Километрических скорбящия препоны Столбы и струны долгих скрипов Когда метели шлейф непостоянно зыбок И туч мохнатые дерут лицо попоны Дитя рыдает сиплой колыбели Отвар лучей и мерзостен и жидок Катяся графы этих тонких ниток Когда угрюмостью арендой сыты Ели Кругом селений слабая икота (Далекий звон) чей голос тонко липок Блеснувши белизной заиндивевших штрипок У голого БЕСЧЕСТИЯ КИОТА. Остров Хортица
Запорожье И прощаньем укоризной Украшая свой досуг За железною отчизной Брежжет сокол-друг КрАк могильны далей горы Праведник пещер и трав Исчезающие воды Кистью — ниткой начертав Засквози просветов далью Засинев среди песков Запорожскою пищалью Утопают брюхо — ров Стоном криком над обрывом Юность (краска) далека Смерть клеймит сердца нарывом Продырявила бока Не помогут ЭЛЕКСИРЫ Скор приспешник и паук Кошелька и нудной «лиры» И раба поэта рук. Зимний поезд
Склонений льдистых горнее начало Тропа снегов = пути белил Мороз = укусы = жало И скотских напряженье жил Шипенье пара Лет далеких искр уход угара диск Р. Неудачное свидание
Я СИДЕЛ У ПЫЛЬНОЙ ТРОПЫ Проходило мимо много лиц И здоровых и больниц И розы и борьбы Я был одним из калек (Мы все всегда уродцы) Я простой человек (Из долбящих колодцы > колодцы (П.)
По торным остаткам житейской тропы Примчался БОГАТСТВА автомобиль Прыгали вкруг его рабы Плевали на ковыль Со своей кривоногой клюкой Прошла лысина ум МУДРОСТЬ одежде простой Горшок косоглазых дум Все проходили мимо Зрячие и слепые (Неси отчетливое имя Оязанности на вые). «Наконец весна, попахивая о-де-колоном…»
Наконец ВЕСНА, попахивая о-де-колоном С васильками БУМАЖНЫХ ГЛАЗ При каждом шаге с (поклоном!..) (Услужливо!!!) распахивая газ, ПРОСКАКАЛА (ветренница!!) мимо Вослед за двугими… Было неумолимо Ее имя. Закатный пеший
Мускулатура туч напряжена вечерне Скользящие у сих углов Заботою фиалково дочерней Перепелов Глаза вечерних луж Следили неустанно Идущего к закату пешехода Всеобщий муж v Упрятавший обманно Приманку рода Мускулатура туч рассечена закатом Над колкостью весеннею дорог О подойди о будь мне другом братом Луны воздевший первый тонкий рог. Лето
Ленивой лани ласки лепестков Любви лучей лука Листок летит лиловый лягунов Лазурь легка Ломаются летуньи листокрылы Лепечут ЛОПАРИ ЛАЗОРЕВЫЕ ЛУН Лилейные лукавствуют леилы Лепотствует ленивый лгун Ливан лысейший летний ларь ломая Литавры лозами лить лапы левизну Лог лексикон лак люди лая Любовь лавины = латы льну. * * *Л = нежность, ласка, плавность, лето, блеск, плеск и т. д.
1911
«Ты как башня древнем парке…»
Ты как башня древнем парке Под иглой дневной луны Ты как нитка солнца Парки Все слова низведены Обольщая упоеньем Мир открытостью влечет Глубины соединенья Видишь нечет видишь чет. «Плаксивый железнодорожный пейзаж…»
Плаксивый железнодорожный пейзаж. (иногда проходит поезд) Насыпь изогнулась Ихтиозавр Лежащий в болоте Забытых литавр Ржавые травы вонючие воды неба прогнившего своды но гордо подъяты красные симафоры!.. но злобно проклятый лукавствали взоры чахлыя встречи изломаны плечи Живая едва Шелестит трава Заржавелых литавр Гниющий ихтиозавр Железнодорожная насыпь Бросить на сыпь А воздух гор = двухспальная кровать. «Россия за окном как темная старушка…»
РОССИЯ за окном как темная старушка О угольки загробных деревень Рассыпанных (гусиная пастушка, дымяще тлеющ пень) САМУМ И ТЬМЫ и долгих грязных далей ПЕЩЕРНАЯ и скотская и злая Блестинками иконными эмалей И сворой звезд проворных лая А я как спирт неудаачный плод На черном мирте = неба синий рот… «Зима идет глубокие калоши…»
Зима идет глубокие калоши И насморки и постоянный кашель И нас отшельников будничные рогожи Вытачивает грудь чахотки злобной шашель Наград одни лишь гнусные остатки Далеких роз смердеют мощи А СЧАСТИЕ? — оно играет прятки Осенних грубостей неумолимой роще. «С … е вечерних … аров…»
С … е вечерних … аров Под пальцами истерзанной волны Все было тщетным мне сугубно даром… А трепеты роженицы весны… С … е вечерних облаков Над тишиной определенных крыш (Всех толстяков подпольный шиш) А поезд КАК ДИТЯ вдруг приподнял рубаШку И омоЧил (прибреЖность) = насыпь) куст И ландыШ И волШы И сладостную каШку И девуШку упавШую без Чувств. Сантиментальная весна
Всюду лег прозрачный снег На заборы на карнизы На реки унылый брег Пали ветреные ризы Ночь придет умрет старик У окна окаченея Неутешная Лилея. Участь
Портреты на стене = Большие мухи О мерзостной весне Далекой слухи Столы — где писаря Ведут тюрьмы дневник А бледная заря Затоптанный родник Окурки и следы Заплеванных калош И бурки и суды Скандальный труп — дебош Портреты на стене = Раздавленные мухи О жертве о весне Непостоянны слухи. Из сборника «Затычка» (1914)*
«Улиц грязных долбили снег…»
Улиц грязных долбили снег Розовой пяткой вешних нег Лица как змеи Кружились аллеи Но пали лазури блистая мечи …замолчи!.. Наддомной волною мы снова полны Насыщены потом ПОДМЫШЕК весны. «Вечер темнел над рекой…»
Вечер темнел над рекой Всюду раскрылись огни Созданы стражи рукой Выси во тьме лишь одни Глядя на бледную гарь Небу вдруг стало обидно И оно подняло свой фонарь Тот что душою — ЕХИДНА!!! Железная дорога
Русь Бросить в окошко Мутностью пены Забытые стены Святыней гиены Деревня как гнилушка Чуть чуть видна дали Так утлая старушка Сифилитической пыли Фонарь
Вонзивший розу жало[17] Гробовый ларь[18] Темнот кружало[19] Земная жуть Дает вздохнуть Тоске Что в пауке[20] Зародыш странный Путь Обманный Отсек Их белых ног Порог Калек. Из сборника «Весеннее контрагентство муз» (1915)*
Цикл «Здравствуйте m-lle поэзия!»*
Вновь
Андрею Акимовичу Шемшурину
Где синих гор сомкнулся полукруг, Стариннных дней Италии, — далекой Жестоких севера заиндевевших вьюг, Широкий профиль бросил храм высоко. Волчицей Ромул вскормленный, что Рим Впервые очертил (веках) могучим плугом, И Татиус-король Сабинянами чтим Его воздвигли Янусу почтении сугубом. И годы светлые, свирелью пастухов Звучащие, несущих колос, нивах, Прочнейший на дверях его висит засов — Хранитель очагов счастливых. Когда же воинов на поле бранный клич Зовет мечей и копий строем, Войны, войны подъят разящий бич: «Мы двери Януса кровавые откроем!» Январской стужи близится чело. О Янус званный голубыми днями! Офортные штрихи, о сумрачный Калло! Нежданно вставшие пред нами… И эти дни возгромоздился храм, Громах батальной колесницы… Но нынче храм сердцах (как гнезда тяжких ран)… Отверзты входа черные зеницы… «Зима взрастила хлад морозный…»
Зима взрастила хлад морозный, Цветок глубин и тьмы, Пророк дерзающе нервозный Благоуханной кутерьмы. Зима роняет лепестки На долы-льды, суровость, лавы Свевают стружки верстаки: Алмазы-плагины отравы. Зима стучит своей клюкой, Она хрипит (каркас железный) И голос дыбит вековой И шлейф роняет густо-звездный. На стекла легких мотыльков Бросает стаею ночною И женский холодит альков Своей морозною струною. На пол лощеный розы пять презрев, не ступят, осторожность и бури вьюжные хранят свиданий прежних невозможность. Поющая ноздря
Кует кудесный купол крики Вагон валящийся ваниль. Заторопившийся заика Со сходством схоронил. 1914
Ростов Дон
Превосходства
1. Небо чище, небо выше Всех кто здесь прилежно дышет. 2. А вода всегда светлей Девьих призрачных очей. 3. И нежней речной песок, чем согретый твой сосок. 4 Камень, камень ты умней, Всех задумчивых людей. 5. И безмернее машина Силе хладной исполина. «Утренние дымы деревень твоих…»
Утренние дымы деревень твоих, Утром порожденный, мгле пропетый стих. Голубые розы просветленных глаз И широкий женский плодоносный таз. А оврагах клочья Без надежды снега, Точно многоточья α и ω. 1914
Воронеж
«Звуки на а широки и просторны…»
Звуки на а широки и просторны, Звуки на и высоки и проворны, Звуки на у, как пустая труба, Звуки на о, как округлость горба, Звуки на е, как приплюснутость мель, Гласных семейство смеясь просмотрел. «Взрасти взрасти свои сады…»
Взрасти взрасти свои сады Весенняя Семирамида. Сухопутье
Н.И. Кульбину
Темнеет бор… песок зыбучий… Направо, влево-болота; Притропный свист, свинцовость тучи, Тоска, проклятья пустота. Далекий стон лесного храма Широкий жест креста на лоб: Картина темная и рама Досок нарезанных на гроб!.. «Бредут тропой, ползут лесною…»
1
Бредут тропой, ползут лесною Клюкой руках, огнем очах Внимая стаи волчьей вою И ночи коротая рвах 2
Проскачет звякающий конник, Обгонит пешеходов прыть И женщина на подоконник Иглу уронит, бросит нить… 3
Иль колымагою влекома Княгиня смотрится лорнет, Не встретится ль пути знакомый Услада рощицы корнет. 4
Но устаревший паровозик Но рельсохилые пути Заботливо бросали оси к Просторам слабенький верти. Ползут селенья еле еле Полян закабаленный край, Подъем и парный храп тяжеле Уют — вагончик синий рай!.. 5
Теперь же бешеным мотором Средь рельс и сталь и прямизны Дорожниц укрощенный норов Столиц капризные сыны. Полях по прежнему все пусто, А может больше нищета. Но ты взалкав, взревешь стоусто, Бросая утлые места. Деревня мимо, снова мимо, Экспресс одетище столиц Проносит даль неудержимо Парами сотканные птиц. 1914
Казань
«Поля черны, поля темны…»
Поля черны, поля темны Влеки влеки шипящим паром. Прижмись доскам гробовым нарам — Часы протяжны и грустны. Какой угрюмый полустанок Проклятый остров средь морей, Несчастный каторжник приманок, Бегущий зоркости дверей. Плывет коптящий стеарин, Вокруг безмерная Россия, Необозначенный Мессия Еще не созданных годин. 1912 г.
«Ведь только шесть часов…»
Марии Петровне Лентуловой
Ведь только шесть часов. Пустынно, холодно, туман. Едва звонки доносятся из мглы И гулы грубые рабочих голосов Еще не смяты складки ночи ран, Улыбки утренни так некрасиво злы — Ведь только шесть часов. Вы нежная в постели, Зажавши ручку беленьких колен, Благоуханный свой лелеете альков Девичьих снов лазури райской мели Снеговых простыней закрепощенный плен Ведь только шесть часов Неужто Вы!.. и эту пору здесь……?!.. Оснежились туман Прозрачные глаза ресниц пушистых лес, Несущие непозабытость снов, Слегка продрогший и смятенный стан. Да!.. Утренний всему виной экспресс. Мотор на рельсах высится громадой. Хрип содрогает членов тонких сталь. А!.. это он Вас пробудил так рано, Я понял все: его свирепости вы телом хрупким рады, Он увлечет Эвропу Века даль Среди рассветного тумана. Железнодорожный свисток
I Вы живете днем и ночью Нет покоя, нет покоя. Вспоминая долю волчью Мчитесь мимо воя воя. Ваша жизнь проходит беге Мимо дали, люди мимо Где приюты, где ночлеги? Ваша жизнь неутомима… Чтя одну суровость стрелку, Поклоняясь станций чину Колесе играйте белку Мчите женщине мужчину II Поля, Снега, Столбы и Струны Громадных телеграфных скрипок Ночной омлечены туман Жестокохладный Океан Взметает белые буруны Извивноугловат и липок Взмахнула медь мечом три раза Прищуренных огней сединах. Ползем вперед. Змея. Осел. Мы животе часов приказа На января покойных льдинах Среди российских скудных сел. Из сборника «Четыре птицы» (1916)*
Цикл «Катафалкотанц»*
Пусть свиньи топчут
побежденного рыцаря!
М. Сервантес Comme un nageur que
poursuit un requin.
Rollinat[21] Осень 1915 г.
Хор блудниц
Мы всегда тяготели ко злу, Завивая свой танец нескромный, Собирался роще укромной, Поклонялись любовно козлу. И носили извивы одежд, Штоб греховней была сокровенность, Для блудящевзыскующих вежд Нежноформ обольщающих пенность — (Не луны замерзающий луч) И не мрамор блестяще каррарский Исступленною страстью тягуч Тетивы сухожилья татарской. Остролоктных угольники рук, Ненасытность и ласк и свиваний — Жгучепламенный розовый круг, Что охочей, длинней и желанней… Мы всегда прибегали козлу, Распустив свои длинные косы И нас жалили жадные осы, Припадавших истоме ко злу. Книжная оседлость
И впредь тебе стараться надо, Не быть кочующим номадом. Слов торопящееся стадо Гони Поэзии оградам!
