На его лице появилась ядовитая улыбка человека, получившего, наконец, возможность отомстить за давнее оскорбление.

В этот момент Сенор ощутил, как что-то коснулось его сапога, и посмотрел вниз. В его ногу тупо упиралось уродливое существо с человеческими головой и торсом, переходящим в короткое и толстое змеиное тело. У существа не было ног. Младенческие ручки бессильно скребли по полу – препятствие, которое представлял собой сапог герцога, оказалось слишком трудным для них. Холодного Затылка передернуло от отвращения и он отступил в сторону, освобождая уродцу путь к фонтану.

Тем временем Хозяин Башни повернулся к гостю и тот увидел яркий блеск голубого глаза в тени капюшона. Для Зонтага Маг был слишком низок, но кто знал, что произошло с тех пор, как Башня исчезла в Хаосе?.. Голубой глаз внимательно изучал Человека Безымянного Пальца и тот ощутил пристальный интерес к своим амулетам.

– Он должен был умереть в Кобаре… – прошептал слабый голос и к Сенору пришли размытые и плохо различимые отражения.

– Хорошо, что он не умер, – процедил сквозь зубы Тойнгха и ироническим жестом поманил Сенора к столу. На дне его зрачков Холодный Затылок, наконец, разглядел тлеющий огонек беспощадной ненависти. – Теперь он сделает для нас все, что нужно…

Меррадль воззрился на придворного Башни и с его белого жирного лица постепенно сходила неожиданная гримаса блаженства. Вблизи Сенор увидел, как трясутся его губы.

– Может быть, он предпочтет сражаться… или бежать? – робко предположил Смотритель Часов и его пухлая рука потянулась к Рейте, как пугливый зверек к телу матери.

– Посмотри на его маску, болван, – брезгливо бросил хвостатый граф и внезапно захохотал, задрав к потолку острый подбородок. Отсмеявшись, он одним глотком осушил бокал с вином.

– Он в ловушке неизбежности, – продолжал Тойнгха, уставившись в пустоту. – То же самое когда-то он проделал со мной. Теперь наступило время вернуть долг…

Сенор смотрел на его татуировку и раздумывал над тем, что же все-таки она означала. Отражения графа безмолвствовали. Может быть, Тойнгха владел ими в совершенстве, а, может быть, был начисто лишен этой способности. Кроме того, его молодость казалась противоестественной, как лицо ребенка со звериным оскалом.

Черная Летрод с прежним равнодушием скользила взглядом по фигуре Человека Безымянного Пальца. Рейта Меррадль повернула голову к графу и Холодный Затылок мог бы поклясться, что это не было вполне человеческим движением. Слабая догадка забрезжила в его сознании.

По крайней мере, пока никто не угрожал ему здесь немедленной смертью. Тойнгха вел себя, как хозяин, но Сенор уже знал о том, что Джелва гораздо больше боялась кого-то другого.

– Иди ко мне! – позвал женщину граф и она покорно направилась к нему. Подойдя, она села у его ног и он положил руку на ее голову.

– Ты все сделала правильно, – сказал он и провел кончиками пальцев по зыбким изменчивым рисункам на ее полуобнаженной груди. – Впрочем, ты делала это ради себя…

Внезапно он схватил Джелву за подбородок.

– Ты ведь догадываешься о том, что ожидало тебя?.. А, может быть, все еще впереди…

Взгляд Джелвы стал стеклянным от ужаса. Граф рассмеялся и оттолкнул ее от себя.

– Оденься и возвращайся, – бросил он ей. – Этой ночью тебе предстоит весьма неприятная работа.

Джелва затравленно оглянулась и, неслышно ступая, исчезла в темноте. Тойнгха принялся лениво рассматривать янтарные глубины напитка в своем бокале.

– Ты – почти мертвец, – сказал он Сенору. – Поэтому я сделаю тебе подарок. Через некоторое время я провожу тебя к Храму. Ты сможешь войти в него и взять то, что давно ищешь.

Холодный Затылок ничем не выдал охватившего его волнения. Западня была почти очевидной. Но это не облегчало его двусмысленного положения. Он по-прежнему не знал, кто стоял за спинами тех, с кем ему приходилось иметь дело в замке Грах. Он вспомнил столь же неопределенные роли, которые приходилось играть в Кобаре, и сел за стол, чтобы разделить трапезу со своими врагами и слугами врагов. У него были сотни вопросов, но он понимал, что время ответов на большинство из них еще не настало. Поэтому он принялся рассматривать Рейту Меррадль, – женщину, которая давным-давно своей смертью вовлекла его в эту историю. Отсутствие глаза на ее лице приводило в содрогание. Теперь Сенор был уверен в том, что та Рейта действительно умерла. Смотритель Часов перехватил его взгляд и смотрел на него с ненавистью и опаской.

– Ты вернулся оттуда, откуда никто не возвращался… – начал он с подозрением, словно сомневался в том, что перед ним сидит тот самый человек, который когда-то отправился в Мертвые Времена. Сенор поборол в себе искушение показать Меррадлю медальон, все еще висевший у него на шее. Смотритель Часов явно играл здесь второстепенную роль, если не принимать во внимание его таинственной и сомнительной власти над временем.

– Я даже привел кое-кого с собой, – сказал Холодный Затылок, по-прежнему глядя на Рейту.

Черная Летрод хмыкнула и наколола на костяную иглу кусок жареного мяса. Мимоходом Сенор задал себе вопрос, кто и на кого охотился в окрестностях замка Грах.

Внезапно музыка оборвалась. После этого из ящика с трубой доносилось только раздражающее шипение. Возникший из темноты слуга снял рычаг с иглой с поверхности черного диска.

– Где же теперь Дети Гриба? – спросил Холодный Затылок с нескрываемой насмешкой. Однако хвостатый граф остался невозмутим.

– Бедные безмозглые уроды! – сказал он с ироничной жалостью. – Они не смогли выжить в Тени. Здесь их машины бесполезны, а рационализм оказался просто губительным… Впрочем, это можно было предположить. Сейчас мы находимся в относительно спокойной фазе, а было время, когда Мургулла… Однако, кому я это рассказываю? Герцогу Мертвая Кожа, самому многоопытному из странников Хаоса?!..

Ирония Тойнгха достигла апогея. С дальнего конца стола донесся искусственный смех. Смеялись те, кого Сенор не знал. Может быть, это были недавние приобретения графа.

– Вопреки всему, мы не испытываем неудобств. Король Гугим создал для нас новых слуг, – продолжал Тойнгха с легким поклоном в сторону Хозяина Башни. – А Меррадль помогает нам избавляться от тех, кто подходит слишком близко к Круаг Кмедал.

Это не было для Сенора новостью. О способностях Смотрителя Часов он знал не понаслышке и испытал на себе его утонченное коварство. К тому, что Хозяин Башни оказался Безумным Королем Гугимом, он отнесся равнодушно. При любых обстоятельствах тот оставался для него темной личностью.

Двое слуг с остановившимися взглядами и деревянной походкой произвели перемену блюд.

– Может быть, ты покажешь нам свое лицо? – прошептал Гугим и захихикал. – Впрочем, не надо. Я и без того знаю, что увижу под твоей маской… След одного очень старого колдовства… Не советую тебе пользоваться своими амулетами, – это совсем не в твоих интересах.

– Зачем мне твои советы? – прервал его Сенор и выпил подлитое слугой вино. Оно было великолепным и чуть терпким на вкус. Он давно забыл его запах.

– Где находится Круаг Кмедал? – спросил он затем у хвостатого графа, преодолевая отвращение к Тойнгха.

Со странной улыбкой тот показал на ряд окон в темной части зала, черневших между двумя тяжелыми бархатными портьерами. Холодному Затылку показалось, что он принимает участие в каком-то абсурдном и запутанном спектакле. Он пересек пространство зала и подошел к окнам. Несколько пар глаз внимательно наблюдали за ним.

Сенор увидел за окнами Стеклянный Лес, но теперь он смотрел на него сверху, с одной из самых высоких скал подземелья. Вдали над лесом висело призрачное голубое зарево. Это светились купола подземных гробниц Мургуллы.

Он оценил шутку, которую сыграла с ним судьба. Надо было преодолеть тысячи ландшафтов Тени, чтобы найти Храм там, откуда начиналось странствие Незавершенного. Впрочем, все это могло оказаться грубым обманом.

– Гробницы Мургуллы – это и есть острова Круаг Кмедал? – спросил он, поворачиваясь к хозяину замка Грах.

Меррадль затрясся от смеха. Его обвисшие щеки дрожали внутри высокого воротника, как студень в тарелке, а правая рука бегала по спине Рейты, словно жирный белый паук. С лица Тойнгха не сходила неопределенная улыбка. Теперь Сенор видел его омерзительное украшение, свернутое кольцами рядом с креслом графа. Черная Летрод со скучающей гримасой ковыряла в зубах заостренной костью.

– Что мешает мне убить вас теперь? – сказал Холодный Затылок в пространство, вынимая из ножен Древний Меч и любуясь игрой света на идеально гладких гранях клинка.

Безумный Король Гугим развернулся в своем кресле на колесах и уставился на Сенора своим нечеловеческим глазом, в котором тот поймал собственное перевернутое отражение.

– Ничего, – спокойно ответил Тойнгха, глядя на кровавый фонтан. – Кроме одной-единственной мелочи. В разных ландшафтах Круаг Кмедал выглядят по-разному, но невидимые острова всегда остаются невидимыми. Все очень просто. Я хочу, чтобы ты понимал это. Только я могу привести тебя к Храму и только ты можешь войти в него. Именно поэтому ты до сих пор жив, мерзавец. И признаться, это сильно противоречит моим желаниям.

– Ты глупец, Тойнгха, – сказал Сенор с издевкой. Неожиданно он ощутил давно забытую легкость и спрятал меч в ножны. – Ты все еще не понял, кто твой настоящий враг.

Граф остановил на нем тяжелый замутненный взгляд. Сенору показалось, что Тойнгха внезапно постарел на десятки кобарских лет и его коснулось дыхание смерти.

– В этот раз тебе ничто не поможет, – процедил тот наконец и сделал знак слуге, наполнявшему бокалы вином.

Человек Безымянного Пальца вернулся к трапезе. Мясо, дымившееся на блюдах, имело особый привкус. Он отнес это на счет того, что слишком давно не пробовал здешней еды…

Спустя некоторое время появилась Джелва. Обойдя копошившихся у фонтана уродливых тварей, она заняла за столом место напротив гостя. Теперь на ней было белое платье и драгоценности, превратившиеся в Мургулле в побрякушки. Тем не менее, ее красота производила впечатление и она знала это. Взглядом искушенной в разврате знатной дамы она обвела Сенора с головы до пояса, словно видела его первый раз в жизни. Он находил смешной эту бессмысленную и игру, но Джелва, сама того не ведая, еще могла оказаться полезной.

…Пауза чрезмерно затянулась. Молчание за столом становилось почти зловещим. Было слышно, как копошатся у фонтана свидетельства неудачных опытов и извращенного искусства Гугима. Вскоре к этим звукам добавился новый, едва различимый, но постепенно нараставший шум. Лицо Тойнгха превратилось в камень. Сенор помнил этот звук, – тихий хрустальный звон, сопровождавший в Стеклянном Лесу Кладбищенскую Крысу.

– Наверное, наш гость нуждается в отдыхе, – вкрадчиво сказал вдруг Тойнгха сладчайшим голосом, но прозвучало это, как приказ. Он в упор смотрел на Сенора и был смертельно бледен от бешенства. – Можешь выбрать себе комнату.

Холодный Затылок не стал возражать. Он действительно чувствовал себя бесконечно усталым. После выпитого вина в груди разлилось приятное тепло. Сенора мало интересовали отношения графа с Кладбищенской Крысой или любым другим подлинным хозяином яруса. Важным было только то, что он согласился сыграть в предложенную ему игру; теперь приходилось играть по правилам. Он собирался нарушить их всего один раз – когда на карту будет поставлена его собственная жизнь…

Он покинул зал в сопровождении слуги графа, вышагивавшего перед ним размеренной деревянной походкой. Остальные принялись развлекаться, стравливая человека-змею и существо с птичьим телом и клешнями вместо крыльев. Насколько Сенор мог судить по их крикам, схватка у фонтана была кровавой и смертельной…

6. НОЧЬ ДЖЕЛВЫ

Сенор выбрал спальню, в которой был только один вход и полностью отсутствовали окна. После того, как слуга удалился, герцог принял необходимые меры предосторожности. Он не питал иллюзий на счет своей личной безопасности; в любой момент его могли уничтожить, – для этого существовали десятки способов. Но оградить себя от влияния чужих отражений, особенно во время сна, он считал необходимым.

Холодный Затылок окружил кровать коконом из магических нитей, сквозь который не проникали отражения. Потом он снял маску Зелеша и подошел к зеркалу из полированной бронзы, стоявшему на каминной полке. Глядя на свое кошмарное лицо, он скривился от отвращения. Пятно гниющей плоти уже распространилось на другую половину лица. Пятно на руке поднялось до локтя. У Незавершенного оставалось очень мало времени… С мыслью об этом он улегся спать, положив в изголовье кровати свой меч, маску, когти Шакала и укрывшись Поющей Шкурой.

* * *

Среди искусственной ночи, не отмеченной ни наступлением тьмы, ни ожиданием света, его разбудили раздражающие сигналы, пришедшие в мозг. Сквозь переплетение охранявших его нитей Сенор увидел на пороге спальни едва различимый серый силуэт. Незаметным и беззвучным движением он вынул из ножен кинжал. Остановившись в нерешительности, ночной гость издали рассматривал герцога. Сенор угадал под тонкой прозрачной тканью очертания темнокожей фигуры и расслабился: это была Джелва.

Ее удивило и почти испугало то, что она увидела: человек из Тени лежал внутри висящего в пустоте искрящегося кокона, словно зверь из иного мира, пойманный в заколдованную сеть и спящий в плену целую вечность. Потом она поняла, что он уже не спит, и встретила его взгляд.

– Зачем ты пришла? – спросил он, хотя был почти рад этому. Волшебные рисунки на теле Джелвы до сих пор занимали его воображение.

– Ты один можешь спасти меня, – прошептала она очень серьезно, приближаясь к нему и разрывая тонкую паутину магических нитей. Остановившись у кровати, она сбросила с себя прозрачную белую ткань. На ее лице появилась холодная отстраненная улыбка.

– Я слышала все, о чем ты говорил с графом… По-моему, ты интересуешься бесполезными вещами. Вот самая большая загадка, – сказала она, проводя ладонями по своей груди и животу. – Тойнгха отдал бы многое за то, чтобы узнать тайну моих рисунков. Но ее не знаю даже я. Может быть, попробуешь ты?..

Она села ему на бедра и сладострастно потянулась. Рисунки, освещенные магическим светом, затрепетали на ее коже, как серебристые призраки. У нее были жесты уверенной в себе самки и она действительно имела для этого все основания.

– Я могу проиграть, – сказал он небрежно, чтобы остудить ее пыл. – Тогда никто не заплатит тебе за эту ночь.

– В этом случае я уже ничего не потеряю, – заверила его Джелва. – Обещай только, что избавишь меня от тех, кого встретил здесь… и от тех, кого еще встретишь.

