«Если», 1997 № 10

Он поместил чемоданчик в шкаф доставки багажа и оставил инструкцию: доставить его в гостиничный аэромобильный парк на второй этаж, ангар 26. Напоследок еще раз обвел взглядом номер, проверяя, не забыл ли чего-нибудь, затем надел нейлоновую куртку и шляпу и прошел по коридору к лифту.

Пять минут спустя он уселся в пилотское кресло аэромобиля, включил управление и перевел селектор «Ручной/Авто» в положение «Авто». Тут же ожил дисплей:

ВСЕ СИСТЕМЫ ПРОВЕРЕНЫ И ФУНКЦИОНИРУЮТ НОРМАЛЬНО. ВЫБРАН АВТОМАТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ ПОЛЕТА.

ВВЕДИТЕ ПУНКТ ПРИБЫТИЯ:

Н Новый

3 Запрограммированный

Д Дополнительные услуги

Он нажал клавишу Н.

ПОДКЛЮЧЕН АВТОПИЛОТ.

УКАЖИТЕ ПУНКТ ПРИБЫТИЯ.

В груди впервые шевельнулась тревога, и он непроизвольно прикусил губу. Если операция провалена, то он узнает об этом через тридцать секунд. Крассен медленно и тщательно набрал на клавиатуре:

ОБЪЕДИНЕННЫЙ ЦЕНТР ИССЛЕДОВАНИЯ ВООРУЖЕНИЙ.

АНДЕРСКЛИФФ

ЛИНКОЛЬН

НЕБРАСКА

Прошло примерно десять секунд, пока компьютер аэромобиля вел безмолвный диалог с процессорами местного центра управления полета, ми. Почти наверняка указанный им пункт прибытия привлечет внимание особой программы, работающей где-то в системе. И точно: ЗАПРОС:

УКАЗАННЫЙ ПУНКТ ПРИБЫТИЯ РАСПОЛОЖЕН В ЗОНЕ ВЫСШЕЙ СЕКРЕТНОСТИ. ДОСТУП В ЗОНУ РАЗРЕШЕН ТОЛЬКО ВЛД. ДЕЛЬЦАМ ДЕЙСТВУЮЩИХ ПРОПУСКОВ.

УКАЖИТЕ:

ИМЯ, ДОЛЖНОСТЬ, КОД ДОСТУПА ИЛИ РЕКВИЗИТЫ ПРОПУСКА ПОСЕТИТЕЛЯ.

Крассен ввел:

ДОКТОР ХЭДЛИ Б. КРАССЕН

СЕКЦИЯ А.8, ОТДЕЛ 39, ФИЗИКА ПЛАЗМЫ

7Х8Н/927380.ВВ

Целую вечность буквы оставались застывшими на экране. Настал момент истины.

Крассен никогда не работал в Андерсклиффе.

В восьмидесяти семи милях от отеля укрытый глубоко под административным зданием Объединенного центра компьютер просканировал полученную информацию и сравнил ее с записями в подсистеме памяти. Отыскал запись о Хэдли Б. Крассене и проверил код доступа. Его вердикт, облеченный в слова, был выведен в инфосеть, и сообщение на дисплее аэромобиля наконец-то сменилось другим: ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ.

ЖЕЛАЕМОЕ ВРЕМЯ СТАРТА?

Агент, едва сдерживая ликование, ответил:

НЕМЕДЛЕННО.

На остальной предполетный диалог ушло всего несколько секунд. РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ ПОЛЕТА 18 МИНУТ. ТРЕБУЕТСЯ ЛЯ ПОДРОБНЫЙ ПЛАН ПОЛЕТА?

НЕТ.

ЗАПАС ТОПЛИВА ДОСТАТОЧНЫЙ. ВСЕ СИСТЕМЫ ПЕРЕКЛЮЧЕНЫ НА УПРАВЛЕНИЕ ИЗ ДИСПЕТЧЕРСКОГО ЦЕНТРА. РАЗРЕШЕНИЕ НА НЕМЕДЛЕННЫЙ ВЗЛЕТ ПОЛУЧЕНО.

Пять минут спустя мужчина, называющий себя Хэдли Крассеном, Уже поглядывал вниз с высоты десять тысяч футов. Снизу же его аэромобиль выглядел одной из точек, летящих на запад по воздушному коридору 305, контролируемому диспетчерским центром Омахи.

* * *

Более чем в 1400 милях от агента, в офисном блоке в центре Сан-Франциско на одной из дверей висела табличка, удостоверяющая, что здесь располагается зарегистрированный офис консультанта по промышленному финансированию по имени Дж. Дж. Маршалл. Офис по ту сторону двери выглядел вполне обычно, однако одна из дальних комнат была несколько своеобразной. В ней сидели четверо — трое мужчин и женщина, все в возрасте от тридцати до сорока лет, окруженные дисплеями, панелями, клавиатурами и мешаниной всевозможного электронного и компьютерного оборудования.

Эти люди были лучшими экспертами-компьютерщиками, которыми располагала Марсианская Федерация. В частности, каждый из них был специалистом по системам доступа и безопасности. Работая в этой комнате круглые сутки целых пять предыдущих месяцев, команда сумела добиться того, что большинство экспертов считало невозможным: проникнуть в «суперзащищенную» интегрированную информационную сеть североамериканского Департамента обороны. А к ней, разумеется, был подключен и компьютер в Андерсклиффе.

Сидя в Сан-Франциско, ученые Марсианской Федерации могли извлекать и изменять любую информацию в компьютерных сетях Андерсклиффа и следить за выполнением научных проектов с высочайшим уровнем секретности. Кроме того, при желании они могли внедряться в систему и запускать собственные программы.

Запись о Хэдли Б. Крассене попала в файлы Андерсклиффа, минуя обычные каналы.

Женщина заметила изменение в данных на одном из экранов и ввела команду. На дисплее появились колонки цифр.

— Только что из диспетчерского центра поступили коды вызова и планы полета его аэромобиля и нескольких других, — сообщила она.

— Они все летят туда же, — произнес один из мужчин, сверившись со своим дисплеем. — Утренняя смена работников Андерсклиффа. Диспетчерская программирует местные наземные процессоры и радары слежения в Андерсклиффе и определяет последовательность посадки.

— Значит, он уже совсем близко, — заметил кто-то.

* * *

Агент разглядывал медленно приближающийся пейзаж, составленный из бетонных блоков, лабораторных зданий, куполов, хранилищ и решетчатых конструкций, перевитый нитками дорог и трубопроводов. Все это называлось Объединенным центром исследования вооружений. Аэромобиль плавно снижался к большой прямоугольной посадочной площадке на крыше, которую агент, вспомнив сделанные со спутника снимки, опознал как одну из посадочных площадок для персонала. Плац Центра он изучил еще до отлета с Марса.

Снижаясь, его мобиль сбрасывал скорость и вскоре завис в тридцати футах над свободным посадочным местом в одном из частично заполненных рядов. Оптический сканер выдал ему на экран вид посадочного места, и он, убедившись, что там все в порядке, дал компьютеру команду начать заключительную стадию посадки.

Три минуты спустя он уже шел с чемоданчиком в руке к контрольному пункту на крыше, который ему придется преодолеть, чтобы попасть в Центр. Поскольку было начало рабочего дня, перед ним стояло человек пять или шесть, перебрасываясь приветствиями. За дверью располагался КП, а завывание турбин мобилей над головой оповещало о прибытии других сотрудников. Никто не обратил на него внимания, когда он пристроился следом за двумя громко разговаривающими мужчинами и проследовал за ними в дверь мимо двух вооруженных охранников в стальных шлемах.

Войдя, двое впереди передали ручной багаж работнику за стойкой, который сунул его в лючок в стене для дальнейшей проверки. Агент тоже отдал свой чемоданчик. Пока что он не заметил места для личного досмотра, который, как ему было известно, еще предстоял.

Следуя за болтающей парочкой, он встал в короткую очередь, медленно ползущую к столу, где проверяли пропуска. Кто-то из вновь прибывших почти сразу пристроился следом за ним. Агент внимательно наблюдал за проверкой, стараясь приметить возможные отличия от процедуры, которую ему описали на инструктаже, но ничего нового не заметил. Те, кто готовил его миссию, потрудились на совесть.

Стараясь не встретиться взглядом с сидящим за столом офицеров безопасности, он достал из пропуска магнитную карточку, сунул ее 0 щель считывателя и набрал на клавиатуре контрольный код. Затем прижал большой палец к стеклянной пластинке рядом с щелью и произнес в микрофон:

— Хэдли Б. Крассен. 7Х8Н/927380.ВВ.

Компьютер отыскал личный файл Крассена и сравнил хранящийся там контрольный код с тем, который был введен с клавиатуры. Коды совпали. Отпечатки пальцев и голос — тоже.

— Кажется, я вас прежде не видел, — сказал сидящий за столом офицер службы безопасности, разглядывая Крассена из-под прищуренных век.

— Я всего пару дней как начал здесь работать, — спокойно ответил агент, сохраняя на лице туповатое выражение рано поднявшегося человека.

— Ваш пропуск, пожалуйста.

Агент протянул ему пропуск и стал равнодушно наблюдать за тем, как офицер быстро осматривает карточку и внимательно сравнивает фотографию с оригиналом.

— Кто ваш начальник?

— Профессор Гендерсон, отдел 39, физика плазмы.

Офицер взглянул на свою панель, где светилась цепочка зеленых огоньков, подтверждающих положительные результаты компьютерной проверки, кивнул и вернул пропуск.

— Все в порядке. Надеюсь, вам понравится работать в Андерсклиффе, доктор Крассен.

— Спасибо.

Агент вытащил из щели магнитную карточку, сделал два шага вперед и остановился, чтобы прикрепить ее к лацкану пиджака. Затем подошел к стойке и взял свой чемоданчик.

Впервые за последние несколько минут он позволил себе немного расслабиться и долго, медленно выпускал воздух из легких, избавляясь вместе с ним от накопившегося напряжения. Он прошел. Проник туда, куда проникнуть невозможно. Он знал, разумеется, что кажущаяся простота его успеха иллюзорна; настоящая работа была проделана задолго до этого дня многими специалистами.

Он спустился в лифте на первый этаж и вышел из здания через высокие стеклянные двери, выводящие на широкие низкие ступени, где он на некоторое время остановился, запоминая географические подробности этой части Центра, особенно подходы к зданию, из которого он только что вышел. Затем, руководствуясь полученными на инструктаже сведениями, прошел по лабиринту проходов между зданиями и поднялся в кафетерий на третьем этаже жилого блока.

Когда он переходил с места на место, детекторы над каждой дверью принимали сигнал, передаваемый микросхемой, вмонтированной в пропуск. Все сигналы, принимаемые детекторами по всему Центру, контролировались компьютером, который непрерывно сравнивал их с таблицей, где для каждого сотрудника хранились коды допуска в конкретное здание, на этаж, в отдел или комнату. Любая попытка нарушить систему ограниченного доступа немедленно включила бы сигнал тревоги. Таким способом система наблюдения обеспечивала автоматическую проверку всех, кто входил в запретные зоны, и по запросу распечатывала списку тех, кто находился в конкретном помещении в любой день и час.

Компьютер не был запрограммирован отслеживать перемещения работников по территории Андерсклиффа, хотя поступающие с детекторов данные позволяли с легкостью решить эту задачу. Создатели системы просто не видели смысла в такой функции. Но ученые Марсианской Федерации из Сан-Франциско увидели.

И разработали свою программу, которая, пользуясь данными, извлеченными через инфосеть из компьютера слежения, позволяла следить за перемещениями как агента, так и его будущей жертвы. Поэтому они обладали всей информацией, необходимой для вывода своего агента на цель.

Агент уселся за пустой столик возле стены кафетерия и неторопливо выпил чашку кофе, дожидаясь, пока прибывающие на работу сотрудники Центра разойдутся по отделам. Минут через двадцать он встал и вышел в вестибюль, где возле входа стояли кабинки инфосети. В электронном почтовом ящике его ожидало новое сообщение:

ДЖОН, ПРОФЕССОР ЖДЕТ ТЕБЯ ДОМА ОДИН.

МЭРИ (9:32)

Итак, как он и предполагал, Брозлан сейчас один в своей квартире в жилом секторе Андерсклиффа. Недели терпеливого анализа данных, извлеченных из компьютера слежения, позволили установить, что профессор никогда не покидает квартиру раньше половины одиннадцатого. То ли он привык по утрам работать один и лишь потом отправляться в лабораторию биофизики, где проводил большую часть времени, то ли просто не хотел рано вставать. Какая, собственно, разница? Агент знал все, что ему требовалось.

Он вышел из кабинки, спустился на первый этаж и стал дожидаться одного из вездесущих авточелноков, снующих по всей территорий Центра, — того, что следует в жилой сектор. Восемь минут спустя портье у входа в третий жилой блок с удивлением увидел, как высокий и худощавый человек в шляпе и с черным чемоданчиком в руке быстро прошей мимо него, коротко бросив через плечо: «Доброе утро». Портье едва успел прочесть на панели перед собой сообщение «ВХОД РАЗРЕШЕН»» как незнакомец уже шагнул в лифт в дальнем конце холла.

Жилой сектор был задуман как зона высокой безопасности, и, считая ученых и работников особой категории, живших внутри периметра Андерсклиффа, доступ туда имела лишь горстка привилегированных сотрудников. Тем не менее компьютер слежения убедился, сверившись с контрольной таблицей, что обладатель кода, присвоенного Хэдли Крассену, имеет право свободного перемещения по всей территории Центра.

Выйдя из лифта на втором этаже, он уже нес чемоданчик левой рукой, а собранный и заряженный пистолет лежал в правом кармане пиджака. Агент медленно и бесшумно пошел по коридору и миновал дверь с табличкой «Брозлан», даже не замедлив шага и не повернув головы. В конце коридора он остановился, развернулся и так же медленно пошел обратно, отыскивая взглядом телекамеры на стенах и потолке. Ничего не обнаружив, он вернулся к двери Брозлана, постоял, прислушиваясь секунд десять, и прижал кончик большого пальца к пластинке на дверной раме. Еле слышимый щелчок подтвердил, что замок сработал.

Сведения о том, кому следует открывать каждую из тысяч дверей Центра, тоже хранились в компьютере слежения. Официально замок на двери Брозлана мог сработать от прикосновения пальца только четырех человек: самого профессора, коменданта третьего жилого блока, менеджера по обслуживанию и дежурного врача. Тем не менее каким-то образом к этому списку был добавлен и пятый отпечаток, совпадающий с тем, что хранился в личном файле Хэдли Б. Крассена.

Войдя, агент остановился и тихо закрыл за собой дверь. Одна из выходящих в маленькую прихожую дверей была приоткрыта; из-за нее слышались покашливание и шуршание бумаг. Агент приблизился и заглянул в щель.

Комната была завалена книгами, бумагами и научными журналами, а дальнюю ее стену полностью закрывали книжные полки. За столом перед полками сидел седой мужчина лет под шестьдесят в простом сером костюме и сортировал какие-то документы. Агент опознал его мгновенно. Он быстро и бесшумно проскользнул в приоткрытую дверь и, сделав три по-кошачьи плавных шага, оказался перед столом с поднятым пистолетом.

— Руки держать на столе. Не двигаться. Не шуметь.

Седая голова удивленно дернулась. Изумленно распахнутые глаза с Ужасом уставились на зловещую фигуру.

— Вы… вы из Федерации?

Агент отметил легкий марсианский акцент в голосе профессора и кивнул:

— А вы профессор Мэллеборг Брозлан. Бежавший с Марса предатель Федерации.

Брозлан увидел в немигающих серых глазах холод и понял, что надеяться ему не на что, но все же попробовал разыграть единственно возможный гамбит:

— А вам не сказали, почему я бежал на Землю? Вы никогда над этим не задумывались?

— Это меня не интересует.

— Но это очень важно! Разве вы не понимаете, что…

Глухой хлопок и приглушенный щелчок прозвучали одновременно. Профессор откинулся на спинку стула, глаза его широко раскрылись. Тело оцепенело, костяшки стиснутых пальцев побелели. Через несколько секунд его глаза остекленели и уставились в бесконечность. Вокруг маленького отверстия в рубашке на дюйм левее ключицы стало расплываться красное пятно.

Агент выждал еще несколько секунд, затем обошел стол и приподнял подбородок профессора. Голова бессильно свесилась на бок. Потом он убедился, что пульс на шее не прощупывается, но все же для гарантии опять поднял пистолет, поднес ствол к мышцам возле сонной артерии и плавно нажал на спуск.

Спустя минуту он вышел из третьего жилого блока и сел в проезжавший мимо авточелнок. Удаляясь, он услышал вой сирен мчащейся машины скорой помощи. Машина, взвизгнув тормозами, остановилась перед жилым блоком и извергла трех медиков, которые метнулись в дверь быстрее, чем стихло эхо сирены.

Те, кто планировал миссию агента, не могли знать, что шесть недель назад у профессора был серьезный сердечный приступ, после чего ему вживили микроэлектронный кардиомонитор. Передаваемые монитором сигналы непрерывно принимались детектором вроде тех, что улавливали сигналы от опознавательных карточек, и передавались прямо в медицинский центр. Мониторы были запрограммированы включить сигнал тревоги в случае любых нарушений сердечной деятельности Брозлана.

И все же агенту едва не удалось скрыться. Сигнал тревоги поступил на КП через несколько секунд после того, как агент благополучно миновал его. Когда из двери к нему бросились охранники, агент побежал к аэромобилю. Игла с транквилизатором вонзилась ему в шею. Доза в ней была такой, что могла свалить и быка.

* * *

— Доктор, кажется, он приходит в себя.

Женский голос звучал словно издалека. В голове никак не складывались четкие мысли. Перед глазами мелькали бессмысленные цветные пятна. С расстояния в миллион миль на него смотрели два расплывающихся лица. Он снова отключился.

* * *

Он лежал в комнате, напоминающей больничную палату, но с красноречивыми решетками на окнах. Если не считать стоящего у двери охранника в форме, в комнате находились еще двое — они сидели на стульях возле кровати. Тому, что слева, было лет сорок пять. Темно-синий костюм-тройка, белоснежная рубашка, серебристый галстук. Волосы только начали седеть, верхнюю губу украшали коротко подстриженные офицерские усы, придававшие добродушному на вид человеку некоторую строгость. Его глаза весело помаргивали, словно дожидаясь, пока агент полностью придет в себя. Другой был помоложе — темноволосый, сухощавый, неулыбчивый.

— Позвольте вас поздравить, — произнес через несколько секунд тот, что постарше. — Еще минута, и вам удалось бы скрыться. — Он был несомненным англичанином, скорее всего, армейским офицером.

Агент не ответил, собирая разбегающиеся мысли в нечто более или менее организованное. Самое главное, что миссия увенчалась успехом: он проник в одно из самых охраняемых мест на Земле и выполнил порученное. А все, что происходит сейчас, уже не имеет значения.

Он слегка привстал, чтобы лучше видеть посетителей, и англичанин поправил подушки за спиной, помогая ему сесть. Наступило долгое молчание.

— Я где-то допустил ошибку? — спросил наконец агент.

Голос его прозвучал монотонно и устало… но с любопытством.