Помоги проекту - поделись книгой:
- Да нет. Просто вы первый к кому я заскочил после получения задачи. Добро, мне еще остальных предупредить.
После того как Бубнов убыл, Науменко подозвал вестового и приказал вызвать офицеров.
- Господа, нам сегодня предстоит поход в составе еще трех эсминцев нашего отряда в район островов Элиот, для обнаружения флота противника. Доложите о готовности.
- Личный состав здоров и полном составе находится на борту. Минное и артиллерийское вооружение исправно, боекомплект полный,- доложил вахтенный офицер, который исполнял так же обязанности минного и артиллерийского офицера, лейтенант Малеев, единственный из его офицеров имевший боевой опыт. Сам Петр Афанасьевич, так же обладал боевым опытом, но это были дела давно минувшие, восходящие еще к последней русско-турецкой войне.
- Новые минные аппараты трудностей не вызовут?
- Нет, Петр Афанасьевич, да и нового то там, только устройство вышибного заряда под углом. Господи ведь ничего сложного, а подиж ты, никто раньше не догадался.
- Машины исправны, угля полный запас, - лаконично доложил механик Дмитриев.
- Что с главным валом?
- Все в порядке Петр Афанасьевич, подшипники заменили еще час назад, так что проблем не предвидится.- Эсминец только вошел в строй, но неполадки все же случались, что делать, испытания в полном объеме корабль так и не прошел.
- Навигационное оборудование в порядке, закончил доклад штурман мичман Акинфиев.- Антон очень хотел обеспечить 'Страшного' гирокомпасом, ведь трагедии, произошедшей с эсминцем во многом способствовало то, что он попросту заблудился. Однако жизнь вносит свои коррективы. Переданный гирокомпас для эсминца, Макаров попросту замылил, передав его на 'Новик', который так же не чурался ночных вылазок. С этим ничего поделать не могли, ведь прибор был передан в первую очередь эскадре, вот и распорядился командующий им как рачительный хозяин. Хорошо хоть на прицелы не замахнулся, они были к мелкокалиберным орудиям и им было самое место именно на миноносце, а на том или ином, это уже особой роли не играло. К тому же они для всех проходили полевые испытания, а Науменко на эту роль подходил как никто другой.
Имелись на 'Страшном' и два спаренных пулемета системы Горского, они были куда лучше, время от времени дававших сбои 'максимов', что делать, этот легендарный пулемет все еще был сыроват. Было еще кое-что. На эсминец были переданы четыре самодвижущиеся мины с модернизированными двигателями по системе Назарова, а так же немного переделаны сами минные аппараты, теперь при выстреле мины, противник не видел всполоха самого выстрела, ну об этом уже говорилось.
- Поход будет проходить в ночных условиях, так что я попрошу вас, Андрей Михайлович внимательно изучите карту течений в том районе, я предполагаю погода ухудшится, так что придется идти по счислению.
- Есть, - покраснев, коротко ответил штурман, от чего на лицах офицеров обозначились лукавые улыбки.
Так уж вышло, что в самом начале, Науменко взял за правило натаскивать штурмана для движения в условиях нулевой видимости, для чего штурманский стол и днем и ночью накрывали брезентом, лишая мичмана возможности ориентироваться визуально. Поэтому он прокладывал курс полагаясь только на счисления, под светом фонаря. Не раз бывало, что отметки на карте штурмана не совпадали с истинным местонахождением эсминца. В основном это происходило оттого, что он не верно оперировал данными о течениях, которые разумеется, вносили свою лепту в движение корабля. Ну и девиация, куда же без нее родимой. В последнее время молодой офицер уже не делал грубых ошибок и тем не менее Науменко решил, что будет нелишним, слегка подстегнуть Акинфиева.
В восемнадцать тридцать, два отряда эсминцев покинули порт и построившись в две кильватерные колонны двинулись по направлению к островам Элиота. Как и предполагал Науменко, погода испортилась пошел мелкий дождь и море заволокло туманом, радовало хотя бы то обстоятельство, что море было спокойным.
Акинфиев, едва только они покинули базу, прикипел к своему посту и скрупулезно делал отметки на карте. Сегодня ошибаться было никак нельзя. Это уже были не учения и хотя он и был прикрыт брезентом, это было сделано не для проверки его знаний, а для защиты от непогоды.
Малеев и Дмитриев находились на ходовом мостике. Первый нес вахту, второй решил подышать свежим воздухом, машины работают исправно, люди свои обязанности знают и четко выполняют, так что есть возможность подышать. Чтобы скоротать время, вели неспешную беседу, облокотившись о перила мостика.
- Старик совсем загонял матросов, того и гляди буза поднимется, - глубоко затягиваясь спрятанной в кулаке папиросой проговорил Дмитриев.
- О чем ты, Паша, - не поддержал его Малеев. - Да мы радоваться должны, что на вновь вставший в строй эсминец назначили офицера с таким опытом. А что касается матросов, то они конечно кряхтят и бубнят себе под нос, разные недовольства, да только они не дураки, понимают, что иначе никак нельзя. Команда хотя и не сплаванная, но большинство не первый год на флоте.
- Да, что может понимать простой матрос. Ему бы отдохнуть, да поспать вволю. Знаешь как оно, матрос спит, служба идет.
- Вот в этом и беда многих господ офицеров.
- В чем, - удивленно поинтересовался Дмитриев.
- В том, что в нижних чинах видят только тупое быдло, которое постоянно нужно понукать и подгонять. А вот наших матросиков ни понукать, ни подгонять не нужно. Я сам наблюдал, как один из матросов набил морду другому, за то, что тот вместо обычного брюзжания, слишком резко высказался по отношении старика. Я сделал вид, что ничего не заметил. Но и сам подумай, насколько хорошо стали действовать твои машинисты, а мои минеры, да и вообще команда. Так сразу и не скажешь, что это не сплаванный экипаж. За короткое время, Петр Афанасьевич, сумел сплотить людей, а это дорогого стоит.
- Нет, результат на лицо, да только и медведя в цирке на велосипеде учат ездить.
- Ты не прав. Однажды, еще будучи гардемарином я остался жив только благодаря тому, что боцман матюгами и тычками вдолбил в меня простые истины, как надлежит действовать по тому или иному свистку боцманской дудки. Наше учебное судно попало в шторм и меня приложило хорошенько о фальшборт, после чего выбросило в море. Меня нашли только через шесть часов и я все это время был без сознания. А всего делов-то, услышал трель боцманского свистка и по привычке вбитой многими тренировками и чего там скрывать, зуботычинами нашего боцмана, надел спасательный жилет, не думая, а на одних рефлексах.
- Погоди. Ты хочешь сказать, что на учебном судне нижний чин вот так за здорово живешь бил гардемаринов.
- Было дело.
- И его не отдали под суд? Да куда смотрел старший офицер?
- А что было делать Отто Вильгельмовичу, ну не дубасить же нас сорванцов самому, - улыбнувшись, ответил Малеев. - Да и не в обиде мы. Правда, был один, который попытался официально доложить, но мы ему быстро темную устроили. Дядьку Степана, мы крепко любили.
- Ваше благородие, - вдруг подбежал к ним один из сигнальщиков находившихся на носу.
- Что случилось? - встревожено поинтересовался старший офицер.
- Так что, мы потеряли впереди идущий эсминец.
- Как так?
- Ну, шел он впереди и шел, а потом огонь на корме пропал, видно свернул, а самого-то не видать.
В этом не было ничего удивительного. Навигационные огни были давно погашены и корабли шли друг за другом ориентируясь только по фонарям установленным на корме и устроенным таким образом, что свет в них виден только если смотреть строго сзади, поэтому при резком повороте этот фонарь вполне легко было потерять из виду. К тому же мерзкая морось начавшаяся пару часов назад, перешла в ливень, видимость упала практически до нуля.
- Срочно вызови командира, - приказав это матросу, Малеев недовольно заметил, обращаясь уже к Дмитриеву. - Какой может быть поиск в таких условиях. Мы японцев заметим только если упремся им в борт.
Через минуту на мостик поднялся командир и приняв доклад от лейтенанта, недовольно поморщился. Он и сам прекрасно понимал, что поиск превратился в бесполезное мероприятие. Когда планировался поход, ожидалась темная безлунная ночь, что само по себе предопределяло очень плохую видимость, однако пошедший проливной дождь, еще больше усугубил положение. Ни о каком выполнении боевой задачи теперь не могло быть и речи, да и какая к черту боевая задача, когда невозможно рассмотреть свои собственные корабли. Сигнальщиков Науменко не винил. По большому счету их вины в случившемся не было никакой.
- Андрей Михайлович, где мы в настоящий момент находимся? - поинтересовался он у штурмана.
- В пяти милях от архипелага.
- Ермий Александрович, продолжать выполнение задания, предельная внимательность, выставить дополнительных наблюдателей, команде полная боевая готовность, скорость снизить до шести узлов. Вопросы?
- Вопросов нет, Петр Афанасьевич.
Примерно через час стало очевидным, что они окончательно заблудились. Единственно в чем был уверен штурман, так это в том, что они находятся среди островов архипелага. В чем, впрочем, не было ни каких сомнений. Какая-либо качка пропала совершенно, что могло говорить только о том, что они находятся в одной из проток между островами, но очертаний берегов они рассмотреть не могли, из-за нулевой видимости, дальше десяти метров разглядеть что-либо вообще было невозможно. К этому моменту эсминец уже буквально крался, имея ход всего в два узла.
Наконец откуда-то слева послышался лай собаки, которой вскоре начали вторить еще две.
- Ваш бродь, не иначе рыбачья деревенька, - доложил лейтенанту сигнальщик Серегин, - маленькая совсем и не далее как в полу кабельтове.
- А почему маленькая, ты видишь что-то?
- Дак собак только три.
Но в этот момент словно опровергая слова сигнальщика, вновь раздался лай на этот раз прямо по курсу, а затем еще, но уже справа. Быстро сориентировавшись, Малеев бросился к переговорной трубе и дал команду в машинное отделение.
- Стоп машина. Малый назад. Командира на мостик, - и когда Науменко незамедлительно прибыл по вызову, доложил. - По всей видимости большая деревня, расположилась в бухте, так мы прямиком на нее и вышли.
- Ваш бродь берег. Мы с пяток сажен не дошли.- Опять доложил Серегин.
Действительно корабль успел остановиться и начал отходить от приблизившегося вплотную берега. Если бы команда лейтенанта Малеева задержалась хоть на несколько секунд, 'Страшный' неминуемо сел бы на мель.
Прощупывая шестами дно, эсминец медленно направился в обратный путь, передвигаясь со скоростью неспешного прогулочного шага. Сесть на мель вблизи предполагаемой временной военной базы японцев было бы равносильно подписанию смертного приговора 'Страшному'.
Наконец по прошествии примерно полутора часов блужданий по протокам, эсминец закачался на свежей волне. Все, выбрались. Ну и слава богу.
- Ермий Александрович.
- Да, Петр Афанасьевич.
- Курс на Артур. Скорость восемнадцать узлов.
- Может увеличим хотя бы до двадцати. Как Паша.
- Лучше не надо,- осмотревшись проговорил механик.- Волна, нагрузки на машину и без того приличные, если увеличить ход, то возможны искры или факела. По моему нам сейчас лучше не выставляться на показ.
- Все верно,- улыбнулся Науменко. Да, экипаж был собран с бору по сосенке, но ему повезло и офицеры и матросы были толковыми, с такими воевать одна радость. А то, что не притерлись еще? Вообще-то этот вопрос спорный, за неполный месяц люди уже успели попривыкнуть друг к дружке. Нет, той слаженности, присущей людям подолгу служившим бок о бок, еще нет, но и сборной, команду уже никак не назовешь. Море и война быстро сплачивают. Вот пройдет еще месяц в беспрерывных боях и походах и экипаж будет понимать друг друга с полуслова, с полувзгляда.
'Страшный' взял курс на Артур, набрав крейсерскую скорость в восемнадцать узлов. Дождь уже закончился, видимость улучшилась, правда появился слабый туман, но это ничего, туман им в подспорье, если повстречаются японцы, глядишь и разминутся. А пока вот так, не спеша, тишком, бочком, как говорится: береженого, бог бережет.
Все же скорость была приличной и они должны были прибыть в Артур часам к семи. Беспокойный адмирал запланировал выход эскадры в море, но их скорее всего не задействуют, как-никак из ночного похода. Науменко решил сегодня изменить своему правилу и все же дать увольнительную личному составу, да и сам он планировал попасть домой. В конце-концов, пора было привести свое обещание в исполнение и пригласить на обед Макарова.
Оставив Малеева в одиночестве стоять вахту и отпустив подвахтенных, Науменко ушел в свою каюту, это им молодым все нипочем, а он уже подустал, надо бы хоть часок вздремнуть. Акинфиев и Дмитриев переглянулись и так же направились в кают-компанию. Курс задан, машины работают исправно, чего всем на мостике толпиться. Отдельная каюта была предусмотрена только для командира, офицеры отдыхали в кают-компании на диванах, ну да кто скажет, что миноносцы отличаются комфортом. Не раздеваясь оба офицера легли отдыхать. Сон пришел легко, едва только они смежили веки.
В третьем часу, дождь прекратился, туман практически рассеялся. В это время, от сигнальщика по правому борту поступил доклад о двигающихся параллельным курсом нескольких кораблях, судя по размерам эсминцев. Отряд двигался схожим с ними курсом на Артур. Команда разом встрепенулась и напряглась. Затем кто-то высказал предположение, что это возможно второй отряд, под командованием Елисеева, ведь японские миноносцы несли службу на блокировании крепости в ночное время, днем уступая эту работу крейсерам и появляющимся время от времени у крепости главным силам. На палубе физически ощутилось облегчение.
- Ну вот, не так скучно будет возвращаться в Артур, в компании своих, - высказал свою мысль Малеев.
- И не так страшно, - поддержал его штурман Акинфиев.- Едва были обнаружены неизвестные корабли, Ермий Александрович тут же свистал всех наверх, мало ли.
- А вы что, Андрей Михайлович, боитесь? - поддел его вахтенный начальник.
- Не боятся только дураки, - резонно возразил ему мичман, тоном задетого за живое человека.- Между трусостью и страхом есть большая разница.
- О-о, простите, не хотел вас обидеть.
Науменко в этот момент внимательно изучал в мощный морской бинокль, тоже подарок от зятя, двигающиеся параллельным курсом корабли и с улыбкой вслушивался в беззлобную перепалку офицеров. Позади были часы полные напряжения, впереди дорога домой и он не хотел портить поднявшееся настроение своих подчиненных. Однако вскоре улыбка с его лица сошла и он стал сосредоточенно изучать что-то, быстро переводя окуляры оптики с одного корабля на другой. Рано расслабились. Ох, рано.
- Ваш бродь, это японцы, - встревожено доложил старший сигнальщиков.
- Ты уверен, Серегин, - вдруг всполошился Малеев.
- Так точно. Те два, что в голове похожи на наши, но двое в конце, точно не наши.
Уверенность с которой высказался старший сигнальщик прослуживший уже пять лет и успевший понюхать пороху, заставили похолодеть сердце, Малеева. Не доверять мнению матроса у него не было никаких оснований. Науменко сам регулярно гонял сигнальщиков, заставляя опознавать эсминцы русской эскадры по силуэтам вырезанным из бумаги. По таким же силуэтам они учились опознавать корабли японского флота.
- Молодец, Серегин. В Артуре с меня причитается бутылка казенки, - спокойным голосом развеял последние сомнения своих подчиненных командир.
- Рад стараться, ваш бродь, - радостно поблагодарил матрос, впрочем, не забывая, что в утреннем воздухе звуки разносятся довольно далеко, а потому произнес он это вполголоса, правда до противника было не меньше восьми кабельтовых, но это полезная привычка, для матроса ночного охотника. О том, что до порта они могут и не добраться, он даже не подумал. А зря.
- Ермий Александрович, примите левее. Не резко, эдак тихонько. Посмотрим что они будут делать.
'Сташный' стал понемногу отворачивать в сторону, начав отдаляться от японского отряда, а в том, что это японцы, Науменко уже не сомневался. Поначалу расстояние между кораблями начало увеличиваться, но затем стало очевидным, что японцы так же приняли влево, стремясь сохранить дистанцию. Вот и ладушки. Теперь стало совершенно очевидным, либо противник опознал русский корабль, и ждет рассвета, чтобы он не мог затеряться во все еще ночном море, а с рассветом навалится на него. Либо, если у них нет уверенности, опять же хотят дождаться рассвета, чтобы убедиться, что над ними развивается один флаг. Ночью можно было общаться только световым кодом, но нарушать световую маскировку они не хотели. Вот и правильно, 'Страшному' сейчас совсем не с руки вступать в переговоры.
Руль выровняли и больше не пытались предпринимать никаких маневров. Японцы успокоились и продолжали двигаться параллельным курсом, уровняв скорость с русским эсминцем. К чему что-либо предпринимать. Скоро рассвет. Если свои, то с радостью пообщаются. Если русские, то им не уйти.
- Ваше мнение господа. Что будем делать?
Хотя и стояла ночь и рассмотреть лица было трудно, тем не менее все взоры обратились на мичмана. Он самый молодой, ему первым и держать слово, традиция давняя и ничто не могло повлиять на ее неукоснительное соблюдение. Конечно на корабле командует командир и никак иначе, но узнать мнение офицеров никогда не лишнее, к тому же время это позволяло.
- Японцев больше и у них преимущество в ходе. Как только мы изменим курс, то они тут же последуют за нами, как минимум, хотя бы проверить, что это за эсминец и тогда нам не избежать боя.
- Что же вы предлагаете Андрей Михайлович?- нервно поинтересовался у штурмана лейтенант. Нервы, они ни у кого не железные, - Идти вместе с ними в Артур, судя по всему они движутся туда?
- Это тоже не выход, - вздохнув, возразил Акинфиев. - Скоро рассветет и японцы увидят, что рядом с ними противник и тогда снова неравный бой. Я предлагаю напасть первыми.
- А как же страх? - улыбнувшись, поинтересовался Науменко, однако в его голосе так же чувствовалось напряжение, как и у всех присутствующих.- Неужели не страшно?
- Я уже говорил Петр Афанасьевич, что между страхом и трусостью большая разница. Мне конечно страшно, но я лично не вижу другого выхода.
По выражению лиц офицеров и слышавших разговор нижних чинов, Науменко понял, что все солидарны с мнением мичмана. Однако, они смотрели на своего старка в надежде, что вот сейчас он найдет выход из сложившейся ситуации и все встанет на свои места. Но правда заключалась в том, что он не видел иного выхода. Предложение мичмана на его взгляд было единственно верным. Но высказаться должны были все, раз уж есть такая возможность.
- Павел Михайлович?
- Я предлагаю отходить. Темнота продержится еще какое-то время, тем более у нас имеется эта новинка, дымовые шашки. Испытаем их.
- Ермий Александрович?
- Дым это конечно хорошо, вот только не столь уж и продолжительно он держится. Это вполне приемлемо, чтобы выйти из под накрытия и оторваться, но преимущества в ходе у нас нет. Я предлагаю ненавязчиво увеличить ход. Хотя бы до двадцати узлов, может чуть больше. Уголь у нас хороший, спасибо Сучанску, так что факелов быть не должно, море поутихло, 'Страшному' будет не так трудно. К рассвету будем уже милях в семи от Артура. Если японцы активизируются, тогда бой на отходных курсах, ну и дымы, куда же без них.
- Господа, боюсь, что у нас нет иного выхода как принять бой, а потому, я хочу чтобы это произошло не на условиях которые поставят японцы, а на тех, которые зададим мы. Тогда возможно у нас появится шанс, - обсуждение закончено, теперь ему следовало принимать решение и он его принял. Голос Науменко вновь звучал уверено и твердо, как во время учебных выходов. - Итак, экипажу занять свои места по боевому расписанию, хождения прекратить. Ермий Александрович, Андрей Михайлович, отправляйтесь к минным аппаратам.
Акинфиев хотя и был штурманом, но в боевой обстановке был готов принять обязанности минного офицера, Малееву же приходилось брать на себя обязанности по руководству артиллерией. Но ситуация складывалась таким образом, что по всей видимости Науменко хотел разом использовать два минных аппарата.
- Минами, по такой маленькой и верткой цели, с такой дистанции... Я конечно понимаю, что у нас четыре мины, новой конструкции, но порядка восьми кабельтовых? Они успеют увернуться.
- Не успеют. Вы забываете, что вспышек от выстрелов наших аппаратов видно не будет. Минную атаку они не ожидают, расстояние слишком велико. Скорость у нас равная, дистанция постоянная. Идеальные условия для атаки. Берите на прицел два миноносца в середине строя.
- Может, все же обеими минами по одному ударим. Все шансов больше.- Засомневался Малеев.
- Нет. Выцеливайте два корабля. Потому и посылаю двух офицеров как наводчиков. Прежде чем стрелять изготовьте к перезарядке запасные мины, это сэкономит время. Ни о чем больше не думайте. Главное перезарядка аппаратов, об артиллерии и остальном я позабочусь сам.
- Они наверняка за нами наблюдают. Если выстрелят оба аппарата одновременно, то корабль может накренить, что не пройдет незамеченным.
- Так стреляйте с трех секундной задержкой. Все господа, за дело. Серегин.
- Я ваш бродь.- Угрюмо ответил старший сигнальщик, у которого эйфория от обещанной награды в виде бутылки казенки сменилась осознанием того, что вот они четыре японских корабля против одного русского. Но страха нет. Сосредоточен и готов к бою. Вот и ладушки.
- Ты хорошо помнишь инструкцию по пользованию дымовыми шашками?- Это была еще одна небольшая страховка со стороны Песчанина, уж больно он волновался за тестя. Не хотелось, раскрываться раньше времени, но выхода не было, а потому на 'Страшный' были переданы десять 'экспериментальных' шашек с черным дымом. Даст бог, примут за дым от пожара.
- Чего же там помнить, ваш бродь. Выдернуть чеку и всего делов-то.
Поделиться книгой: