Охотник на звездном снегу

— У тебя есть только пять минут, — жестковато сообщил Ардарих. — Воин должен принимать решение быстро.

…а сами-то они кто такие? х-хто ж его знает… не варвары, говорят.

— Дайте посмотреть контракт. Это что, мой голос? Бляха-муха…

— Твое право, — кивнул центурион. — Младший гастат, бумагу.

Из-за спины показалась здоровенная ручища, сжимавшая несколько листиков сероватой вроде бы бумаги. Я машинально взял их.

Сначала я ничего не разобрал — листики эти были испещрены совершенно непонятными закорючками и символами, среди которых попадались, правда, вроде бы латинские буквы. Потом, как-то внезапно, до меня начал доходить смысл написанного, словно кто-то внутри моей головы начал шелестящим шепотом рассказывать сказки.

«…в лице декуриона Тринадцатого Нориакского Легиона комеса Авла Кициакса, как представителя Проконсула Энеадской Республики, и кондотьера Мамерка Ульпиана Контагния, командира крейсера «Сиванар Эфит-Лутс», как представителя Флота Звездных Охотников, с одной стороны, и землянин Александр Волк, с другой стороны, заключили нижеследующий договор… тридцать три земных года… право постоянного ношения оружия… тридцать тысяч… в случае ранения, не опасного для жизни, — единовременно десять годовых окладов… в случае непоправимого ущерба здоровью — единовременно сто годовых окладов денежного содержания, соответствующих чину на ступень выше, нежели пострадавший имел на момент ранения, и пенсионные выплаты в течение девяноста девяти лет в размере годового должностного оклада с учетом инфляции…»

— Три минуты.

Да что там минуты… контрактик этот, договорчик, не такой уж гладенький, вижу, не зря же два года проучился в своей академии… вот только за не вовремя и без должного уважения приведенную поговорочку «дура лекс — сед лекс» (внимательнее с прописными и строчными буквами, господа!) могу и в глаз ударить… нет, чую, чую — что-то здесь не так, но…

«…все права и обязанности Звездного Охотника, а именно… мама дорогая, двенадцать, нет — пятнадцать страниц!.. шестьдесят шесть пунктов… с присвоением статуса свободного гражданина Республики… командование Флота… и лично магистр-экит Марк Матерний… берет на себя… расходы по обеспечению жизнедеятельности… обучению… удовлетворению физиологических и ментальных потребностей и желаний?! ничего себе… в том числе и после прекращения активной жизнедеятельности!.. на всех планетах Республики, а в гарнизонных мирах Тринадцатого Нориакского Легиона пользоваться льготами, предусмотренными… в том числе свободное отправление религиозно-эйдетических культов, кроме…»

— Две минуты.

«…в случае неповиновения… ага!.. в боевой обстановке — аннигиляционная нуллификация, в небоевой обстановке — увольнение из рядов… без поражения в правах… ну что ж… жалко, не. видал земных аналогов, хотя… нет, ты только представь себе: подумай, вся Вселенная открыта!.. право пересмотра данного договора через один земной год по соглашению обеих Сторон… и что я дома оставляю? и дома-то, собственно, нет… место для подписи… числа почему-то нет… а где реквизиты?.. не смешно…»

А — ладно. Физиологических и ментальных потребностей и желаний. Эйдетических культов. Я же все-таки мужик. Справлюсь.

— Ладно, — сказал я. Было весело: как горные лыжи; лихо обработал бугорок на глазах у многочисленных девчонок и покатился вниз по трассе — оставляя за собой искрящуюся снежную… нет, звездную пыль — дальше, дальше, к холодному пиву и жаркому дамскому естеству, которое будет наградой победителю.

Центурион Ардарих первый раз за все время моргнул.

— Согласен, землянин? — слегка насмешливо произнес он.

Что-то в его голосе заставило меня поежиться. Но не сильно. И я решений, как правило, не меняю.

— Согласен. Где расписаться?

Центурион, не отрывая от меня взгляда, сделал шаг к стене, коснулся ее — оттуда выехала плоская панель, — взял из моих рук листочки контракта, мельком посмотрел на них, открыл последнюю страницу, положил контракт на панель.

— Подойди сюда.

Я шагнул к нему.

— Дай руку.

Не совсем понимая, в чем дело, я протянул Контагнию правую ладонь.

Внезапно он схватил меня за запястье — я аж чуть не въехал от неожиданности с левой кондотьеру в таблоид — и ткнул моим же большим пальцем сначала в панель, а потом в страницу контракта. Секунду подержал, потом отпустил.

— Именем Республики и Флота Звездных Охотников объявляю! Александр Волков в экипаж крейсера «Сиванар Эфит-Лутс» в качестве рекрута на должность планетарного десантника зачислен! — негромко произнес он и сунул контракт в открывшуюся щель в стене. Белая панель тут же закрылась.

Я посмотрел на свою ладонь. С большого пальца стекала капелька крови. Замечательно. Впрочем, какая разница?

— Может, хоть штаны дадите? — произнес новоиспеченный рекрут, то есть я.

Ардарих посмотрел мне в глаза и улыбнулся. Лучше бы он этого не делал: зубы у него были совершенно черные и блестели, как антрацит.

— Младший гастат Симмах, — сказал кондотьер, обращаясь к бугаю за моей спиной. — Проводите Охотника к каптенармусу. Да, и проследите, чтобы ему выдали бронескафандр для тропического климата… через двое суток боевые на Кардарике.

Глава 1

Лекс, зажав в кулаке двузубую вилку, угрюмо ковырял ею мясной брикет, политый сильно пахнущей подливой. Положенное по рациону пиво он уже выпил, и есть теперь приходилось всухомятку.

В кают-компании, кроме него, народу было мало, человек пятнадцать, не более: время все-таки неурочное, на крейсере сейчас почти полночь, рекрутам без лычек и младшим велитам, не находящимся на боевом дежурстве, положено спать.

Лекс мрачновато усмехнулся. Он еще не успел привыкнуть к тому, что теперь у него есть целых три лычки: все-таки уже два дня как старший велит, помощник командира десятки-деции в штурмовой центурии… и еще пивка сейчас было бы очень кстати, да и водочки не мешало б: черт, а почему так хочется водочки?

Тут Лекс на секунду замер, раскрывши рот и не донеся туда вилку, потом выпрямился на жесткой скамейке и чуть было не выругался вслух.

Еще бы не хотелось ему хорошенько выпить! Да сегодня же двадцатый день его рождения… и полгода, как он бороздит просторы Вселенной в качестве Охотника. За (твою мать!) привидениями.

Лекс немного помедлил, потом снова не спеша принялся ковырять вилкой мясо.

…Да, уже полгода он десантник на крейсере «Сиванар Эфит-Лутс»… полгода — потому что, как ни странно, счет времени в энеадском государстве, а значит, и на корабле, совпадает с земным чуть ли не до секунды… летоисчисление, понятно, другое: у них уже 7511 год от основания Республики… вот уж удружила ему добрая девушка Тамара, так удружила. Хотя чего с нее взять? Сам ведь согласился. В мозгах у него ни центурион Ардарих, ни старший лекарь корабля Эллах особо не ковырялись, это уже точно известно… сканировали — да, псевдолатынь свою уродскую в энеадском варианте — да, запихивали, было такое… но большего их техника с землянами, похоже, сделать не в состоянии, это сам Эллах как-то проговорился… поэтому они сильно на меня и не надеялись. Не нужны энеадцам дальние родственнички в качестве рекрутов, и без них народу хватает. Взять хотя бы этих зеленорожих, как Ардарих: эти иксамиты — прирожденные бойцы, не знают страха и почитают приказ вышестоящего командира, как волю Неба или желание Девятнадцати.

Лекс вспомнил, какой сиюсекундный восторг он испытал, когда узнал, что межзвездное пространство буквально кишит обитаемыми мирами, что развитых цивилизаций во Вселенной пруд пруди, а в их Галактике все заполонили генетические кузены землян: такие, как зеленые иксамиты или покрытые чешуей оррсы, встречались нечасто, остальные же — люди как люди. Было, правда, немного обидно, что на Терре человек появился случайно, по чьему-то недосмотру: вроде как в чистом пруду помыл кто-то грязные сапоги, и завелась там нечаянно какая-то гадость, развилась самостоятельно и мнит себя венцом и пупом, и надувает щеки, и страдает пальцегнутием самого потешного толка… но что же с этим поделать? ничего — всю правду узнать предстоит мне ох как не скоро… да и надо ли — тоже вопрос.

Подумаешь.

Однако все же не совсем случайно оказалась на Земле, в России, в Москве эта Тамара, и не случайно «Сиванар Эфит-Лутс» шастал по Солнечной системе: в этом сомневаться не приходится. Как и в том, что за полгода обычный свободный гражданин Республики от рекрута до старшего велита дослужиться просто так не может.

Лекс отложил вилку: он словно заново увидел, как прыгают бойцы его центурии прямо в горящие джунгли вонючей Кардарики — это было всего-то на шестой день его пребывания в Охотниках! — как невесть откуда взявшиеся чужие бронелеты, с жутким воем вынырнувшие из-за верхушек тридцатиметровых сине-коричневых хвощей, поливают все вокруг огнем, так что все пылает, и трещит, и раскалывается: старший гастат Альбин, декан, то есть командир их отделения, деции, пытается увести ребят дальше, в сторону болота, пока противник занят уничтожением грузовых танков, но тут еще один тяжелый бронелет на малой высоте с треском продирается сквозь серебристую паутину, оставленную где-то в недалеком небе местным чудовищным болотным пауком-перехватчиком, и стотонная махина, выкрашенная в гнойно-рыжий цвет, угрожающе рыча, зависает над головами Охотников, ощетинившись стволами…

Лекс почесал бритую макушку черенком вилки. До сих пор его пробирала легкая дрожь при этом воспоминании: в самом деле, как так могло случиться, что он, никогда доселе боевого оружия в руках не державший (ну… почти: за свою жизнь до того момента выпустил два магазина из «Калашникова» и обойму из ТТ), не нюхавший пороху и вообще сопляк сопляком, не ударился в панику, не растерялся, не побежал куда глаза глядят и не застыл в ступоре, покорно ожидая, когда их начнут убивать, а взбросил на плечо бронебойку, из которой без станка вообще теоретически стрелять нельзя — четверть центнера! плюс отдача! — и засадил реактивную гранату прямо в нагнетатель левого двигателя бронелета, который и видел-то только один раз на квазиреальном тренажере…

Да-а…

Правда, особой благодарности от начальства Лекс не дождался, да еще потом и нагоняй легкий получил от старгаста за то, что в болоте утопил бронебойку, когда бежали к своим под гулкое хряканье рвущихся в упавшем бронелете боеприпасов: но вот зато на зеленых (а еще желтых и даже белых, как у землян) рожах бугаев-рекрутов после этого случая явственно читалось уважение к лихости новичка…

А вот после второй выброски, на Аскалоне, случившейся через месяц после Кардарики, сам центурион Кезон Цирценс, командир десанта, на плацу перед строем отметил Лекса и произвел его в велиты, хотя по уставу свободный гражданин должен ходить в рекрутах в армии не менее года, а со Флоте Звездных Охотников — так и все два.

Не бог весть какая карьера, но все-таки…

Лекс с интересом прислушался к собственным мыслям. Ему что, правда чинов и званий захотелось? Странно. Да нет, чепуха это…

Хотя… с другой стороны, когда намедни триарий Тит Марний Керкатиан, командир их центурии, предложил писать рапорт о поступлении в заочную школу младших офицеров, не екнуло ли радостно сердечко? Вон, Сервий Феликс, старший велит, всю децию в кулаке держит, до седых ресниц дожил, наградные нашивки на комбезе не помещаются, а такого предложения так и не дождался за все долгие годы службы, хотя по пьянке как-то признался, что всю молодость спал и видел себя со звездочками на рукавах…

Лекс внимательно посмотрел в тарелку и отодвинул ее. Хватит. Утром швартуемся на Забдицении. Первая увольнительная в город, так сказать — и, кстати, пустят не всех. Кабаки там, говорят, хорошие, даже по меркам столичных планет. И шлюхи. А то ведь — страшно подумать! — девки не видал целых погода. Солдат, блин, понимаешь.

Лекс скосил глаза налево. То есть, конечно, женщины тут бродят… вот сейчас, к примеру, одну можно наблюдать: за соседним столиком восседает, орудуя вилкой, как экскаватор ковшом, гастат Крастия, пилот десантного челнока. Цвета она не зеленого, и на том спасибо — кстати, зеленую кожу тут имеют только иксамиты и выходцы с Тентиры, и волосы они удаляют при рождении: никто на это внимания не обращает; подумаешь, невидаль какая, кроме них хватает и красных, и желтых, и черных, совсем как на Земле, но большинство народу все-таки белые, и на землян похожи раз в раз, — но в этой даме весу килограммов полтораста при росте два пятнадцать. Довольно стройная по меркам корабля, ничего не скажешь, остальные так и поздоровее будут — что немудрено: сюда набирают, как в прусские гренадеры, по росту. Обычные же граждане Республики гигантизмом не отличаются.

Крастия почувствовала взгляд Лекса, зыркнула на него пронзительно-синим глазом, тряхнула гривой ядовито-красных волос и угрожающе шевельнула лошадиной челюстью — мол, чего выставился, старший велит? Лекс поспешно отвел глаза, сделав вид, что обратил на нее внимание случайно.

Да-а… такие тут девахи. Эта еще не самый худший, кстати, вариант: в десанте служат такие монструозные подруги, что только держись. Они то ли от рождения с заклиненной наглухо башней, то ли набирали их в психушках, но факт остается фактом: в Лексовой центурии из девяноста человек — пять женщин (слава Девятнадцати, не в его деции), и каждая, с позволения сказать, дама при поступлении во Флот сделала себе радикальную мастоэктомию (вроде так это дело называется) — то есть, по простому говоря, отрезала на фиг собственные титьки. Страшное зрелище, надо признаться — Лекса аж передернуло, когда он вспомнил, как в душе нос к носу столкнулся с таким вот чудом природы: стоит нечто плечистое, рукастое, мышцастое, ногу оттопырило — лобок себе бреет, причем явно женский. А сосков нет — только тонкие шрамы у подмышек. Ужас.

Ребята из деции потом долго смеялись над его остолбенением и сообщили, что настоящих боевых подруг он еще и не видел: эти пять подавали рапорт о переводе из армии в Корпус Амазонок, да не прошли по конкурсу, и решили идти в Охотники — все-таки элита, а вот в Корпусе служат по-настоящему эмансипированные особи, и вот на тех лучше совсем не смотреть.

Нет, страшное это дело — освобожденная женщина.

Так что на корабле особо не разгуляешься. А вот на Забдицении, говорят, полный оттяг: младший велит здоровяк Нумерий Галлиен, расторопный, толковый и незлой парняга, родом с индустриальной Вируны, рассказывал, по своей привычке почесывая в рыжем затылке, что на этой самой Забдицении на пару-тройку сотен денариев можно бухать неделю в неплохих кабаках, жить в приличном отеле да девиц менять по нескольку раз на дню: а если не обращаться в меретрикс-сервис (то есть к телочкам по вызову), а снять местную свободную (в обоих смыслах — с этим в Республике строго) гражданку, то может получиться совсем весело и небанально, поскольку женщины военных просто обожают: мол, любая юбка саму себя с готовностью приподымет, как только завидит мужчину в форме. Сам Галлиен, правда, на Забдицении не был, а только много слышал о ней от мужа сестры, легионера, однако он был уверен, что любой Охотник заткнет за пояс в плане успеха у женщин любого армейского солярика.

«Что ж, ему виднее. А я проверю», — подумал Лекс.

* * *

«Сиванар Эфит-Лутс» опустился в гражданском порту, а не в военном: все-таки официально боевых действий Республика не вела, с Церийской Империей недавно подписали мир, поэтому на Забдицении все было спокойно.

Лекс, чувствуя себя немного неловко в непривычном парадно-повседневном легком камуфляже (без бронекомбеза как голый!), вышел из подъемника на бетон и посмотрел в небо не без некоторой внутренней дрожи. Все-таки первая его другая планета… вообще-то девятая, поправил он сам себя, но небо предыдущих восьми виднелось только в визоре боевого скафандра или, в лучшем случае, в линзе прицела.

Первая мирная планета.

Над космодромом висела ночь. Между здоровенными мерцающими звездами шустро пробиралась местная луна. Воздух пах недавним дождем, свежестью, незнакомыми, какими-то южными, что ли, растениями, немного — нагретым металлом, и вообще в нем было что-то такое волнующее, манящее и завлекающее…

Кто-то дружески хлопнул Лекса по плечу. Полгода назад от такого шлепка он бы по меньшей мере покачнулся, но сейчас старший велит республиканских Звездных Охотников заматерел и накачался.

— Ну что, Волк, о чем задумался? Не робей, фратер-венатор, пошли гульки гулять и бабульки тратить…

Лекс обернулся: Галлиен и Флавий Фритигерн, еще один боец из их деции, скалили зубы и расправляли плечи — первый здорово смахивал на прибалта (больше, пожалуй, на латыша — такой же выпрямленный и жесткий в разговоре), второй же был очень похож на итальянца: невысокий, пониже Лекса, черноволосый, сухощавый и смуглый. Кроме того, Фритигерн единственный в центурии носил усы (а-ля мафиозо в видении Ф. Ф. Копполы).

— А где остальные? — спросил Лекс, с удивлением наблюдая за тем, как подъемник с легким шипением втягивается в брюхо крейсера.

— А?.. — произнес Фритигерн, обернулся и недоуменно пожал плечами. — Не знаю. Похоже, на ночь глядя выпустили только нас троих. Как особо отличившихся.

Действительно, центурион Цирценс после Гифия во всеуслышание объявил, что их деция первой пойдет в увольнение, а они трое — первыми из первых.

— Давай шевелись, — поторопил Фритигерн. — Не терпится пощупать эту Забдицению… я, кстати, вообще не слышал, что кто-то из Охотников здесь бывал. Ну, пошли, что ли?

— Пошли, пошли, — буркнул Лекс и машинально поправил кобуру с сороказарядным «аполлионом».

Галлиен хмыкнул.

— Да не хватайся ты за ствол, не в джунглях… Забудь. Сегодня, как и следующие восемь дней, мы просто отдыхаем, — неторопливо сказал он.

Ага, забудь, подумал Лекс, втянув ноздрями пахучий ночной воздух и спускаясь вслед за приятелями в подземный туннель. Полгода, можно сказать, спал с оружием в обнимку, ни на корабле, ни на планетах с ним не расставаясь…

Он вспомнил, как на Аскалоне сидели они после боевых в городе, в полуразрушенной башне… мятежников-иллергетов, как доложила разведка, не было в радиусе сотни километров, ребята, дожидаясь катера, расслабились, достали выпивку, которую прибрали в разбитом магазине, побросали автоматы, благо декана рядом не было… а сам он сидел в углу, дрожа крупной дрожью, и спиртное почему-то никак не хотело лезть в горло: полчаса назад Лекс впервые убил человека, очередью в упор превратив его голову в подобие разбитого об асфальт арбуза…

Лекса не вырвало, как, говорят, это обычно бывает, но в уме у него крутилась, как заведенная, только одна мысль: кто сказал, что мозги серые, они очень даже розовые, с прожилками и косточками от. Они не серые, кто сказал, они совсем не серые. Только косточки от.

…он смотрел на елозящий кадык рекрута Тетрика, по которому текла струйка желтоватого вина, а слово «серые» корячилось и распухало в его мыслях, становясь уже не серым, а каким-то багровым с просинью: оно стучало в уши, желая выйти, но застряло в самый неподходящий момент, и торчало там до той секунды, когда было выбито напрочь небесным звоном, родившимся в мозгу: очередь из порохового пулевика прошла над плечом, разорвала горло Тетрику — тот моментально рухнул навзничь, будто по нему грохнули гигантским молотком, — разбила бутылку — и стеклянная крошка по стенам, — а дальше пошло-поехало: рекруты скачут под пулями, пытаясь расхватать собственное оружие, а два иллергета стоят возле дверного проема и от живота поливают Охотников.

Но длилось это всего пару секунд, потому что рекрут Лекс, падая на спину, выхватил из незаблокированной кобуры свой «аполлион» и засадил по две пули каждому иллергету точнехонько в забрала бронешлемов.

После этого Лекса уже не мутило и он не дрожал. И с тех пор с «аполлионом» не расставался. Даже ночью клал под подушку — такой вот пунктик. Над этим никто не смеялся. Как и над тем, что Лекс смотреть не мог на арбузы.

Выйдя из туннеля, Охотники прошли через главное здание космопорта — Лекс только глазами по сторонам водил да челюсть волевым усилием придерживал: какое все здоровенное! и яркое! и люди! женщ-щины!.. — и попали на стоянку такси. К ним моментально подплыл, распахнув дверцы, гравикар — роскошный «эс-фе» последней модели, такие Лекс видел в голографическом журнале.

— Ну что, говори, куда ехать, — пихнул Фритигерн Галлиена. — Стойла меньше уровня «прим» нас не интересуют.

Галлиен по своему обыкновению почесал в затылке.

— Насколько я помню, — не спеша сообщил он, — Косс рассказывал, что весьма хорошим здесь считается отель «Брак». Во всяком случае, муж сестры там останавливался.

— Он точно «прим»? — уточнил Фритигерн.

— Да, — неторопливо кивнул Галлиен.

Фритигерн хмыкнул и полез в машину.

Летели долго, минут сорок: водитель-автомат скорость, естественно, превышать не собирался. Лекс прилип к окну и с любопытством смотрел на проплывающие внизу огни — трасса проходила метрах в тридцати над землей.

Было красиво. Светло, но не чересчур: уличная иллюминация не резала глаз, деликатно оставляя место для мягкого ночного мрака, расползшегося по городу и облепившего изящные постройки, которые казались тонкими, почти невесомыми, но Лекс уже насмотрелся на республиканскую архитектуру — да и настрелялся по ней — и понимал, что легкость конструкций именно кажущаяся, но от этого они хуже не становились.

Он не задумывался о том, из чего сделаны местные дома, и как они могут парить в высоте, почти не касаясь земли сотнями тонн своей массы: антигравы, сверхпрочное армирование или что еще — какая разница? Красиво, легко, изящно — и ладно. Главное, что хочется улыбаться.

В таких домах должны жить хорошие люди, подумал Лекс. Здесь для Охотников нет работы. Здесь они отдыхают.

Такси бесшумно опустилось на асфальт перед огромным параллелепипедом из стекла и базальта. Фритигерн широким жестом извлек из кармана горсть мелочи и высыпал ее в монетоприемник. Дверцы гравикара с легким шипением открылись, и Охотники выбрались наружу.

— Мог бы и карточкой расплатиться, — заметил Галлиен, закидывая на плечо вещмешок.

— Зачем? Так эффектнее.

Галлиен хмыкнул:

— Побереги такие жесты для девок, дружище. Автомату они как-то до шины…

Поселили их быстро. Портье — живой человек, не автомат, — выдав приятелям ки-карточки, с непонятной усмешкой покосился на камуфляж Охотников и деликатно поинтересовался, не желают ли господа гости воспользоваться услугами гостиничного («лучшего в городе!») меретрикс-сервиса,

— Обязательно, — небрежно бросил Фритигерн, по-хозяйски озираясь. — Пришлите нам каталог по сети. Каждому в номер.

Прозрачный пузырь лифта небрежно зашвырнул их на сто девяносто девятый этаж.

— Так, — произнес Фритигерн, разглядывая карточку, — у меня девятнадцать девятьсот восемнадцать… это тут.

— Вон мой, — ткнул пальцем куда-то вдаль Галлиен. — Девятьсот двадцать.

Лекс посмотрел по сторонам.