Неутолимая жажда

— Три дня, условие было, чтоб за три дня все сделали. Пять человек работали, они раньше уехали, а мы с Вованом задержались, порядок навели, инструмент собрали… Там, между прочим, собака, — добавил он и нахмурился, глядя на Германа. — Здоровенная овчарка. Охранник еще ругался, что ни черта не слушается.

— Кого ж она слушает, хозяев?

— Вот и я спросил. Он ответил, что овчарку недавно привезли из питомника. Еще не привыкла.

— Охрана рядом была, пока вы работали?

— Не-а, предупредили только, чтоб нигде не бродили. Хозяева этого не любят. Охране и то по территории запрещено ходить, они обход делают с внешней стороны забора. Видать, вправду не любят хозяева чужих глаз… Я искупаться хотел, и то не разрешили, два дня просидел возле машины.

— Не позавидуешь, — кивнул Герман. — В доме известная писательница живет, хотели сделать снимки для газеты, но охрана нас шуганула, — вдохновенно врал мой спутник. — Интервью она не дает, живет отшельницей… народ должен все знать о своих кумирах… — Тут он подмигнул, а мужчины усмехнулись, заметно успокаиваясь, должно быть, вопросы Германа навели их на мысль, что он затеял ограбление, вот и вспомнили про собаку. — Спасибо за помощь, — Герман зашагал к джипу, «Газель» тронулась с места, через несколько минут мы ее опять обогнали, я помахала мужчинам рукой, а они в ответ посигналили. — Весьма и весьма интересные сведения, — разгоняясь на пустынной дороге, заметил Герман. — Зачем перекрашивать стены и менять пол в практически новом доме?

— Например, чтобы скрыть следы, — ответила я.

— Умница. Гарантированно скрыть. Даже на хорошо отмытом полу следы крови можно обнаружить. То ли дело ремонт… Интересно, куда вывезли мусор? Заметь, вывозили не те, кто ремонт делал, хотя, чего бы проще… И все это через несколько дней после гибели девочки…

— А новая дверь и решетки на окнах?

— Хозяйка боится, что кто-то проникнет в дом и обнаружит то, что видеть не должен? Дом стоит на отшибе, совсем близко к реке, — продолжил он рассуждать вслух. — Покинуть территорию, не показываясь на глаза охране, проще простого, достаточно выйти на пирс и дальше вдоль берега… правда, придется идти по воде, но там вряд ли глубоко. А вот охране дорога на территорию заказана. Очень интересно…

— А что, если решетки и сейфовая дверь не для тех, кто снаружи?1 — высказала я мысль, которая не давала мне покоя с того самого момента, как я услышала рассказ водителя.

— Они собрались кого-то держать взаперти? О, черт… спятивший сукин сын намеревается продолжать свое гнусное дело и явится сюда с очередной жертвой… Но зачем тогда затевать ремонт? Ответ вроде бы очевиден: уничтожить следы недавнего преступления… Одно другому противоречит… Слушай, а может, у нас просто крыша едет? — вздохнул он. — Не понравился бабе ремонт, вот она и велела все переделать… А решетки и дверь, потому что дом стоит обособленно, охрана может просмотреть незваных гостей, если им запрещено бродить по территории… Не мог же он девчонку здесь держать… получается, что хозяйке об этом известно и она, вместо того чтобы сдать психа ментам, ему помогает…

— Ты же слышал рассказ подруги, она просто помешалась на своем любовнике.

— И готова сесть в тюрьму, если все раскроется? В конце концов, она баба и просто обязана бояться жить с этим уродом под одной крышей.

— Меня интересует, куда они исчезли. И Агния, и ее любовник. И секретарша.

— Сорвались в бега, боясь, что после находки в штольне на них непременно обратят внимание? И все-таки трудно поверить, что баба с деньгами и ее положением…

— Ты забыл, кто они, — поморщилась я. — Законы логики тут не действуют…

— Вот только не надо мне вешать лапшу про дьявола и его деток… наслушался уже… На самом деле все просто: старая баба по уши втюрилась в психа и готова покрывать убийцу, лишь бы милый был рядом…

— Пусть так, — кивнула я.

— Да и это еще надо доказать, — ворчливо закончил Герман.

Вернувшись в дом и наскоро поужинав, я отправилась в ванную, но, привыкнув за полтора года к одиночеству, закрыв дверь, запереть ее попросту забыла. Едва успела раздеться, как она распахнулась, и появился Герман. От неожиданности я вскрикнула, схватив полотенце. Уверена, Герман не ожидал застать меня в ванной и в первое мгновение растерялся не меньше, чем я, но почти сразу на его физиономии появилась усмешка. Вместо того чтобы выйти, он сделал шаг вперед и привалился плечом к стене.

— Катись отсюда, — резко сказала я, злясь вовсе не на Германа, а на свою беспечность, он, чего доброго, мог вообразить, что дверь незапертой я оставила нарочно. Наверное, так и было.

— Не дергайся, — сказал он, сложил руки на груди и улыбнулся шире.

— Катись отсюда, — повторила я.

— Я не собираюсь тащить тебя в постель, если ты об этом, — спокойно заговорил он, и в самом деле не похоже, что подобное желание у него возникло, скорее он был уверен, это я вознамерилась его спровоцировать, чтобы постараться привязать к себе покрепче. Пожалуй, он имел к этому все основания, оттого я разозлилась еще больше, кляня и себя, и Германа, и дурацкую ситуацию, в которой оказалась. — Ты, должно быть, решила, что твоя красота растопит лед моего сердца, — язвительно продолжил он. — Ты — женщина, я — мужчина, и все неуклонно катится к большой любви. Так?

— Если ты уберешься отсюда, я смогу принять душ, а потом мы спокойно поговорим, к чему все катится…

— Заруби себе на носу, я не безмозглый пацан, у которого в штанах тесно. И даже красотка вроде тебя не заставит меня быть ручным. Я тебе не верю, а у меня нет привычки спать с бабой, которая у меня на подозрении. Очень может быть, что мне придется сдать тебя ментам, а поступать так с женщиной, с которой спишь, с моей точки зрения, все-таки свинство. Так что пока я не убедился в твоей полной и безоговорочной невиновности, за свою честь можешь быть спокойна.

— Отлично, — кивнула я. — Но даже если убедишься, не спеши с любовью. Напрасно потратишь время.

— Серьезно? — поднял он брови в притворном удивлении. — Что так?

— Меня не интересуют мужчины.

— Это как же понимать? Ты лесбиянка?

— Нет.

— А… ясно. Для борьбы с нечистью ты должна сохранять непорочность? Это что-то вроде монашеского пострига?

— Да, — ответила я, игнорируя издевку. — Это что-то вроде монашеского пострига. Я должна сохранять непорочность.

Пару минут мы таращились друг на друга, наконец Герман досадливо покачал головой и распахнул дверь.

— То ли ты чокнутая, то ли все-таки я, если с тобой связался. Сразу и не поймешь.

Он ушел, а я вздохнула с облегчением.

Утром я проснулась и по абсолютной тишине, царившей в доме, поняла, что Герман, скорее всего, опять где-то разгуливает в одиночестве. Так и оказалось. Постель в его спальне застелена, чайник на кухне успел остыть, я перевела взгляд на часы, половина десятого. Герман ранняя птаха, неудивительно, что он успел покинуть дом. Я выпила кофе, гадая, где он может быть. Встречается с приятелями, которых у него в этом городе в избытке? Предпочитая делать это без меня. Не доверяет? Однако спокойно оставил меня в доме, хотя мог бы предположить, что я попытаюсь сбежать. По-моему, он сам толком не знает, стоит мне верить или нет. Вчерашняя сцена служит этому подтверждением.

Я потянулась за мобильным с намерением позвонить Герману, но он, точно в ответ на мои мысли, позвонил сам.

— Проснулась? Во сне ты выглядела так трогательно, что я не рискнул тебя будить.

— Где ты?

— Пытаюсь кое-что разузнать о Карпецком.

— Напоминать тебе об осторожности, наверное, бессмысленно?

— Почему же? Твоя забота так приятна, я могу решить, что ты ко мне неравнодушна…

— Просто твоя безопасность напрямую связана с моей.

— Не лишай меня иллюзий, милая.

— Когда ты вернешься?

— Не знаю. В доме есть Интернет и телевизор, так что не скучай. — Он засмеялся, а я отбросила телефон и отправилась к компьютеру. Зашла на сайт Агнии Дорт, где были отчеты о встречах в магазинах. Фотографий набралось примерно три десятка. С максимальным увеличением я тщательно просмотрела каждую. Агния в окружении почитателей ее таланта. В основном это были совсем юные девушки. Ближе к книжным полкам стояли женщины постарше. На одной фотографии худой старик держал в руках подборку ее книг. И только один мужчина трижды оказался рядом с Дорт. Высокий, красивый. Со скучающим видом он стоял за ее спиной. «Скорее всего, это и есть Стас Карпецкий», — подумала я. Похоже, за исключением этих двоих, других мужчин на встречах не было.

Я решила еще раз просмотреть материалы об Агнии Дорт. Статьи не особо порадовали, они не содержали ничего такого, о чем я бы уже не знала. Никаких сведений о первом муже и сыне, второй муж упоминался лишь однажды. В заметке речь шла о каком-то приеме, среди гостей был назван бизнесмен Вадим Лопухов и его супруга Агния Дорт. Вот, собственно, и все. Сведений о Стасе Карпецком немногим больше, что не удивило. Звездой российского спорта он так и не стал, хотя, судя по всему, вполне мог бы. Несколько весьма лестных отзывов, где он именовался не иначе как «надеждой нашей сборной», и довольно большая статья о происшествии, закончившемся для него больничной койкой. Карпецкий на своей машине возвращался после тренировки, когда на проезжую часть выскочила двенадцатилетняя девочка. Резко вывернув вправо, он влетел в фонарный столб. Сработали подушки безопасности, и это спасло ему жизнь. Левая нога была переломана в трех местах, колено раздроблено. Он перенес несколько операций, но в результате так и остался инвалидом. В аварии не было его вины, даже скорость он не превысил, о чем в статье говорилось особо. Виновницей аварии, безусловно, была девочка, рискнувшая перебежать дорогу в неположенном месте да еще впереди стоящего автобуса, в результате чего и заметила проезжавшую машину слишком поздно.

Я откинулась на спинку кресла и нахмурилась. Есть поступки, которые человек совершает машинально, не задумываясь. И этот был одним из них. Карпецкий знал, что затормозить не успеет, и в последний момент направил машину в сторону, прямо на фонарный столб, который не мог не видеть и избежать с ним столкновения тоже не мог. Он готов был спасти девочку ценой собственной жизни. Иными словами, действовал, может, и неосознанно, но, безусловно, как человек, для которого гибель ребенка — трагедия, даже если в этом и нет его вины. Теперь я очень сомневалась, что Карпецкий тот самый тип, которого мы ищем.

Я с самого начала связывала убийство Олега с найденной нами пещерой, Герман же был убежден: его друг погиб, став свидетелем того, как убийца прятал труп. Мою версию он в очередной раз высмеет, но я-то была в ней уверена, хотя детали происходящего представить было не так просто. Что же там произошло в действительности? Об этом я и гадала весь день, то бродя по дому, то вновь возвращаясь к компьютеру.

За этим занятием меня и застал Герман.

— Ужинать будешь? — крикнула я, услышав, как хлопнула входная дверь.

— Встречался с приятелем в ресторане и успел перекусить, — сообщил Герман, заглядывая в мою комнату. — Надеюсь, ты не голодала, ожидая меня.

— Мне кажется, мы не там ищем, — сделав еще один круг по комнате, сказала я.

Герман устроился в кресле, закинул ногу на ногу и насмешливо на меня поглядывал.

— А где надо?

— Я бы покопалась в биографии генерала. — Я уже готовилась к насмешкам, но Герман лишь покачал головой.

— Он не генерал. Ушел на пенсию полковником. Хотя ему и прочили генеральскую звезду, но…

— Но? — переспросила я, злясь на то, что он тянет с ответом.

— Ростоцкий Григорий Яковлевич — следак с большим стажем, — не спеша заговорил Герман. — В своем кругу человек известный и уважаемый. Кстати, отправил в тюрьму кучу народа, среди них были серийные убийцы. Считалось, что в делах подобного рода ему нет равных. То есть наш дядя спец по ловле маньяков. Конечно, можно предположить, что близкое знакомство с психами наложило отпечаток и дядя сам в конце концов свихнулся. Но как-то сомнительно. Если из нашего короткого списка подозреваемых и следует кого-то вычеркнуть, так это его.

— А что там с генеральской звездой? — спросила я, останавливаясь напротив кресла, в котором сидел Герман.

Он с большим усердием принялся рассматривать свои руки, я терпеливо ждала, наконец он поднял взгляд.

— Его сын не погиб в аварии. Он был убит вместе со своей семьей. Они отправились за город, в довольно уединенное место. Трое пьяных уродов решили, что им очень пригодится их машина. И убили всех, даже детей. — Я стиснула зубы и отвернулась. — При задержании они оказали сопротивление, в результате были убиты. Это официальная версия. О неофициальной догадаться нетрудно. Дело замяли, полковник вышел в отставку. Если хочешь мое мнение, он поступил правильно. Будь я на его месте, сделал бы то же самое, наплевав на генеральскую звезду и прочее. Ты по-прежнему его подозреваешь? Только потому, что он купил участок с этой заброшенной шахтой?

Конечно, я обратила внимание, что он назвал пещеру заброшенной шахтой, тем самым давая понять, как относится к моей теории. Возразить что-либо на его слова было трудно, и все же я попыталась:

— Он убил этих людей.

— Людей? Он убил подонков, которые заслуживали, чтобы их на бис пять раз пристрелили.

— Однажды переступив черту…

— Все, заткнись, — отмахнулся Герман. — Вероятно, с точки зрения закона он и не прав, но лишь идиот может заподозрить его в том, что он ловит кайф, убивая детей.

— Крайности опасно соприкасаются, — упрямо произнесла я.

— Возможно, но не в этом случае. Мужик был вне себя от горя, пристрелил эту сволочь и ушел на пенсию. Жена всего через месяц умерла от инфаркта, и теперь он живет в деревне. Может, пишет мемуары, а может, розы выращивает. Что ему еще остается? Кстати, к нему часто обращаются за консультацией. Его коллеги, сведущие в таких делах, некоторое помрачение рассудка непременно бы заметили.

— Ему проще, чем другим, скрыть то, что он желал бы сохранить в тайне.

— Черт… ты меня достала… Да он, может, даже знать не знает, что у него там на участке. Это же просто груда камней.

—Хорошо, — устало вздохнула я. — Вернемся к Карпецкому.

С самодовольным видом Герман принялся излагать то, что узнал о любовнике Агнии Дорт. Большинство сведений, на которые он потратил день, я успела почерпнуть из Интернета. Выходило, что рисковал он зря, весь день болтаясь по городу, но высказываться на этот счет я не спешила. Слушала его и кивала в нужных местах, а потом заговорила о том, что не давало мне покоя все это время.

— Он спас жизнь ребенку, рискуя собственной.

— Ага, — усмехнулся Герман. — Парень просто герой.

— Непонятно, что его вдруг заставило убивать.

— Непонятно? — хмыкнул он. — А по-моему, все предельно ясно. Карпецкий подавал большие надежды, уже видел себя в сборной и вдруг… в один миг все мечты рухнули. Вместо блестящей карьеры — старая баба, на деньги которой он живет сейчас. И никаких перспектив. Единственное, что ему светит, работа охранником, но и в охрану, еще вопрос, возьмут ли, учитывая его хромоту. Для парня с амбициями это конец. Я считал, убийцей мог быть юнец, начитавшийся всякой дряни о, вампирах, и выбор жертв — девочки двенадцати-четырнадцати лет — продиктован тем же. Но теперь… теперь все даже проще. Крахом своей многообещающей карьеры Карпецкий обязан девочке-подростку…

— И возненавидел их всех?

— Вот именно.

— Согласись, что способ, которым он убивает…

— Да-да, — перебил Герман. — Согласен. Игра в вампиров больше бы подошла свихнувшемуся малолетке. Наверное, общение с Упырихой не пошло на пользу, а может, это своеобразная месть ей. Вряд ли он испытывает к этой бабе особо добрые чувства.

— Почему же, — не согласилась я. — Агния пришла к нему на помощь в самую трудную для него минуту.

— Но взамен потребовала слишком много. Он полностью зависит от ее капризов. Фактически принадлежит ей. И в любой момент может оказаться на улице.

— Она любит его.

— Она его на пятнадцать лет старше. Твое мнение о любви для меня загадка, но лично я считаю, что любовь не терпит неравенства. Когда один полностью зависит от другого, рано или поздно на смену благодарности приходит ненависть, явная или удачно скрываемая. И чем больше ты обязан человеку, тем сильнее его ненавидишь.

— Это суждение ты вынес из личного опыта? — усмехнулась я.

— Куда мне, наслушался умников, — съязвил Герман.

В общем-то, я была готова с ним согласиться, и, с моей точки зрения, любовь — удел равных, но…

— Мы ничего не знаем об их отношениях, — вздохнула я.— Возможно, она куда больше зависит от своего любовника, чем он от нее.

— Ага. Денежки-то ее, а у парня, судя по всему, ни гроша за душой. Прибавь к этому ее известность или хотя бы популярность. Как раз то, о чем он мечтал. Выбор жертв, способ убийства и тот факт, что через несколько дней после исчезновения девочки и смерти Олега хозяева исчезают из своего дома и затевают ремонт, который вроде бы совсем не нужен, говорят против него.

— Где сейчас Агния, неизвестно? — спросила я. Герман поморщился.

— Нет. Дамочка вообще отличается скрытностью. У Карпецкого квартира в городе, куплена год назад и, скорее всего, на деньги любовницы, там он появляется от случая к случаю, и всегда не один. По крайней мере, так утверждают соседи.

— Ты и там успел побывать, — покачала я головой.

— Не я. Попросил приятеля, он знаком с местным участковым, а тот дядя старой закалки, хорошо знает, что творится на его участке. Он же сообщил интересную деталь: Карпецким интересовались люди из отдела по борьбе с наркотой, парень попал в их поле зрения, когда всерьез взялись за ночные клубы.

— То есть Карпецкий имеет отношение к торговле наркотиками?

— Я думаю, дальше подозрений дело не зашло, иначе бы он был уже за решеткой. Хотя, учитывая немалые деньги любовницы и ее связи, вполне могли отмазать. По слухам, после аварии у него были жуткие боли из-за раздробленного колена, и он сам подсел на эту дрянь. Учитывая его общее душевное состояние, более чем вероятно. Хотя слухи — это лишь слухи. Портретик вырисовывается вполне подходящий. И еще одна деталь. Немаловажная, на мой взгляд. Я бы даже сказал, ключевая. Секретарь Агнии Дорт, Ольга Викторовна Хромова, по образованию фельдшер и работала в той самой клинике, где после аварии лежал Карпецкий.

—Иными словами, она не секретарь, а скорее сиделка? — нахмурилась я.