Город соблазнов

И тут он ее увидел. Она сидела в углу за столом для переговоров в кашемировом пальто песочного цвета и вязаной шапочке. Бедолага! И как она только не сварилась в таком наряде! - посочувствовал ей Рик.

- Знакомьтесь: моя племянница Моника, а это Ричард Свенсон, наш директор по реализации.

- Очень приятно, - ответила она сочным низким голосом с чуть заметным акцентом и, округлив большие карие глаза, сказала дяде: - А я думала, реализацией занимается Артуро.

- Они оба занимаются реализацией. Только Рик выполняет львиную долю всей работы.

Моника снова перевела взгляд на Рика и произнесла:

- А теперь вам придется заниматься мною. - Она протянула Рику руку. - Хотя я всем пытаюсь втолковать, что нянька мне не нужна.

- Пойми, детка, Нью-Йорк большой город, - с терпеливой улыбкой заметил Микеле. - Мне будет спокойнее, если ты будешь не одна.

- Хорошо, дядя, - послушно ответила она, глядя прямо в глаза Рику.

А тот взял ее руку в свою ладонь. Рука была маленькая. И очень нежная.

- Я с удовольствием покажу вам город. Знаете, у нас тут прекрасная библиотека.

В глазах у Моники промелькнула досада, и она, вытянув руку из его ладони, сказала:

- Спасибо. Я составила список мест, которые хочу посмотреть.

- Вот как?! Очень хорошо.

- Моника, ты обедала? - спросил Микеле, потирая мясистые ладони. - А ты, Рик? - И не дожидаясь ответа, предложил: - А не махнуть ли нам в бар Анджело? Посидим за бутылочкой славного винца с бретонскими устрицами.

Моника чуть поморщилась, но потом согласилась:

- Пойдемте, дядя.

Рик отошел в сторонку, и она вышла из-за стола. Хрупкая, маленькая, в черных закрытых туфлях со шнурками.

Точь- в-точь такие носила бабушка, припомнил Рик.

Микеле поднялся и, жестом направляя их к двери, продолжил:

- После обеда Рик отвезет тебя ко мне домой. Ты распакуешь вещи, передохнешь… Ну а потом, если не устанешь, мы с тобой вместе поужинаем. Договорились?

- Как скажете, дядя.

- И сними наконец пальто! А то еще перегреешься и заболеешь, а мне потом отвечай перед твоей матушкой!

Моника сняла пальто и осталась в невзрачном бесформенном черном платье и слишком плотных для августа колготках.

Рик взял у нее из рук пальто. Она благодарно улыбнулась, и у него перехватило дыхание. Ну и глазищи - бездонные, бархатные, лилово-карие, - прямо как анютины глазки… И губы - полные, сочные… Хорошо, что Моника не его тип. Хотя, учитывая продолжительный срок воздержания, вряд ли у него есть свой тип.

Они вышли из кабинета, и Микеле гаркнул на весь холл:

- Артуро, мы идем в бар Анджело!

Артур не заставил себя ждать и очень скоро присоединился к ним.

В это время дня бар был забит, но Микеле заранее зарезервировал столик, и их быстро обслужили. Все, кроме Моники, заказали традиционную пасту. Она же выбрала чизбургер и жареный картофель.

Как только она, извинившись, вышла в дамскую комнату, Микеле с ухмылкой заметил:

- Скажите на милость, чизбургер! Да, сестра права: девочка начала своевольничать!

Артур покачал головой и, глядя вслед Монике, сказал:

- А мне ее даже жалко! Бедняжке двадцать три, а одета, словно ей все сорок. Рик, может, для начала повозишь ее по магазинам?

- Повожу, - согласился он и хмыкнул.

Микеле покосился на Рика с нескрываемым интересом.

- А ты что, в этом разбираешься?

- Отец! - Артур бросил на Микеле укоризненный взгляд.

- Что вы имеете в виду? - удивился Рик.

Микеле пожал плечами.

- Понимаешь, я не хочу ее баловать, но платье понаряднее ей не помешает. Скажем, розовое… А то черное слишком уж старомодно.

Рик и Артуро переглянулись и чуть не прыснули со смеха.

- Это все Стефания. Можно подумать, сестрица живет в девятнадцатом веке. Черный - это цвет траура. - Микеле поднял глаза и кивнул Рику. - Помоги купить ей нарядное розовое платье. Только не слишком короткое. Ладно?

- Моника провела чуть ли не всю жизнь в интернате при католическом монастыре. Думаю, это не могло не сказаться на стиле ее одежды.

- Она возвращается. Меняйте тему! - воскликнул Микеле.

Рик посмотрел на идущую к их столику Монику.

Несмотря на консервативный наряд, она обращала на себя внимание: и походкой, и осанкой. А безликая прическа только подчеркивала необычную форму глаз и яркость губ. Во всяком случае, когда она проходила мимо столика, за которым обедали четверо мужчин, двое с живейшим интересом подняли головы.

Моника села на свое место и, поймав на себе взгляд Рика, быстро отвела глаза.

Бедняжка! Провести полжизни в монастыре. Ужас какой! Да, все Террачини ярые сторонники традиционных ценностей. Взять хотя бы Микеле: он хоть и посмеивается над своей сестрицей, но и сам от нее недалеко ушел. Живет по старинке…

Рик украдкой следил за Моникой, вернее за игрой ее удивительных глаз. Казалось, они живут своей отдельной жизнью, с жадным интересом вбирая в себя все окружающее. Между тем в баре становилось все люднее и все шумнее. Высоко в углу работал телевизор. Передавали бейсбольный матч, и то и дело раздавались возбужденные вопли болельщиков.

Когда подошла рыжая Дотти, разбитная официантка, в черной мини-юбке и тесной майке, непомерно растянутой силиконовым бюстом, глаза у Моники чуть не вылезли из орбит. Дотти ловко ставила на стол пивные кружки с подноса, и в процессе обслуживания ее юбка задиралась так высоко, что не оставалось ничего сокрытого для воображения.

- Скажите, Моника, а чем вы любите заниматься? - спросил Рик, чтобы отвлечь ее. И себя.

- Чем люблю заниматься? - Она перевела на него глаза. - Я много читаю. - Она пожала плечами, как будто извиняясь за свои скромные интересы. - Шью. И сижу за компьютером. Как видите, жизнь у меня не отличается большим разнообразием.

- У меня, представьте, тоже! - В его жизни есть только одна работа.

- Зато живете в большом городе, где столько всего интересного и увлекательного, что… - Голос у нее прервался от волнения.

Рик вздохнул. Бедняжка! Придется показать ей город. От него не убудет. Надо просмотреть в газетах рубрику «Досуг». Может, на Бродвее еще идут «Кошки»?

2

Моника помахала дяде и брату на прощание, и двери лифта закрылись. Наконец-то! Поскорее бы приехать к дяде и снять ненавистное черное платье! Мама настояла, чтобы она поехала именно в нем, и Моника перечить не стала, решив, что это малая плата за целый месяц свободы в Нью-Йорке.

- Где ваша машина? - спросила она, как только они вышли на улицу.

Рик чуть заметно вскинул бровь и не сразу ответил:

- У меня нет машины. Мы возьмем такси.

- У вас нет машины?! - удивилась она. - А я думала, в Америке у всех по две машины и по два телевизора.

Рик рассмеялся и поднял руку остановить такси.

- Не знаю, как во всей Америке, но в Нью-Йорке не совсем так. Слишком дорогое это удовольствие держать машину в городе. И потом я прекрасно обхожусь без машины.

Монике нравились его волосы - цвета спелых каштанов, густые, с завитком на белоснежном воротничке рубашки… И вообще, Рик ей нравился - высокий, выше ее на целую голову.

- Дядя Микеле… платит вам мало денег? - отважилась спросить она.

Серо- зеленые глаза Рика перехватили ее взгляд, и внезапно у нее мурашки побежали по спине.

- Напротив. У меня очень хорошая зарплата. Просто держать машину в городе неразумно.

Моника вздохнула. Разумно. Боже, до чего же ей надоело это слово! С тех пор как Моника вернулась домой, она только и слышит: «Будь благоразумной»! Мама заявила, что молодой девушке неразумно жить в отдельной квартире одной. Особенно если она вот-вот выйдет замуж.

При мысли о замужестве Моника поморщилась. В принципе она не возражает против семейной жизни, но родители рассчитывают, что она выйдет замуж за Роберто, владельца соседнего виноградника. А ему скоро стукнет сорок! Кошмар! Зачем ей такой старик?!

Когда Моника приезжала домой на каникулы и гуляла вечерами по винограднику, она видела, что в доме Роберто уже в десять часов гаснет свет. А ее друзья в городе в это время только-только собирались идти в клуб!

- Моника?

Она моргнула, пробуждаясь от своих мыслей, и увидела, что Рик остановил такси и распахнул дверцу. Подобрав полы пальто, Моника залезла на заднее сиденье и устроилась четко посередине.

Рик забросил вещи в багажник, сел рядом с Моникой, назвал водителю адрес и, откинувшись на спинку, ослабил узел галстука. Он был в легком костюме темно-синего цвета, плотно облегавшем ладную фигуру, - стройный, худощавый, но не слишком, а в меру. Широкие плечи, сильные узкие бедра…

Поглядывая на него украдкой, Моника пришла к выводу, что Рик из тех парней, о которых мечтают все девушки. Моника придвинулась к нему поближе, пока их бедра не соприкоснулись. Он рассеянно потер подбородок с чуть заметной синевой щетины, но даже не удостоил ее взглядом.

Моника вздохнула. Ну вот! Не обращает на нее никакого внимания. Еще бы: в таком-то наряде! Ну ничего, это поправимо. Скоро все изменится. И Рик Свенсон ее заметит! Еще как!

Рик пошел проводить Монику до квартиры, а один из ее чемоданов оставил внизу. Оставил специально на случай, если придется срочно делать ноги. Он не понимал, в чем тут дело, но в Монике было нечто такое, что вызывало в нем внутреннюю дрожь. Может, тонкий аромат ванили, исходивший от нее. А может, ее невинные манеры.

Она шла впереди, плавно покачивая бедрами. Надо признать, что у нее было все в нужных местах и в нужных количествах и бесформенное черное платье не могло скрыть соблазнительные изгибы и округлости.

Черт! Ну что он за кретин! Ему поручили присматривать за Моникой. А не рассматривать, что у нее под платьем.

С того самого дня, когда Артур обратил внимание Рика на блондинку с обалденными ногами за дверью кабинета, Рик внезапно ощутил, как давно не был в позиции лежа с какой-нибудь симпатичной малышкой. Может, пора изменить принципам? И понизить стандарт. Хотя бы на одну ночь. Пожалуй, Артур прав: надо быть проще. Подцепить в баре какую-нибудь девицу и получить обоюдное удовольствие.

Все складывается как нельзя лучше. Остается лишь выкроить время, свободное от новой работенки - сопровождать Монику по Нью-Йорку.

- А вы не знаете, в какой комнате я буду спать? - спросила Моника, как только они переступили порог квартиры.

- Нет. А что? - Он не понял, куда она клонит.

- Просто хотела узнать, куда поставить чемоданы.

- Не знаю. - Рик повел плечом, разгоняя растущее напряжение. - Может, оставим пока в гостиной?

- Я бы хотела разобрать вещи. - Она подошла к нему вплотную и, заглянув в лицо, спросила: - Вы плохо себя чувствуете?

- Нет. Со мной все в порядке. - Рик зашел в холл и в нерешительности остановился. Он бывал в квартире Микеле много раз, но никогда не заходил дальше гостиной и кухни.

Однако все оказалось просто. Кроме спальни хозяина в квартире была только одна комната с кроватью, а в третьей стоял лишь стол с компьютером.

Рик поставил чемодан между дубовым гардеробом и огромной кроватью с балдахином, повернулся уходить и… столкнулся с Моникой. Она оступилась, потеряв равновесие, и он поддержал ее, схватив за руки чуть выше локтя.

- Извините! - пробормотала она, и ее глаза стали еще больше.

Рик остановился как вкопанный, словно под воздействием гипноза, и молча уставился в бездонную бархатную глубину глаз, опушенных длинными черными ресницами. И вдруг заметил, что по-прежнему держит ее за руки. И поразился, какие у нее твердые мышцы. А он-то думал, что это слабая томная девица!… Судя по всему, она отлично тренирована.

Он отпустил руки, но не двинулся с места. Моника тоже стояла не шелохнувшись. И пару секунд они так и стояли молча, пристально глядя друг другу в глаза.

Наконец Рик отступил и буркнул:

- Пойду принесу второй чемодан.

- Вы вернетесь?

- Конечно. - Он пошел к двери. - А вы разбирайте вещи и ложитесь отдохнуть. Я оставлю чемодан у двери.

- Вы что, оставите меня здесь одну?! - выдохнула она, и ее глаза стали еще круглее и испуганнее.

Рик пришел в себя. Что это с ним? Ему поручили заботиться о Монике, а не бегать от нее. Надо взять себя в руки! Вернее, совладать со спермотоксикозом.

- Я буду в гостиной или в кабинете. Мне нужно сделать пару телефонных звонков и проверить электронную почту.

- Хорошо. - Она просияла улыбкой. - А я пока распакую вещи. Спать я не хочу. Может, сходим в Центральный парк?

Только не это! Ломиться в Манхэттен в час пик?!

- Лучше отложим на другой день. И отправимся туда пораньше.