– Я не даю нелепых обещаний, – сказал он и засмеялся. В чем-то она осталась удивительно наивной, эта женщина из варварских королевств. Но она уже не слушала его. Ее тело скользило по его телу; впервые за долгое время он ощущал прикосновения бархатной женской кожи, а не холодного хитинового панциря и обманчивых тел Семидесяти Семи… Джелва весьма умело имитировала страсть, но при этом не забывала избегать поцелуев обезображенного герцога…

* * *

Они лежали, наслаждаясь покоем после бурных ласк. Джелва уснула на краю кровати и теперь была похожа на существо, вновь ставшее самим собой, – то есть, отчужденным и диким.

Сенор лежал без сна, мучительно пытаясь вспомнить и разобраться в беспорядочном нагромождении жутких видений, которые были вызваны созерцанием рисунков на теле Джелвы в сочетании с ее необузданной манерой заниматься любовью. Их влияние было необъяснимым, но всепоглощающим, и она, должно быть, догадывалась об этом. Во всяком случае, ее ласки большей частью были машинальными, а чуть позже он вообще перестал замечать их. Потом он понял, что серебристые пятна изображений уже существуют отдельно от ее тела, словно выпавшего из реальности, и становятся похожими на бесконечно далекие мерцающие туманности, затерянные среди небесных огней… Его глаза не были созданы для того, чтобы как следует рассмотреть их, и он испытал болезненное разочарование человека, от которого вновь ускользнула, может быть, самая важная вещь в его жизни.

…Джелва металась во сне, ей снились кошмары. Сенор видел капли холодного пота, выступившего у нее на лбу, и слышал слова, произнесенные сдавленным шепотом на незнакомом языке. Хаотические отражения, выплеснувшиеся из-за стены сна, затопили его мозг грязной, судорожно пульсирующей волной. Потом в полутьме ярко сверкнули белки лилово-голубых оттенков, – Джелва открыла глаза.

– Она приходит ко мне ночью, в мои сны, и тогда меня терзают видения, а, особенно, ее голос. Я вижу чужие кошмары и они ужасны…

– О ком ты говоришь? – спросил он настороженно.

– О той, которая когда-то была здесь королевой. Ее изгнали в одно странное место, из которого не существует выхода. Но она где-то здесь, совсем рядом, и кошмары никогда не кончаются…

Сенор лежал и вспоминал время, проведенное с Мелхоэд в Бутылке Рофо, – мире без времени, увядания, смерти, – и его охватила глубочайшая тоска по утраченному покою. На что он променял вечное убежище и любовь слепой королевы? На зыбкое существование, сомнительное будущее, безнадежное странствие, в конце которого все равно было уничтожение… До сих пор в замке Грах его не посещали отражения Мелхоэд, но это означало всего лишь, что королева Мургуллы спит в самом надежном из всех убежищ мира… Она не могла помешать ему, но его растлевала сама возможность выбирать.

7. ОТВЕРГНУТЫЕ И ВХОДЯЩИЕ

Он проснулся, ощутив в спальне чье-то безмолвное присутствие. Сквозь сверкающую паутину восстановленной магической сети на него смотрела одна из кукол Гугима. Джелвы рядом уже не было, – она оставила герцога, следуя безошибочному женскому инстинкту. Сенор долго смотрел в неподвижные зрачки слуги, но так и не дождался каких-либо проявлений нетерпения с его стороны. Посланец хозяев замка остался невозмутимым и безмолвным на протяжении всего времени, пока помогал Холодному Затылку надеть доспехи и оружие, а потом жестом пригласил его следовать за собой.

В зале, где по-прежнему бил кровавый фонтан, теперь находился один лишь граф Тойнгха. Сенор увидел его темный силуэт на фоне окна с видом на Стеклянный Лес. Тойнгха, не оборачиваясь, поманил к себе герцога. Свет, падавший из окон, не мог разогнать сумрак, но это не помешало Сенору заметить, что граф пребывал в состоянии лихорадочного возбуждения. Поющая Шкура зазвенела на влажном холодном ветру, дующем снаружи. Герцог переступил через крысиный хвост, трепетавший на полу черной змеей.

Его взгляду предстала неожиданная и волшебная картина. За пределами замка расстилалась безграничная водная гладь, над которой поднимались купола гробниц, сиявшие призрачным светом. Их было гораздо больше, чем он мог себе представить, проезжая через Стеклянный Лес… Самые дальние из островов таинственного архипелага сверкали на горизонте, как разорванное ожерелье, украсившее вечную ночь Мургуллы. Поблескивающие серебром дорожки, протянувшиеся между куполами, были ничем иным, как вершинами деревьев Стеклянного Леса, затопленного водой.

– Ты появился вовремя, чужеземец! – с мрачным удовлетворением проговорил Тойнгха сквозь завывания ветра. – Такое случается очень редко. Теперь можно отправляться к Храму… Помни наш уговор и не пытайся убить меня…

* * *

Окрестности замка Грах были затоплены. Вода почти достигала моста, переброшенного через ров. На водной глади мерцали отражения голубых куполов. Возле моста Сенора и графа уже ждала лодка. Гребцами оказались двое человекообразных со множеством длинных щупальцев вместо рук, в которых весла казались игрушками. Чуть позже Холодный Затылок понял, что эти двое глухи и слепы, – они были созданы только для одной-единственной работы. Тойнгха управлял ими при помощи своей шпаги.

Когда лодка отошла от замка на достаточное расстояние, стало видно, что, кроме скал, в которых был вырублен Грах, и куполов гробниц, весь ярус исчез под водой, причем, поверхность ее оказалась не плоской, а вогнутой, словно гигантская чаша. Края чаши терялись во мраке вечной ночи.

На протяжении плавания Холодный Затылок ощущал, что его тело становилось то необычайно легким, то тяжелым, как будто наливалось свинцом, и тогда каждое движение давалось с большим трудом. Лодка скользила почти бесшумно, повинуясь движениям весел, с тихим плеском погружавшихся в воду. Тойнгха с необъяснимым чутьем находил дорогу в лабиринте ветвей Стеклянного Леса, торчавших из-под воды. В них преломлялся свет, слепивший глаза и вызывавший миражи.

Вскоре лодка оказалась в самом центре древнего архипелага. Купола гробниц окружали ее со всех сторон; в их сиянии растворилась тень далекого замка. Здесь Крысиный Хвост заставил гребцов остановиться, нанося им довольно болезненные уколы шпагой.

– Придется немного подождать, – сказал он Сенору. В голубом свете его лицо казалось мраморным и дьявольски красивым.

* * *

…Призрачный свет падал отовсюду и почти нигде нельзя было найти глубокой тени. Сенор сидел в неподвижной лодке и биение собственного сердца казалось ему слишком громким. Долгое время ничего не менялось вокруг, а потом он ощутил приближение Кладбищенской Крысы. Когда-то она уже была с ним рядом, но к этому невозможно было привыкнуть.

Первое, что он заметил, было изменившееся поведение гребцов. Животный страх исказил их лица, а тела свела противоестественная судорога. Чуть позже Холодный Затылок почувствовал, как по его внутренностям растекается мертвящий жидкий лед. Может быть, таким было ужасное мгновение, предшествующее небытию, но сейчас оно слишком затянулось. Инстинктивно Сенор опустил голову и услышал сквозь шум внезапно возникшего ветра торжествующий смех Тойнгха.

Из-под воды поднималось что-то; оно было растворено в пространстве и излучало вибрирующий страх. Оно наполняло воздух всепроникающим низким гулом, сводящим с ума. Только долгая практика в искусстве отражений помогла придворному Башни не потерять контроль над своими действиями, а точнее – бездействием. Опять ему пришлось бороться с труднопреодолимым искушением увидеть Кладбищенскую Крысу. Одно мгновение ему даже казалось, что это стоит целой жизни и глубоко похороненное влечение к смерти охватило все его существо, настолько сильным было разрушительное и самоубийственное влияние на сознание. Потом стало легче, – колодки неуправляемого кошмара разжались и Незавершенный понял, что побывал где-то очень близко к окончательному безумию…

Теперь он не ощущал присутствия Крысиного Хвоста. Двое существ со щупальцами визжали от ужаса и он почувствовал толчки, сотрясавшие лодку. Мгновением позже она поднялась в воздух, с плеском роняя воду, и понеслась куда-то с невообразимой скоростью. Напор набегавшего воздуха был чудовищным; Поющая Шкура на плечах Сенора уже не звенела, а жалобно стонала, трепеща под безжалостным натиском ветра.

Человек Безымянного Пальца сидел, скрючившись, крепко вцепившись руками в выступы на бортах лодки, и твердо помнил одно: он не должен был смотреть на то, что находилось вокруг, чем бы оно не было…

Полет был стремительным и недолгим. Единственными звуками, сопровождавшими его, были гул Крысы и свист ветра, пронизывающего до костей. Вскоре Холодный Затылок почувствовал, что его пальцы оледеневают, но лодка уже падала вниз и его тело почти утратило вес. Потом падение замедлилось и лодка неподвижно зависла в пространстве.

Чей-то голос, который должен был бы принадлежать Тойнгха, но был уже совершенно чужим, прошептал в самое ухо Сенора:

– Можешь открыть глаза… Иди вперед и войдешь в храм…

Он открыл глаза.

Лодка висела над водой вровень с вершинами куполов и с этой высоты он видел их еще больше. Вереницы светящихся полушарий уходили за горизонт, очерченный границей между водой и голубым заревом…

Кроме герцога, в лодке никого не было. На месте гребцов были разлиты две лужицы мутной, дурно пахнувшей слизи. Холодный Затылок посмотрел на корму, туда, где находился Тойнгха, и у него перехватило дыхание от того, что он увидел.

В некотором отдалении от лодки, на расстоянии, которое невозможно было определить, в воздухе висело гигантское спиралевидное образование с размытыми краями. Ветви спирали были полупрозрачны и медленно вращались, как крылья огромной ветряной мельницы. В самый ее центр была втянута ужасным образом деформированная фигура графа, казавшаяся смехотворно маленькой. Только лицо его оставалось почти человеческим, но теперь оно было юным, как никогда, и совершенно обескровленным. Было совершенно очевидно, что он стал частью какого-то другого, гораздо большего, чем он, и, к тому же, совершенно чуждого всему человеческому существа.

– Вперед! Иди вперед! – кричало это существо искаженным до неузнаваемости голосом, переходящим в рыдающий хохот.

Спираль медленно удалялась и таяла, как дым. Взвизгивающее существо в ее центре превратилось в неразличимую точку и, наконец, исчезло. Поскольку другого выхода все равно не было, Сенор последовал его приказу и приблизился к носу лодки. От него в пустоту протянулась тропа из стеклянных дисков, плававших в воздухе. Они выглядели не самой надежной опорой, но он ступил на них и почувствовал себя так, словно шел по шатающемуся мосту.

Где-то далеко внизу сверкало гладкое зеркало воды; наступила тишина, казавшаяся ватной после безумных криков преображенного Тойнгха. В ледяном разреженном воздухе Сенор слышал только собственное шумное дыхание.

Магическое зрение медленно возвращалось к Сенору, но так, словно этому препятствовало чье-то влияние. Впереди стало сгущаться облако голубого тумана, из которого исходили лучи слепящего света. Постепенно облако приняло очертания гигантского купола с неясными дрожащими границами и оттого он казался всего лишь миражом. Тропа из стеклянных дисков вела прямо к нему.