Помоги проекту - поделись книгой:
— Сколько же мы не виделись, князь? — медленно спросил Саня.
— Больше двух лет, — ответил я. Почему-то не было других слов, нужных и важных, хотя это ведь Саня, всё тот же худощавый, остролицый, насмешливый Саня, и Сморч — улыбающийся во всю физиономию. И я просто повторил: — Больше двух лет… Вот это Кристо, ребята. Да, ещё… — я потёр лоб. — Я рад вас видеть.
— Кто твои люди, Саня?
Мы засиделись далеко заполночь, пересказывая друг другу всё, что с нами было. Звёзды в тёплом небе перемигивались, ветер сменился, дул с суши в море, принося запахи тайги.
— Разные, — ответил Саня. Он немигающими глазами смотрел в пламя. — Кого только нет… Корабль строили в Швеции, давно уже… Значит, — он посмотрел на меня, — ты уже почти год не видел наших?
— Почти год, — кивнул я. — Не лучший год в моей жизни.
— Ты не изменился, — сказал Саня, и мы оба засмеялись. Здесь эти слова звучали, как хорошая шутка, старая, но неприедающаяся. — А оружие, я вижу, новое.
— Старался подобрать похожее, — я похлопал по ножнам. — Старое потерял, обидно, конечно… А Олег, значит, погиб…
Саня молча кивнул. К чему было рассказывать ещё раз, как почти год назад Фирсов попал под топор на мадагаскарском берегу… Смешной невысокий парнишка с весёлыми глазами…
Тоже мой друг.
— Значит, есть он, Город Света… — снова нарушил молчание Саня. — Не легенда…
— Реальность, — подтвердил я и несколько секунд молчал, чтобы справиться с нахлынувшей холодной злобой, от которой мир вокруг сделался плоским и чёрно-белым, как фотография. — И я себе поклялся, что его не будет. Я хорошо умею держать клятвы.
— А вот в этом я тебе не помощник.
Мне показалось, что я ослышался. Да нет, это говорил Саня. Санёк. Тоже мой друг. А ещё… да нет, ошибся Саня. Оба мы изменились, и не князь я ему больше. Пиратский командир, сам себе вождь, говорил со мной.
— Не помощник, — уточнил я.
— Нет, — тоже уточнил Саня.
— Два года — это много, — сказал я.
— Немало, — согласился Саня. — Хватит, князь. Я не играю в рыцарей, спасающих мир. Свой мир я вожу с собой, и Город Света ему не противник. Мы не пересекаемся.
Мне хотелось спросить — как же Олег и другие? Но вместо этого я спросил: — Как Щусь? Всё ещё спишь с ним?
— Всё ещё сплю, — безо всякого выражения подтвердил Саня, не спуская с меня глаз.
— Хорошая вещь — постоянство и верность старой дружбе, — заметил я.
— Даже ради верности старой дружбе не стоит делать глупостей, — улыбнулся Саня.
— А ты изменился, — сказал я уже вслух. Саня пожал плечами:
— Поумнел, может быть?…
— Может, — согласился я. — А можно и другие слова найти… Знаешь, Сань, не греет что-то твой костёр. Да и пути у нас, видно, разные. Рад был повстречаться.
— Не поплывёшь со мной? — он вновь уставился в огонь, и глаза ушли в чёрные впадины, утонули в них.
— Нет, — покачал головой я. — Да и ночевать не стану, пожалуй. Кристо, вон, останется, если захочет. А я — нет. Ты, — не удержался я, — только его не трогай. Его уже… любили.
— Не останется, — хмыкнул Саня. — По глазам видно — тоже… рыцарь. А можно и другие слова найти.
— В океане дорог много, а у меня одна, — я встал и поднял перевязи. — Ну — может, ещё и увидимся.
Саня не встал и не поднял глаз. Только уронил:
— Может быть, князь.
Кристо нагнал меня, когда я поднимался на сопку. Собственно, я услышал его шаги издалека, остановился и подождал, а дальше мы пошли молча. И только во время спуска с сопки — километра через три — я сказал:
— Зря ты пошёл со мной. Плыл бы с Саней, а там — куда хочешь, — Кристо дёрнул плечом и состроил гримасу. — Он хороший человек, — добавил я строгости в голос. — А я иду воевать. И не с неграми… не только с неграми… а с Городом Света. Понял?
— Спасибо, объяснил, — кивнул Кристо. — А то я ведь раньше этого не знал… Почему, по-твоему, я с тобой вообще иду?!
Я дал ему подзатыльник. Кристо хмыкнул. Потом спросил, глядя в сторону:
— Этот… он твой друг?
— Странно, да? — я имел в виду нашу с Саней встречу, но Кристо, кажется, подумал о другом и кивнул. — Был моим другом. Когда-то, в самом начале почти, он спас меня от очень страшной смерти, Кристо… И до этого мы долго дружили… там… — я сбивался и тоже глядел в сторону. — Как в этих книжках… друзья с детства — чушь, — тоскливо заключил я.
— Нет, — тихо, но упрямо сказал Кристо, и я посмотрел на него. Грек не опустил дерзких глаз. — Не чушь. Я тоже так думал, когда… когда жил там. Я совсем перестал верить, понимаешь — совсем! А потом пришёл ты — как в книжке! И спас!
— Как в книжке? — задумчиво спросил я. — Да, как в книжке… Помнишь, как зимой ты пересказывал мне Толкиена?…
…Да, это было в январе, когда мы пережидали буран в пещере на памирских перевалах. Горел костёр, и я, спросив Кристо, читал ли он «Хранителей», получил ответ — да, все три части. Я загорелся, сказал, что читал только первую, и Кристо очень хорошо пересказал мне книгу до конца. Чёрт возьми, чего только не было за эти восемь с лишним месяцев… Начать с того, что те горы, в которые мы прыгнули, спасаясь от поднятых по тревоге негров, оказались Гиндукушем, и на запад идти было просто нереально — перевалы кишели врагами, а никаких наших тут просто не наблюдалось. И мы неволей пошли на восток — в противоположную сторону от тех мест, куда безо всяких фигуральных выражений рвалась моя душа. Пошли, чтобы спастись, хотя я почти ни одной ночи не спал нормально. Мне снилась Танюшка. Сейчас, когда я был свободным, мысли о ней мучили меня ещё больше. Она могла погибнуть в этом чёртовом мире ежесекундно, а я вместо того, чтобы бежать к ней, уходил всё дальше и дальше от неё, не был рядом, не мог защитить, не мог закрыть её собой, не мог отвести смерть своим клинком… Хорошо ещё, что Кристо оказался отличным попутчиком. Не помню, сколько раз я срывался и начинал на него орать. Один раз я его сильно избил всего лишь за то, что он поспорил со мной о времени ночёвки. Потом долго просил прощенья — не столько у него, сколько у себя, я сам себе стал омерзителен… Кристо — тот как раз всё понимал правильно. И ещё многое было неприятно, тяжело, а то и страшно вспоминать. Земли, по которым мы пробирались, были не слишком гостеприимны к людям даже без негров…
…— куда мы теперь пойдём? — спросил Кристо. — Искать твоих?
— Да, — я вздохнул. — На восток. И как можно быстрее, Кристо. Я очень, очень устал, дружище…
— Понимаю, — серьёзно сказал он.
А.Дольский
Лотар Брюннер в своём дневнике писал правду. В этом мире Средняя Азия — сплошные степи серебристого ковыля.
Август был жарким, солнечным и с частыми тёплыми дождями, шедшими чаще всего по утрам. А по ночам небо казалось засыпанным крупной солью почти сплошь. И часто-часто летели через эти россыпи длинные нити августовских звездопадов.
Загадывай — не хочу…
Мне ничего не хотелось загадывать. У меня оставалось одно желание. Уже давным-давно — только одно… Временами мне даже не верилось, что оно сбудется, что оно вообще может сбыться… У дороги, похоже, не намечалось конца, она разворачивалась, как серпантин, выпавший из небрежных рук — катится по полу, катится, катится…
Август. Дожди из звёзд. Ещё говорят, что каждая такая звезда — чья-то смерть…
…Не люблю степи. Вообще не люблю больших открытых пространств. Я это давно понял, но оформилось окончательно это только здесь и сейчас. Наверху — небо, под ногами — земля с высокой редкой травой, вокруг — горизонт. Днём над головой — солнце, ночью — звёзды и неспешно изменчивая луна.
Мы с Кристо почти не разговаривали. Топали себе и топали почти всё время босиком, перебросив обувку через плечо. Как ни странно, ручьёв и речушек в степи хватало (может быть, это и в нашей реальности так, не знаю, не был), а дичь, хотя и осторожная, всё-таки от опытных охотников уйти не могла. Но степь дурманила, и мне стоило усилий напоминать себе, что скоро осень, а зимовать в степи я просто не умею. Кристо — тем более. Успеть бы добраться до Арала-Каспия к середине сентября — совсем бы хорошо…
…— Там кто-то есть.
Кристо остановился и, пригнувшись, взялся за рукояти кинжалов, не сводя глаз с плоского пригорка за широким тихим ручьём, почти речкой. Я уже с минуту наблюдал за этим самым пригорком, не вполне уверенный в том, что вижу — движение разогретого за день воздуха или осторожное перемещение людей. Сейчас я практически убедился: два человека следят за нами. И это не негры точно. Но и встреча с белыми может оказаться совсем не безопасной…
— Два человека минимум, — тихо сказал я, обнажая палаш. — Держись сбоку от меня, — а про себя подумал, что стрелы, окажись там луки или арбалеты, я отобью.
— Эй, там! — крикнули по-немецки, и на фоне заходящего солнца, уже не скрываясь, выросли две фигуры. — Не беспокойтесь, мы не собираемся нападать! Кто вы такие?!
— Идём из плена на запад, к своим! — откликнулся я, не торопясь убирать оружие. Тем более, что двое парней, спускавшихся по склону холма, тоже держали его в руках. Ещё несколько шагов — на их лица легла тень, и я изумлённо разжал пальцы, роняя палаш; судорожным движением перехватил его на лету…
Этот мир не меняет внешность людей, и это хорошо, потому что иначе я не узнал бы человека, с которым мы виделись один раз почти пять лет назад и говорили всего несколько часов. Передо мною стоял Йенс Круммер, «комиссар» немецкого конунга Гюнтера. А чуть сзади и сбоку от него совершенно растерянно и глупо улыбался Андрюшка Альхимович.
— Значит, твои все погибли.
Мы сидели у небольшого жаркого костра — костра низачем, ради живого огня — было достаточно тепло. Йенс кивнул:
— Да. Последние — почти два года назад… — он погладил ладонью свой недлинный меч. — Почти два года назад, — повторил Йенс. — Как раз тогда нас Андрей, — он кивнул на Альхимовича, полулежавшего рядом с травинкой в углу рта, — нашёл.
— Очень вовремя, — усмехнулся Андрей, и я с жадностью почти неприличной повернулся к старому другу. — Но, если уж совсем честно, я никого не искал. Просто шёл и шёл на восток… Разозлился я, Олег, — он положил ладонь мне на колено, сжал. — Извини.
— Да ладно, — я смутился, — сам дров наломал выше крыши… Такая поленница получилась — не разворошишь…
— Остались мы вдвоём, — продолжал между тем Йенс, глядя в огонь своими холодными, умными глазами. — Потом прибились к Игорю Комлеву, и сейчас с ним ходим. Мы тут дозором, а Игорёк, — он указал рукой на северо-восток, — там, километров двадцать, — он внезапно посмотрел на меня и спросил: — Ты что-то хотел сказать, Олег?
— Нет, — поспешно отозвался я.
— В самом деле — зачем предлагать уйти со мной в неизвестность, если у них тут есть налаженный мир, новые друзья… девчонки, может быть… Я всё-таки попытался перехватит взгляд Андрея. Но он смотрел в степную темноту, полную немолчным треском ночных насекомых…
…— Город Света есть… — задумчиво сказал Йенс.
— Да, — подтвердил я, и невольно содрогнулся. Йенс заметил это и спросил негромко:
— Страшно вспоминать?
— Угу, — я кивнул и признался: — Каждую ночь снится, Йенс. В холодном поту просыпаюсь.
Мы сидели плечо в плечо на склоне холма, одинаково обняв колени руками и поставив на них подбородки. По босым ногам гулял ночной ветерок. Вдали гудела степь — шёл волной табун диких коней. Костёр в низине догорал; Андрей и Кристо спали. А мы никак не могли договорить — и это было тем более странно, что разговор был ни о чём. Точнее — о вещах очевидных.
— Тебе везёт, — задумчиво сказал Йенс. — Выжить после таких ран, в таких условиях… Скажи, Олег, с кем ты разговариваешь, когда грезишь?
— С Арагорном, — не задумываясь, ответил я. — ЧТО?!
Йенс тихо засмеялся:
— Спокойно, спокойно… А ты думал, у тебя одного есть советник? Нет уж…
— А что, у всех? — удивлённо спросил я. Йенс покачал головой:
— Даже не у одного из десяти. У немногих… Я догадался, потому что… потому что догадался. Арагорн — король из книг Толькюна? — он произнёс фамилию Толкиена на немецкий лад.
— Да, — подтвердил я. И, помедлив, спросил: — А с кем говоришь ты, Йенс Круммер?
— С Зигфридом, — не удивился Йенс, поднимаясь на ноги. Он развёл руки в стороны, потом — приложил кулак ко рту — и в ночь рванулся резкий, переливчатый волчий вой самца-одиночки.
Игорь Басаргин
«Чайка» — точно такая же, как черноморская — шла примерно в полукилометре от берега, и звонкий, сильный голос мальчишки, державшегося рукой за нос, донёся до нас отчётливо:
— Эй, кто там, на берегу?!
— Дед Пихто, — буркнул я по-русски. Кристо, раздувавший костёр, даже головы не повернул. Я поднялся и крикнул: — Свои! Куда плывёте, казаки?!
— Есть свои свои, а есть свои чужие! — заорали с «чайки», но со смехом, и кораблик резко изменил курс. Ветерок развернул флаг — чёрное полотнище с золотым Андреевским крестом. Взмахивая вёслами, «чайка» приближалась, и я уже различал любопытствующие загорелые лица по бортам.
— Не нападут? — тихо спросил Кристо, внешне совершенно спокойно занимаясь костром.
— Увидим, — процедил я, а про себя подумал, что ничего глупей и не придумаешь: добраться до Каспия и погибнуть в схватке со своими же, русскими… Я подошёл к самой кромке воды и, широко расставив ноги, упёр руки в бока, рассматривая приближающуюся «чайку».
Истошный, испуганный визг с казачьего кораблика заставил меня несолидно присесть. А потом послышался вполне членораздельный, но не менее испуганный вопль:
— Не надо! Не приставайте! Это мертвец!!!
…Уговорить казаков причалить мне удалось через полчаса — после того, как я, угорая от смеха. Тщательно ответил на все вопросы перегнувшейся через борт Наташки Крючковой и поинтересовался, куда она дела Франсуа.
— Нет, на Кавказе твоих уже давно нет. — Франсуа покачал головой. Наташка, улыбаясь, подлила мне чаю и села рядом с французом, чья сломанная нога гордо возлежала на удобном камне. — Как ты пог… пропал, они тебя искали, но не так чтобы активно… погоди, Олег, — попросил он меня, хотя я и не думал подавать голос. — Там же всё ясно было. Я сам на той тропе был. Свои трупы они свалили в ущелье, твой, ясное дело, съели… — мы оба расхохотались. Наташка дала Франсуа подзатыльник. — Ну и через две недели после твоей… гибели они ушли. Вадим их увёл.
— Куда? — спросил я.
— На Балканы или в Карпаты… — Франсуа задумался, уже уверенно повторил: — Да, в Карпаты, Олег, точно. А мы перебрались на Каспий, вот, с местными плаваем…
— Сможете доставить меня к устью Куры? — поинтересовался я. Франсуа вздохнул:
Поделиться книгой: