Помоги проекту - поделись книгой:
— Стоять, Томми Сэмюэлс! — гаркнул полицейский. Мальчик, которого ночь страшила больше полиции, вышел из-за угла и послушно остановился возле крыльца. Вслед за ним из темноты медленно потянулись и остальные «Болотные крысы».
— Какого черта вы здесь делаете ночью? — раздраженно спросил полицейский и вскоре услышал всю историю, неохотно выданную скупыми порциями.
— Что ж, — с отвращением сказал Шмидт партнеру, — придется зайти и вытащить этих придурков. Мне не терпится поскорее с этим разделаться.
Полицейские поднялись на крыльцо и распахнули дверь.
Как раз в этот момент, утомленный ожиданием и нетерпением Трииг, которому давно хотелось узнать, что означает мелькание света за окнами, рискнул выглянуть из своего укрытия, и поэтому, когда Шмидт случайно направил туда луч фонарика, его лицо оказалось полностью открыто.
— Боже мой! — ахнул полицейский. Он мгновенно упал и выхватил пистолет. Трииг отпрянул, но ему не удалось сделать это беззвучно.
— Ты тоже это видел? — хрипло прошептал Чарли.
— Надеюсь, что нет, — отозвался Шмидт, и тут его поразила внезапная мысль. — Мальчишки!
— Базз Мердок! Рики Эдхерн! Когда я дам команду, мотайте отсюда на улицу, — крикнул Чарли. — А потом бегите во весь дух в город и скажите, чтобы нам вызвали подмогу. Мы что-то загнали на второй этаж.
Мальчишки выскочили на улицу и вместе с перепуганными товарищами припустили со всех ног вниз по склону. Станут они кого-нибудь предупреждать, как же! Каждый был готов поклясться, что никого не видел.
— Чарли, сбегай к машине и вызови подмогу из казарм. Скажи, что мы не знаем, что это такое, но пусть прихватят оружие помощнее и поторопятся!
Чарли ползком добрался до двери и побежал к машине. На втором этаже послышался шум — Трииг вернулся в спальню. По поведению полицейских он понял, что это вооруженные профессионалы, и ему потребовалось место, одинаково подходящее для обороны и наблюдения за дорогой.
Он установил регулятор мощности луча на максимум и прицелился в патрульную машину, возле которой стоял Чарли, вызывая по рации подмогу. Луч вырвался из верхнего окна, машина взорвалась с ослепительной вспышкой и грохотом, которые услышали в городе. Горожане проснулись, выглянули в окна и увидели перед Хэнкин-хаусом пылающую кучу обломков.
Взрыв опрокинул Шмидта на спину, но он быстро поднялся и укрылся за перевернутым столом вблизи лестницы. Кто бы там ни находился, полицейский твердо решил не дать ему уйти до прибытия подкрепления.
Трииг понимал, что внизу всего один человек, и он сумеет уйти из дома, но вернется с поражением, равносильным смерти. Уж лучше остаться, решил он, и отыскать наконец рекордер, хотя бы для того, чтобы его уничтожить. Если Сирианская империя его не получит, то изобретение Мофада, по крайней мере, не будет использовано против нее.
К холму уже бежала небольшая группа горожан. Трииг заметил их и выстрелил в дорогу перед ними. Закричали раненые, уцелевшие повернули обратно.
В домах по всему городу вспыхнул свет, в том числе и в доме майора Национальной гвардии Роберта Келсо. У него имелись два преимущества перед остальными: из окна своей спальни он ясно видел дом на холме и, кроме того, жил совсем рядом с арсеналом гвардейцев.
Трииг сделал третий выстрел широким лучом и прожег на склоне холма пятифутовую полосу. Сухая трава занялась огнем. Сирианец не знал, где затаился в доме полицейский, но догадался, что он не станет нападать, не дождавшись подкрепления. Что ж, выстрелы с холма отпугнут или, по крайней мере, задержат тех, кто спешит ему на помощь. Трииг продолжил поиски.
Шмидт слышал, как существо наверху передвигает мебель, и попытался понять, кто это такой и что он там делает, но безуспешно. Однако он родился и вырос в Ньютаунарде и знал городские легенды. Теперь он понял, что видел демона из Хэнкин-хауса, и тот оказался существом из плоти.
Майор Келсо не стал терять время зря и направился прямиком в арсенал. Он не знал, что происходит на холме, но видел вырвавшиеся из дома лучи и понял, что там идет сражение. Три гвардейца уже ждали его с автоматами возле арсенала, обсуждая увиденное и услышанное.
Прошло восемь с половиной минут с момента, когда Чарли вызвал полицию штата. Две машины с ревом ворвались на улицы городка, промчавшись десять миль по узкой дороге со скоростью восемьдесят миль в час. Полицейские сравнили невероятные слова Чарли, оборвавшиеся на полуслове, с тем, что сообщили им гвардейцы. Капрал-полицейский взглянул на полки у дальней стены арсенала.
— Эй! — воскликнул он. — Это, случайно, не базуки?
Пару минут спустя группа людей, трое из которых были вооружены базуками, пробиралась по склону холма к Хэнкин-хаусу.
Когда они добрались до вершины и остановились перед домом неподалеку от воронки, оставшейся после взрыва патрульной машины, капрал Джеймс Уотсон крикнул:
— Уиллс! Шмидт!
— Я здесь! — отозвался Шмидт. — Уиллса накрыло взрывом. Это существо просто невероятно! Оно наверху и очень быстро передвигает мебель. Заходите, только медленно, и посмотрите сами!
С интервалом в несколько секунд вооруженные люди короткими перебежками пересекли дорогу и поднялись на крыльцо.
— Слава Богу! — выдохнул Шмидт, увидев их, и, заметив базуки, добавил: — Держите эти штуки наготове. Кажется, это существо похоже на большого краба, а у красавца такого размера панцирь должен быть весьма крепким. Оно может спуститься здесь, так что, если удастся, надо всадить ему гранату в брюхо.
Трииг пребывал в полном отчаянии. Он не заметил, как в дом пробралась группа вооруженных людей, и тешил себя мыслью, что единственная его проблема — одинокий полицейский на первом этаже.
В конце концов Мофад мог спрятать рекордер и внизу, с отвращением решил он. Придется избавиться от дурацкой помехи и поискать там еще раз.
Трииг быстро вышел на лестничную площадку, перешагнул через неподвижное тело Мофада и стал осторожно спускаться, держа пистолет наготове.
Выпущенная из базуки граната, способная пробить крепчайшую танковую броню, прошила его тело, словно раскаленный нож кусок масла. Огромное тело инопланетянина рухнуло на лестницу головой вниз и упало к ногам подошедших людей точно в том месте, где когда-то успокоилось после падения тело капитана Хорнига.
Рификсл Трииг, Наследственный Полковник имперской разведки, перестал существовать.
Газетчики давно разъехались, полиция и Национальная гвардия закончили осмотр дома, а тело инопланетянина, вернее, то, что от него осталось, повезли в Вашингтон, где ошарашенные биологи едва не сошли с ума, безуспешно пытаясь идентифицировать его. Физики же пожалели о том, что взрыв гранаты уничтожил причудливый пояс-контейнер, а вместе с ним заряды к лучевому пистолету и портативный пульт неизвестного назначения.
Когда возбуждение в городке прошло, Хэнкин-хаус вновь заколотили. Пошли было разговоры о том, что старую развалину пора сравнять с землей, но вскоре выяснилось, что дом дал экономике крошечного городка долгожданный толчок. Во всем штате только Латинский квартал в Нью-Орлеане привлекал круглый год больше туристов, чем старинное поместье на холме.
Человек материализовался в коридоре, почти на том месте, куда упало тело Рификсла Триига, и достал листок похожего на бумагу материала, на котором были записаны координаты заранее согласованной точки встречи — Мофад установил их еще до вылета с Конолта-4. На листке значилось: «Луэсс-155 — место встречи в случае вражеских действий. Контрольная точка 221».
Агент поднялся по лестнице, свернул на площадку, где прежде лежало тело Мофада (теперь оно вместе с телами других безымянных покойников покоилось в могиле на поле местного горшечника), и направился прямиком в хозяйскую спальню.
Здесь царил полный разгром. Трииг передвинул всю мебель, вывернул ящики, выпотрошил шкафчики и прочие укромные места.
— Так где бы я спрятал минирекордер, если бы желал, чтобы терранин смог его отыскать, а сирианин нет? — пробормотал агент. Сейчас ему предстояло найти ответ на этот вопрос.
Где?
Спустя время, потраченное на бесплодные поиски, агент скрестил на груди руки, раздраженно топнул и обвел комнату взглядом. Проклятье, но в этом доме «контрольная точка 221» обозначает хозяйскую спальню!
Неожиданно на агента навалилась усталость — его сегодняшний день растянулся на двенадцать столетий. Ухватившись за опрокинутое кресло хозяина, некогда стоявшее в столовой во главе длинного стола и ставшее в тот день для Мофада единственным местом отдыха, агент поставил его на ножки и устало уселся.
Щелк!
«Частотная модуляция с интенсивностью 0,72 бета…»
Агент вскочил, словно ужаленный, но тут же улыбнулся, а потом и засмеялся. Он долго не мог остановиться.
Где то самое место, которое терранин заметит наверняка, но сирианин не обратит внимания? Что сделает усталый терранин, попав сюда, если его уже приглашающе ждет кресло… и чего не сделает существо, физически не способное садиться? Для гения уровня Мофада ничего не стоило смастерить дистанционный выключатель рекордера. Трииг мог разломать кресло на кусочки и не заметить маленький рекордер… но он никогда не стал бы садиться!
Голос Мофада все еще бормотал, называя драгоценные формулы и цифры, которые принесут Терре победу в войне. Терранский агент, все еще смеясь, разрезал сиденье кресла и пошарил внутри спрятанного в набивке деревянного каркаса, куда Мофад поместил рекордер. Его могло включить лишь сильное давление на центр сиденья.
Агент достал рекордер и выключил его, затем вышел из спальни, спустился по лестнице и очутился в прихожей. Там он достал из кармана коробочку с двумя кнопками. Нажав на красную, агент исчез.
И последний из призраков Хэнкин-хауса растаял в глубинах времени.
Джеймс Хоган
АГЕНТ МАРСИАНСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Сознание еще не успело подсказать, что пробуждение наступило, а тренированные рефлексы уже взяли тело под контроль. Медленный и ровный ритм дыхания не сбился, ни один мускул не дрогнул. Со стороны казалось, что он по-прежнему спит, но мозг уже методично просеивал информацию, потоком струящуюся в него через органы чувств.
В голове не звенели сигналы тревоги — память подсказывала, что в полусне, перед пробуждением ему не послышался ни скрип чужого ботинка, ни шуршание материи, ни еле различимое затаенное дыхание. Ничто не выдавало присутствие в помещении кого-либо чужого. Не смог он обнаружить и любых, даже мельчайших изменений в звуковом и обонятельном фоне, который всегда запоминал, перед тем как уснуть.
Значит, все в порядке. Обычное начало трудового дня.
Он открыл глаза, позволил им инстинктивно пробежаться по темной комнате отеля в поисках чего-либо необычного, потом перекатился на бок и протянул руку к выключателю лампы. Зевнул, наполняя первым чистым дыханием нового дня легкие и расправляя мельчайшие их складочки, затем долго и с наслаждением потянулся, направляя скопившуюся за восемь часов полного отдыха энергию на подзарядку каждого нерва и мышечного волоконца. Секунд через десять человек, ныне называющий себя Хэдли Крассеном, окончательно проснулся.
Часы подсказали, что сейчас шесть часов тридцать пять минут утра. Крассен коснулся панели возле кровати и включил дежурный канал гостиничного компьютера.
— Доброе утро, — послышался синтетический баритон из-за решетки в верхней части панели. — Чем могу быть полезен?
— Дайте мне службу сервиса, — ответил Крассен.
— Служба сервиса. — Теперь машина говорила звучным женским голосом с интонациями жительницы Новой Англии.
— Отмените заказ разбудить меня в семь утра. Примите заказ на завтрак в номер к семи тридцати — два яйца, поджаренный бекон, томаты, тост, кофе.
— Принято.
Пауза.
— Это все.
— Спасибо.
Щелчок.
Крассен выключил панель, сплел на затылке пальцы и откинулся на подушку, вспоминая события последних десяти дней. Долгий опыт подсказал ему, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы вычленить любые сигналы опасности, которые может выдать подсознание, всю ночь обрабатывавшее скопившуюся за день информацию. Как только начнут разворачиваться события нового дня, эти сигналы — если они существуют — будут утрачены навсегда.
Перелет с Марса под видом мелкого служащего на борту «Персиваля Лоуэлла», фотонного корабля класса «Сириус», прошел без происшествий. До появления на промежуточном спутнике агент значился Полом Лэнгли, инженером по структурному дизайну, гражданином Федерации марсианских городов-государств, прилетевшим на Землю на время двухнедельного отпуска. Документы не вызвали у иммиграционных чиновников никаких подозрений. Значит, и беспокоиться на этот счет нечего; все прошло гладко.
Челнок с промежуточного спутника высадил его в космопорту имени Рузвельта, в тридцати милях севернее Оклахома-Сити, где, как и предполагалось, он забрал пакет у клерка справочной службы в восточном конце терминала. В пакете лежал ключ от камеры хранения, а в ячейке он нашел черный дипломат, содержимое которого снабдило его всем необходимым для выполнения миссии, включая полный набор личных документов на имя доктора Хэдли Б. Крассена, чью легенду он уже давно и тщательно выучил. В дипломате лежали и ключи от личного аэромобиля Крассена, который, как он уже знал, был припаркован в трехстах милях отсюда на публичной стоянке возле международного аэропорта Канзас-Сити.
Кем был настоящий Хэдли Крассен, агент не знал и, вероятно, никогда не узнает. Хэдли Крассен выполнял роль «крота» — глубоко законспирированного агента, живущего по образу и подобию «среднего американца». За десять лет он обзавелся банковским и кредитным счетами, приобрел права на управление автомашиной и аэромобилем и в целом выполнял все функции, ожидаемые от статистической единицы, числящейся в Федеральном информационном банке. Крассен, таким образом, был одной из тайных личностей, заранее внедренных Марсианской Федерацией на случай, если понадобится прикрытие. Теперь такая нужда возникла. Тот, кто был известен под именем Крассен, уже успел тихо и незаметно испариться, сменив одно фальшивое существование на другое, еще более неприметное. И если теперь власти сумеют проследить цепочку событий и выйдут на него, это уже не будет иметь большого значения: к тому времени Хэдли Крассен попросту перестанет существовать.
Забрав дипломат, агент взял напрокат аэромобиль — все еще по документам Пола Лэнгли — и прилетел на нем в аэропорт Канзас-Сити. Прибыв туда, он подтвердил бронирование уже заказанного билета на суборбитальный рейс до Лондона через две недели. И сменил свою личность.
Он запер все бумаги Лэнгли, включая билет до Лондона, во взятом напрокат аэромобиле, а ключи от него спрятал внутри стойки шасси. Затем, имея при себе только бумаги Крассена и полностью избавившись от всего, что могло связать его с Полом Лэнгли, спустился на два этажа многоэтажной стоянки, отыскал аэромобиль Крассена и отправился в десятидневное турне по Северной Америке, каждый раз ночуя в новом отеле. Все это время он убедительно играл роль отпускника, у которого в избытке денег и времени, но не хватает идей, чтобы их с толком потратить. С точки зрения его нанимателей, «Лонг-Айлендской химической компании Феллермана», доктор Крассен уехал в двухнедельный отпуск, и любая связь с ним невозможна. Всякий позвонивший ему домой сразу обнаружил бы, что Крассен не запрограммировал домашний терминал инфосети так, чтобы тот переадресовывал ему звонки.
За эти десять дней он не заметил ничего подозрительного. Блуждание по десятку городов, прогулки по террасам и тротуарам, чередующиеся с поездками в автотакси, не выявили никаких признаков слежки. Не заметил он и маловероятных совпадений — вроде одного и того же лица, мелькнувшего в двух разных ресторанах в миле друг от друга, или знакомого из отеля, который «случайно» выбрал тот же бар на другом конце города, чтобы пропустить рюмку-другую. Крассен не любил совпадений. За его посещениями отелей не наблюдали любопытные глаза, выглядывающие из-за газеты в вестибюле, ни в одном из номеров не обнаружилось следов обыска, его машину не осматривали. И поэтому Крассен позволил себе заключить, что он с высокой степенью вероятности «чист».
Он встал, принял душ и побрился; и все это с неторопливой уверенностью человека, давно обдумавшего каждое свое движение и инстинктивно убежденного, что торопливость и ошибка всегда следуют рука об руку. Покончив с этим, он выбрал одежду из аккуратных стопок, разложенных на покрывале второй кровати. Почти невесомое белье, сделанное из ячеек упрочненной нейлоновой сетки, наполненных специальной пеной, могло остановить пулю тридцать восьмого калибра, выпущенную с расстояния более двадцати футов. Брюки, сшитые из прочного и эластичного материала, были просторны в бедрах, но сужались к лодыжкам, обеспечивая максимальную свободу движений; к ним он выбрал рубашку, неброский галстук и удобный пиджак. Туфли были мягкими, легкими и не скользили, позволяя бесшумно перемещаться практически по любой поверхности.
Оставив свой единственный чемоданчик раскрытым на кровати, он сел за письменный стол и выложил на него содержимое карманов и бумажника. Сперва он проверил документы Крассена, методично, один за другим переправляя их обратно в бумажник. Последним оказался пропуск с высокой категорией допуска, размером примерно с половину почтовой открытки; на документе обнаружились его фотография и отпечатки пальцев. Судя по надписи на обложке, пропуск был выдан Департаментом обороны Соединенных Западных Демократий и подписан Джеймсом С. Ворнером, заместителем директора военной разведки.
Агент положил бумажник во внутренний карман пиджака, а ключи от аэромобиля и носовой платок в боковые, оставив карманы брюк пустыми. Все остальное, включая запасную одежду, отправилось обратно в чемоданчик.
Затем он проверил технические записи и лабораторные журналы, составлявшие содержимое чемоданчика, разложил их внутри, закрыл его и поставил перед собой на столе рядом с двумя другими предметами — серой шариковой ручкой и прозрачной пластиковой коробочкой, где лежали, судя по этикетке, капсулы транквилизатора.
Ловкие пальцы Крассена быстро разобрали ручку, и в его ладони оказался цилиндр из прочного тяжелого пластика.
Он отыскал малозаметный выступ возле замка чемоданчика и нажал его, затем отделил ручку, обтянутую декоративными кожаными чехольчиками. Взяв ручку, он нажал на нее, словно переламывая палочку, и она действительно переломилась наподобие охотничьего ружья по разделительной линии между кожаными чехольчиками. Половинки удерживались встроенным шарниром; одновременно вблизи шарнира с щелчком выскочил спусковой крючок. Ручка чемоданчика разломилась на две части разной длины: более длинная составила рукоятку и корпус пистолета, а часть покороче, откинутая на шарнире под указательный палец, превратилась в предохранительную скобу спускового крючка. Привинченный к корпусу серый пластиковый цилиндр стал стволом.
Оружие удобно легло в ладонь — маленькое, легкое, с закругленными углами. Его легко спрятать во внутреннем кармане пиджака. Собранное из пластиковых деталей, напоминающих самые обычные предметы, которыми пользуются каждый день, оно позволяло владельцу спокойно проходить самый строгий контроль любых систем безопасности.
Крассен пару раз нажал на спусковой крючок и удовлетворенно кивнул, отметив плавное перемещение деталей механизма. Затем открыл коробочку и извлек одну из желто-синих капсул. От точно таких же капсул, продававшихся в аптеках, ее отличало то, что желтый кончик был мягким и скрывал под собой острую, как игла, пульку, спрессованную из быстродействующего нейротоксина. Такая пулька после удара о цель почти мгновенно разрушалась; оружие действовало эффективно на расстоянии до пятидесяти футов, а смерть от нейротоксина наступала через пять секунд. Из ствола пульку выбрасывал заряд сжатого газа, содержащийся в голубом конце капсулы.
Агент извлек из рукоятки обойму, аккуратно вложил капсулу в одно из пяти углублений и вставил обойму обратно, нажимая на нее до щелчка фиксатора. Поднявшись с пистолетом в руке, он взял из вазы с фруктами на столе большой флоридский апельсин и переложил его в пепельницу. Отошел на десять шагов, поднял руку и, прицелившись, выстрелил.
Пистолет издал легкий хлопок, пулька с щелчком врезалась в апельсин. Крассен подошел к столу изучить результат.
В кожуре апельсина примерно в дюйме от центра теперь виднелось отверстие диаметром около четверти дюйма, окруженное тонким валиком измельченной мякоти. Из отверстия вытекал зеленовато-желтый сок. Крассен аккуратно снял кожуру и проверил глубину проникновения и признаки преждевременной или неполной фрагментации пульки. Если бы ему попалась пулька из неудачной партии, у которой центр массы не расположен на оси вращения, то из-за вихляния в полете слишком много энергии будет потрачено на пробой одежды жертвы, а глубина проникновения в тело заметно снизится.
Удовлетворившись увиденным, он вынул из обоймы отработанную капсулу и бросил ее вслед за апельсином в утилизатор, где от них останется только пепел.
Он разобрал пистолет, поставил ручку чемоданчика на место, а вновь собранную шариковую ручку и коробочку с капсулами переложил в застегивающийся на молнию карман пиджака. Едва он кончил, послышался мелодичный звук.
— Крассен, — отозвался он, нажав кнопку на панели.
— Семь тридцать, сэр. Прикажете подавать завтрак сейчас?
— Да.
— Спасибо.
Вспыхнувшая через тридцать секунд лампочка над раздатчиков подсказала ему, что заказ прибыл.
Завтракая, он в последний раз шаг за шагом мысленно перебрал все этапы запланированной на сегодня операции. Обычно он предпочитал работать один, однако в данном случае потребовалось подключить специалистов: вариант одиночки оказался невозможным. Пришлось удовлетвориться тем, что остальные члены команды были первоклассными специалистами своего дела. С этой стороны поводов для беспокойства не было и быть не могло.
Закончив есть, он развернул экран к столу и активировал клавиатуру. Цепочка быстро набранных команд подключила его к континентальной инфосети и запустила небольшую поисковую программу, уже имеющуюся в системе. Программа получила доступ к адресу в сети и передала его на экран. Процесс был электронным эквивалентом традиционного «одностороннего» почтового ящика: кто-то мог закладывать по виртуальному адресу сообщения, а кто-то их получать, но ни отправить, ни получатель не знали друг друга.
В сообщении значилось:
ДЖОН, ЗАЙДИ К ПРОФЕССОРУ В НАЗНАЧЕННОЕ ВРЕМЯ.
МЭРИ (7:00)
Итак, все остается в силе, и до семи утра никаких изменений не про-изошло. Он допил кофе и еще раз подключился к гостиничному компьютеру для расчета. На экране появилась сумма. Крассен вставил в щель кредитную карточку и ввел личный код, обеспечивая компьютеру доступ к своему счету в банке. На экране появилось подтверждение об уплате, а из щели в панели выполз отпечатанный чек, дополненный благодарностью за сотрудничество.
Поделиться книгой: