Школа монстров

– Это наша планета. Она круглая, так же, как расположение ваших столов. Сейчас я вам покажу, как...

Мелок переломился пополам, и отломившийся кусок отлетел в класс.

– А-а-а-а! – предполагаемый ЛОТС схватился за шею и рухнул на пол. – Меня убили!

Все засмеялись. Фрэнки озабоченно подалась вперед.

– Хватит, Бретт! – учительница даже не улыбнулась. Она со вздохом подобрала с пола отлетевший кусочек мела.

«Бретт... Бретт и Фрэнки. Брэнки. Фретт. Фрэнки Б., как джинсы...» Нет, как ни крути, а звучало это превосходно!

Он заполз обратно на свой стул и перехватил взгляд Фрэнки. Она заискрила еще сильнее. На миг ей показалось, будто он проделал все это исключительно ради нее!

В течение следующих сорока пяти минут она поняла, что Ляля западает на Ди Джея. А Ди Джей, похоже, запал на «Бомбочку». Нет, Ди Джея пусть Ляля забирает себе. Он, конечно, очень милый, но ему недостает загадочности Бретта! А у этой Мелоди, похоже, сработало распознавание ЛОТСов, потому что она не сводила глаз с Ди Джея, который упорно не желал переключиться на другую. Фрэнки вынуждена была непрерывно держать себя в руках, а для этого приходилось не думать, а от этого она чувствовала, что не может дышать и вот-вот умрет, – иначе бы она вспыхнула разноцветными огнями, что твой Лас-Вегас.

Когда наконец прогудел звонок, она сорвалась с места и помчалась в женский туалет. Ляля с Лагги что-то кричали ей вслед, но она не остановилась. Она не знала, хватит ли ей силы воли не искрить.

Она ворвалась в туалет, закрылась в первой попавшейся кабинке – и разрядилась. Хорошо еще, что в туалете никого не было, потому что напряжение, накопившееся от вида Бретта, прикосновения Ди Джея и пристального взгляда Мелоди, вылилось в мощную молнию. Фрэнки несколько раз спустила воду в унитазе, чтобы заглушить звук.

– Э-э, похоже, Шейла выдала могучий залп! – сказала Лагги с сочувственной улыбкой. Она потерла свой плоский живот. – Да, подруга, я тебе сочувствую!

Ляля хихикнула в кулачок.

– Угу.

Фрэнки принялась мыть руки. Ничего, пусть лучше думают, что у нее понос, или месячные, или что угодно – лишь бы не догадались, что у нее нечто настолько странное, что этому и названия-то не подберешь!

– На, держи, ты забыла!

Ляля помахала коробочкой с косметикой, точно знаменем.

– Ох, спасибо вам большое! – Фрэнки прижала руку туда, где полагается быть сердцу. – Без нее я бы пропала!

– А чего так? – Лагги намотала белокурый локон на обтянутый перчаткой пальчик. – Ты и так хорошенькая! На фига ты вообще так мажешься?

Ляля кивнула.

– Спасибо. – Фрэнки почувствовала, как будто внутри у нее все перевернулось. – Вы, девчонки, кстати, тоже, – сказала она, совершенно искренне. – А я... у меня просто плохая кожа.

– А, у меня тоже! – Лагги открыла кран и плеснула водой себе на затылок. – Жуткая сухость.

– Ты бы видела, сколько у нее кремов и лосьонов! – завистливо вздохнула Ляля. – У нее не комната, а сплошная «Sephora»!

– А у тебя не комната, а «Кашемировый кенгуру»! – отпарировала Лагги, продолжая поливаться водой.

– А что такое «Кашемировый кенгуру»? – спросила Фрэнки.

– Понятия не имею! – хихикнула Ляля. – Лагги, что такое «Кашемировый кенгуру», а?

– Сама придумала, только что! – рассмеялась Лагги. – Потому что я не знаю магазинов, где торговали бы исключительно кашемировыми свитерами!

– Она так говорит оттого, что я все время мерзну! – Ляля обхватила себя руками поверх длинного свитера. – Поэтому у меня много кашемировых вещей!

– А ты тоже все время мерзнешь? – спросила Фрэнки у Лагги. – Ты поэтому перчатки носишь?

– Не-а! – отмахнулась Лагги. – Просто руки сохнут!

Она обернулась к Ляле.

– Ну чё, на выходных-то в спа пойдем?

– В смысле, дам ли я тебе снова гостевой пропуск? – жизнерадостно откликнулась Ляля.

– Не, ну лапочка, там же зашибись как дорого, я же не могу себе абонемент покупать! А если я не отмокну как следует, моя кожа превратится в кактус!

– Ничего, побреешься! – ответила Ляля.

– Не раньше, чем ты купишь себе собачий намордник!

Фрэнки хихикнула. Так здорово было слушать их дружескую перебранку!

– О, а давай на этой неделе возьмем с собой Фрэнки! – предложила Ляля сквозь сжатые губы. – Знаешь, Фрэнки, я думаю, несколько минут в солярии пойдут на пользу твоей коже!

– Ага, точно! – воскликнула Лагги, почесывая руку. – Это придаст тебе уверенности и поможет отбить Бретта у его Шейлы!

– Чего-о? – Фрэнки стиснула кулаки, чтобы не видно было, как они искрят.

– А мы видели, как ты на него пялишься! – поддела ее Лагги, собираясь выйти из туалета.

– Ой... – Фрэнки попыталась сделать вид, что смущена, но на самом деле не испытывала ничего, кроме восторга от того, что ее тоже приняли в эту игру.

– Ну так что, в субботу ты сможешь? – спросила Ляля, когда они вышли в толпу в коридоре.

– Конечно! – Фрэнки дружески кивнула. Она понятия не имела, что будет с ее кожей после солярия, но если девочки-нормалки делают это, чтобы привлечь таких парней, как Бретт, значит, ей это тоже надо!

Глава 7

Помадная бомба

В пятницу Бекка торжественно пожала Мелоди руку.

– Ну вот, ты благополучно пережила свою первую неделю в Мерстонской школе!

Ее веснушчатые щеки были того же розового оттенка, что и ее тускло-розовый кардиганчик. В сочетании с темными зауженными джинсами и желтыми резиновыми сапожками по колено это смотрелось как пятно пролитой краски на мокрый асфальт в дождливый день. Весело и здорово.

– Ага, знаю. – Мелоди вскинула на плечи солдатский рюкзачок цвета хаки. – Неделя пролетела почти незаметно...

– Тебя это как будто удивляет! – заметила Бекка, шагая по многолюдному коридору.

Хэйли торопилась следом, на ходу записывая разговор. Ее оранжевые утепленные кроксы поскрипывали на каждом шагу.

– Ну да, удивляет. – Мелоди застегнула на «молнию» свою черную толстовку с капюшоном – они приближались к выходу. – Я же стала жертвой коварного поцелуя, а это одно может сделать неделю очень, очень долгой. Но на самом деле было весело!

Она улыбнулась, вспомнив перестрелку едой, и полуночную переписку с Беккой по е-мейлу, и тщетные бдения, во время которых они с Кандис по очереди следили за домом Джексона. Никакой подозрительной активности они так и не заметили – собственно, там вообще ничего не происходило, – однако они ржали как сумасшедшие, когда Коко с Хлоей по очереди смотрели в бинокль.

– Вношу поправку! – заметила Хэйли. – Жертвой поцелуя стал Джексон, а не ты.

Мелоди уже научилась относиться к Хэйли снисходительно. Временами ее страсть к точности и порядку была даже полезна. Но не сейчас!

– С чего это вдруг он стал жертвой?! – возмутилась Мелоди напряженным шепотом, стараясь не привлекать внимания девятиклассников, чтобы не давать им новых поводов для болтовни. После событий понедельника, которые они с Беккой окрестили «Понедельничной мелодрамой» (которая быстро превратилась в «Понедельничную Мелодидраму»), она изо всех сил делала вид, что ничего не случилось. И пока что преуспела в этом. Хотя ей ужасно хотелось запустить атласом Джексону в башку, когда тот на географии клеился к этой Фрэнки. И отлупить его Эйфелевой башней, когда он целовался с Клео на французском, было бы très[6] вдохновляюще! Но она этого не сделала. Она чувствовала себя сырым яйцом: снаружи твердая скорлупа, а внутри – гадкая жижа... И теперь, когда Хэйли заявила, будто жертвой стал Джексон, это звучало отвратительнее самого гадкого отвратина.

– Нет, Мелли права! – Бекка обернулась к Хэйли. – Жертва тут она!

Мелоди благодарно улыбнулась Бекке. Она даже не знала, что для нее важнее: поддержка новой подруги или то, что ее зовут уменьшительным именем.

– Ничего подобного! – настаивала Хэйли. У нее даже очки запотели от уверенности. – Жертва тут Джексон!

Она указала на двери, у которых собралась кучка учеников в ожидании, пока дождь хоть чуть-чуть поутихнет. Они переговаривались, негромко и уныло, как на похоронах: их явно глубоко огорчало то, что нельзя прямо сейчас вырваться на свободу. И только двое во всей этой толпе выглядели довольными: Клео и загорелый, накачанный парень в темных очках и лыжной шапочке в бело-зеленую полоску, – потому что они целовались.

– Глядите!

– Не может быть!

Мелоди невольно прикрыла рот рукой.

– Вот видите? – гордо спросила Хэйли. – Джексона поцеловали, а теперь Клео нашла себе другого парня. Вот и получается, что именно он – жертва того коварного поцелуя!

– Да, она права... – разочарованно подтвердила Бекка.

– Что, внести это в заметки? – спросила Хэйли, раскачиваясь на носках и подтягивая концы своего пушистого шарфа цвета фуксии.

– Не надо! – махнула рукой Бекка.

Хэйли прекратила раскачиваться.

– А что это за парень? – Мелоди остановилась, делая вид, что пьет из фонтанчика, чтобы получше разглядеть происходящее.

– Его Девлом зовут, – ответила Бекка, которая тоже наклонилась к фонтанчику следом за Мелоди. – Он всегда проводит лето в Греции вместе с семьей. Только что вернулся. Он не такой клевый, как Бретт, но все равно довольно клевый.

– И находится в собственности у Клео, – добавила Хэйли. – Когда он в городе, они оба ни с кем другим не встречаются.

– Так что, похоже, Джексону придется искать себе новую девочку к балу! – заметила Бекка, сдирая липкую ленту с объявления о «Сентябрьском бале», висящем у них над головами. Она скатала ленту в комочек и бросила его на пол.

– Ну и ладно, тогда и я так сделаю! – Мелоди поджала губы и принялась проталкиваться к выходу. Она ничего не имела против дождя. По крайней мере, под дождем слез будет не видно...

– Эй, слушай! – оживилась Бекка. – А давай ты ему сделаешь «помадную бомбу»? Ну, знаешь, чтобы поквитаться с Клео за Джексона?

– Чего-о? – вскинулась Мелоди. Вот еще глупости! Все обернулись к ней, в том числе и Клео с Девлом.

– Давай, давай! – шептала Бекка.

– Еще чего! – шепнула в ответ Мелоди. – А почему я, давай ты? Ты ведь не меньше моего хочешь с ней поквитаться!

– А я не могу, у меня парень есть! А у тебя нету.

– Ну, спасибо, что напомнила! – криво улыбнулась Мелоди.

– Ой, Мелодявка! – Клео подалась в ее сторону, уголки ее подвижных губ расплылись в улыбочке. – А я как раз тебя ищу!

Клео привлекала всеобщее внимание. В своих коричневых гольфах с искрой, обтягивающем джинсовом платьице и золотых танкетках она была великолепна, как Рианна. Даже Бекка смотрела на свою ненавистницу со смесью презрения и завистливого восхищения.

– Чего тебе? – спросила Мелоди, оставаясь невозмутимой, как яйцо, несмотря на то что чувствовала, вот-вот – и разобьется.

– Я хотела, чтоб ты знала. – Клео прыснула себе на шею духами с ароматом амбры, потом наклонилась к ней и прошипела: – Можешь забирать своего ботаника! Я с него получила все, что мне было надо!

Эти слова были сказаны Мелоди на ухо, но отдались у нее где-то в животе.

– Погоди-ка!

Клео выпрямилась. Ее синие глаза смотрели куда-то в другой конец коридора.

Мелоди оглянулась через плечо. Это был Джексон. Он шел в их сторону, неся в руке горсть керамических цветов, которые, очевидно, сделал на занятиях по искусству. Выражения его глаз было не видно за очками, но Мелоди по его неуверенной походке догадалась, что он нервничает.

– Ага, я-то с ним покончила, – Клео облизнула свои блестящие губки, – а вот он со мной, похоже, расставаться не желает!

Она слегка надулась и вздохнула.

– Бедный малый! Погляди на эти жалкие цветочки! Ну какая девушка выберет очкарика, когда есть греческий атлет?

Клео снисходительно потрепала Мелоди по голове.

– Разве что ты! – И она расхохоталась.

Мелоди посмотрела Клео в глаза. Сердце у нее стучало, как боевой барабан. Но Клео не отвела глаз. Отступать она явно не собиралась, за что бы они ни воевали на самом деле. А за что, собственно? За территорию? За статус ОЛ? За ту несчастную гроздь винограда? Мелоди сказала себе, что Клео – типичная задира, она просто проверяет новенькую на прочность. Что ненависть следует побеждать любовью, что надо быть выше этого. Уйти прочь. Не лезть, не наживать себе неприятностей. Держаться незаметно. Сдерживать свое «я». Переступить через это. Уйти домой и лечь спать... И тут Клео подмигнула Джексону. Не потому, что он ей нравился, а просто потому, что ей он не нравился, зато нравился Мелоди.

«Хрясь!»

Прочная скорлупа Мелоди лопнула внезапно, без предупреждения, и все ее нутро оказалось снаружи. Но вместо того, чтобы растечься вонючей лужей, она отодвинула Клео, подошла к Девлу и притянула его к себе. Каким-то чудом она нашла его губы и...

Вокруг все ахнули в один голос. Только потому Мелоди и поняла, что ей это не чудится. А потом губы Девла, уже испачканные блеском Клео, сделались мягкими, и он ответил на ее поцелуй. А потом она ощутила запах его кожаной куртки. А потом на секунду открыла глаза и увидела свое отражение в его темных очках. А еще она увидела, что у нее за спиной собралось полшколы...

Она правда это сделала!

Мелоди отстранилась от Девла. Вместо того чтобы думать о том, как будут жать ей руки Хэйли и Бекка, как зауважают ее одноклассники, о том, как здорово она унизила Клео, или хотя бы о том, какой вред она причинила себе, она могла думать только о Джексоне. Неужели ему все равно?!

– Ур-ра-а-а-а! – взревели Бекка с Хэйли. Впервые ее приветствовали так с тех пор, как она перестала петь.

– Извини! – вполголоса сказала Мелоди Девлу.

– Да не за что! – с улыбкой ответил он.