Гавайская петля

– Но вы не уверены, что он украл у вас портмоне?

– Нет, я не уверен, но кто-то ведь это сделал…

– Вы только не волнуйтесь, мистер, ваше портмоне обязательно найдется. Успокойтесь, отдышитесь…

Абсурд расцветал махровым цветом. Стражей закона меньше всего волновало пропавшее портмоне. Их удивляло, почему мистер куда-то бежал, почему не обратился за помощью в полицию. Местная полиция – очень эффективная структура, благодаря ее действиям преступность на архипелаге Кеараколау изведена почти полностью. Скорее всего, мистер просто ошибся, забыл свое портмоне на пляже или еще где-то. А ведь они не случайно здесь оказались, прозрел Туманов. Они почти открыто издевались. Прикрывают этого типа? Он дрожал от злости. Но заставил себя успокоиться, не лезть на рожон. Павел даже улыбнулся и составил ответную речь в том духе, что никогда не сомневался в торжестве американской законности и неуклонном снижении преступности на американском континенте, а в особенности в пятидесятом штате. С мыслью догнать неприятного типа он уже простился, теперь следовало уберечь себя от прочих неприятностей. Он показал свой паспорт гражданина Украины, сообщил, что это государство – лучший друг Североатлантического альянса, куда по-прежнему входят Соединенные Штаты…

– Украина? – задумчиво покарябал шляпу полицейский, – никогда не слышал. Это карликовое государство в Европе?

– Не совсем, – признался Туманов. – На нашей территории стоят ракеты, нацеленные на Россию.

– О-о, – зауважал Украину коп и вернул документ.

– Я слышал про такую страну, – сказал второй полицейский. – Не знаю где, но там очень холодно.

На улице образовался небольшой затор. Водители старательно объезжали стоящую поперек дороги полицейскую машину. Никто не возмущался. Видно, правило для полицейских «где встал, там и парковка» работало и на Гавайях. Его помучили несколько минут. Полицейский объяснил Туманову, что поведение подобного рода в Барабоа не приветствуется («Они еще не знают, что я натворил на набережной», – подумал Павел), и по всем вопросам, связанным с утерей личных вещей, следует обращаться в полицию и только в полицию. Если господин с Украины хочет написать заявление о пропаже имущества, то можно подбросить его до участка. Мистер не хочет? Он уже не уверен, что у него пропала личная собственность? Всего вам доброго, мистер. Приятного отдыха.

Некоторое время Туманов плутал по узким переулкам не самого зажиточного района Барабоа, потом позвонил оперативникам Интерпола.

– Чего это вы такое отчудили, Павел Игоревич? – осторожно осведомился Кошкин. – Скучно жить стало? Решили побуянить, чтобы веселее было? Знаете, мы очень переживали, что вы можете стать источником беспокойства, и, кажется, наши переживания…

– Не умничай, – буркнул Туманов. – За мной следили.

– О, мать святая… – Кошкин расстроился. – Вы уверены?

– Я знаю. Только не уверен, что приставший ко мне парень связан с Вердисом. Возможно, это другая организация.

– Дай-то бог… Черт, Павел Игоревич, из-за вас нам теперь придется форсировать операцию. А так хотелось покопаться в связях Вердиса…

– Как он там?

– Две минуты назад Вердис направлялся в свою «Ахабу». Ордынкин его пасет. Тарарам, что вы учинили, почти не произвел на Вердиса впечатления. Он даже не посмотрел, что там сзади происходит, лишь спросил у торговца, часто ли здесь ловят карманных воришек. Потом он выбрался с набережной, заглянул в одно из заведений на Грини-Грин. Но, видимо, не понравилось, вышел и кому-то позвонил…

– Сам позвонил или ему позвонили?

– Сам позвонил. Разговаривал спокойно, кивал – то есть обсуждал дела, в которых не видится проблем. Ордынкин пошел убедиться, что он в номере. А я стою на улице… Знаете, Павел Игоревич, вам лучше держаться от Вердиса подальше. Мало ли что. Мы свяжемся с Шандыриным, пусть решает, как поступать. Группа захвата уже газует в Хитроу…

– А поближе никого не нашлось?

– Не будем рассуждать о не нами писанных бюрократических правилах. Шли бы вы куда, Павел Игоревич, пока еще какая дурь в голове не поселилась. Посидите где-нибудь, съешьте бутыльброд… – Шутка Кошкину понравилась, он засмеялся. – В общем, не мешайте работать. Только без обид, договорились?

Пристыженный, Туманов побрел к себе в отель. Обогнул тропический садик, разбитый у входа, сел на лавочку в тени азалии, стал ждать. Субъект с родинкой не появлялся. Видно, поумнел. Просидев полчаса, Туманов чертыхнулся, зашагал в номер.

В этот день Кошкин звонил еще дважды. Отчитался о нагоняе от Шандырина, о принятом решении форсировать операцию по задержанию Вердиса. С этим делом имеются определенные сложности. Вердис нужен Интерполу и спецслужбам живым, и придется волей-неволей информировать местную полицию. Этим займутся английские товарищи, они же и решат, как доставить Вердиса в Лондон, а задача московских товарищей – держать Вердиса под наблюдением до прибытия группы, сдать в заботливые руки и спокойно отбыть домой.

– Ага, уедешь тут спокойно, – проворчал Ордынкин, – такая жизнь кипит в раю, а нам – опять в заснеженную Россию, где вообще никакой жизни нет?

– Сейчас в России нет снега, – возразил Туманов.

– Зато серо, скучно и негигиенично, – отрубил Ордынкин. – Пошло оно все к той-то бабушке. Я бы еще поработал. В палатке турагентства, между прочим, записывали желающих взобраться на вулкан Мауна-Кеа – это на Большом острове. Неужели не побываем в жерле вулкана?

Ближе к вечеру они опять связались с Тумановым. Он сидел в заведении национальной кухни, которому начинал симпатизировать, доедал курицу с рисом и ананасами, поджидал бифштекс с бананами и потягивал мелкими глотками «пиратский» пунш – украшенную долькой лимона подозрительную смесь вина и рома.

– Группа МИ-6 уже в пути, – сообщил Кошкин. – Летят через Сан-Франциско. Их четверо. Командует отрядом суровых английских чекистов некто сэр Мильтон – известный человек на Воксхолл-Кросс, 85. Будут к ночи. Местную полицию должны известить. Копы не обрадуются, но съедят. Операцию решено проводить на рассвете – если не изменятся обстоятельства, – Кошкин хихикнул. – Задержанный, как видно, имеет право на сон. Ох уж эти абсурдные решения… Вселить эту братву придется к вам в «Черепаху» – в других отелях просто нет свободных номеров. Ордынкин забронировал номер. Один на всех, гм… Постарайтесь к ночи никуда не пропадать. Шандырин транслировал странную вещь – сэр Мильтон хочет с вами поговорить.

– Со мной? – уточнил Туманов.

– С вами… глубокоуважаемый сэр. Вы у нас законспирированный специалист по шпионажу и контрразведке?

– А что Вердис?

– А вот с этим типом мы чуть не опростоволосились, – Кошкин оживился. – Все нормально было, девочек и выпивку Вердис не заказывал, чинно провел сиесту. Потом куда-то намылился. Вылетел из гостиницы – я едва за пальму успел спрятаться. Кинулся на дорогу, стал ловить такси. Мы уж хотели предложить ему подвезти… но тут такси шныряют, как мухи. Прыгнул в машину, мы за ним – у нас «Чероки» арендованный. Он давай петлять по переулкам – и на причал. Такси бросил, зашагал к яхтам – а их там тьма-тьмущая. А есть такие посудины, которые можно нанять и поплыть, куда надо. Вроде такси. Он уже договорился с одним из местных мореходов, уже на борт шагнул. Мы думаем – все, труба. Возьмем такое же «такси» – он точно в море хвост учует. И тут у него телефон зазвенел. Ответил – вроде успокоился. Потом спросил по-английски: «Вы точно уверены, что он не испортит наши планы и мое присутствие потребуется только завтра?» Выслушал, спросил: «И сразу на Патикай – все в силе?» Кивнул, убрал телефон, извинился перед мореходом и потопал обратно с причала. Я за ним, а Ордынкин с мореходом перекинулся парой слов. Вердис просил доставить его на остров Манаун – это один из мелких островов тутошнего архипелага. Сорок минут езды. Кемпинги, маленькие гостиницы семейного класса. Много туристов.

– А что у нас на Патикае?

– А я знаю? – резонно отозвался Кошкин. – Про Патикай информации нет, кроме того, что это крупный остров архипелага Кеараколау. Нет там туристических удовольствий. Ладно, обошлось. Вердис в гостинице…

Неясное беспокойство не давало Павлу покоя. «Вы точно уверены, что мое присутствие потребуется только завтра?» Он не стал налегать на спиртное – допил «пиратский» пунш и воздержался от добавки, предложенной официантом. Чувство такта не позволило сразу уйти – нарисовались Айвар с Вией, устроились за соседним столиком и начали перелистывать стопку путеводителей.

– А вы знаете, Виталий, что из Барабоа курсируют экскурсионные яхты на Большой остров? – осведомился Айвар. – Одна из экскурсий предполагает восхождение на вулкан Мауна-Кеа, отдых на застывшей лавовой реке, а позднее – знакомство с заповедным лесом, где произрастают деревья охиа, мамане… – Айвар подглядывал одним глазом в текст, – редкая акация коа и древовидные папоротники.

– Да, я кое-что об этом слышал, – наморщил лоб Туманов.

– Как вы считаете, четыреста долларов с носа за такую трехдневную экскурсию – это не слишком дорого?

– Я считаю, что это зависит от уровня вашего благосостояния, – засмеялся Туманов. – Я знаю парочку людей, для которых и два доллара – это дорого.

– Правда? – изумилась Вия. – Я так и думала. Наверное, это дорого, Айвар. Куда-то тащиться, болеть морской болезнью, сидеть голой попой на камнях… А вдруг вулкан очнется? На нашем острове, между прочим, тоже есть вулкан. И леса какие-то есть… Может, лучше на пляж с утра?

– Эх, эти женщины, – расстроился Айвар. – Отпуск кончается через неделю, а мы эти Гавайи даже толком не видели… В следующий раз поеду один, а Вию отправлю в Юрмалу к тетушке Магде.

Парочка стала препираться, а Туманов, воспользовавшись моментом, смылся. У стойки портье, вяло переругиваясь с пожилым администратором, мялась проститутка Виктория. Она обрадовалась.

– Ах, дорогой, представляю, как ты соскучился… – она засеменила к Павлу.

– Стоп, – испугался он. – Сегодня мне нельзя, Виктория. Не подходи.

– Я слышала, у тебя неприятности с полицией?

Он выкатил на девушку изумленные глаза.

– Ну скажи, откуда ты об этом можешь знать?

– А кто об этом должен знать, как не я? – она всплеснула руками. – Ладно, дорогой, иди к себе, я скоро буду.

Избавиться от этой девицы было невозможно. Она пристала как пиявка. Павел ловил себя на мысли, что начинает привыкать к ее взбалмошности и помимо возмущения, когда она врывается к нему в номер, чувствует еще что-то, никак не связанное с возмущением. Она пришла какая-то недоуменная, пожимающая плечами, запрыгнула на кровать и поманила Туманова пальчиком.

– Пятьдесят долларов, дорогой, – охренительная скидка, согласись. До вечера далеко, клиентов в жару не найти, а ты уже здесь. Что-то назревает, ты не в курсе? Портье сказал, что ночью прибывает важная делегация и чтобы духу моего тут не было. Экая дискриминация по профессиональному признаку… Странно, да? Если прибывает делегация, то все порядочные путаны в округе должны находиться в боевой готовности и по первому приказу партии и правительства выступить на ублажение высоких гостей…

Туманов поморщился. Такой убийственной «секретности» он не ожидал. Если рядовой портье знает о прибытии «делегации», то что сказать о людях, которым эта делегация как ком в горле? Он избавился от гостьи через час – ворча под нос, что обязательно обратится с жалобой в профсоюз, Виктория собрала вещички, кое-как оделась, ушла. Павел принял душ – какое удовольствие смыть с себя все эти слои пота…

В районе полуночи неприметная легковая машина высадила у «Черепахи» четырех мужчин с дорожными сумками. Под покровом темноты они проникли в здание. Туманов слышал шаги по коридору. Сотрудники секретной разведслужбы (другое название SIS – Secret Intelligent Service) расположились в двухкомнатном номере напротив его двери – он слышал, как сотрудники скрипели половицами и вполголоса переговаривались. «А действительно ли эти типы из МИ-6?» – посетила абсурдная мысль.

Оказалось, что они действительно из прославленной британской спецслужбы (существование которой признали только в 94-м году). Зазвонил телефон.

– Павел Игоревич, вы не спите? – осведомился Ордынкин. – Зайдите, пожалуйста, в номер напротив, с вами хотят поговорить.

Он шел к двери, как по минному полю, отчетливо представляя свою уязвимость и беззащитность. «А вдруг засада?» – бился маячок в голове. Все предшествующие события – театральное представление с целью заманить его в ловушку. «А не много ли чести для тебя, Туманов? – возражал голос разума. – Ты ходишь без охраны второй день, за тобой следят, но никому не приходит в голову выкрутить тебе руки или тупо прикончить. Твой труп – всего лишь труп, он не изменит обстановки в мире и не прибавит счастья «благодетелям» человечества. А вот попытаться тебя использовать…»

Четверо флегматичных мужчин смотрели на него, как на пустой чемодан. Трое молодых, четвертый постарше – с седыми висками и внушительным носом, свидетельствующим о здоровой породистости. Особенно породисто смотрелась бородавка вместо бороды.

– Вы – Туманов? – проговорил четвертый, сильно коверкая фамилию собеседника. Павел, поколебавшись, кивнул. Не доказывать же этим серьезным парням, что ты Виталий Дариус и вообще не понимаешь, что здесь происходит.

– Моя фамилия Мильтон. Генри Мильтон, – представился старший группы и показал документы, удостоверяющие полномочия «подателя сего». Тактичность в данном случае была неуместна. Туманов внимательно прочитал документ. Еще давно, в разведшколе под Лабытнанги, его учили, как по ряду мелких признаков отличить настоящие документы от фальшивых. Разумеется, не всякие фальшивые, а только те, при изготовлении которых не включали мастерство и душу. В данном случае это было лишним. Документы англичан были подлинными.

– Позвольте поговорить с вами наедине? – вежливо осведомился англосакс и кивнул на вторую комнату. Присутствующий при встрече Ордынкин (его напарник нес боевое дежурство) украдкой кивнул Туманову. Тот не стал возражать, последовал за британцем.

– Я буду немногословен, мистер Туманов, – пониженным голосом проговорил сэр Генри. – В некоторых кругах бытует мнение, что господин Вердис работает на некую секретную организацию, которую у вас в России называют… – Мильтон слегка напрягся и произнес почти по-русски: – Орррден. Я вижу недоверие в вашем лице. Оно понятно. Но можете не сомневаться – я и мои люди именно те, за кого себя выдают. А двое молодых людей из Москвы действительно работают в Интерполе и очень нам помогают. Их босс в Москве, господин… м-м… Шан… Шан… о мой бог, упомянул, что вам знакома данная организация.

– Простите, мистер Мильтон, я не уверен, что Вердис работает на упомянутую организацию, – учтиво отозвался Туманов. – Да и вам не стоит забивать себе голову. В ваши обязанности входит его задержание, не так ли? А уж спецслужбы разберутся.

– Возможно, – согласился англичанин. – Но дело в том, что я – это и есть спецслужба. И мне хотелось бы знать, что конкретно вам известно о Вердисе. Вы ведь с ним встречались, не так ли?

– Хорошо, я расскажу, – пожал плечами Туманов. – Но позвольте вопрос, мистер Мильтон. Вердис у себя в номере. Вы – на месте. Что мешает пойти туда немедленно и положить конец затянувшейся операции? Только не говорите мне про бюрократию.

– Мы ждем дополнительных указаний от сэра Джона Скарлетта, директора нашей службы, – признался, поморщившись, британец. Вероятно, он тоже не получал удовольствия от происходящего. – Сэр Джон уже в курсе, что мы на месте, и в данный момент консультируется с заинтересованными членами парламента.

– Есть вероятность, что Вердиса оставят в покое? – забеспокоился Туманов.

– О, не думаю, – покачал головой Мильтон. – Это уже похоже на предательство. Не все еще в курсе. Вы же знаете, какая у нас бюрократия – масса согласований, разрешений, а если какого-то лорда не поставить в известность, он обидится и может не так проголосовать…

– Хорошо, – Туманов вздохнул. – Мне не жалко информации о Вердисе, но не думаю, что она удовлетворит ваши аппетиты…

Едва он начал проваливаться в сон, как зазвенел телефон. Какие неугомонные, право слово.

– В данный момент мы не можем подойти. Оставьте свое сообщение… – начал он сонным голосом.

– Не надо преувеличивать, Павел Игоревич, – хихикнул Ордынкин. – Простите, что разбудил. Хотел лишний раз удостовериться, что у вас все в порядке. Мильтон остался доволен разговором, звонил кому-то в Лондон. Вердис спит. По крайней мере свет у фигуранта не горит. Если произойдет что-то незапланированное и он решит улизнуть, придется форсировать задержание. Кошкин весь обзевался. Нормально все будет, Павел Игоревич. Какое-то время, – он хихикнул, прежде чем отключить связь.

И все, сон приветливо помахал ручкой. Павел вертелся, клял последними словами любителей ночных звонков. Только-только начал дремать… Он не видел, как под покровом ночи у тротуара остановилась машина и из нее выскользнули четыре тени. Как, озираясь, вереницей побежали в дом… Он подскочил от звука пистолетного выстрела. Кто же не знает старушку «беретту»? Где стреляли? Явно в помещении. Парни из МИ-6 были вооружены «береттами», он точно помнил. На хрена стрелять? Выпили, делать нечего – стрельнем, друзья? Бред. И в следующее мгновение – душераздирающий крик, а затем и предсмертный стон огласили отель. Туманов скатился с кровати – а ведь дано ему было предчувствие, давно уже подметил. Счетчик отмерял последние мгновения, он подлетел к окну, распахнул его, помчался обратно и кубарем вкатился под кровать, благо пространство позволяло. От сокрушительного пинка распахнулась дверь, кто-то влетел – почти бесшумно, в мягкой обувке. Зажег свет. Ругнулся на местном «нежном» для уха языке (без переводчика никак, зато интонация…), подбежал к окну. Туманов видел ноги в полосатых кроссовках и клетчатых носках (пижон какой-то). Перегнулся через подоконник, опять ругнулся, побежал к двери и выметнулся в коридор. Миг тишины, затем хлопнула дверь, и по коридору пробежали несколько человек. Что это было – очередная национальная забава?

Павел выкатился из-под кровати, кинулся в коридор. Рванул дверь напротив… и застыл со спазмом в горле. Впору кино снимать «Слишком много трупов». Попятился, уперся спиной в свою дверь. Нет, он должен это выдержать, все осмотреть, пока не понаехали бездарные копы. Шагнул вперед.

Он никогда не видел такого количества крови на квадратный метр. Кровь была везде – на стенах, на потолке, на предметах мебели. Валялись тела. У двоих было перерезано горло, у третьего вспорот живот, а сэру Генри Мильтону нанесли множество ранений в грудную клетку, превратив грудь в какое-то рваное решето. Никто не выжил. Нападающие не хотели поднимать шум, просочились в гостиницу, высадили дверь, навалились с ножами на англичан, уже готовых начать операцию (все одеты, в ботинках, а главное, все на тесном пятачке). Работали ловко, но один из англичан оказался ловчее – возле тела валялась «беретта». Успел пальнуть, прежде чем горло вскрыли от уха до уха. И пальнул не в молоко – привалившись к стене, рядом с дверью сидел один из нападавших и таращился в пространство через прорезь черной маски. Кровь стекала на живот. Туманов отогнул маску – парень, то ли филиппинец, то ли местный. Прыщавый, еще не бреется (уже и не будет), одет в кроссовки, рваные джинсы, грязную майку. Непрезентабельные какие-то убийцы. Павел нагнулся, чтобы забрать пистолет, но подумал, что это чревато нехорошими последствиями, попятился, перескочил коридор. Отель помалкивал. В связи с выстрелом желающих покидать свое убежище пока не было.

Он гнал от себя мысль, почему, убив англичан, кто-то из убийц ворвался к нему в номер. Это было неспроста, не поздороваться забежал…

А потом был форменный бардак. Прибывшая полиция обнаружила в холле еще один труп – пожилого гавайца, и тут же началась имитация кипучей деятельности. Полицейские наводнили «Черепаху». Никто не видел, как Туманов заходил в номер к покойникам, и он стоял на том, что этого не делал. Его никто и не обвинял – было ясно, что массовое убийство совершила одна из местных банд. Орала, картинно прижимая венозные руки к груди, сеньора Лучана. Сидели в своем номере бледные, как привидения, Айвар с Вией. Дрожала и алчно облизывала губы мнительная старушка – миссис Бенджи: ей хотелось все знать, она рвалась посмотреть кровавое кино, а полиция ее оттаскивала. Многие хватали вещи – в том числе бесстрашный краболов, толстый мистер Пикокк, – собирались бежать из гостиницы, но полиция никого не отпускала – разворачивала на крыльце. «Куда же вы собрались, олухи? – нервно хохотала Вия. – Ни в одном из отелей нет свободных номеров. И в кондоминиуме тоже нет. На пляже ночевать будете?» Сквозь кордоны дюжих копов в «Черепаху» хотела прокрасться Виктория, но, получив скупую информацию об инциденте, как-то передумала.

Допросы были жесткими – искали очевидцев или хотя бы тех, кто что-то видел.

– Я все знаю, я все знаю, – скрипела старушка Бенджи. – Эти парни точно из мафии – да-да, те самые, которых убили. А кто же еще? Посмотрите на них – здоровые, морды наглые…

Свидетелей, разумеется, не было. В тот момент, когда убийцы проникли в «Черепаху», отель крепко спал. Внести определенность мог бы портье, но его, как уже сказано, убили. Слышали одинокий выстрел – а после него предсмертный хрип, а после хрипа – топот убегающих ног. Все испугались, в окно не смотрели, так что ни количества убийц, ни марку машины никто не запомнил. Позднее выяснилась еще одна любопытная деталь. Тот факт, что перед «отбоем» Туманов заходил в номер к убиенным, также остался незамеченным. Зато краболов уверенно заявлял, что видел постороннего мужчину, который точно заходил в злополучный номер. Он поздно прибыл из питейного заведения на Каоки-лейн, пьяным не был – так, слегка поддатым, и мог поклясться, что видел, как молодой мужчина входил в номер. И старательно описал приметы Ордынкина. Ага, отметил Туманов, значит, связаться с полицией британцы не успели. Или это была какая-то другая полиция?

– Опять вы? – ухмыльнулся давешний нелюбитель искать похищенные портмоне, вторгаясь в номер к Туманову. Развалился в кресле, открыл блокнот. – Ну что ж, придется еще раз посмотреть ваши документы, мистер.

– Полагаете, в них появилось что-то новое? – проворчал Павел, предъявляя паспорт. – Меня в чем-то обвиняют, офицер?

– Будем знакомы. Рональд Мури, – представился коп. И задумался – не отвезти ли «подозреваемого» в участок и не допросить ли с применением тяжелой кувалды? Еще раз внимательно изучил графу «гражданство», решил ограничиться беседой. Он допрашивал Туманова минут сорок. В дверях возник еще один коп, скрестил руки на груди и до самого конца «выполнял свои служебные обязанности». Как провел господин Дариус день? С кем общался, хорошо ли провел время? Помнит ли тот момент, когда четверка постояльцев вселилась в «Черепаху»? Где он сам находился в это время? Что видел, что слышал? Не знаком ли с человеком, чьи приметы любезно описал мистер Стэттон (краболов)? Все ответы скрупулезно фиксировались в блокноте.

– Почему открыли окно? – выстрелил коп карандашом в распростертые фрамуги.

– Душно, – объяснил Туманов.

– А кондишн включить не пробовали?

– Включен, – пожал плечами Павел. – Все равно душно. Я с Украины, офицер. А там круглый год царят сибирские морозы, поэтому организм к жаре привыкает крайне медленно.

– Странно, – сказал Мури. – При убитых найдены документы сотрудников британской спецслужбы. Нам никто не сообщил, что в город прибывают эти парни. А поставить в известность были обязаны. Ведь должны существовать какие-то нормы, процедуры? Элементарный порядок, в конце концов?

– Не успели? – предположил Туманов.

Коп покосился на него. Видимо, вопрос задавался не для того, чтобы получить ответ.

– Или на отдых приехали, – высказал вторую версию Павел.

Коп вздохнул.

– Конечно. Это все объясняет. Ведь Британия – дружественная нам страна, нет? – Рональд Мури наморщил лоб.

– Украина – тоже, – подсказал Туманов. – Я думаю, офицер, все тайное в итоге станет явным. Все разъяснится – почему эти люди прибыли в Барабоа, как какие-то нелегальные эмигранты, почему у них при себе было оружие. Полагаю, расследование преступления не будет тянуться вечность. У вас ведь есть труп одного из убийц, не так ли? Установить личность несложно. Этот парень, держу пари, при жизни не отличался законопослушанием. И вовсе необязательно, что человек, которого видел мистер Стэттон, имеет отношение к убийцам. Он мог прийти сюда… скажем, по работе, разве не так?

Полицейский надулся и стал исподлобья рассматривать Туманова.

– Вы не полицейский, мистер? В этой вашей… Урине?

– В Украине, – сдержанно поправил Туманов. – Что вы, сэр. У меня лишь маленькая ферма по разведению молочных телят. Но подобные мысли должны прийти в любую голову, или я ошибаюсь?

Полицейский посмотрел на него очень даже неодобрительно, переглянулся с коллегой, закрыл блокнот.

– Ладно, мистер. Полагаю, мы еще встретимся. Просим вас не удаляться далеко от отеля и не чинить препятствий следствию.

Павел остался один. Утер подушкой взопревший лоб, задернул шторы. Успокоившись, сделал вылазку из номера. Постояльцы попрятались по своим номерам. Вряд ли кто-то из них, пережив случившееся, бросится искать другое жилье. Какое ни есть, а приключение. Что может быть приятнее, сделав небрежную мину, повествовать друзьям и знакомым, как отдыхал на Гавайях, как стал свидетелем чудовищного преступления, оказал неоценимую услугу полиции… Картину преступления уже зафиксировали. Специально обученные люди упаковывали трупы в мешки, уносили на носилках. Возможно, утром прибудут люди из специальной фирмы, отмоют кровь, наведут порядок, проветрят помещение, а через день-другой можно и дальше сдавать номер. Он дождался, пока унесут последнее тело. Спустился в вестибюль, напоенный ароматами равнодушной к солнцу флоры. Царила заупокойная тишина. В проеме маячил чернокожий полицейский, баловался с телефоном. Снимать этот пост, похоже, не собирались. «А убегать отсюда надо», – подумал Туманов. Он вернулся в номер, заперся, позвонил Кошкину.