Фальшивые лабиринты, или Иллюзия отражений

— В брюхо верблюда — выпотрошенного, разумеется, — вкладывают барана, брюхо барана набивают гусями, а уже гусей фаршируют яблоками, и все это жарят на вертеле. Очень вкусно получается.

Я кивнул — мол, примем к сведению. У Юниса на свадьбе и приготовим Что у нас, альтернатив нет? А вот следующий вопрос надо было выяснить более детально:

— А нас не укачает при бешеной скачке на лягушках?

— Это специальные лягушки, с гидростабилизатором в трех плоскостях, — важно пояснила колдунья.

Я кивнул еще раз.

— А лягушек нам потом тоже съесть придется? Гидростабилизатором не подавимся?

— Ну-у, французы же едят — и ничего. И весь цивилизованный мир питается устрицами. А стабилизаторы встроенные, органические — умнете за милую душу!

— А что-нибудь менее съедобное, но более эффективное есть? — спросил я, пряча верблюдов и лягушек. Мало ли что придется встретить. А насчет съедания — посмотрим.

Старуха покопалась в шкатулке. Значит, не все выгребла подчистую.

— Вот! — и она достала раздвижную пожарную лестницу. — Лестница-чудесница! — провозгласила она. — Пожарные с ее помощью чудеса делают.

— Тогда лучше сразу эскалатор, — пробурчал я.

— Эскалатор пригодился бы вам только для подъема на гору... ну и для спуска с нее, — возразила старуха, — а лестницу вы можете использовать, например, над морем: бесконечно раздвигаясь, она донесет вас до любого берега, как бы далеко тот ни оказался.

— Хорошо, я все это беру, — произнес я, вставая.

— Только одно условие, — остановила меня колдунья.

— Какое?

— В моем лесу бензопилой не пользоваться. А то будут тут шастать всякие... по просеке.

— Хорошо. А лес твой скоро кончится?

— А я вам покажу короткую тропинку.

Мы вышли из избушки. Кони приветствовали нас радостным ржанием. Овса в колоде не было, а бока у них ощутимо раздулись. Захотят ли они тащить еще и нас? Впрочем, по лесу мы быстро не поедем, так что успеют растрясти.

Следуя указанному колдуньей направлению, мы продирались по обуженной тропинке, почесывая бока коней о торчащие ветки. Пока им это нравилось. Потом моя лошадь — я ехал первым — вдруг шарахнулась в сторону, а мне в спину уперлось копье сэра Жеральда: он ехал с ним наперевес. Ощущение было не из приятных, невзирая на кольчугу.

Из кустов снова высунулась морда доброго медведя. Нет, я бы не узнал его, но он тихо сказал:

- Это я, не узнаете?

- Почему же нет, узнал, — сначала соврал я. а потом вспомнил. — Ты специально ждал нас?

- Я хотел спросить...

Я развел руками:

— Извини, друг, пока не получается. Эта колдунья тебя не заколдовывала, поэтому расколдовать не может. Но я буду пытать всех встречных колдунов — обещаю тебе! — и найду того, кто это сделал. Слово рыцаря!

— Спасибо, — тихо произнес добрый медведь. — Удачи вам!

Мы проехали мимо него. Я оглянулся. Он все стоял, глядя нам вслед и махая лапой.

ПОД ДОЖДЕМ

Из леса мы выехали довольно быстро и оказались на небольшой опушке, за которой протекала река.

Еще когда мы преодолевали последние метры зарослей и сквозь ветки блеснула водная гладь, у меня екнуло сердце.

«Ну, начинается! — подумал я. — Бросил дракон ленточку — появилась река».

Но нам, скорее всего, встретилась обычная река, естественная — либо ленточка у дракона оказалась очень узкой, потому что на непреодолимую преграду река не тянула.

Мы перешли ее вброд, и лишь в одном месте копыта лошадей на мгновение оторвались от дна и они немного проплыли.

Выбравшись на берег, мы обнаружили, что след исчез... Капли драконовой крови, мозолившие нам глаза два дня и к которым мы уже привыкли как к необходимому атрибуту окрестного пейзажа, теперь исчезли, испарились.

Собственно говоря, чего-то подобного я и боялся; но пока ехали по лесу, все надеялся, что след незримо сопровождает нас по листьям над головами. И когда выехали на опушку и его не заметили — молча переглянулись, не говоря друг другу ни слова, отгоняя коварную мысль, продолжали тешить себя надеждой, что он как-нибудь да проявится на том берегу...

И вот все надежды пропали, развеялись, словно их и не было. Мы оказались в положении собаки, решившей поиграть со своим хвостом и уже закружившейся на месте, и вдруг обнаружившей, что хвоста-то у нее и нет...

— Та-ак, — произнес сэр Жеральд, почесывая затылок и оглядываясь, - и куда же нам теперь идти?

— Туда, — сказал Юнис, указывая направо.

— А почему не туда? — сэр Жеральд указал налево и выжидательно посмотрел на меня.

Я молчал. Оба направления казались равнозначными. Над лесом дракон мог заложить любой вираж и равно уйти как направо, так и налево. Прямо хоть возвращайся к колдунье и проси какой-нибудь драконоискатель, драконокомпас или драконоиндикатор.

Исходя из обычной логики, следовало проехать туда-сюда вдоль берега. Нет, если экстраполировать известное нам направление полета — над избушкой колдуньи, — то Юнис оказывался прав: дракон полетел направо. А вот если дракон решил словчить, то полетел налево. Хорошо еще, что всего две стороны выбора, да не очень большое расстояние проехать: километров по десять в каждую сторону, чтобы вновь отыскать след. Но это по предварительным прикидкам. Может, нам действительно стоит разделиться, чтобы не тратить время? А то десять километров в одну сторону да двадцать — в другую...

Я попытался вновь воспарить и представить всю окружающую местность в виде карты, но получалось плохо. Не было главного — драконьего следа, к чему можно было осуществить привязку.

— Придется искать, — сказал я, — что же еще остается? Ровное поле, расстилающееся от реки, давало полный простор для выбора направлений, оно звало и было готово принять нас в свои широкие объятия, но для нас существовало только два пути: вверх по течению реки или вниз.

Мы решили поехать вверх, то есть направо: мне почему-то стало казаться, что Юнис прав. И потом: я вспомнил, что если выбор направления очень важен, мы получим какую-нибудь подсказку, а если не важен, то, куда бы мы ни поехали, все равно прибудем в нужное место.

И мы двинулись направо, продолжая внимательно поглядывать по сторонам.

Кони шли скоро, равномерно встряхивая гривами. Тут бы нам и поговорить, но говорить не хотелось: каждый полной грудью вдыхал чистый воздух, напоенный ароматом полевых трав' что после глуши колдовского леса воспринималось особенно благоприятно.

Наверное, это был единственный момент в нашем путешествии, когда я отдохнул. Нет, мы внимательно смотрели по сторонам, выискивая следы, остерегаясь врагов — непонятно, правда, каких: кроме дракона у нас других пока не было. Но так хорошо светило солнце, такая тишина разливалась вокруг — за исключением стрекотания кузнечиков: одного из них вспугнул конь Юниса и тот приземлился на гриву моего коня, — что я отдыхал всей душой, а это мне было особенно необходимо после напряженной беседы с колдуньей Акив. Всё ли мы у нее взяли из того, что нам могло пригодиться в будущем? Или что-то упустили?

Я перебрал по памяти все, не раскрывая сумы: три верблюжонка, три лягушонка, лестница-чудесница, туннель сквозь пламя, бензопила, отбойный молоток... и алмазный свисток. Всего семь предметов. Больше она мне, наверное, и не дала бы: магическое число. Я усмехнулся: последний можно было и не брать — от него никакой пользы нам не будет.

«Мало взяли, надо было еще что-нибудь захватить», — подумал я, глядя на клубящиеся на горизонте черные тучи. Так вот почему кузнечики стрекотали!

— Дождь будет, — произнес сэр Жеральд, указывая на тучу.

— Настоящий или колдовской? — поинтересовался Юнис.

— Настоящий, вон кузнечики как стрекочут, — успокоил его сэр Жеральд.

— А кузнечикам разве не все равно, перед каким дождем стрекотать: настоящим или колдовским? — сказал я. — Они же реагируют на изменение погодных условий... — и в меня незамедлительно закралось сомнение. Вот что значит быть городским жителем и плохо знать народные приметы погоды. Последнее я отнес как к себе, так и к Вике.

Сейчас мне почему-то стало казаться, что кузнечики, наоборот, замолкают перед бурей и грозой: что-то у них там намокает от повышения влажности воздуха и перестает стрекотать. Но полностью быть уверенным в этом я не мог. Сэр Жеральд-то пусть и утверждает, что это так, но сэр Жеральд — такое же порождение Викиной фантазии, как и Юнис... да и я сам, в общем-то. И если при использовании технических терминов и знаний Вика наверняка подключается к какой-нибудь базе данных, то разговоры на бытовом уровне скорее бы выявили истинное положение вещей: понадеявшись на свою память, Вика вполне могла сморозить натуральную глупость. И я еще раз подумал, что знание — сила. Вот знай я хотя бы народные приметы — мог бы поймать Вику на первом же несоответствии!

Но следом мне пришла в голову другая мысль: виртуальный мир тем и хорош, что его можно создавать на основании собственного воображения и личной глупости, основываясь на любом представлении об окружающем мире, даже самом нелепом: вплоть до размещения Земли на спинах трех китов или слонов — кому что нравится. Захотелось тебе, чтобы кузнечики стрекотали перед дождем — пожалуйста, захотелось, чтобы коровы летали — пожа...

На плечо мне что-то увесисто капнуло. Я с опаской скосил глаза, а потом перевел взгляд на небо, опасаясь увидеть там летящую корову... Неужели?..

Но нет: на наплечнике расплывалась водяное пятно. И небеса все больше затягивало черными тучами. Значит, все-таки дождь. Обычный, или?..

Прищурившись, я принялся разглядывать клубящиеся тучи, стараясь увидеть... Что? Крыло дракона? Отблески его когтей? Но увидел только приближающиеся к нам медленно падающие огромные дождевые капли.— раз в сто больше той, что шлепнула меня по плечу.

Ого! Ну и дождики же здесь льют! Да это просто какие-то мешки воды! Цистерны!

Я ворвался в каплю — или она врезалась в меня — и чуть не захлебнулся. Вот что надо было просить у колдуньи — зонт! Или балдахин переносной, над конем. И не один, а каждому!

Мы попытались лавировать между каплями, но, удачно объехав одну, тут же напарывались на следующую.

Кое-кто в подобной ситуации рекомендует спрятаться под брюхом коня, но, во-первых, под такой дождь ему попадать явно не приходилось, а, во-вторых, коней тоже было жалко. Но и под нами им было ничуть не легче: всадник — слабая защита от дождя. Они отфыркивались и отплевывались вместе с нами.

Может, это обещанное драконом море? Сбросил он зеркальце, а оно ударилось о плотные слои атмосферы и разбилось. И упало вниз такими вот огромными каплями. Но, судя по залетающей в рот воде, соленой она не была. А бывают ли пресные моря? Или из зеркальца получается не море, а озеро? А что, если... эх, плохо я знаю физиологию драконов, а то можно было предположить, что они обойдутся и без зеркальца. Соберется свора сородичей...

Да нет, это у меня фантазия разыгралась — обыкновенный дождь, только масштабы не соблюдены. Может, у Вики что-то с компьютером? Или она импровизирует по ходу действия? Додумывает, а отладить как следует не успевает, вот и получаются различные накладки. Или она специально такой запрограммировала? А может, это она сама плачет, и, стекая на клавиатуру, слезы... Тьфу!

Земля уже не могла впитать такого количества влаги, вода пошла поверх травы, ноги коней заскользили по водяной пленке, образовавшейся на поверхности земли. Кони словно превращались в четвероногих жуков-водомерок.

Вода продолжала прибывать. Я лихорадочно думал, какой из колдуньиных вещей можно воспользоваться, чтобы выбраться из существующего положения, но так ничего и не смог придумать. Силовой трубкой? Но вдруг встретится огненное море? Лягушками? А как же лошади? Лестницей-чудесницей, чтобы вылезть за облака?

А потом я разозлился на себя: да что мы за рыцари, если паршивого волшебного дождика испугались? А если не волшебного, то просто паршивого.

Капли продолжали падать, взрываясь тяжелыми фонтанами. Сэр Жеральд соскочил с коня и повел его в поводу. Мы последовали его примеру, но вряд ли это было лучшим выходом: вода доходила почти до колен. Но очень хотелось помочь лошадям, жалко было смотреть, как они скользят и чуть ли не падают.

— Надо выбираться повыше! — прокричал сэр Жеральд, перебивая шум дождя. — Там, впереди, есть какой-то курган, я видел!

И он повел нас за собой. Я немного опасался за сохранность наших съестных припасов, но вскоре заметил, что на крупах коней и на переметных сумах вода не задерживается — они выглядели совершенно сухими, — и успокоился. Зато мы стали мокрыми, словно мыши.

Я брел, не поднимая головы, глядя себе под ноги, и лишь изредка, чтобы не потерять направление, поглядывал на спину сэра Жеральда. И вдруг увидел внизу непонятное: с водой что-то происходило. Она перестала укрывать землю сплошным слоем, а струилась отдельными потоками, между которыми порой проглядывала земля. И это были не ручьи, а именно отдельные струи воды, покрывающие землю, словно сетью.

Брызги от разбивающихся о землю капель тоже перестали сливаться с общей массой воды и оставались лежать отдельными шарами различных размеров. Мы шли будто по мыльной пене, которая не лопалась, или же по мелким стеклянным шарикам. Они слипались между собой, образуя сложные лабиринты, но мы брели, не разбирая дороги: их стенки были слишком невысоки, да и хрупки для нас, чтобы служить препятствием. Мы брели по прямой, иногда перешагивая через стенки из капель, а иногда поддавая их ногой и тогда они лопались, разбивались на еще более маленькие шарики-капли.

Я заметил еще кое-что: наши отражения в каждой капле. Они неуловимо отличались друг от друга — несмотря на то, что находились по-соседству. В общем-то, в подобном явлении не было ничего удивительного: различная кривизна капель, различный угол падения света, наше перемещение — все вполне можно было объяснить множеством различных факторов, и все же... Один «я» не был похож на другого, сэр Жеральд не был похож на себя, а Юнис вообще ни на кого не был похож! Более того, в некоторых каплях вообще отражались совершенно другие люди, а не мы! И я еще подумал, что в этом дожде заключаются тысячи других дождей и тысячи других людей, когда-либо попадавших под дождь. Но, кроме меня, по-моему, никто этого не заметил: сэр Жеральд смотрел прямо перед собой, а Юнис вертел головой в разные стороны.

Зрелище было эффектным, но скоро оно исчезло: мы всходили на курган, уровень воды падал, а водяные шары не удерживались на склоне и скатывались с него вниз, накапливаясь у подножия гребнями и валами.

На вершине холма мы остановились, глядя на затопленную равнину. Стоять здесь было не в пример веселее: ноги не мокли.

Меня удивило, что не разразилась гроза, хотя, судя по цвету и величине туч, в них пряталась не одна сотня молний. И ни одна не выскочила наружу, разорвав туман пространства.

И ветер стих, что тоже радовало. Если бы такой дождь пошел с грозой и ветром, то и представить страшно, как бы это выглядело. Но, как ни печально признавать, даже один дождь, без грозы, сильно навредил нам: если здесь и имелись следы драконовой крови, они неминуемо растворились и смылись под необычным ливнем, почему мне опять начало казаться, что дракон все-таки приложил к ливню свою грязную когтистую лапу.

Дождь, между тем, выполнив свою черную задачу, прекращался: капли падали все реже и реже, уменьшились в размерах; последнюю летящую на нас сэр Жеральд отбил кулаком и она, трепыхаясь, полетела к подножию холма, где и затерялась в куче себе подобных.

Проглянуло солнце. И сразу же под пологом удаляющихся черных туч вспыхнула игра радуг! Потоки разноцветных сияний, переплетаясь, расходились из разных точек, рисуя переливающиеся круги, воронки, полотнища, создавая невообразимое зрелище. И все это дополнялось мириадами сверкающих искорок — ровно блики света на поверхности моря.

- Потрясающе! — проговорил сэр Жеральд. Мы с Юнисом тоже смотрели широко раскрыв глаза. Чем-то мне это напомнило... но я позабыл название программы, да и много перевидал подобных, даже сам занимался их написанием, на ранних этапах программирования. Но здесь, конечно, все выглядело более впечатляюще и эффектнее, чем на экране монитора. Вид изнутри события — это всегда не то, что со стороны.

Когда отполыхали последние вспышки зарева, совершенно удалившись за горизонт, мы оглядели окрестность и почти одновременно заметили торчащую из-за горизонта замковую башню...

В ЗАМКЕ

— Вот она! — завопил Юнис, указывая на нее рукой.

— Возможно, — согласился я, — но надо немного обсохнуть и подождать, пока сойдет вода. Хороши же мы будем бойцы — словно мокрые курицы!

— Да там воды почти нет! — загорячился Юнис и я подумал, что уж он-то высохнет очень скоро: от своего внутреннего жара.

Собственно, особой усталости мы не чувствовали: успели отдохнуть, пока любовались радугами. Да и солнышко пригревало жарко, и до замка оставалось довольно далеко — если это был замок. Поэтому мы потихоньку спустились с холма и повели коней в поводу — чтобы не перегружать их перед предстоящей схваткой, им и так досталось больше нашего во время дождя. Башня незамедлительно исчезла за горизонтом, едва мы спустились с холма, и нам пришлось поглядывать на солнце, чтобы не сбиться с направления.

Но нам повезло: скоро отыскалась тропка и мы перестали ломиться сквозь кусты, пугая засевших в них птиц и зверей — кроме одного зайца, который залег на дневку в высокой траве возле тропы и которого спугнуло копыто лошади сэра Жеральда. Заяц шарахнулся от нас, не разбирая дороги.

Сэр Жеральд проводил его печальными глазами и вздохнул. Видно было, что в иной ситуации он вскочил бы на коня и с гиканьем и свистом поскакал следом.

Идти, на удивление, оказалось совсем недолго — то ли Вика применила ускоренный скроллинг экрана, то ли какое-нибудь аппаратное ускорение, а может, нам просто так показалось, — но вскоре, миновав лощинку, перелесок и два поля, мы вышли к фруктовому саду, за которым зачернели каменные стены. За садом нам преградил дорогу полузасыпанный ров. Водой в нем и не пахло.

Мы переглянулись.

— Не хитрость ли это драконова? — спросил Юнис.

Никогда не любил риторические вопросы. Те более что на хитрость было непохоже. Похоже было на заброшенный полуразрушенный замок: башня торчала обломанным зубом, таковыми же выглядели и зубцы на стенах. Кариес напал на замок, кариозные монстры.

Однако крупных проломов в стенах не замечалось — во всяком случае, с нашей стороны. Подъемный мост валялся во рву абсолютно неподъемным, решетка на воротах ощерилась проломами.

Замок смотрелся покинутым, и являлся таковым.

— Не дракон ли его разрушил? — продолжал задавать вопросы Юнис.

— Скорее — дедушка нашего дракона, — заметил я, — или бабушка, в сердцах на дедушку...

Сэр Жеральд, тронув поводья, направил коня вокруг замка. Мы молча последовали за ним.

Объехав стены по периметру и убедившись, что свора врагов нигде не скрывается, а стая драконов не поджидает нас под кровлей ввиду отсутствия последней, мы въехали во внутренний двор.

Тут тоже царил беспорядок: стояла, покосившись, телега без колеса — колесо лежало рядом, — направив одну оглоблю вверх, словно тыча пальцем в небо, и на ней сидела ворона, тяжело снявшаяся с места при нашем появлении; валялись битые горшки, рваные тряпки и охапки полусгнившей соломы.