Будешь печалиться! разве ты нашего Ивана Иваныча не знаешь? Взглянет только, и то мороз по коже подирает. А ведь я в какую беду-то влез. О, горе мне, грешнику! Язык мой — враг мой!
Лыткин
В чем же ты провинился?
Павлик
В чем? Велико мое окаянство! Страшно и вымолвить! Посылал он меня к одному благоприятелю своему с письмом; куда посылал, уж это не твоего ума дело; проездил я безо дня две недели и вернулся вчера утром. Только хмелен был очень, домой-то идти побоялся. Встрелся я с приятелем, со стрельцом; тут еще подошли человек с пяток, тоже стрельцы; зашли мы во царев кабак, купили винца, пошел у нас шум, разговоры. Вот и, с пьяных-то глаз, и проболтнись. Придет, говорю, королевич на царство, Ивана Иваныча сделает воеводой в Нижнем, а меня дьяком; потому, говорю, что мы ему слуги верные. Откуда ни возьмись Минин, хвать меня за ворот, я — в ноги; валялся-валялся я в ногах-то, отпустил, только не велел навстречу попадаться. Вот какое дело-то! Ну, как он скажет Ивану Иванычу, либо уж сказал! что тогда? Повесить не повесит, а кнута изведаешь. Уж это лучше и к бабушке не ходи! Никак, он идет! Ой, схоронимся!
Уходят. Выходит Биркин.
Явление второеБиркин
(один)
Здесь в Нижнем что-то зреет. По всему Заметно, что народ затеял нечто. Все замолчало, как постом великим; На всем какое-то говенье видно; Бледнеют лица, а глаза сияют. Но что же может сделать этот люд? Пойти к Москве нестройною оравой И умирать иль разбегаться розно От польских латников. Пускай идут, Попробуют; а нам просторней будет. Не знаю, что мне делать! Не найдешь Товарищей; никто не хочет слушать. С Семеновым приятели большие, А как до дела — затыкает уши. Он стар да глуп, упрям да бестолков, С ним пива не сваришь. Нет, здесь не тяга! Махнуть в Казань: там есть благоприятель, Тому не в первый: он вертел хвостом Еще при Шуйском. Человек он сильный, Живет себе не тужит, только брюхо Растит да гладит бороду свою. Да что ж он держит моего холопа, Павлушку! Павлик входит.
Вот он! Как же ты посмел, Не показавшись, по городу шляться? Все пьянствуешь, анафема! Смотри! Кнута попробуешь! Когда приехал? Павлик
Сегодня утром. Биркин
Что ж ты не явился? Об двух ты, что ли, головах, бездельник! Ну, мы сочтемся дома. Говори, Что видел и что слышал. Павлик
Есть письмо. (Достает письмо.)
Биркин
Давай сюда! Проворней! (Берет и читает.)
А словами Приказывал аль нет? В письме не пишет Всего, и дельно: писано пером, Не вырубишь и топором. Он пишет: «А про мое здоровье Павел скажет». Ну, сказывай! Павлик
Бог милует, здоров. И кланяться велел тебе, и молвил, Что он своим умом живет, что в мутной Воде он ловит рыбу втихомолку, И что своя рубашка к телу ближе, Что смелым Бог владеет. Вот и все. Какой приказ твой, государь, мне будет? Биркин
Ступай теперь в народе потолкайся! И, что услышишь, приходи сказать! Павлик уходит. Входит Семенов. Народ проходит.
Явление третьеБиркин и Семенов.
Биркин
Что тяжко воздыхаешь? Семенов
О грехах. К земле гнетут и тянут, словно ноша. Что ж у вечерни-то, Иван Иваныч, Ты не был? Аль проспал? Биркин
И то проспал. Лег после хлеба-соли малым делом Соснуть, да и проспал. Хожу, гуляю, Пусть ветром пообдует после сна. Семенов
Гуляй, гуляй! Вы люди молодые, Еще замолите; а нам так жутко Приходит, старикам. Не нынче-завтра Бог по душу пошлет; тогда уж поздно Грехи замаливать: ступай к ответу! Судья предстанет, свиток развернут, Что злые мурины[3] всю жизнь строчили На всяком месте и во всякий час. Что делал худо, черный мурин пишет; Помыслил — не пропустит и того. Чего-чего в том свитке не найдется! А добрых дел вот списочек, такой Коротенький, представит со слезами Хранитель-ангел и отыдет прочь. Биркин
Ты что-то рано умирать задумал! А выдет, что и нас переживешь. Семенов
«Не весте, сказано, ни дня, ни часа». Биркин
Да что ты приуныл, как посмотрю я? И все вы, точно мухи в сентябре, Чуть бродите. Семенов
Да что ж тебе за диво! Не радует ничто — и приуныли. Тебе что весело? Биркин
Унынье — грех! Семенов
Да и плясать, когда другие плачут, Не спасенье! Биркин
Ведь это человеком: Один слезлив, другому обухом Слезы не вышибешь. Пойдем! Есть дело Мне до тебя. Попьем да потолкуем. Семенов
Что ж, праздничное дело, я не прочь. Биркин
У нас так праздник каждый день, Василий Семенович. Где бражник, там и праздник. Уходят. Выходят Марфа Борисовна и Поспелов.
Явление четвертоеМарфа Борисовна и Поспелов.
Марфа Борисовна
Давненько не видались. Поспелов
Шесть недель. Марфа Борисовна
Как время-то идет! Поспелов
А что? Марфа Борисовна
Да скоро. Поспелов
Не больно-то! Мне эти шесть недель Не за год, не солгу, а за полгода Никак не меньше показались. Марфа Борисовна
Что так? Поспелов
Да разве ты не знаешь? Марфа Борисовна
Ах, голубчик! Я думала, что ты уж и забыл! Поспелов
А ты б и рада? Марфа Борисовна
Да не то что рада, А все не время, некогда подумать. Поспелов
Об чем тут думать, голову ломать! Марфа Борисовна
Кто ж за меня подумает? Поспелов
Все я же, И за себя и за тебя. Марфа Борисовна
Какой ты Догадливый! Спасибо, что избавил Меня от тяжкой думы, от заботы! Позволь спросить, по-твоему-то как же Выходит? Поспелов
Помолясь, да по рукам. Сиротским делом сходим на могилку Родителям почившим поклониться, А там, как водится, честным пирком Да и за свадебку. Марфа Борисовна
Не долго думал, А хорошо сказал. Поспелов
А нечто худо? Марфа Борисовна
Ты лучше знаешь. Поспелов
Значит, так и быть, По-моему? Марфа Борисовна
