Помоги проекту - поделись книгой:
«Это - любовь! Любовь пришла ко мне и к ней, - счастливо размышлял он, выезжая из поселка на дорогу. - И как все просто и неожиданно. Мелькали-мелькали две песчинки в пространстве и вдруг встретились. Или как вон те две звездочки - обе мигают, словно приветствуя друг друга. Эх, гой еси, добрый молодец, квартирку бы сейчас тебе! А то ведь приедет Лариса Евгеньевна в Асхабад, и пригласить ее некуда. Не пригласишь же к себе в обшарпанную комнатенку «Северных номеров». Жильцы гостиницы, а особенно женская половина, - потаскухи продажные - увидят меня с ней, крик поднимут, языками чесать начнут. Заранее слышу их голоса: «Нами этот инженеришка брезгует, в гости заглянуть не может, а к себе приволок какую-то фрю!..» Сволочь же, этот Юнкевич. Сколько я его просил, чтобы поселил меня в порядочной гостинице - в «Гранд-Отеле», в «Петербурге» или «Лондоне», но где уж там! На таких, как я, его превосходительство лишний рубль не позволит расходовать. А сами что творят, господа экономные, целомудренные во нравах?!»
Мысли Лесовского, взбудораженного первой в жизни встречей с девушкой, перескакивали с одного на другое, но о чем бы он ни думал - все теперь подчинял одной заботе - надо добиться казенной квартиры, обставить ее, а потом предложить Ларисе Евгеньевне руку и сердце.
Уйдя целиком в себя, он рисовал перед собой картины - одна другой лучше, и не замечал ни темной ночи, ни неба, усыпанного яркими крупными звездами, ни молодого серпика луны, скачущего над песками Каракумской пустыни в сторону Копетдагских гор. Иногда конь спотыкался и выводил седока из глубокого раздумья. Лесовский озирался по сторонам, стараясь угадать местность и определить, долго ли еще ехать до аула Теке-хана. В темноте он едва различал громады гор, холмы и одинокие огоньки. Сбоку от него, у подножия, в зареве топившихся тамдыров, высвечивались кибитки аула Гаплан, впереди тоже мелькали огни. Присмотревшись, Лесовский решил, что они все время передвигаются, и заинтересовался - что бы это могло быть. Не сводя глаз с них, он проехал еще с полверсты, и вдруг конь его остановился. Инженер ткнул ему в бока каблуками, но скакун не подчинился - не пошел дальше. «Черт побери, да он спятил, что ли?!» - с досадой подумал Лесовский и тут увидел впереди нескольких всадников. Они преградили ему дорогу, поджидая, и готовы были вот-вот напасть. Инженер со страхом отметил: «Целая банда, а у меня и защититься нечем - ни пистолета, ни ружья». Он потянул за уздечку, развернул скакуна и пришпорил. Конь охотно подчинился и бросился вскачь, но тут же Лесовский услышал за спиной людские голоса. Оглянувшись, увидел - всадники бросились за ним, заорали и заулюкали.
«В Бахар! Назад в Бахар!» - застучало в мозгу.
Конь его, словно птица, летел в ночи, так, по крайней мере, казалось инженеру. И эта погоня стала забавлять его, ибо уверился он, что калтаманы ни за что его не настигнут. Вот уже совсем близко поселок - окна домов видны, паровоз на станции просвистел. «Ну еще немного!» - подумал, стиснув зубы Лесовский, и вдруг какая-то неведомая сила выбросила его из седла, перевернула в воздухе и шмякнула спиной прямо на пыльную дорогу. Не сразу он понял, что его, словно годовалого бычка, заарканили преследователи. Вскочив, он схватился за веревку, и сначала подумал, что это змея. Но сразу же к нему, спешившись, подскочили несколько человек и схватили за руки.
- Пошли вон, сволочи!.. - заорал инженер и принялся со страху матерно ругаться.
Это ему и помогло. Ругался он по-русски, и разъяренные преследователи сразу же догадались, что схватили «уруса». А когда присмотрелись, то и вовсе опешили.
- Вах валла! - испуганно воскликнул нукер Поллад. - Да это же Лесов-хан. Вай, вай, вай, как плохо получился дело.
- Не может быть, чтобы это был Лесов-хан, я его хорошо знаю! - возразил другой, и инженер узнал голос Бяшима-пальвана.
- Вы что, взбесились?! - закричал еще громче Лесовский, поняв, что ему ничего не грозит, и даже можно наказать кое-кого из этих баламутов. Он уже замахнулся, но Бяшим схватил его за руку.
- Лесов-хан, не надо драца... Одна арестанта сбежал. Ми думал на тибе, а ты Лесов-хан.
- Какая еще «арестанта»! - не понял инженер, оттолкнув Бяшима.
- Джавада Дженг, арестанта, - пояснил Бяшим-пальван. - Работ кончай - все арестанта вылез из кяриз, а Джавада Дженг не вылез. Поллад в кяриз полез, я тоже пошел, еще люди пошел - Джавада Дженг нигде не нашел. Кяриза его нет, колодца тоже не выходил. Один нукер все время смотрел колодец, никто, говорит, не вылезайт.
- Ну и ну, - успокаиваясь, заговорил инженер. - Ну и дела на этом проклятом кяризе. Теке-хану доложили о бегстве арестованного?
- Лесов-хан, давай помогай, - потерянно вступил в разговор Поллад. - Теке-хан говорит, если Дженг не поймат, сам на турма пойдешь... тибе посадю...
- Ладно, сначала вы помогите мне сесть на коня.
Ощупывая ушибленный бок, охая и бранясь, Лесовский взобрался в седло, и вся кавалькада двинулась к аулу.
Когда подъехали к подворью Теке-хана, вокруг все еще бегали ханские нукеры, размахивая факелами. Сам Теке-хан стоял у ворот, заложив за спину руки. На лице, в свете пылающего рядом тамдыра, то появлялась, то исчезала мрачная улыбка.
V
Розыски беглеца продолжались и утром. Люди были утомлены, но желание во что бы то ни стало оправдать себя в глазах хана, брало свое. Искали, что называется, с умом, размышляли, прикидывали, куда все-таки мог деться Али Дженг.
Поллад после многих догадок пришел к мысли, что арестант мог выбраться из кяриза только одним путем - через устье, где выходила вода из кяриза и выливалась в большой каменный хауз. Водоем был неглубок, и Поллад с помощью вил и граблей обшарил все дно, решив, что преступник, может быть, утонул. Когда и это предположение отпало, Теке-хан, подозвав Поллада, сказал:
- На этот раз никто не должен знать, что у Теке-хана убавился еще один из казенных людей. Если опять дойдет слух до бахарского пристава Султан-бека, то моя репутация среди асхабадских господ может совсем пострадать.
- Ваше высокоблагородие, мы давно прикусили свои языки. Можно сказать, с самого рождения. Будет справедливо, если и Лесов-хан прикусит свой язык.
- Это не твоя забота, - вспылил Теке-хан, однако велел пригласить Лесовского.
- Господин инженер, все наши поиски бесполезны, преступник сбежал...
- Я думаю, он там, - уверенно заявил Лесовский. - Мы перебрали все версии возможного бегства, но никто не допустил мысли, что Али Дженг попросту погиб и лежит в кяризе.
- Но люди мои обшарили весь кяриз! - возразил Теке-хан.
- Думаю, что они плохо искали. Многие боятся подземелья - ведут себя так, словно их опускают в могилу, из которой уже не выбраться.
- Тогда мы пустим туда собак. - Хан хлопнул в ладоши. - Поллад, бери двух волкодавов. С одним сам пойдешь, с другим - Лесов-хан. Пойдете навстречу друг другу, пока не встретитесь. Аллах поможет, желаю вам удачи.
Привели двух мордастых, безухих и бесхвостых псов Вид свирепый, да и клыки волчьи. Лесовский с опаской подумал: «Если Али Дженг в кяризе, разорвут, спасти не успеешь». Но надо было выполнять волю Теке-хана. Инженер решил идти по кяризу снизу вверх. «Джавад, если он в кяризе, то, наверняка, прячется где-нибудь поближе к выходу, и я найду его быстрее Поллада и постараюсь спасти от собачьих клыков».
Поллад сел на коня, пристегнул к седлу цепь, и его волкодав побежал следом. Пес, которого привели для Лесовского, недружелюбно показал желтые клыки, но после того, как провожатый хлопнул собаку тельпеком по морде, она присмирела. Подросток назвал ее Арсланом и потащил за ошейник к жерлу кяриза, откуда, пенясь, вырывался водный поток. Коснувшись лапами воды, пес заскулил и стал упираться.
- Ну-ну, тоже мне герой, - подтолкнул его инженер. - А еще клыки кажешь. Чуть завидел подземелье - сразу в кусты. Давай, давай, не бойся.
С трудом удалось затянуть волкодава в кяриз. Озираясь и жалобно повизгивая, пес пошел по воде, высоко поднимая лапы, словно шел он по раскаленному свинцу. Лесовский держал фонарь, освещая скользкие стенки кяриза. Воздух был тяжелым, першило в горле, дышать стало трудно. Несмотря на то, что инженер был лишь в рубашке, - тело его покрылось липкой испариной, а когда они миновали несколько галерей, с паренька-провожатого и с Лесовского градом полил пот. Пес, освоившись, стал вести себя спокойнее. Вместе со спокойствием к нему вернулась прежняя злость и уверенность в своих силах. Он все время рычал, и рык, вырывавшийся из его глотки, устрашающе несся по кяризу. «Вошел во вкус, зверюга, - с опаской думал инженер. - Растерзает любого, кто попадется на пути».
- Ты сдерживай собаку, - подсказывал Лесовский проводнику. - Налетит на беглеца - загрызет, а мертвый - Теке-хану не нужен.
Они продвигались, переходя из галереи в галерею, полусогнувшись. После каждых двадцати-тридцати саженей пути оказывались в очередной шахте вентиляционного колодца. Здесь разгибались, запрокидывали головы вверх и жадно дышали, вдыхая струящийся сверху свежий воздух. Время между тем шло. Инженер порой вытаскивал из кармана часы, смотрел на стрелки. Когда минуло полтора часа изнурительного «шествия», и, по подсчетам Лесовского, было пройдено не менее трех верст, он начал сомневаться в успехе поисков.
Но тут волкодав разразился глухим, ухающим лаем. Что он там обнаружил? Неужели нашел беглеца?! Лесовский отвел фонарь в сторону и увидел сбоку в галерее круглую дыру. В нее легко мог пролезть человек, и инженер, не раздумывая, предположил, что именно в этой дыре и скрылся Али Дженг. Но и не меньше его заинтересовало - откуда взялось это круглое, словно вырезанное по циркулю, отверстие. Не мог же Дженг один столь искусно вырыть лаз? Инженер велел проводнику отвести в сторону пса и стал ощупывать стенки. Странно, но они оказались кирпичными - точно такими же, как и стенки галерей всего кяриза. Осматривая отверстие, он споткнулся, и, нагнувшись, разглядел несколько кирпичей под ногами - они лежали один на другом. Вероятно, Али Дженг все-таки сам разломал стенку. Однако как он мог знать, что именно здесь боковой ход? Инженер ощупал лежащие кирпичи и подумал: «Скорее всего, боковой ход был только прикрыт кирпичами. Один или несколько кирпичей почему-либо вывалились. Али Дженг заметил отверстие и, сообразив, что оно ведет наружу, выбрался через него... А может быть даже не выбрался, сидит в этой отводной галерее?» Лесовскому стало жаль беглеца. Лучше бы ушел, чем попадаться в руки судилища!»
Инженер бросил взгляд на пса, который нетерпеливо скулил, и оттолкнул его ногой: «Нет, собаку пускать нельзя!» И самому лезть в черное жерло было страшновато. Али Дженг, если он еще там, чем-нибудь ударит или схватит за горло и удавит. Лесовский, держась за стенки, заглянул в боковой лаз и, ничего не увидев, взял из рук проводника фонарь. Тусклый свет отбросил аршина на два темноту - глаз различил такой же полукруглый, как и во всем кяризе, лаз, выложенный кирпичом. Несомненно, это была отводная галерея. Когда-то ею пользовались, а потом замуровали. Зачем? «Ага, вот, оказывается, зачем! - догадался Лесовский. - Основной кяриз углубили, горизонт воды понизился, а эта, боковая, высохла и стала непригодной. Надо было и ее углубить, но, вероятно, у людей не хватило сил или терпения. А может, оставили ее про запас, да и забыли о ней. Интересно, когда был построен этот кяриз? Если он существовал во времена Надир-шаха, следовательно, и эта отводная галерея уже существовала. Да, это происходило слишком давно, в незапамятные времена, и конечно же, ни Теке-хан, ни его мираб не подозревают о боковой галерее. Итак, если это, действительно, галерея, то должен быть саженях в двадцати-тридцати и вентиляционный колодец? По этой галерее через колодец и бежал Джавад Али Дженг. Молодец, парень, коли так!» Не раздумывая больше, Лесовский приказал своему провожатому оставаться с собакой на месте, а сам, согнувшись, побрел по таинственной галерее. Она была суха внизу, но от стенок несло сыростью и пахло плесенью. Освоившись, инженер тщательно осматривал водовод, выложенный из жженого квадратного кирпича, и уже не страх, а вполне осознанная радость охватывала его. «Не надо будет ни углублять, ни удлинять основную ветвь кяриза. Достаточно углубить вот этот участок, и у Теке-хана чуть ли не на треть прибавится воды... Но, черт меня возьми, за этот вариант господин полковник должен заплатить мне по-царски!»
Лесовский, чем глубже пробирался по галерее, тем больше убеждался, что выход из нее есть, - уже чувствовался свежий воздух. Но вот и шахта колодца, а сверху светлое полукружье, через которое пробиваются солнечные лучи. Он осмотрелся и увидел следы ботинок на дне. Пыль и комья земли совершенно свежие. Следовательно, колодец сверху был до вчерашнего дня замурован, это Али Дженг, выбираясь, собственными руками разгреб верхний слой спрессованной пыли. Инженер уперся в одну стенку спиной, в другую ногами и начал подниматься вверх. К счастью, высота вентиляционного колодца не превышала и двух саженей, на подъем ушло не больше десяти минут, а может, и того меньше. Высунув из отверстия голову и опершись на локти, Лесовский увидел сплошные заросли ежевики и несколько каменных надгробий. «Кладбище!» - догадался Лесовский. Выбравшись на поверхность, он отодвинул сапогом с колодца колючие кусты, и взору его предстал такой же, как и рядом, надгробный камень с древней надписью, сильно стертой временем и забитой вековой пылью. Надгробная плита лежала прямо на вентиляционном отверстии, специально был оставлен лаз, который и сослужил Али Дженгу добрую услугу, а Лесовскому подарил тайну кяриза Теке-хана.
Заросли оказались достаточно высокими и густыми, сквозь них не было видно ничего, кроме гор и покрытого облаками неба. Тогда инженер стал искать выход из этих ежевичных зарослей, но ни тропинки, ни малейшего намека на то, что когда-то тут бывали люди, не нашел. Пришлось пробиваться сквозь колючий кустарник. Он раздвигал сплетенные ветви и едва не поплатился жизнью, наткнувшись на целый клубок змей. Отскочив в сторону, долго не мог прийти в себя, охваченный омерзительным страхом. Отдышавшись, Лесовский больше не стал испытывать судьбу, пошел прочь от этого змеиного царства, дальше и дальше удаляясь от кяриза. Наконец он вышел на ровное место и, к своему удивлению, увидел несколько колодцев соседнего кяриза. Это был кяриз гапланцев - инженер слышал о его существовании. Когда заходила речь о воде, Теке-хан недружелюбно вспоминал: «Эти нищие гапланцы незаконно присвоили себе второй наш кяриз. Он тоже принадлежал нам. Я давно бы отобрал его, но они выклянчили его у генерала Куропаткина, когда меня самого в этих местах не было - тогда я жил в Мерве». Да, это был, бесспорно, кяриз гапланцев. Он значился в кяризной книге земства, но до сих пор не интересовал Лесовского.
Инженер спустился в низину, к хлопковым полям, на которых уже шел сбор хлопчатника - у обочин стояли арбы, а среди кустов виднелись сборщицы-туркмен ки и дети. Он прошел мимо и оказался близ аула Теке-хана, как раз в том месте, откуда вытекала вода кяриза и громоздилась над арыком старая мельница.
Люди аула, а затем и Теке-хан, увидев Лесовского, идущего со стороны Гаплана, испуганно посмотрели друг на друга. Когда Лесовский приблизился, улыбаясь и стирая пот с лица, Теке-хан оторопело, взывая к помощи аллаха, омыл сухими ладонями лицо.
- Ну что ж, господин полковник, - сказал инженер. - Я должен принести вам извинения за свое упрямство. В кяризе беглеца не оказалось - он ушел в горы. Я прошел по его следам, но, увы, Али Дженга не догнал. У меня к вам будет весьма секретный разговор, но сначала велите слугам поднять из кяриза моего проводника и собаку. Проводник тоже должен молчать.
- Ва-хов! - удивился Теке-хан, сомнительно глянув на инженера, однако просьбу его выполнил.
Спустя час, когда подростка с собакой привели на подворье хана, Лесовский уже во всех подробностях рассказал об отводной галерее и своих догадках, Теке-хан был в восторге от столь неожиданной находки, сообразив, что сулит ему эта отводная галерея. Предупредив мальчишку, чтобы никому ни слова не говорил о том. что он видел в кяризе, полковник ушел в дом, а, вернувшись, положил на колени Лесовскому пачку ассигнаций:
- Это тебе аванс. Николай Иваныч. Когда сделаешь дело, получишь в десять раз больше.
- Спасибо, хан, вы по достоинству оценили мою находку. Будьте уверены, не пройдет и двух месяцев, и воды в вашем кяризе станет вдвое больше. Прежде всего, надо сжечь заросли ежевики, чтобы расчистить подступ к тайному колодцу. Придется убрать надгробия. Не станут ли, однако, возражать ваши аксакалы? Вероятно, там захоронены предки вашего рода или племени?
- Там лежат предки гапланцев, - вздохнув, пояснил Теке-хан. - Конечно, они могут схватиться за ножи, но мы отгоним их с помощью наших верных благодетелей. - Подумав, полковник сплюнул зеленую жидкость наса, и тверже выговорил: - Они говорят «предки», но я не верю ни одному их слову. Когда они захватили наш кяриз, то пустили слух, вроде бы этот кяриз принадлежал им вечно. Будто бы на этом месте, на старом мазаре, похоронен родоначальник их нищего племени. Но я не верю их словам. Они просто выдумали все, чтобы ни я, ни мои люди не касались того места. Вы, Николай Иваныч, вылезли из кяриза в том самом месте, где лежит камень на могиле гапланского вождя. Оказывается, под камнем нет никакой могилы, а только колодец. Это доказывает, что гапланцы, чтобы захватить второй наш кяриз, перенесли одну надгробную плиту с чьей-то старой могилы и объявили: «Здесь лежит наш Ораз-Баба-ходжа». Теперь мы пригласим сюда господина Юнкевича, а если потребуется, то и графа Доррера и докажем - никакой могилы не было. Есть колодец.
- Н-да, много любопытного происходит на этой земле, - заметил Лесовский. - А что у гапланцев, тоже есть свой знатный хан? Кто он, если не секрет? Что-то я ничего не слышал об их хане.
- И никогда не услышите, - резко выговорил полковник. - У них нет хана. Это нищенский род. Они почти каждый год меняют своего старшину, но жизнь у них от этого не улучшается. И никогда не улучшится, потому что вода у них общественная. Кяриз принадлежит всему роду. Они говорят, что их Ораз-Баба - ходжа, умирая, завещал делить воду поровну между всеми. Но каждый новый старшина захватывает себе больше, чем другие, и его переизбирают. Мира у них никогда нет, они все время дерутся.
- Каков дебит их кяриза? - поинтересовался инженер.
- Ай, не знаю... Очень мало у них воды... Шайтан с ним. О них у меня голова не болит. Теперь я очень рад, что мы нашли дополнительную воду, однако огорчен бегством этого проклятого перса.
- Сочувствую вам, господин полковник. - спокойно отозвался инженер. - Но ведь радость и беда, добро и зло всегда ходят рядом. Придется вам смириться.
- Да вы что! - возразил Теке-хан. - Это невозможно. Беглеца надо найти.
Вечером старший нукер, не смея показаться на глаза Теке-хану «ни с чем», отправился со своими людьми в сторону Бахара. Поллад не сомневался, что беглец направился туда, поскольку только там он мог найти убежище. В Бахаре есть где скрыться. Добравшись до станции, Али Дженг мог сесть на товарняк и уехать!.. Но скорее всего, перс скрылся в торговом поселке, в котором живут русские, армяне и персы.
Было уже темно, когда нукеры подъехали к поселку, слезли с лошадей, и пятеро, крадучись, отправились к жилым домам. Сначала Поллад хотел, когда все улягутся спать, пойти по домам и обыскать все комнаты и сараи. Если это сделать осторожно, то можно обойтись без лишнего шума. И чем больше нукер размышлял о предстоящем деле, тем меньше верил в его успех. Внезапно он увидел одиноко бредущего человека и его осенило: «Разве этот несчастный не может стать Али Дженгом? Они все похожи друг на друга!» Не раздумывая долго, Поллад тихонько сказал:
- Вон он идет!
Человек на дороге не успел даже вскрикнуть, как оказался на земле. Нукеры заткнули ему рот, связали руки и ноги, бросили поперек седла.
VI
Старшина гапланцев Мамедяр был у водораздела, когда со стороны железной дороги появился небольшой конный отряд. «Пристав едет!» - смекнул Мамедяр и тотчас погнал своего коня к аулу, чтобы приодеться и достойно встретить Султан-бека.
Вскоре отряд приблизился к аульным кибиткам. Старшина вышел навстречу в суконном малиновом чекмене и плисовых штанах. На голове каракулевая папаха, на ногах желтые сапоги. За спиной Мамедяра, робко поеживаясь, стояли слуги, и шепот их доносился до старшины:
- Вах-хов, не только Султан-бек. Еще кто-то...
- Начальник уезда полковник Хазар-хан с ним...
- Теке-хан тоже в их упряжке...
- Ишан Сейиталла с ними, разве не видите?
- Еще один урус... Говорят, его зовут Лесов-хан. Он взялся за очистку кяриза Теке-хана.
Гости остановились. Пыль от них желтым облаком окатила кибитки. Залаяли псы. Мамедяр и его слуги замерли в поклоне и тут же бросились к приезжим господам, чтобы помочь слезть с коней.
- Не надо. Мы не собираемся задерживаться, - предупредительно поднял руку полковник Хазарский.
- Хов, Мамедяр-ага, жив-здоров? Семья как? Дети как? - небрежно, с явным превосходством, заговорил Султан-бек.
- Слава аллаху, слава аллаху, - едва успевал отвечать старшина.
- По делу к тебе, Мамедяр, - объявил пристав. - И если уж сам начальник уезда и ишан пожаловали к тебе, то разговор будет серьезным. Давай-ка садись на коня да проедем к старому мазару.
- Султан-бек, я к вашим услугам, - торопливо согласился Мамедяр и так же поспешно сел на скакуна.
- Как вижу, давно не бывали на старом мазаре?- заметил Султан-бек, видя, что старшина то и дело останавливается, отыскивая дорогу в зарослях.
- Ай, туда очень опасно ходить, - пожаловался Мамедяр. - Старый мазар охраняют змеи. Люди давно называют это место «змеиным».
- Старшина, кто и когда придумал легенду о том, будто бы этот старый мазар -место захоронения ваших предков? - вмешался в беседу начальник уезда Хазарский. - Мне доподлинно известно от моего отца, что до прихода в наш край русских, все эти земли и оба кяриза принадлежали предкам Теке-хана. Воспользовавшись тем, что Теке-хан на какое-то время уехал в Мерв, ваш дед захватил один кяриз и присвоил его. По том он распустил слух, что гапланцы всегда владели этим кяризом, а чтобы версия была более правдоподобной, ваш Ораз-Баба-ходжа старинное кладбище тоже сделал своим. Мы приехали к вам, и специально взяли с собой святого ишана, чтобы в его присутствии доказать, что это не так. По утверждению некоторых членов общества истории и археологии, это кладбище относится к пятому веку до нашей эры. Эти плиты, - полковник Хазарский указал небрежно черенком кнута на плоские прямоугольные надгробия, - положены на могилы, может быть, Дарием или Киром. Мамедяр смутился от столь умной и продолжитель ной речи начальника уезда. Он слышал о хане Хазар» ском, как о самом образованном человеке во всей Турк мении, знал, что хан учился в Петербурге и был адъютантом у самого генерала Куропаткина, и сейчас, слушая его, не знал, что ответить.
- Ваше высокоблагородие, - прошептал Мамедяр, - мы люди темные, и ничего не знаем о старых временах. Нам сказали наши старики - кяриз ваш, вот мы и пользуемся его водой. Нам сказали - мазар ваш, и мы тоже считаем своим.
- У вас сохранилась бумага с подписью генерала Куропаткина, в которой бы указывалось, что он разрешил вам владеть этим кяризом? Я был в ту пору его личным адъютантом, и помню разговор вашего деда с генералом, но я не припомню, чтобы из канцелярии областного начальника изошла на счет пожалования вам кяриза официальная бумага
- Нет, ваше высокоблагородие, мне Овезберды ничего не передал.
- Кто такой Овезберды?
- Бывший наш старшина, он умер.
- Он тоже здесь похоронен? - Хазарский, не глядя на Мамедяра, оглядывал кладбище, присматриваясь к надписям на плитах.
- Нет, он похоронен в другом месте.
- А Ораз-Баба-ходжа, значит, здесь? А ну-ка, покажите нам его могилу.
- Вон та, самая крайняя, - указал Мамедяр.
Господа слезли с коней и подошли к надгробной плите, которая лежала на жерле вентиляционного колодца. Огромная дыра под плитой испугала Мамедяра - он даже от страха попятился, но тут вмешался Теке-хан.
- Не надо притворяться, Мамедяр. Ты думаешь, мы ничего не знаем. Мы все давно знаем. Вы хотели присвоить и главный наш кяриз. Скажите своим людям, пусть снимут плиту с колодца... Эй, да ты не бойся, там нет праха твоего деда и никогда не было! - насмешливо приободрил старшину Теке-хан. - Он похоронен совсем в другом месте, а под этой плитой находится обыкновенный кяризный колодец, построенный моими знатными предками.
Султан-бек приказал столпившимся в некотором отдалении дехканам убрать плиту. Когда они несмело подошли и сдвинули ее, взору их открылось круглое отверстие колодца. Султан-бек самодовольно хлопнул в ладоши.
- Ишан Сейиталла, убедитесь и вы своими собственными глазами в том, что на этом месте никогда не было никакой могилы.
- Ва-алла! - удивленно воскликнул ишан, до этого времени с опаской следивший за кощунством людей в «городе мертвых».
- Святой ишан, мы ни в чем не виноваты, - взмолился Мамедяр
- Вы виноваты, сын мой, ибо настаиваете, что это ваше родовое кладбище, - благочестиво пояснил ишан. - Но это кладбище не имеет никакого отношения к исламу.
- Ишан-ага, мы темные люди. Как нам сказали старшие, так мы и считаем. Слово аксакалов для нас- закон и закон мы соблюдаем свято.
- Как видите, ваши аксакалы обманули меня и вас, - вновь заговорил Теке-хан. - Скорее всего, они хотели доказать, что все тут принадлежит им. Теперь, когда истина восторжествовала, я прошу вас, господа, - он поклонился Хазарскому, затем Султан-беку, - разрешить мне сжечь это змеиное место и заняться разработкой боковой ветви моего кяриза.
- Да, Теке-хан, просьба ваша убедительна, и я разрешаю вам - согласился начальник уезда. - Вы Султан-бек, проследите, чтобы не было со стороны гапланцев никаких козней.
- Само собой разумеется, - удовлетворенно отозвался пристав. - Пусть только попробуют! Ты слышал, Мамедяр, о чем мы ведем речь? Ну так не вздумай оказать сопротивление. Вся эта земля принадлежит Теке-хану, а в древности принадлежала его предкам. Ты и твои люди должны молиться великодушию хана текинского - он мог бы давно обратиться в кяризный суд и отобрать кяриз, которым вы сейчас пользуетесь. Но Теке-хан терпелив, и пока не желает вам никаких неприятностей. Будь я на его месте, я бы вас, голодранцев, всех своими батраками сделал!
- Кяриз нам пожалован господином генералом Куропаткиным! - стоял на своем Мамедяр. - Мы никому не отдадим свою воду.
- Ладно, господа, не обостряйте прежде времени своих отношений, - попросил начальник уезда. - Достаточно на нашей земле и других забот. Вам, старшина Мамедяр, для пользы дела следовало бы спуститься в колодец и убедиться в том, что он соединен галереей с кяризом Теке-хана. Господин инженер, вы не смогли бы провести старшину по галерее?
- Отчего ж не провести, если это требуется, - согласился Лесовский. - Прошу, Мамедяр-ага.
- Потом полезу, - отказался старшина, - Давай-те поедем ко мне - угостимся немного. Нехорошо это, господа, вы побывали в моем ауле, а в кибитку ко мне не зашли, хлеба не отведали.
- Узнаю истинного туркмена! - Султан-бек довольно потер руки и засмеялся. - Поехали, господа, грех пренебрегать гостеприимством. - И кавалькада отправилась к кибиткам аула.
Спустя час от кибиток Мамедяра по всему аулу, вместе с сизым дымком, распространялся ароматный запах шашлыка. Гости в ожидании угощения полулежали, сунув под локти подушки, за шахматной доской. Играли начальник уезда и пристав. Инженер Лесовский был рядом с ними, следил за каждым ходом, иногда подсказывал тому или другому. Что касается Теке-хана и ишана Сейиталлы, они ходили от кибитки к кибитке - выслушивали просьбы и жалобы аульчан, но не забывали каждому напомнить о закяте. [закят – налог в пользу мечети]
Поделиться книгой: