Помоги проекту - поделись книгой:
— Ися, ты еще такой маленький, а уже такой жадный. Не можно же так! Пять процентов со всех фляжек. А проблемы с милицией я решу сам.
— Дядя Барух, я маленький, но я лепрекон, а гешефт есть гешефт, что бы Вы ни говорили. Восемь. Вы решите проблемы, но таки матч кончится, а фляжки останутся пустыми.
— Ты хочешь выкупить фамильное дело за один гешефт! Так невозможно! Семь. И проводка на стадион твоя.
— Я не против, но одного гешефта не хватит. Семь с половиной, и мы договорились.
— Хорошо, хотя ты меня просто таки грабишь!
Ися ушел. Таки этот мальчик выкупит отцовское дело раньше, чем я!
Зато до меня пристал Вова:
— Боря! Я понял, что ты от меня хочешь. Я не понял, зачем всё это надо!
— Вова, ты когда-нибудь ходил до футбола? Ты видел таких болельщиков, и что они там делают? Они же переживают за каждый неточный пас, как не переживает мать за своего ребенка! Они же плачут за пропущенный гол, как не плачут на похоронах своих родителей! Бразильцы порвут нашу сборную, как лесной тролль эльфийскую девственницу. Они девяносто минут будут размазывать нас по полю, как масло по бутерброду. И все девяносто минут полсотни тысяч человек будут рыдать, ругаться, колотить кулаками по скамейкам и излучать энергию зла. Ее там будет очень даже больше, чем нам надо, поверь бедному лепрекону. А если ее немного и не хватит... таки это не последний матч!
Вы себе думаете, это очень приятно, когда Вас бьют носком ботинка по голени, не имея таких причин это делать? А этот чертов архангел так и сделал. Крутил себе руками синестритовую фляжку, приговаривая «очень даже ничего», а потом без всяких предупреждений стукнул меня по ноге, и очень даже больно. А когда я решил сказать своих претензий, еще и удивился:
— Кто-то предлагал мучить одного глупого лепрекона, чтобы получить десять гекталитров магической энергии, а теперь шипит от первого тычка.
— Таки если у Вас есть таких причин меня бить, то всегда пожалуйста, только скажите заранее, и я даже себе не обижусь!
— И мы не получим ни грамма энергии. — он опять повертел фляжку, посмотрел на свет, понюхал и изрек. — Ладно. Остап, твоё изделие годится. Утечки нет совсем. Более того, оно само втягивает свободную энергию, не требуя дополнительной работы мага. Хоть открытым храни. Это дорогого стоит. За оставшуюся неделю мы с тобой увеличим ему радиус охвата, и будет шедевр. А теперь, Барух, изложи еще раз помедленнее и по-русски, во что ты нас всех втравил. И, если можно, без этих ваших леприконских построений фраз и присловий.
Таки Вы представляете, я должен думать за то, что делать, я должен думать за то, что говорить, и я еще должен думать за то, как это говорить! Между прочим, старый Барух имеет одну голову. И у молодого Баруха тоже была одна голова и совсем не больше. Но какой лепрекон не может говорить как ему надо, если у него есть для этого таких причин? Таки молодой Барух тоже этого мог.
— При ВНИПИ Тяжпромэлектропроект восстановлена лаборатория межмирового континуума и проекционных переходов. Завлабом назначен ее старый заведующий, д.т.н. Сергиус Рарус Бестирий. Ведущим инженером Остап Никлом. Техником-испытателем Барух Воткин. Оклады по верхней шкале тарифной сетки. Плюс доплаты за работу с магической энергией. Вам, Сергиус, еще и за научное звание. Ну, и аккорды, конечно. Задача лаборатории — изучение параллельных миров и возможности экспедиций в них...
— А совсем по-русски можешь? И покороче.
— Могу и совсем. Ося делает институту нужные приборы. Плюс, всё для нас. Место и официальные документы, включая разрешение на работу с черной энергией, институт дает. Лимиты на энергию тоже дает. Фляги и прочие емкости для сбора «грязи» делает Ося. Дети собирают ее на спортивных матчах. Сергиус с Осей разрабатывают и изготавливают аппаратуру, находят подходящий мир, подбирают параметры переноса и забрасывают туда одного-двух из нас для получения необходимого. И возвращают обратно. Всё. Финансовые стороны операции непринципиальны.
— Слушай, Боря, — сказал Витя Бешеный, глядя на меня задумчивым взором, — а нельзя как-нибудь попроще добыть палатку, пару спальников и немного одежды? Тебе не кажется, что ты стреляешь из пушки по воробьям?
Я посмотрел на задумавшегося архангела и решил, что уже можно таки говорить нормально, а не как неудобно.
— Таки какая разница, если воробьев убивает, а заряды не стоят много денег? В мире, обгоняющем нас на сто лет или немного меньше, есть таких вещей, которых нет у нас, но которых нам надо. Энергия нам обходится по пятьдесят копеек литр, чтобы Вы себе представляли. Плюс семь с половиной процентов такому мелкому вымогателю. Таки за нужную тысячу литров мы заплатим пятьсот тридцать семь с половиной рублей и ни копейки больше. Всяких фляжек и оборудований оплатит Тяжпром, нам еще с наваром. Работу Оси и Сергиуса Раруса — тоже оплатит, причем отдельно, что бы Вы за это ни думали. И даже мою, что необязательно, но пригодится на черный день. Остальное войдет в себестоимость товара, этих финансовых проблем пусть «Комсомольская Правда» думает головой, если она у нее есть. Таки закупка в Германии будет дороже, и надо еще иметь валюту и доставку. И не говорите, что немцы сделают лучше, чем в будущем, вы только насмешите мои галоши!
Мы таки сидели в квартире Бешеных и проясняли эту ситуацию, что вышла с моих переговоров за эти дни. Мы — это хозяева, я, Ося и архангел. Мы никуда не торопились, потому что нам не нужно было никуда торопиться. За окном было воскресенье, а субботу я проспал совсем, когда закончилась сумасшедшая пятница. Да, я был молодой, но Вы попробуйте себе съездить в четверг до черта на куличках, разнять там драку йети и архангела, вернуться домой, а в пятницу организовать новую лабораторию (ну хорошо, восстановить старую, Вам что, есть таких разниц?) в закрытом НИИ, производство фляжек из синестрита и маленьких гешефтов для сотни детей! Один этот мелкий проходимец стоит трех кицунэ! Знали бы Вы, до чего же я не люблю иметь дело с лепреконами, всю душу тебе вынут, и скажут, что было так и никак иначе. Точно Вам говорю, я сам такой, а что делать. И я посмотрю-таки, как Вы не проспите субботу! И, между прочим, хотя мы атеисты и ни разу не религиозные, а шабат есть шабат! А вот сегодня мы таки собрались, хотя за архангелом пришлось съездить в пригород и таки поубеждать...
— Боря, я не сомневаюсь, что ты отыграешь всё это в лучшем виде, — не сдавался Бешеный-старший. — И что по деньгам выжмешь максимум прибыли. И снаряжение будет фантастическим. Но ты пойми, все эти игры с магией до добра не доведут. Энергия эта поганая, которую надо как-то собрать, и куда-то выбросить. Не дай бог, в вещи что-то попадет, утечки всякие... Любое магическое вмешательство вредно. Не себе, так тому миру нагадим! Тоже нехорошо.
— А вот тут я Вас поправлю, Виктор Тенцингович, — и кто бы, Вы себе думали, пришел мне на помощь? Таки Бестирий! Ни разу не ожидал. — Со сбором энергии мой молодой коллега проблему решил идеально. Тут только польза, половину милиции со стадиона можно убрать. Ее, конечно, не уберут, но работы ей будет сильно меньше. Агрессию эти фляжечки подавляют, хоть и косвенно. Надо такие урны на улицах ставить, насколько чище станет, даже представить трудно. Утечки из этих фляжек быть не может по определению. Стараниями Баруха все исследования будут проходить в специальной лаборатории, именно под них в свое время и создававшейся, так что они вполне безопасны. Баруху нужно еще спасибо сказать за восстановление лаборатории. Государственного масштаба дело. За вещи тоже можете не волноваться, магическое воздействие будет направлено не на них. Остается сброс энергии. Из-за этого я параллельные миры и предложил. Любые магические воздействия в пределах одного мира выбрасывают энергию в этот мир. А при перемещении между мирами можно сбрасывать энергию в межмировое пространство. Причем, это пространство энергию буквально всасывает, поскольку там ее концентрация нулевая. В общем, всё, что мы делаем правильно. Просто надо сместить акценты: мы проводим серьезное научное исследование, имеющее большое практическое значение. А ваше снаряжение — всего лишь побочный эффект одного из экспериментов, какая разница, в какой мир и зачем посылать первую крупную экспедицию. А то, что этот побочный эффект позволяет окупить исследования — решающий фактор при выборе.
И как Вы себе думаете, неплохо он завернул? Я бы не догадался за такие высокие материи до получения медали. А что? Я таки герой, возродил направление исследований государственного масштаба. И что бы мне не иметь медали или очень даже ордена? Еще бы решить таких текущих проблем, и всё будет в порядке и никак иначе. Вот скажите, почему факт заслуживания ордена не имеет влияния на необходимость решать таких проблем, которые есть здесь и сейчас? Не знаете? И Барух не знает. Даже теперешний Барух, старый. А уж тогдашнему, молодому, Баруху... Таки молодой Барух не стал уточнять мелких деталей, и стал говорить про реальных дел.
— Может, мы перестанем говорить за большую науку и решим, каких вещей нам надо делать завтра? Таки нам надо тысячу таких фляжек и заполнить их энергией. И у нас всего сто девять детей, на которых столько не можно повесить за раз. Я решаю таких проблем с детьми, а вы имеете сделать тысячу фляжек, чтобы мне было за что решать.
— А нам чем заняться? — спрашивает Витя.
— В понедельник помочь Осе перевезти своих инструментов в институт. А в воскресенье подстраховать детей на матче, чтобы не было таких проблем со шпаной, или этих проблем было у шпаны. Таки все знают: один йети хорошо, а два — лучше. А добрым словом горной баньши можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом...
Вы таки когда-нибудь видели йети-спортсмена? Тибетского йети. Нет? И никто не видел, между прочим. Если бы лохматые были в спорте, там бы больше никого не было. Сила, реакция и скорость движения у них таки сильно лучше, чем у других рас. Любой тренер по любому спорту имеет таких мечтов видеть йети глазами в своей команде. И никогда не видит. Не имеют они этих глупостей специально что-то кому-то доказывать и тратить на это время. А потому к спорту относятся совсем даже индифферентно, что бы тренеры за это ни думали. Альпинизм и горный туризм для йети не спорт, а очень даже образ жизни. А что такое «болеть» йети просто не понимают и никогда не поймут, им оно не надо.
— Боря, — спросил Виктор, — а нам обязательно идти на футбол? Я и так знаю, что одна команда забьет голов меньше, чем другая. А в данном случае даже известно, какая именно.
— Мы не идем болеть за наших или, упаси боже, против. Мы идем работать, а это две большие разницы!
Накануне мы таки раздали детям фляжек, чтобы они были готовы.
Этот маленький проходимец таки придумал, чтобы не платить за билеты до футбола! Когда я раздавал детям фляжек, я был удивлен, как мой прадедушка, когда узнал, что женат на моей прабабушке! Что за глупый вопрос? Он ее и не видел до этого! Он думал, что женится совсем даже не на ней, а на своей любимой женщине. Это долгая история и немного не о том, что Вам интересно.
Таки дети брали не по две-три фляжки, как я рассчитывал, а по шесть и никак не меньше. Каждый ребенок имел на себе форменную разгрузку ОМСБОНа НКВД, только карманы были не под магазинов, а под наших фляг. Таки по шесть карманов на ребенка, как Вы себе догадались. Поверх этих разгрузок было надето просторных оранжевых жилеток, как у гномих-шпалоукладчиц. Вы спрашиваете, откуда старый Барух знает за разгрузок ОМСБОНа? А что Вы себе хотели? Когда старый Барух был молодым, и совсем даже мальчиком, он таки служил срочную, и его там кое-чему учили...
— Ися, — сказал я, — ты правильно придумал за разгрузок, но зачем нужно этих оранжевых жилеток, и как ты в них будешь ходить на стадион? И, кстати, где ты взял разгрузок, чтобы нам за них не иметь таких проблем с милицией.
— Дядя Барух, разгрузок я взял в военторге, они там лежали достаточно долго, чтобы их отдали задешево. Оранжевых жилеток надо, чтобы не было видно разгрузок, и чтобы видно детей, а на стадион мы будем ходить ногами через служебный вход, потому что мы все там завтра работаем, и никак иначе. Таки Вы не говорили, что не можно ходить до болельщиков с креветками и пивом, а также с газировкой и мороженым.
— Можете ходить до них хоть с ножом у горла. Если таких дополнительных гешефтов не мешает нашему делу, зачем я должен быть против?
— Тогда не надо обижать оранжевых жилеток, потому что это торговая форма и никак по-другому.
За неделю этот мелкий жулик навербовал еще человек шестьдесят, и был доволен, что стребовал с меня еще своего процента, уже за них. Зато дети разобрали почти всех фляжек, а оставшиеся сто с небольшим Ися тоже прибрал к рукам, загрузив до припасенной тележки.
На футбол пошли все, кроме Оси и Бестирия, которым хватало других дел. Я зря боялся за местную шпану. Ривочка прямо у входа выловила за ухо такого мелкого орчонка крайне противного вида и что-то ему сказала по-орски. Орчонок пискнул и исчез, а минут через пятнадцать нарисовались два вполне себе взрослых орка в кепках и наколках. Старый Барух таки не знает орского до сих пор, но Ривочка никого не порвала и когти выпустила только один раз, в самом начале разговора. И оранжевые жилетки больше не имели нужды в охране. Всё-таки, доброе слово горной баньши — великая сила! И упаси Вас боже услышать ее недоброе слово!
Мы таки были совсем готовы, и судьи уже могли начинать игру. Собственно, это есть их работа, и они от нее не отказались. Я Вам уже говорил, что футбол — орочий вид спорта, и никак иначе. Таки были одни орки. Черные орки в желтых футболках красиво обводили зеленых орков в красных футболках. Наши орки метались от одного противника к другому, как лешачиха на городской кухне. Атаковать они даже не пытались. Стадион ревел, в испуге замирая за каждый удар по мячу. Разноцветные дети в оранжевых жилетках носились, как угорелые, разнося казенный товар и наполняя наших фляжек «грязью».
План строился на том, что бразильцы таки выиграют. Но наши должны были сопротивляться, как республиканцы в Испании. Чтобы у болельщиков возникала и опять-таки рушилась надежда. А тут было избиение младенцев, и ничто иное. Первый гол бразильцы забили на седьмой минуте. Второй на двенадцатой. Мне таки стало страшно, и, отправив первого попавшегося сорванца в оранжевой жилетке за отошедшим Вовой, я протолкался до скамейки тренеров нашей сборной. Это было несложно: что милиция, что сами тренеры смотрели только по полю. Маленький усатый человечек причитал, как хоббит над раздавленной капустой:
— Снимут... Точно снимут... Если б два — ноль проиграли... или три — один... оставили бы... а так — точно снимут...
— Таки не желаете иметь разговор за то, как помочь Вашей беде, — обратился я к нему.
Он посмотрел на меня взглядом побитой собаки.
— Тут даже лепрекон ничего не придумает... Разве что, Вы купите сборную Бразилии... Нет, не реально... они не продаются...
— Что Вы обо мне думаете. Зачем мне покупать черных орков в желтых футболок. У нас не можно иметь рабов уже скоро тысячу лет. Но у нас можно поставить на ворота йети. Это Вам шанс и никакой другой.
— Вы издеваетесь?
— Нет. Вон идет йети, которого можно просить за Ваши ворота.
— Он хоть правила знает?
— Вам есть разница? Он йети. И он будет стоять на воротах, а не бегать по полю. А что, у Вас есть других решений?
— Вова, — сказал я подошедшему Бешеному, — как ты относишься к футболистам?
— Я к ним не отношусь, — ответил Вова. — Я никогда не позорил свою страну.
— Тебе придется немножко к ним поотноситься. А то наши слишком быстро проигрывают, а оно нам не надо. Надо стать вон в те ворота и не давать мячику залететь за ленточку. При этом никого не обижать, и лучше совсем не трогать. Только ловить мячик и выбрасывать подальше к бразильцам, как твой дедушка гранаты к немцам в сорок первом.
— Ладно, раз ты говоришь надо, значит надо.
— Позвольте, — еще пытался возражать тренер, — но...
— А что делать? Сейчас наши будут иметь еще пять голов до своих ворот, и Вам не видать своего места, как эльфячьего хвоста. Матч товарищеский, Вы можете делать любых замен. Таки будем Вас спасать или иметь глупых разговоров?
На поле что-то происходило. Судья свистел и показывал рукой на середину штрафной. Кое-кто из зрителей, махнув рукой, стал пробираться к выходу.
— Пенальти! Давайте Вашего йети! — тренер подпрыгнул, и часто махая руками, помчался к полю, крича о замене.
На Вову напялили (и где только взяли его размерчик) трусов и футболок и таки вытолкали на поле.
Вова неторопливо пробежался до ворот, и встал, как ему удобно. Уходившие развернулись, присмотрелись к происходящему и стали пробираться обратно.
Судья свистнул, и орк таки сильно пробил до левого верхнего угла этих ворот, как он умел. Полубаньши лениво вытащил из воздуха мячик, немножко наколотый на коготь.
Судья засвистел, как гаишник на проштрафившийся мерседес, и долго что-то объяснял новому вратарю. Потом таки опять показал на пенальти. Вова согласно кивнул и вернулся до ворот. Сцена повторилась, только на этот раз мячик остался немного целым и невредимым. Йети выбросил его очень даже до противоположных ворот. Дальше всё шло, как в начале, только совсем даже без голов. А что делать? Вова таки ловил всё, что летело в его сторону, и выбрасывал куда попало, а его визави в противоположных воротах ловить было просто нечего и никак иначе. Зрители, как Вы понимаете, крыли матом сборную и болели за вратаря.
После перерыва зеленокожие таки немножко зашевелились. Шесть-семь орков постоянно кучковались у ворот бразильцев, как будто у них там было гнездо, а трое-четверо делали вид, что защищают Вову, как будто это ему было надо. Бразильцы творили чудеса за расстрел ворот, и мне даже стало их жалко, хотя я тоже никогда не позорил родину. Но Вова честно ловил всё, что ему кидали, и бросал дальним оркам всё, что ловил. Орки делали таких неуклюжих попыток атаки, но совсем неправильно. Потом стали немного кидать мячик друг другу и чуть-чуть изображать некое подобие игры, а Вова стал кидать мячи еще дальше. У бразильских ворот таки начали образовываться сутолоки, как на коммунальной кухне. Стадион рыдал, ругался, стучал кулаком по скамейкам и излучал-таки энергию зла. Наконец, зеленые каким-то чудом протолкнули мячик внутрь ворот и начали обниматься, словно хотели иметь групповуху. Болельщики довольно орали и тоже обнимались. После бури совершенно бесполезной радости, зрители задергались с новой силой.
— Барух, Вы гений. Каждый провал атаки приносит нам литров десять, — произнес неизвестно откуда появившийся Бестирий, — продолжайте в том же духе. Я, пожалуй, посмотрю.
Вам будет приятно, когда Вас называют гением? А мне таки приятно, что бы Вы об этом ни думали. Но, между прочим, таких авансов надо оправдывать! Я протолкался до Вовиных ворот и, дождавшись очередной остановки и сказав йети пару слов, отправился до тренеров.
Матч таки катился к концу, как бронепоезд под откос. Судья добавил пару минут. Вова, поймал мячик, размахнулся, выбросил его в поле и помчался вперед, перепрыгивая через всяких подвернувшихся орков, своих, чужих и прочих. Он таки догнал эту заготовку для кожаного глобуса на линии штрафной бразильцев и, не давая ему приземлиться, стукнул до ворот, что есть силы. Что значит, что делал вратарь? Я же не говорил, что вратарь не поймал мячик! Он таки его поймал! Но я же говорил, что Вова стукнул по этому мячику, что есть силы. Вы можете себе представить, что такое удар йети по мячику со всей силы? Таки гол — это когда в воротах мячик, а сам по себе или в объятьях орка, совершенно непринципиально, что бы Вы ни думали.
Амэхайя! Именно ничьей мне и не хватало для полного счастья. Я таки совершенно серьезно и без всяких ироний.
— Валера, — сказал я тренеру, — Таки я забираю своего йети.
— Вы что! — заорал он. — Сейчас же будут пенальти!
— Валера! Пенальти не будут. Бразильцы не знают, что я забираю йети. Вы сейчас пойдете до них и предложите не иметь пенальти, и они согласятся, а что им делать! И таки будет ничья, которая Вас устроит, и их устроит, и всех устроит. А главное, она устроит меня, как бы Вы меня ни ругали. Лучшее — враг хорошего, Валера, и Вам его не надо.
И что было делать бедному тренеру? Он таки пошел до бразильцев и таки договорился.
Как это зачем мне нужна ничья? Вы до сих пор не поняли? Очень даже прискорбно, юноша! Мне нужны отрицательные эмоции окружающих, или где? Ну, не забили бы эти глупые зеленые орки в своей крайней атаке. Что бы мы с этого имели? Немного огорчения? А так... Сначала волна бурной радости. Да, таки не нужна. Но к ней в придачу злорадства больше, чем того огорчения. Потом опять злорадство в предвкушении пенальти. Что почему? Только такой глупый идиёт, как Вы, будет думать за результат пенальти. Не можно же забить йети. А эти наши глупые орки хоть один-то раз забьют, хотя они и очень сильно глупые! Раньше или позже, так или иначе, но забьют. А главное, как зрители бесились и плакали, за эту отмену...
И, опять же, ничья с Бразилией — это приятно, я все-таки не йети!
Таки, что Вы говорите! Вы думаете, Вы один такой умный? Во-первых, после развала Союза МОК и ВАДА приравняли участие йети в спортивных соревнованиях к принятию допинга и никак иначе. А во-вторых, то была все-таки сборная СССР. А сборной России не поможет даже йети!
Что Вы меня отвлекаете всякими глупостями! У старого Баруха есть немножко склероз, но его все еще трудно сбить с мысли. Мы таки получили тысячу шестьсот антрацитово-черных фляжек. Вы скажете, откуда столько? Этот мелкий, но весьма предприимчивый, мишигеле в перерыве смотался до Оси и выгреб у него всё, что было, включая экспериментальные образцы. А Вы думали, архангел приехал футбол посмотреть? Оно его интересует?
Естественно, этот поц потребовал оплату за всё плюс свой процент! Пришлось-таки отдать ему восемьсот шестьдесят рублей и ни копейкой меньше! Почему ему? Таки больше ни один ребенок к нам не появился. Что Вы не понимаете, юноша? Ах да, Вы же не лепрекон! Он рассчитался со всеми из денег за продажу мороженого! Я даже думаю, что они работали за бесплатный футбол, жилетки и разгрузки. И с двух гешефтов он таки имел не меньше тысячи чистого навара и никак иначе. Азохен Вей, это больше, чем месячный оклад всей нашей лаборатории по верхней тарифной сетке со всеми доплатами, кроме аккордов. Таки очень способный паршивец, что бы Вы о нем ни думали! Между прочим, на этом он покинет нашу историю. Как, что с ним стало дальше? Вы не знаете сеть продуктовых супермаркетов «ИГРА»? Или Вам надо расшифровать первые две буквы?
Таки у нас теперь было всё, что нужно, всё, что не нужно и всё, что не нужно, но может пригодиться. Остап с Бестирием ушли до лаборатории и месяц оттуда не возвращались. Только один раз архангел позвонил до меня по телефону и сказал:
— Барух, нам нужно пять килограмм меканиртрона.
Вы таки знаете, что такое меканиртрон? Я тоже не знаю, но я его нашел, купил и принес, сколько надо и в подарочной упаковке. Сергиус вышел, забрал коробку и ушел, где был раньше. Меня туда не пускали, потому что не пускали никого. Я занимался своими текущими гешефтами и составлял с Бешеными списки снаряжения. Таки было, чем заниматься, я Вам скажу!
Через месяц эти два шлемазла вызвали меня в институт, и архангел торжественно произнес, как с трибуны на партсобрании:
— Барух! Предварительные исследования и теоретическая часть работы закончена. Нам удалось стабилизировать канал конвертации через нейтринное межрегсигнальное пространство, как неупорядоченной, так и упорядоченной, и даже ментально упорядоченной материи нашего субэнтропийного континуума, а так же автоматизировать реверс этого процесса, и, что особенно отрадно...
— Профессор, — перебил я, — чтобы Вы ни думали за моих умственных способностей, но пусть меня сожрут пьяные гоблины, если я понял хотя бы за одно слово, кроме «умеем», «через» и «особенно отрадно». Можно еще раз то же самое, но помедленнее и по-русски? И таки желательно, с этими нашими леприконскими построениями фраз и присловиями.
— Дядя Боря, — вмешался Ося, — мы умеем послать тебя куда надо и прислать назад, независимо от таких желаний и возможностей у тебя...
— Никакого образования! Ты же научный сотрудник! — возмутился Рарус, — ладно, хрен с тобой. Короче — технические проблемы решены все. Выставляем таймер. Ты заходишь в камеру. Ося настраивается на нужный мир. Нажимаем на кнопку — ты там. Через расчетное время — ты опять здесь. Можно и без таймера, по команде с этой стороны. Мы уже умеем определять ряд параметров параллельных миров отсюда. Например, можно ли там жить. Два мира, физически похожих на наш, мы нашли. Чтобы научиться получать подробную информацию, надо еще поработать. И нужна связь хотя бы с одним миром. Надо доставить туда небольшой прибор. Еще лучше — два прибора в разные миры. Так что, идем с тобой к Нике и выбиваем разрешение на экспериментальный выход.
— А кто нам мешает забросить дотуда этот приборчик без грузчика, кто его носит? Зачем ходить ногами, когда можно таки машиной?
— Дядя Боря, его нельзя бросить машиной. Он портится между мирами, как нам не нужно. Его надо нести в такой коробке до места, где достать наружу и настроить под этот конкретный мир. И подумать так, чтобы он работал три дня и ни минутой меньше, и чтобы местные не жгли его кострами, как бы они этого ни хотели.
— Если его надо положить, значит, его надо положить, и мне не можно отказаться. Не вижу таких проблем, чтобы не пойти до начальства и не сделать таких бумаг.
В приемной секретарша сразу кивнула нам на дверь:
Поделиться книгой: