Помоги проекту - поделись книгой:
- Я люблю Свету, - спокойно ответил Антон. - однако причина не в ней, а в вас. Я прошу вас, чтобы этот разговор остался между нами. Дело в том, что я намерен сам вести 'Росич' в бой и доказать морскому ведомству, что наш корабль стоит запрошенной за него суммы и того, чтобы флот обратил на него внимание.
- А почему не передать корабль флоту, в столь тяжкое для России время? Ведь вы патриот своей Родины и сами всегда утверждали, что для достойной жизни вам нет необходимости в слишком больших деньгах.
- Потому что я знаю, что будет, - запальчиво возразил Песчанин. - На эсминце столько новшеств, что экипаж придется готовить не меньше года, но даже если и это опустить, то я попросту не верю в то, что его смогут достойно использовать. Взять хотя бы героическое сидение в луже нашей эскадры, - не скрывая сарказма закончил он.
- Значит вы твердо намерены принять самостоятельное участие в боевых действиях, - растерянно заключил Науменко.- Но каким образом?
- Хотя бы на первых порах. А каким образом? Пусть это пока останется секретом. Скажу только, что я не нарушу ни один из существующих законов. И за то, что я обрел в этом уверенность я должен благодарить вас, вы объяснили мне как должно действовать эсминцу в бою.
- Бог мой! Она меня проклянет.
- Что случилось, Петр Афанасьевич.
- Так значит, то, что вы все еще не сделали предложение Светлане, объясняется тем простым обстоятельством, что вы боитесь погибнуть и сделать ее несчастной, - молчаливый Песчанин сосредоточенно изучающий свои туфли был самым красноречивым ответом.
- Петр Афанасьевич, я попросил бы вас не распространяться на эту тему.
- Да, да. Конечно. Но если с вами что случится, как я посмотрю в глаза своей дочери.
- Она молода и если что, еще полюбит и будет счастлива.
- Ох молодой человек, я конечно не знаток женской психологии, но я прожил с двумя женщинами довольно продолжительный срок. Уверяю вас, лучшее, что вы можете сделать, это жениться на Светлане, если только вы ее действительно любите. Что касается моего благословения, то можете считать, что вы его уже получили.
- Но...
- Она будет еще более несчастна, если так и не познает радости супружества с любимым человеком, - не скрывая горестного выражения, не дал договорить Песчанину, Науменко. - Я прошел не через одну войну и как видите жив и здоров, не нужно думать о плохом, оно и не случится.
- Спасибо Петр Афанасьевич.
- Полноте. Сделайте мою дочь счастливой. А о плохом и думать не могите. Я рад, что моя дочь будет спутницей жизни человека, для которого слова честь и Родина, нечто большее чем слова.
***
Наместник его величества, главнокомандующий морскими и сухопутными силами на Дальнем Востоке вице-адмирал Алексеев находился в своем кабинете и при этом его настроение, никак нельзя было назвать безоблачным. Он сидел за столом с таким выражением лица, что казалось, у него сейчас случится нервный срыв. Его адъютант, будучи хорошо осведомленным о нраве своего начальника, предпочел сделать так, чтобы его не было ни видно, ни слышно, покуда буря не минует.
Наконец не выдержав, Алексеев поднялся из за рабочего стола и заложив руки за спину стал нервно прохаживаться по кабинету, непрерывно сжимая и разжимая кулаки.
Это было просто не слыханной дерзостью. Сегодня утром в Порт-Артур прибыл адмирал Макаров и вместо того, чтобы засвидетельствовать свое почтение наместнику, да что там почтение, доложиться о прибытии главнокомандующему, с вокзала отправился на эскадру. Макаров успел побывать на верфи, ознакомиться с ходом ремонтных работ на подорванных судах. Посетить некоторые корабли эскадры, поднять свой флаг на крейсере 'Аскольд', принять дела у бывшего командующего вице-адмирала Старка. Он принял участие в снятии с мели броненосца 'Ретвизан', кстати прошедшего успешно, что так же подпортило настроение Алексееву, так как предыдущие две попытки были не удачными.
Все это ставило Алексеева в глупое положение. Он весь день провел в своем кабинете, ожидая появления этого выскочки крючкотвора, чтобы сразу расставить все точки и показать новому командующему кто есть кто, а вместо этого напрасно прождал подчиненного, который и не спешил прибывать с докладом.
Наконец устав от бездействия Алексеев вызвал к себе адъютанта и приказал занести почту. Офицер понял, что его начальник находится в крайней степени раздражительности, так как обычно работал с бумагами в первой половине дня. Поэтому он вошел в кабинет держа в руке папку с корреспонденцией и довольно пухлый конверт. Молча подойдя к столу, четко отдав честь положил бумаги на стол наместника, хотя обычно и позволял себе некоторую вальяжность и краткие комментарии о некоторых документах.
Внимание Алексеева в первую очередь привлек пакет, в котором оказалась внушительная пачка исписанных аккуратным почерком листов. На первом листе значилось 'Тактика морского боя, вчера и сегодня'.
- Что это? Очередной опус, какого-нибудь выскочки.
- Прошу прощения ваше превосходительство, но я только выполнял ваше распоряжение.
- О чем вы?
- Согласно вашего распоряжения вся корреспонденция должна в обязательном порядке проходить, через вас. В случае если у вас не достанет времени ознакомиться со всей корреспонденцией, мне надлежит в краткой форме изложить суть, - четко, вытянувшись в струнку, доложил адъютант.
- И о чем же сей опус? - взвесив на руке довольно внушительную рукопись, поинтересовался наместник.
- О вопросах тактики в морских сражениях. Работа очень тесно переплетается с работой адмирала Макарова, но и во многом дополняет ее, однако общая концепция остается единой. Правда автор не рассматривает вопросы связанные с линейными кораблями, делая упор только на легких силах, миноносцах и крейсерах второго ранга.
- Плагиат, - уверено констатировал Алексеев.
- Я конечно не такой большой специалист, в вопросах новшеств как вы,- подпустил немного лести адъютант,- но это скорее независимая работа, человека у которого взгляды совпадают с взглядами Степана Осиповича. Да и потом, для того, чтобы иметь возможность написать плагиат, необходимо как минимум видеть оригинал, а работа Макарова не публиковалась.
Лейтенант сам не знал как так случилось, что он занес этот труд именно сейчас, забывая про него на протяжении довольно длительного времени, вероятно сказалось напряжение целого дня и он схватил первое, что подвернулось под руку.
- То что эта работа не публиковалась в России, не значит, что нет иностранных изданий. Науменко. Он вам случайно не знаком, - задумчиво поинтересовался Алексеев.
- Капитан второго ранга, до недавнего времени командовал эсминцем, переведен в экипаж согласно регламента. В этом году должен был быть уволен по достижении предельного возраста, но война внесла свои коррективы, пока остается в экипаже, по окончании войны скорее всего его все же ожидает пенсия.
- Откуда такая осведомленность.
- В прошлом году, во время нашего пребывания во Владивостоке, я увлекся его дочерью, - смущенно ответил молодой человек.
- И как, успешно? - улыбнувшись, поинтересовался наместник, который и сам был не лишен слабости к девицам.
- Увы, ваше превосходительство, но я опоздал. К тому моменту когда она попала в поле моего зрения, она была настолько увлечена одним промышленником, что к ней не возможно было и подступиться.
- Что еще можете сказать о Науменко.
- В молодости он служил вместе с Макаровым, у них даже из-за чего-то произошла ссора, в результате чего они прекратили общаться.
- Точнее не известно, - не на шутку заинтересовался наместник, уже начиная прикидывать как можно будет использовать этого Науменко, чтобы насолить неуемному адмиралу.
- Прошу прощения, ваше превосходительство, но нет. Я не знал, что этот вопрос может вас заинтересовать.
- Хорошо, можете идти.
Алексеев сам будучи моряком, живо интересовался всеми нововведениями на флотах других стран и внимательно следил за развитием отечественной мысли. Поэтому он без особых усилий принялся за подвернувшееся чтиво и вскоре увлекся им настолько, что на время позабыл о непочтительном подчиненном. Впрочем, утверждать, что он был сторонником выдвигаемой идеи о приоритете в ведении боевых действий легких сил, было бы не верно, так как он считал, что войны на море выигрываются соединениями линейных кораблей в генеральных сражениях.
Имя капитана второго ранга Науменко, ему ни о чем не говорило, однако вопросы поднимаемые и рассматриваемые им в этом труде были весьма злободневными и очень тесно переплетались с теми проблемами которые освещал в своей книге Макаров. Алексеев был знаком с трудом Степана Осиповича и будь этот труд написан кем-нибудь из более достойных людей, на взгляд Алексеева, то он отнесся бы к нему с большим внимаем. Науменко тоже для него был выскочкой, но этого выскочку он хотел использовать в своих целях, а потому к его работе Алексеев подошел очень внимательно, что бы не приведи Господи не ошибиться.
Он еще продолжал читать рукопись, когда в кабинет вошел адъютант и доложил о прибытии Макарова. Действуя по наитию, Алексеев быстро сложил листы рукописи и положил ее в стол, чему лейтенант немало удивился, но разумеется предпочел промолчать.
К моменту появления в кабинете Макарова, Алексеев решил сменить тактику и встретил его довольно приветливо, не выказывая своего не удовольствия.
- Неуемная у вас натура Степан Осипович. Не успели появиться, как сразу же окунулись с головой в проблемы эскадры. Как мне доложили, вы успели исколесить чуть не все корабли.
- Прошу прощения ваше превосходительство. Дело в том, что я предполагал, что вы находитесь в Мукдене, в своей ставке, иначе первым моим шагом было бы доложиться о прибытии.
- Бросьте Степан Осипович, я вас прекрасно понимаю. Вам досталось командовать эскадрой в не легкое время и далеко не в самых благоприятных для нас условиях, чего уж чиниться. Каковыми на ваш взгляд будут ваши первоочередные шаги.
- Во-первых, я ознакомился с ходом восстановительных работ на подорванных кораблях и пришел к выводу, что господа офицеры не спешат способствовать в ремонтных работах служащим порта, что вполне допустимо в мирное время и весьма пагубно в военное, когда каждая боевая единица на вес золота. Поэтому мною сегодня определены сроки ввода в строй поврежденных кораблей и думаю в скором времени мы сможем преподать Того пару уроков вежливости. Но и до того эскадра не станет коптить небо на внутреннем рейде. Я планирую регулярные выходы в море для маневров и по возможности уничтожения отдельных отрядов японского флота, если таковая возможность появится.
- Не кажется ли вам, что уповать только на волю божью, дело несколько недостойное, - не скрывая сарказма, высказал Алексеев.
- Но я и не собираюсь уповать только на волю проведения. Того не сможет вести блокаду Порт-Артура, оперируя своим флотом в полном составе. Поэтому нам остается только ждать когда он зарвавшись, совершит ошибку и нам удастся прижать один из его отрядов. К сожалению, в настоящих условиях рассчитывать на что-либо большее мы не можем.
- Что же, возразить мне вам нечего. Делайте то, что считаете нужным. Если понадобится моя помощь, то я к вашим услугам.
- Ваше превосходительство, как вам возможно известно мною была написана книга 'Рассуждения по морской тактике',- тут же решил перейти к делу Макаров,- однако морское ведомство не сочло возможным напечатать его, хотя я неоднократно настаивал на этом. Я считаю, что сегодня эта книга крайне необходима, в особенности здесь на кораблях эскадры. Так вот, если вас не затруднит, то я просил бы вас способствовать скорейшему напечатанию этой книги.
- Мне знакома ваша новая работа. Однако должен вас разочаровать, помочь вам в этом предприятии я не могу, я к сожалению не имею отношения к военно-морскому ведомству, - с некоторой ленцой, не скрывая своего удовольствия от сказанного, ответил наместник.
- Неужели ваше мнение ничего не значит? - не скрывая раздражения, поинтересовался Макаров. - Я конечно могу за свои средства напечатать эту книгу, но если она будет напечатана, за счет военно-морского ведомства, то это будет означать, что они поддерживают мою концепцию, а значит, для офицеров эта работа может служить как руководство к действию.
- Я так понимаю, что если работа будет напечатана в Мукдене, под моей редакцией, а не под редакцией военно-морского ведомства, вас это не устроит?
- Дело не в том, что это не устроит меня, это не устроит флот. Сейчас уже начала формироваться вторая эскадра и эти рассуждения будут крайне полезны для офицеров которые будут направлены сюда.
- В мою канцелярию поступила рукопись одного офицера, что поразительно проблемы рассматриваемые в этом труде были теми же, что затронули и вы. Просто поразительно насколько одинаково могут мыслить люди. Я не спешил подписывать эту работу в печать, так как сначала хотел поговорить с вами, но если вы считаете, что печать книги в Мукдене, не ваш уровень, что же, я отдам распоряжение о напечатании этой работы, так как считаю, что эта книга действительно необходима и именно здесь. Правда труд не столь разносторонен, как ваш, автор затрагивает только новую тактику для легких сил.
- А вы не боитесь, что это может быть плагиатом, - резко поинтересовался Макаров.
- Не думаю. Быть может это ваш ученик, тогда не удивительна такая тождественность мысли.
- Как фамилия офицера?
В ответ на это Алексеев безразлично пожал плечами, словно не понимая, чем могло быть вызвано такое неудовольствие Макарова, и позвонил в колокольчик. На зов тут же явился адъютант.
- Лейтенант, кто являлся автором той рукописи о новых принципах тактики?
Адъютант конечно сначала удивился забывчивости наместника, но затем быстро сориентировался и изобразив напряженную работу мысли после некоторой паузы наконец ответил.
- Если не ошибаюсь, ваше превосходительство, кажется Наумов, но я сию минуту могу посмотреть по журналу и доложить точно.
- Быть может Науменко? - поинтересовался Макаров.
- Так точно, Науменко, - после небольшой паузы подтвердил предположение адмирала, лейтенант.
- Это ваш ученик? - полюбопытствовал Алексеев.
- Нет, сослуживец. Когда-то мы вместе служили и он также как и я был увлечен принципами основополагающей роли в ведении войны на море легких сил,- по тому как ответил Макаров, Алексеев пришел к выводу, что между ними действительно когда то пробежала черная кошка и злопамятный Макаров, все еще не забыл об этом, наместник решил использовать это. - Я уверен, что речь может идти только о тождественности мысли, - Алексеев вновь сделал для себя зарубку, обратив внимание на то, что Макарову это высказывание далось с трудом, а сама работа больно задела за живое.
- Степан Осипович, я вскорости отбываю в Мукден и прослежу за напечатанием этой книги в первую очередь, после чего приложу все усилия для того, чтобы она была как можно быстрее переброшена в Артур. Но прежде, мне хотелось бы получить ваше авторитетное мнение. Я понимаю, что вы ограничены во времени, но не могли бы вы ознакомиться с этой работой, до моего отбытия в ставку? Мне не хотелось бы потворствовать плагиатору, если это окажется так. И позвольте вновь предложить вам напечатать ваш труд в Мукдене.
- Благодарю ваше превосходительство, но я считаю, что мой труд должен быть опубликован под эгидой военно-морского ведомства и никак иначе. Но обещаю вам, что как только получу рукопись, то со всем вниманием и тщанием ознакомлюсь с ней.
Когда новый командующий эскадрой убыл, Алексеев тут же вновь вызвал к себе адъютанта и приказал сегодня же передать рукопись Науменко, Макарову и подготовить распоряжение о немедленном ее напечатании в Мукденской типографии, при этом он прямо таки сиял от удовольствия.
Алексеев не был консерватором, но и о себе был довольно высокого мнения, он считал, что неплохо разбирается в вопросах касающихся флота, а потому Макаров для него был в первую очередь выскочкой, который позабыл свое место. Но этот выскочка пользовался уважением его величества и был назначен командовать эскадрой личным императорским указом, а значит, с ним необходимо было считаться, но кто мешает слегка попортить кровь неуемному адмиралу.
И вот появляется труд который абсолютно тождественен работе Макарова и тот ничего не может противопоставить, так как эта работа полностью перекликается с работой самого Макарова, но в тоже время в отличии от работы самого Степана Осиповича, выйдет в свет. Алексеев был не сказано рад, что подвернулся великолепный случай и против истины не погрешить, и за одно утереть нос этому выскочке.
Что же касается Макарова, то он ушел от Алексеева, действительно сильно расстроенным. Во-первых, он окончательно убедился в том, что его книга не будет напечатана, во-вторых, ему было неприятно, что обошел его человек которого он знал довольно давно. Макаров конечно не питал любви к Науменко, однако должен был признать, что этот человек действительно мог создать подобный труд, так как их взгляды во многом совпадали. А потом, он не был тем человеком, который осмелится на плагиат, это Макаров должен был признать при всей своей к нему неприязни.
Степан Осипович был прав в своих умозаключениях, но отчасти. Дело в том, что Науменко действительно не был способен на плагиат и тем не менее именно это фактически и сделал, хотя надо отдать ему должное и не знал об этом. Дело в том, что Песчанину крайне была необходима консультация от знающего и прогрессивно мыслящего офицера флота. Он собирался вступить в схватку с противником не знакомым ему, в не знакомых условиях. Он мог предполагать действия противника в своей современности, но в это время существовали другие реалии, концепции и взгляды на одни и те же вещи. К примеру, если при стечении определенных обстоятельств его современники были бы вынуждены отступить и это было бы правильно, то нынешние моряки могли вполне предпочесть героическую гибель или безрассудную атаку и наоборот. Нюансов было великое множество. Так уж вышло, что в беседах с Науменко, Песчанин неоднократно оперировал высказываниями из известного труда Макарова, а Петр Афанасьевич, будучи весьма не глупым человеком сумел додумать и сформировать в конечную мысль все разрозненные высказывания Антона, но при этом привнести свое независимое мнение будучи незнакомым с работой прославленного адмирала. Но именно по этой причине его работа только перекликалась с работой Степана Осиповича, но была полностью самостоятельной.
***
Светлана была в полном смятении. Она попросту не знала как быть. С одной стороны ее удерживала здесь наконец обретшая взаимность, любовь. С другой стороны ее толкала в дорогу любовь к отцу и желание постоянно находиться с ним рядом. Какое из чувств доминировало она понять не могла как ни старалась.
Она так и провела все утро то, лихорадочно собирая свои вещи, то вдруг замирала на месте в полной нерешительности. Продолжалось это до той поры, пока не пришел Антон и не обнаружил суматошных сборов.
- Что за столпотворение, Вера Ивановна, - поздоровавшись поинтересовался он, не скрывая своего крайнего удивления. Он стал частым гостем семейства, настолько частым, что бывал в их доме каждый день. Еще вчера ничто не указывало на то, что сегодня все семейство будет застигнуто им буквально на чемоданах.
- Переводят нас Антон Сергеевич.
- То есть как это?
- Верочка не нужно путать молодого человека. Здравствуйте, - появившийся в дверях кабинета глава семьи имел весьма недовольный и пришибленный вид.- Вот как видите, угораздило меня на старости лет получить назначение. Отбываю в Порт-Артур для вступления в командование эскадренным миноносцем 'Страшный', который только что встал в строй. А мои домочадцы решили ехать со мной.
- Но помилуйте, ведь там идут настоящие боевые действия, как можно забирать с собой семью, - не скрывая своего волнения, произнес Антон.
Но эта реакция была вызвана не столько ведением боевых действий в районе Порт-Артура, и не тем, что в опасности могла оказаться Светлана. Сколько тем, что ему была прекрасно известна история этого эсминца, который должен был погибнуть в неравной схватке с японскими кораблями. В день гибели 'Страшного' события начали нарастать как снежный ком, вызывая цепную реакцию и раскручиваясь все сильнее, что едва не привело к схватке русской и японской эскадр, Но Макаров решил уклониться от боя. Столкновения с Того в этот день не было, но зато произошло другое событие. Возвращаясь в Артур, русский флагман подорвался на мине, в результате чего затонул, погиб и прославленный адмирал. Известно ему было так же и то обстоятельство, что капитан второго ранга Науменко, никогда не командовал этим кораблем и более того, не было такого командира и на других кораблях, даже на тральщиках. Похоже действия этих прохиндеев, уже начали оказывать свое влияние.
Антон и предположить не мог, что это назначение было вызвано вовсе не вмешательством его друзей, здесь он был виноват сам, подтолкнув Науменко к написанию своей книги. Закончив свою работу, старый моряк не нашел ничего более умного, как направить ее наместнику, которого почитал ярым сторонником флота, которому не чуждо было ничто новое. Так уж сложилось, что его давняя размолвка с Макаровым, а так же неуемный характер последнего, подвигли Алексеева, в пику командующему флотом продвинуть на должность командира эсминца, человека ему неугодного.
- Здесь тоже стреляют, - резонно возразила Вера Ивановна, памятуя ту единственную бомбардировку Владивостока за всю войну, предпринятую в середине февраля адмиралом Камимурой. - Негоже когда семья в разлуке. Двух сынов схоронили и до сего дня нас могло разлучить только море, так что я еду с Петрушей, что бы он не говорил.
- Но Светлана...- До Антона вдруг дошло, что вот и та, кто стал ему дорог, собирается отправиться туда, где в скором времени будут кипеть самые настоящие боевые действия.
- Антон Сергеевич, пройдемте, - Петр Афанасьевич пропустил Песчанина в кабинет и закрыл дверь.- Дело в том, - сразу перешел к сути он, - что я и впрямь никогда не разлучался с семьей. Я уходил в море, нередко на боевые задания, но всегда знал, что меня ждет семья. Так что удержать Веру не имею никакой возможности, однако мне не хотелось бы везти в Артур Свету. А потому у меня к вам есть один весьма важный вопрос. Вы собираетесь делать ей предложение или и дальше будете изображать из себя юного гимназиста.
- Я не предполагал, что все сложится так,- он и вправду не предполагал этого. Вероятно оказываемое влияние на ход исторических событий начало выливаться на тех, кто хотел оказать давление на старушку, или на тех кто оказывался им дорог. Именно это и мел ввиду Антон, но Науменко понял его по своему.
- Тем не менее, все складывается именно так и никак иначе,- вздохнул кавторанг.- Я уже потерял двух сыновей, которые умерли от холеры, и у меня нет никого дороже Светы, удержать мох женщин от поездки у меня не достанет сил. Послезавтра я уезжаю к месту службы, а до того времени хотел бы знать, что у Светланы все в порядке. Вы будете ей хорошим мужем, а все дурное выбросьте из головы.
- Думаю просить у вас руки вашей дочери, будет несколько глупо, вы только что вручили ее мне.
- Это так.
- В таком случае я должен поторопиться. Необходимо уладить все формальности.
Поделиться книгой: