Помоги проекту - поделись книгой:
– И что вы висельник?
– Слишком поздно, я не удержался бы, рассыпался бы в прах!..
– На сегменты, мэтр!.. На сегменты!
Хи-хи!.. Как это смешно! Маленькие безумцы! Заставили меня потерять четверть часа!.. Они уходят! Наконец-то… жаль!.. Они посвятят мне страничку… или чуть меньше…
Вы видели, вы слышали этих людей? Как дурно они воспитаны! Какие нахалы! Они заставили меня потерять часы… может быть, дни!.. А их смехотворные вопросы?… Их истории про расы, белые, желтые, черные!.. Энциклопедия! Наплевать мне на это!.. Докладчики с кафедр вещают лишь для того… чтобы доставить удовольствие архиепископам, пресыщенным преподобным, и банкирам Франции, и «мелким держателям акций»… я же не хочу вас покидать!.. Я должен встретиться с вами в Ульме!.. Мы были там, как вы помните, с нашими шпиками, трехцветным и фрицем, буквально на пределе, и пережили еще один удар, когда нас заставили пройти через процедуру допроса… как преступников… Лили, меня, Бебера, Ля Вигу…
– Зигмаринген!..
– Вы там были! И уехали!
Конечно!.. Мы, было, допустили ошибку, показавшись в Берлине… а потом еще дальше!.. Сделано!.. Допускаю, мы выглядели смешно… но согласитесь, в тех условиях вы сами, возможно, вели бы себя еще более нелепо! Это теперь можно спокойно рассуждать обо всем!.. «Мы все крепки задним умом»… черт подери!.. Комментарии, философия!.. Ну-ка!.. Если бы над нами не потешалась сама жизнь!.. Если бы можно было дать себе отчет! Я и сам через двадцать лет, когда уже знаю, куда иду, легко заставил бы вас расхохотаться!.. Битые карты, рулетка – на мертвой точке… больше ничего не происходит?… Итак, плевать на ваше недоумение!.. Нет! Нет! И только нет!
Мы едем в поезде, предназначенном только для нас, других пассажиров нет, значит, не с кем и поговорить… Остается только глазеть на поля, насыпи, камни… на две… три фермы… лесок… но что нас ждет? Куда они нас везут, эти? Эти шпики, откровенны ли они с нами?… Мы все узнаем по приезде… может быть… этот поезд на коксе набрал приличную скорость… конечно, дым!.. Мы станем черными с ног до головы… ну, это ничего!.. Меня больше беспокоит тряска… но, грех жаловаться, не столь отчаянная, как в
– Ромниц?
– Он там, вы его увидите!
Ретиф и Ромниц… по крайней мере, эти о нас знали… наш поезд катится… болтает немного… но это же не беда… аттракционы… вереница «американских горок»… депрессия… ах, вот мы и на месте… кажется, прибыли… подъезжаем потихоньку… большой плакат…
– Не вскакивайте! Здравствуйте! Здравствуйте! Сидите на месте! Ромниц хочет видеть вас! Он сейчас подойдет!..
Наши двое сопровождающих в курсе, бош и трехцветный… они поднимаются, они нас оставляют…
– До свидания!.. Счастливого пути!..
Для них это не сюрприз… а вот и Ромниц со своими собаками…
– Можете выйти!.. Выходите из вагона, я хочу с вами поговорить!..
Никакого приветствия, пожатия рук… холодный прием… никаких вопросов… я замечаю: он как будто постарел… пожелтел… сморщился… я его хорошо знаю: он не из тех, кто пьет или употребляет наркотики… должно было произойти что-то такое… Я бы сказал, потрясенный человек, он кажется на десять лет старше… мы двинулись в путь полгода тому назад… на эту вылазку, Бранденбург и зигзаг… конечно, могло случится многое за шесть месяцев, и не только с нами! Мы, чертовы узколобые эгоисты, считаем, что все неприятности происходят только с нами! У других не происходит ничего, они только и делают, что слушают наши жалобы, нас утешают, оплакивают нашу горькую долю, осыпают нас подарками… Итак, мы спускаемся по ступенькам вагона… пересекаем платформу с Ромницем и его собаками… зал ожидания… перед нами… пустой… шесть стульев, это все… ни дивана, ни пианино… Ретиф заходит, приближается… комендант закрывает дверь… что дальше?… Он усаживается… мы все готовы его слушать.
– Дело вот в чем, доктор!.. За время вашего отсутствия были приняты решения… касающиеся вас и других…
Он подыскивает слова… ага, вот!
– Зигмаринген эвакуируется… должен быть эвакуирован!.. Очень быстро… за три дня… вас примет специальный поезд… вас и Ретифа с его людьми.
– Комендант, мы только что с дороги… уже наездились…
– Знаю… знаю… но надо!..
– А куда, комендант?
– Не могу вам сказать, но довольно далеко… все подготовлено… поймите меня… вас ожидают…
Ля Вига поднимается… руки скрестил на груди… голову склонил набок… так и есть!.. Христос!..
– Комендант, я не могу даже пошевелиться!.. Я не могу снова ехать!.. Убейте меня! Убейте меня!..
В голосе звенят слезы…
– Нет, конечно!.. Не вы, месье Ле Виган! По крайней мере, не сейчас!.. Вы… полагаю, хотите уехать на юг… вас всегда тянуло на юг!
Откуда он это знает?
– О, да, комендант!.. Рим!.. Рим!..
Они не возражают…
– Завтра, месье Ле Виган!.. Через Бреннер[38]… Рим! Вы согласны?
Ну, еще бы!.. Улыбка сквозь слезы!.. Немедленно!..
– Ах, Фердина! И ты, Лили! Простите меня! Я больше не могу!.. Я уже попросил разрешения… оттуда!
Он продублировал нас! Ну и скотина!.. Откуда он попросил разрешения? У кого?
– У Харраса!
– Вот подлец, а ты не мог бы немного…
– Один, Фердинанд!.. Я хотел быть один! Ты меня понимаешь?… Вы простите меня!..
– Один в Риме?
– Да, Фердина! Да! Один, так надо!
Он снова принимает позу Христа… перед нами, здесь… слезы, и все… это раскаяние, боль души… нахлынули на него издалека… я видел его в трансе в Грюнвальде, с его малышками, двумя шлюхами… польками, помните? И как они молились вместе, и все…
– Ты сохранишь моего Бебера, Лили?… Ты знаешь, как я его люблю!
Он простирает правую руку к нам, поверх нас… глядит… очень нежно…
– Ля Вига, я вижу, ты нас благословляешь…
Нет времени говорить ему то, что я думаю… все… Ромниц прерывает меня…
– Доктор, вы поедете другим поездом, ваш уже ушел!
Он смеется… – это редкость для него…
– Теперь перед вами другая задача… вы и не знаете!
Я слушаю его невнимательно, думаю о Ля Виге… есть о чем подумать… его проделка с Римом… он не хотел оставаться с нами… вот и все! Ладно!.. Он хотел увидеть солнце… конечно, мы были его так долго лишены, но это не причина небрежно помахать нам шляпой!.. Я не верил в разрыв…
– Доктор, прошу вас…
– Слушаю вас, комендант!..
– В поезде Ретиф объяснит вам…
В данный момент я не представлял Ретифа объясняющим… это всегда было не слишком легким для него делом… действительно, вы, может быть, припоминаете!.. У Ретифа была своя школа в Зигмарингене… но никто не посещал его лекции, кроме людей из его команды, тех, кто должны были отвоевать Францию… мы переживали период черных списков и сатанинских судов… Страсбурга, оккупированного черными… Ретиф должен был прекратить эти лекции, сначала надо было освободить Страсбург, а потом всю Францию, как Жанна д'Арк, сбросить англичан в море…
Посмеемся немного! Сейчас, в декабре 60-го, другие списки циркулируют в дополнение к прежним, и новые имена добавляются к тем, что внесли первые составители списков и которые давно уже упокоились… от простаты, фибромы или шока, так что нынешние, тоже редакторы, задаются вопросом, должны ли они исключить из списков фамилии тех, кто, возможно, уже упокоился, или не должны, если это имена их сыновей, двоюродных братьев или племянниц, которые находились по другую сторону баррикад? Очень трудно быть поборником справедливости со списками в руках, которым двадцать… тридцать лет… китайцам нечего будет делать, некого уничтожать, даже если бы они и очень захотели, французов не останется, нам остается только уничтожить друг друга… он, Ретиф, начал как раз перед самой войной… может, вы припоминаете?… Сестры Розелли в метро… и Баррашен в Булонском лесу… политические игры… он никогда не говорил о своей методике, мы о ней говорили, он уклонялся… что он действительно любил, так это историю, особенно греческую, но только без жертв и убийств… Марион читал им курс истории, Ретифу и его людям… и никогда, ни одного слова не говорил о массовых убийствах, о бойне и резне… и все же, в чем заключалась эта знаменитая методика? Не очень хитрая!.. Марион попросил, чтобы ему объяснили… Два этапа: первый этап – заарканить человечка и, запрокинув ему голову, перевернуть навзничь!.. Второй – перерезать ему сонную артерию!.. В итоге – как гильотина, только наоборот! Но более быстро! Загарпунить объект – и
Итак, черная армия в Страсбурге?… Они позволили поймать себя в ловушку, тем лучше!.. Они были бы ликвидированы… Ретиф не хвастался, но мнение Зигмарингена… Ретиф никогда не хвастался…
– Доктор, прошу вас… ваш поезд будет там…
Ромниц обращается ко мне…
– Какой поезд?
Он объясняет… «специальный стратегический состав»… ну, а потом?… Куда?… Hei названия города!.. Славно же все это начинается!.. Паровоз на угле… сажи нет! Дымного шлейфа – тоже!.. Ля Вига должен был все это знать, все эти преимущества, этот «специальный стратегический» туризм… однако же, он нас здорово подставил! Несомненно, была у него тайная мысль, которую он исподволь, потихоньку лелеял еще с Моорсбурга… нас с Лили и Бебером куда-нибудь снова переправят… а для него. Ля Виги, Христа[39] – солнце, Рим!.. Ретиф должен был знать об этом больше, но я вам сказал, что он абсолютно непроницаем… я очень хотел бы узнать какие-то новости о Марионе, Буделане, Бриноне… о других, но это было бы, я полагаю, плохо воспринято… воспоминание – привилегия… молния и тысячи мертвых, которым бормочут только – «возможно»?… Речь не идет о ваших «возможно»!.. Возможно?… Это единственная правда! С одной стороны!.. Просто василиск!.. Сомнение? Беспокойство?… Мы? Цианид!
– Доктор, думаю, вы можете!..
Он, должно быть, хотел сказать о поезде… что он находится там… я слышал дыхание паровоза… Ретиф подает мне знак, что и в самом деле… Лили готова… Ля Вига не смотрит, не двигается, обхватил голову руками… он сегодня не уезжает, его очередь завтра… мы выходим на платформу, я, Лили, Бебер… действительно, это нечто совсем иное… три больших серых багажных вагона, «восемь лошадей, сорок человек»… все армии мира похожи друг на друга… наш вагон открыт… точно!.. Ромниц уже там… это здесь!.. Поезд из трех вагонов идет из Констанс… мы поднимаемся… я вижу абсолютно классический багажный вагон… плотная подстилка, солома и сено… транспортировка людей, я не вижу нар… а люди – вот они, вместе с Ретифом вся его «команда», их не меньше тридцати, экипированы «по-полицейски», пелерина, ручные гранаты, маузер… они шепчутся между собой, проходят гуськом, устраиваются по углам, собираются кучками… снова шушукаются… обращаются к нам, стараются как-то нас пристроить… Ретиф должен знать, о чем идет речь… попытаюсь, чтобы он меня просветил… трогаемся без свистка!.. катимся… никто нам не крикнул «До свидания!»… Ни комендант, ни Ля Вига… все-таки нет необходимости ругать Ретифа, он только ждал момента, когда поезд тронется, чтобы нас освободить… так оно и вышло!..
– Доктор, вы не удивляйтесь, вы это уже видели, а теперь они шлифуют… не правда ли, им нечего сказать… вы их знаете!.. Теперь мы уже двинулись, все в порядке! Больше нечего терять, не так ли?… И им тоже, слава Богу!.. В глубине души я знал!.. Я работал для них, вы же знаете… на полную катушку!.. Мои люди тоже! Боши готовы были вот-вот поймать меня на горячем! Ан нет!.. Я знаю все их штучки наперед!.. А теперь-то куда мы едем? Они вам этого не скажут… это местность, не имеющая больше названия, они его уничтожили, стерли отовсюду, со всех вывесок!.. Замаскировали!.. Вы его не найдете нигде… даже на вокзале… вокзал, куда мы направляемся, это Оддорт, так это называлось… и больше не называется никак… я знаю почему…
– Это далеко?
– Гм! Три… четыре часа… с ними никогда не угадаешь… этот поезд – экспресс… настоящий экспресс… не котелок на колесах, с хвостом дыма… на угле!.. Он может выжать и сотню… вы даже не увидите туннеля… вы ничего не увидите!
– А кто?
– Ромниц!.. С Ле Виганом!.. Вы и не заметили? Гвоздями припечатали!..
Я должен посмотреть… дорога, где мы находимся? Поистине, я больше ничего не понимаю…
Так вот в чем дело!.. Ретиф мне объясняет… методика! Они проложили путь за восемь дней… все заключенные, полицейские и три инженерные дивизии… сделали все!.. Щебень, рельсы, шпалы!.. От заброшенной линии 1896 года только туннели и остались… они все привели в пригодное состояние, расчистили, обтесали, отскоблили… меньше чем за месяц!..
– Они не врут, я их знаю как облупленных!
Меня они тоже не обманывали, просто делали, что хотели… за исключением, конечно, того, что писали, будто все разрушено под корень… сегодня я думаю, это было не более чем «разбрасывание камней»,[40] и болтовня вокруг этого, театр…
В ожидании время бежало быстро, вагоны глотали километры, не ползли, как ленивая кляча, если бы еще были окна и сортиры, никто бы и не вздумал жаловаться… нельзя было разглядеть головы людей из «команды» Ретифа, слишком стемнело, почти ночная мгла, а конечно, они храпели… паровоз работал на угле, сажи совсем не было… мы не станем долго задерживаться в этом месте… Оддорте или другом…
– Ретиф, это возле чего?
– Возле Ганновера!.. Пять километров!
– Там были пожары?
– Немного! Там все время горит…
– Откуда вы знаете?
– Знаю, вот и все…
И он меня спрашивает, слышал ли я о Свободе?[41]… Говорил ли мне о нем Ромниц?… Нет! Ах, так!.. В кино… в Париже… в кинофильме! Это не то!.. Не тот, что из фильма… другой Свобода! Генерал Свобода… генерал Комитаджи[42]… немцы его приняли… пообещали ему командование всем «Резистанс[43] Центральной Европы», этому генералу Свободе, Ретиф хорошо его знал…
– Я разминулся с ним в Швеннингене!
– А!
– В казино «Орфеум», на концерте!.. У меня случилась оказия…
Больше я его не расспрашиваю об этом, я понял… у них были свои счеты… я не собирался допытываться, как и что… я умел ждать… ну, а теперь что он собой представляет?… Генерал, ну и кем он командует?… и против кого?
– Он вам это сам скажет… ведь он – «сердце Сопротивления»…
– Где?… В Оддорте?…
– Да!.. Против англичан, против русских, против кого угодно… в воздухе, на земле и на море… до полного истребления… вы не знаете? Ромниц вас не информировал?
Нет!.. Ни единого слова… он, Ретиф, был в курсе… я думал: вот удача, что с нами нет больше Ля Виги, он оказался более крепким… он нас обошел, прохиндей, удрал, как дерьмо, черт подери, тем лучше!.. Якобы в Рим!.. В конце концов, возможно… всегда быть вместе – это было бы чудом… мы ехали, ехали… так сказать, нехоженой дорожкой… а ведь мы знали и другие дороги!.. Поезда с прокаженными… поезда с рыбой… я вам рассказывал, разбиты, нет больше ни рельсов, ни колес… и этот поезд тоже свое получил и успокоился… Он нашел свою дорогу: смешно, но это все! Зигфрид тоже был смешон, тот, из Ульма, с его шпилем, с его юностью, его восхождениями… все сенсационные фокусы – только прелюдия… и – плюх! и ничего! как спуск по Ниагаре в бочке, со связанными руками и ногами… «Вы увидите, медам и месье! Грохот водопада, водяные смерчи, брызги… вы увидели, медам и месье!»… и по эту сторону! Плавание у жерла Везувия! Сера и порфир! Всех цветов!.. Пьеса, которая разыгрывается на ваших глазах! Вся глыба камня раскалывается!.. Двадцать пять тысяч тонн! Рванулась вверх! Разбрызгалась по облакам!.. Вы не видели? Какая жалость!
Размышляя, я перебираю в памяти… к будущему мы еще подойдем!.. Вернемся в настоящее время… Ретиф беседовал со своими людьми… он давал им инструкции, я уверен… надеюсь, что это нас не касалось… поневоле, фатально – отчасти… кто нас встретит в Оддорте?… Кто распечатает наши закупоренные вагоны?… На что все-таки обратить внимание прежде всего?… О, вот уже ход замедляется… и даже слышны взвизги тормозов… паровоз пыхтит… еще немного… наконец остановился!..
Раскурочивают двери вагона… штифты… срочно! Среди белого дня!.. И перрон, платформа… нам оставалось только выйти… хорошо! Я пропускаю Ретифа вперед… он обращает мое внимание: никаких надписей, никаких вывесок… просто нужно помнить, что это Оддорт.
– А сейчас мы увидим Свободу…
Я смотрю на наш поезд, на три наших вагона… вижу, как прибывают другие поезда… к другим платформам… и еще… поезда из трех вагонов, вроде нашего… три… четыре… пять…
– Я не знаю, в курсе ли вы…
Еще одна новость!
– После генерала Свободы – это я! Второй человек!..
– Это правда. Ретиф?
– После него – я!
– И что дальше?
– Вы сейчас увидите нас в работе!
Поделиться книгой: