Игоревич?