Ангелы над Москвой

Вячеслав усмехнулся. Да уж! Это наша милиция тут же кипятильниками обзаведется, а они без суперчайников пропадут.

— В общем, надо звонить в Голливуд. Без него нам тут никак, — досмеиваясь, выдавил из себя Вячеслав. — Не то что я вам не верю, однако рассказанная история напоминает кино.

— Ну, — усмехнулся Хамид, — сюжеты наших фильмов нередко имеют жизненную подоплеку. Но это не важно. Дело в другом. Во время спецоперации мы ликвидировали только часть криминальной группировки. Два активных ее члена находятся сейчас здесь, в Москве. Только вы недооцениваете их значимость и степень опасности для мирового сообщества.

Хамид говорил спокойно и серьезно, и Камышин вдруг понял, что этот негр, при всей его веселости, — профессионал. А уж что человек он хороший, с которым и последнюю рубаху разделить не жалко — так за это и мамой поклясться готов. И вот щас они встанут, запрут дверь и проследуют в то кафе на улице за углом, чтобы закрепить знакомство. Но завтра с утра — как штык, без дураков…

И Камышину вдруг самому стало интересно: что ж за дело это такое про психосети? И что за злодеи смеют вольничать в родной его Москве, не последнем, между прочим, городе на планете?

Познакомимся еще раз…

— Только ради Бога, ведите машину без остановок. А я вам все сейчас постараюсь объяснить.

Дима ошеломленно обернулся назад. На заднем сиденье «бентли» удобно устроилась та самая девушка, что в униформе официантки так понравилась ему.

— Кто вы? — встревоженно спросил Дима. — И как сюда попали? Вас не было, когда мы садились в машину!

— Именно так, не было… — усмехнулась девица. — Пришлось грузиться на ходу. Понимаете, в одном из вариантов прошлого… нет, так нельзя. Вы не поймете… Скажем иначе: в основном варианте прошлого вы с Олей нормально заехали во двор, заперли машину, поднялись наверх. Ты, Дима, набросился на девушку. Она — умница и красавица — отослала тебя в ванную. Вы пили вино, курили тоненькие сладкие сигары…

— Я не курю! — громко сказала Оля.

Сзади пожали плечами.

— Говорю же: курили оба. Понюхайте каждый правую руку и убедитесь…

Дима и Оля, как по команде, одновременно поднесли к лицам руки, переглянулись ошеломленно и кивнули.

Оля включила правый поворот, прижала машину к бордюру и остановила ее. Руки ее дрожали. На лице читался испуг.

— Я больше так не могу, — прошептала она, близкая к обмороку.

— Ой-ой-ой, — запричитала девушка сзади, — зря вы остановились… Так нас моментом зажопят. Позвольте-ка!

И она, обхватив Олю по-мужски сильными руками, в одно движение переместила ее на заднее сиденье. Тут же перелезла вперед, завела двигатель и сорвалась с места. Впрочем, девушку новый водитель «Бентли» напоминал уже очень условно. Это был, вдруг понял Дима, тот самый крепкий высокий мужчина, который еще в детстве… И в недавнем прошлом, возле Книги Судеб… Ангел?

— Вы, главное, успокойтесь, — мягким тоном говорил Ксор, лавируя в потоке транспорта, сгустившемся возле светофора. — Просто если мы остановимся, вас убьют.

— Но мы же едем? — с надеждой поинтересовался Дима.

— Пока что… — улыбнулся ему ангел. — Ты, я вижу, вспомнил меня?

— Обоих вас вспомнил, — кивнул Дима.

— Тогда дай девушке водички, — Ксор передал Диме бутылку минералки, — и слушайте. Потому как без вашей помощи мне не справиться… А вам — без моей. Ваша судьба решилась. Вас, как водится у духовных сущностей, было решено умертвить. Высвободившиеся души ваши, как обычно — отправить в колонии по принадлежности к Борэа и Орэс.

— А что, были сомнения? — тихо поинтересовался Дима.

— Еще какие, — ответил Ксор. — Обычно все, кто всякими неправдами попадает в места Силы — а именно там хранятся региональные Книги Судеб — меняют личные судьбы на более счастливые. Иные банально просят денег. Другие жаждут знаний… Никто, однако, не учитывает причинно-следственных деформаций, сопутствующих изменению судьбы и коверкающих господние планы. Поэтому мы таким смельчакам обычно жизненный путь укорачиваем — во избежание подобных осложнений… Но из-за вас у нас вышел спор. Куда ехать: направо и налево?

— Это кольцевая, все равно, — подала голос Оля. — А в чем заключались разногласия на наш счет?

— Видите ли… — поднял брови Ксор, выворачивая налево, — лично у вас не было корыстного мотива. То есть вы старались как будто бы для себя, пытались вернуть молодость своему избраннику. Однако очень отчетливо понимали: как только он помолодеет, вашему роману — крышка.

Дорога стала свободной, и Ксор придавил. «Бентли» мчался, радостно шурша шинами и с готовностью отзываясь на каждое движение руля.

— Да-а… — почти прошептала Оля. — Я чувствовала, что не ровня ему… Но все равно…

— И я о чем, — перебил Ксор. — А с тобой, Дима, дела обстоят куда запутанней. Я, понимаешь ли, ангелом служу довольно давно. Но не было еще случая, чтоб одному человеку уделялось столько внимания. Помнишь, как ты собрался сверзиться с подоконника головой в пол?

— Помню…

— Думаешь, часто ангелы ловят неловких?

— Не знаю.

— Вообще не ловят. А тебя и поймали, и годика через три из Истринского водохранилища вытащили — а ведь утонуть тебе всерьез светило, — и после тоже… Ты ведь, не при даме будь сказано, ни разу триппером не заразился? Хотя и мог, и даже должен был…

— Дело прошлое, — смутился Дима.

— Конечно, — согласился ангел. — Только я давно понял, что участь твоя не напрасно на виду у Всевышнего. Скорее всего, чего-то от тебя ждут… Поэтому дать тебе сгинуть я не мог. Но ведь до сих пор ты ничего еще не сделал? Значит, что-то есть впереди…

Впереди, в свете фар, замаячили две фигуры инспекторов ГИБДД, закрутился полосатый жезл.

— Оп-па, — огорчился Ксор. — Не мытьем, так катаньем. Остановимся — Хамдиэль тут же сообразит наше местоположение и примчится, не остановимся — будет погоня. Исход один. Ну, ладно… Подчинимся…

Он остановил машину, опустил стекло и высунулся почти наполовину. Тут же подскочил милиционер:

— Ваши документы!

— У вас, лейтенант Ветров, видеокамера есть? — не здороваясь, и как будто даже с раздражением проговорил Ксор. — Будьте любезны, прикажите прапорщику Вербицкому взять ее в машине, включить, и зафиксировать процесс нашей беседы.

Лейтенант пожал плечами и кивнул прапорщику. Тот вернулся почти сразу, и наставил объектив на машину.

— Снимаю! — объявил милиционер.

— Н-да? — с показным недоверием отозвался Ксор. — Тогда так: скорость я превысил сознательно, выполняя крайне важную государственную задачу. Документов я вам не предоставлю, и далее следовать намерен еще быстрее. Запись эту передадите полковнику милиции Ивашову, для капитана Камышина и его коллеги Хамид-Малаха. Поняли, лейтенант Ветров?

— Так точно! — вытянулся в струнку милиционер.

— Выполняйте… — Ксор нажал кнопку стеклоподъемника, включил передачу, и «Бентли» помчался, свистя резиной.

— В общем, диспозиция сил такова, — продолжил он повествование, когда закрытое окно оградило пассажиров от шума дороги. — Хамдиэль — это другой, черный ангел — жаждет ваши души извлечь из ваших тел. Что для человека является смертью… Я ему препятствую в этом. Почему и зачем — точно не знаю. Вы мне сами должны подсказать, чем вы так ценны для Создателя и что за роль он вам поручил, кроме как служить источником энергонов.

— Извините, уважаемый ангел, — подала голос Оля. — Вы тут столько наговорили… И все впустую. Я вам не верю.

— Напрасно, — отозвался Ксор, сворачивая с кольцевой в сторону лесистых пригородов. — Но я вам докажу. Первое — я вас выхватил из уже свершившегося будущего и поместил в прошлое. Воспоминаний о будущем, у вас, естественно, нет. Но прислушайтесь к себе, милая: вам ли не знать интимности этих ощущений? Догадались, о чем я? И второе: на вас, Ольга, нет нижнего белья. Вы его постирали после душа. Оно сохнет на балконе в Диминой квартире. А тебе, Дима, тоже нужны доказательства?

— Нет. Я верю.

— Да можешь и не верить… С тобой проблема покруче: твой бумажник остался дома, в тех самых брюках, в которых ты был в кафе. Теперь, как ты можешь убедиться, на тебе старые джинсы…

— Действительно, джинсы… И что с брюками? — поинтересовался Дима.

— А то, что карточка, полученная тобой из моих рук, осталась в бумажнике.

— Зачем она?

— Она представляет собой код доступа к любому месту Силы на Земле. Без нее мы не сможем добраться до Книги Судеб. А потому поменять надпись, сделанную в Книге Хамдиэлем, тоже не сможем.

— Что он там написал? — встревожилась Оля.

— Да что… — пожал плечами Ксор. — Все как положено… Проставил даты ваших смертей.

— Когда наш срок? — спросил Дима.

Ксор бросил взгляд на часы.

— Прошел тридцать семь минут назад.

Хамдиэль и Камышин

Хамид оказался дотошным и въедливым. Целый день он изучал папки с делом, задавал массу вопросов и не раз ставил Камышина в тупик. Он исписал толстый блокнот, попросил сделать кучу запросов. Рабочий день уже закончился, но гость явно был настроен действовать до победного конца.

С утра в кабинет несколько раз заглядывали подчиненные Камышина и добавляли работы. Столы и пол укрылись бумагами. На стенах тоже висели фотографии, карта Москвы ощетинилась цветными булавками. Хамид был совершенно невозмутим. Пиджак и галстук он давно снял, за ухом у него торчал карандаш.

Вячеслав начинал медленно звереть. Ему даже поесть не дали по-человечески. Сержант притащил пиццу и кефир, но чернокожий коллега не взглянул на кулинарные изыски. Слава попытался перекусить, но когда тебя постоянно достают вопросами, на которые «да» или «нет» не ответишь, кусок в горло не идет.

Когда стемнело, чернокожий гость выпрямился и глубоко вздохнул. Камышин потянулся к куртке, в надежде, что рабочий день наконец-то закончен, и сегодня Ольга будет приятно удивлена неожиданному появлению мужа в родных пенатах.

— Ну что? С этим мы закончили. Сейчас перекусим, и наступит моя очередь поделиться с вами своими козырями, — Хамид снял со спинки стула пиджак и ловко облачился в привычную форму одежды.

Вячеслав не нашелся, что ответить. Сердце у него упало. Неужели впереди всенощное бдение с кучей бумаг? Как будто прочитав его мысли, Хамид улыбнулся и успокоил:

— Это займет меньше времени, если ваш компьютер подключен к Интернету.

Тут Камышин испытал легкую обиду за отчизну и ее внутренние органы. Канал работал, и очень даже прилично. Все-таки отдел-то профильный, занимается преступлениями в сфере цифровой информации. Какого хрена издевается?

— Прошу, — сказал Камышин и жестом пригласил Хамида за свой стол. — У меня хороший канал связи с сетью.

В действительности информации по расследуемому делу у американца накопилось даже больше, чем у Камышина, но времени на просмотр четко систематизированных материалов было потрачено немного. Тем более что читать на английском Камышин не мог, а Хамид в ознакомительной речи не стремился к деталям.

Удивляло обилие фотографий и видео. Фигурантов по делу черт-те сколько, и в некоторых нюансах материалы сотрудничающих сторон перекликались и дополняли друг друга. Особый интерес у Камышина вызвала видеозапись беседы бесстрастного дознавателя с неким Сергеем Школьником, профессором археологии одного из американских университетов, аккредитованным в Израиле и уже несколько лет ведущим раскопки в Иерусалиме.

— Внимание полиции привлек ряд малообъяснимых событий, в которых прямо или косвенно был задействован профессор Школьник, — рассказывал Хамид. Он прокрутил видеозапись до нужного места и стал переводить.

— …Итак, вы утверждаете, — спокойно и даже по-доброму увещевала седоватого мужчину, который только подходил к шестидесяти годам, молодая черноволосая израильтянка, — что каждого из этих двоих вы не видели ни разу в жизни?

На экране возникли две хорошо сделанные фотографии. Эти же люди, вне всякого капитанского сомнения, фигурировали в деле о психосетях. Досье на одного составлено если не полно, то вполне репрезентативно. Второй, выглядевший убедительнее и отзывавшийся на кличку Ксор, — Камышин это твердо понимал — явно приезжий: ни в одной из силовых структур о нем не имелось ни байта сведений.

Профессор Школьник давал путаные объяснения касательно происходивших в последние дни событий. Он честно сознавался, что может заблуждаться и выдавать желаемое за действительное, так как по старинному русскому обычаю (вместе с не названными приятелями) хорошенько обмыл свое археологическое открытие.

На экране профессор Школьник тем временем что-то рассказывал черноволосой внимательной диве, с неподдельным интересом рассматривавшей осколок какой-то то ли глиняной, то ли каменной плашки с остатками линий на обеих своих поверхностях.

— Профессор говорит, — продолжал Хамид, — что этот камешек добыт им в раскопе, и что это — не что иное, как осколок скрижали, данной Моисею Господом. По утверждению профессора, осколок указывает на близость места сокрытия Ковчега Завета…

— Смотри, какой охмуряла! — возмутился Камышин. — Ковчег, говорит… А на самом деле что?

— А на самом деле, — вздохнул Хамид, — профессор вплотную подобрался к месту, которое в иерусалимских подземельях запретно для смертных. Вы понимаете меня?

— Надеюсь, что да, — кивнул капитан, ничего на самом деле не понимая. — Но ведь не проник? А может, и не понимает, куда лезет?

— И даже скорее всего — не понимает, — согласился Хамид.

— По-ня-ат-но… — протянул Камышин.

— Вряд ли вам может быть понятно все и полностью, — улыбнулся иностранец. — Местоположение, назначение и внутреннее устройство этих объектов, аналогичных друг другу во всем мире, без учета политической принадлежности государств, держится в строгой тайне. Специалистов по ним немного. Один из них — я.

— Кстати, Хамид, а вы знаете, что по моей догадке Сергей Школьник и Дмитрий Школьник — это отец и сын? — Вячеславу очень хотелось выглядеть компетентным и не ударить в грязь лицом перед заграничным коллегой. — В досье Дмитрия значится, что его отец, тогда кандидат исторических наук Сергей Школьник, который внезапно вспомнил о своих еврейских корнях, бросил жену и сына и переметнулся на Запад. Нет ли между родственниками не только обычной для отцов и детей взаимосвязи, но и прямого сговора?

— Вы просто молодец, Слава! — воскликнул Хамид. — Несомненно, сговор есть. Кроме того, есть основания полагать, что преступникам удалось овладеть самыми секретными экспериментальными разработками ученых. И — поставить эти изобретения на службу своим преступным устремлениям.

— Это тоже секрет, или вы можете мне рассказать? — удивленно спросил Камышин.

— Посмотрите видеозапись, — ответил Хамид. — Мы поставили профессора Школьника в особые условия… Ну, вы понимаете, да? Так вот, досточтимый профессор Школьник, как от него и ожидалось, и именно в тот момент, когда этого потребовало развитие событий в камере — то есть совершенно управляемо, по своей воле — поднялся в воздух. То есть взлетел! Причем ровно настолько, чтобы избежать опасности, грозившей ему снизу — не стану уточнять ее сущности, но и не так высоко, чтобы оказаться в опасной близости от высоковольтных проводов, находившихся в нескольких метрах над ним…

— Невероятно… — вздохнул Камышин. — Допросили?

— А как же! — вдохновенно врал Хамдиэль. Ему кровь из носу было необходимо, чтобы этот капитан верил, подчинялся, а главное, активно работал сам и подчиненным не давал лениться. Самостоятельно он, ангел Борэа, инспектор галактического уровня по созданию и развитию разумной жизни, не имел ни сил, ни ресурсов, чтобы справиться с Ксором! И то сказать: Ксор, хоть и ниже по ангельской должности, куда более опытный ангел; он — от рождения ангел. А Хамдиэль совсем недавно бегал босоногим пацаном под палящим африканским солнцем. Эх, чудны дела твои, Господи…

— Но толку мало, — продолжал говорить Хамид, — профессор утверждает, что подобное свойство присуще каждому человеку, а неконтролируемая тяга к полетам чревата выносом тела на высоты, где жизнедеятельность организма прекращается мгновенно…

— И все?

— Нет, конечно… Еще он говорит, что подобным образом ежегодно в мире пропадает немалое число людей. Не знаю, откуда ему известны цифры, но называет он их верно. А ведь это закрытые сведения…

— Значит, — предположил капитан Камышин, — у преступников есть высокопоставленный осведомитель.

— Или несколько осведомителей, — уточнил Хамид. — А возможно, и организаторов…

Беседа, уже совершенно профессиональная и деловая, потекла по новому руслу. В голове у капитана вырисовывался новый взгляд на проблему. Постоянно звучали знакомые имена. Увидев одно фото, Камышин постарался сохранить на лице невозмутимость. «А вот агентуру свою я тебе выдавать не планировал», — подумал он, глядя на неуловимого (не без помощи самого капитана неуловимого) хакера.

Вячеслав слушал Хамида и понимал, что вляпался с этим делом основательно. Закрыть его, находясь в удобном кресле теплого кабинета, теперь не выйдет. Дай Бог, обойдется все без стрельбы и военных действий. Открывать все свои карты перед партнером по делу он спешить не стал, а для начала решил встретиться с агентом, который имел оперативный псевдоним Апостол, и дать ему инструкции о возможных контактах с разыскиваемыми международными преступниками.

Тем более что по верным сведениям Дмитрий Школьник не так давно входил в контакт — чисто по работе — с одним из подчиненных Апостола. И даже чувствует себя несколько зависимым от предложений, поступивших от этого самого подчиненного. Который верит и подчиняется Апостолу. Который, в свою очередь, нехотя помогает Камышину. Который пытается — с недавних пор — дотянуться до Дмитрия Школьника. Которому на всю кибермилицию вообще и на Камышина в частности, судя по всему, плевать… Как все запутано!

Наконец чернокожий лектор исчерпал свое красноречие и откинулся в кресле.

— Какие будут соображения по сотрудничеству? — задал вопрос Хамид, не глядя на Вячеслава.