Этап

— Конечно, — Николаев уселся, глядя, как Дарья поднимает руки, поворачивается и любуется янтарём.

— Дневник? — поинтересовался Николаев, заметив, что Дарья что-то записывала в тетрадь.

Она кивнула.

— Сейчас моя очередь. Мы все пишем, обычно двое сразу пишут, но я решила, что всегда буду писать. Пусть всё будет.

— И какая это по счёту тетрадь?

— Третья. Больше всё равно некуда девать. Федя делает микрофильмы, их проще переносить.

— А на компьютере не проще?

Дарья поморгала непонимающе.

— Ну, сам не пользуюсь, — признался Николаев, — но видел, как вставляют такие небольшие штучки, и туда всё пишут. Говорят, туда многое может поместиться. Целая библиотека на одну такую безделушку.

— Расскажите! — потребовала Дарья. — Я о таком не слышала.

Читать лекцию о компьютерах, в которых почти не разбираешься, было отчасти стыдно. Хотя бы потому, что наверняка наговорил вздора, послушал бы специалист — расхохотался бы.

— Ого! — глаза Дарьи загорелись. — Слушайте, а я столько раз проходила мимо магазинов. И ведь видела всё это! Как жаль, что вы в них не разбираетесь!

Николаев смущённо развёл руками.

— Я научусь, — решительно заявила Дарья. — Здорово, что вы рассказали! А то мне ничего серьёзного не поручают, я для всех девочка с бантиками.

— Что, ходила в бантиках? — удивился Николаев. Не мог представить себе Дарью с бантами.

— Два раза, на утренники. Потом такие скандалы устраивала, что родители уже не рады были, — и они оба рассмеялись. — Дядя Серёжа, — она пододвинулась вместе со стулом. — Только честно, вам снилось что-нибудь нехорошее? Ну, о том, что было там? Бывает же, что ссоришься с родными. Снилось? Думали об этом?

Николаев попробовал припомнить. Ничего не припомнилось.

— Знаете, что это значит? Они вас ждут. Вы для них не пропали насовсем, а просто ушли на время. Понимаете?

— Кажется, да, — и в самом деле чувствовалось, что понимает.

— Если бы о вас там сильно переживали, хотели бы из-за вас умереть, или очень на вас были злыми, вам было бы сейчас совсем плохо. Я видела таких. Один с нами был два дня, потом как взбесился, попробовал застрелить дядю Мишу. Этот человек много плохого сделал, другим людям. А когда сюда попал, почти сразу с ума сошёл.

— Что с ним стало?

— Исчез, — удивилась Дарья. — Если пытаетесь кого-то из своих убить, из нас, вас выбрасывает в очень неприятное место. Федя говорил с человеком, который сумел оттуда выбраться — где-то за границей. Он случайно выжил. Говорил, это и есть настоящий ад. Ой, простите! — она соскочила со стула и взяла его за руку. — Простите, вам ещё тяжело об этом говорить. Я не буду больше! Честно! А вы, если хотите, спрашивайте. Я расскажу.

— Мы с Марией собирались заводить второго ребёнка, — произнести эту фразу тоже стоило некоторых усилий. — Через год примерно. Почему-то были уверены, что будет именно дочь. Я даже представлял себе, как она будет выглядеть. Может, поэтому и кажется, что я тебя давно знаю.

— Думаете, я пришла из будущего? — улыбнулась Дарья.

— Мне всё равно, откуда.

Она бросилась к нему, и обняла, и долго-долго не отпускала.

— Дядя Серёжа, — шепнула она. — Вам нравится Маша?

— Да, — Николаев погладил Дарью по голове. — Я как будто давно знаю её. Просто я не могу… так сразу. Извини.

— Ничего, — Дарья улыбнулась. — Вы ей очень нравитесь. Но она тоже сказала, прямо как вы, что не может так сразу. Давайте кино посмотрим! — попросила она. — Я пока поставлю, а вы сделаете кофе, ладно? Мне можно. Два раза в день по чашечке можно.

— Хорошо, — Николаев поднялся, потрепал её по голове, и повернулся к плитке. Кофе варился долго, как назло, а отвлекаться нельзя — сразу же уплывёт. Он разлил кофе по чашкам, а когда повернулся — в дверях стояла Мария. Она молча поманила его за собой, в гостиную. Дарья лежала там на диване, свернувшись в клубочек, сжимая в руке пульт — спала.

— Перенервничала, — вздохнула Мария. — Отнесёшь её ко мне? Пусть спит. Нет, только отнеси, остальное я сама.

* * *

— У Феди была невеста там, я знаю, — Мария посмотрела в окно. — Он сказал — только мне, и не спрашивай его об этом — что она ждала ребёнка. Он сильно переживал. Может, поэтому ушёл в эту свою науку. Никогда не жаловался, на моей памяти. Чуть что — или в библиотеку, или ещё куда, или летит встречаться с теми, которые за рубежом. Валерка и Стёпка, да и Жора — им всё равно, с кем спать, хоть с открытой форточкой. Вон, вышел на улицу, и нашёл. Им семья не нужна, у них всё ещё дурь в голове. Тётя Надя была замужем, я знаю, тоже очень переживала. Дядя Миша её встретил, когда был её пятый раз. Ты бы видел, как она с зонтиком обращается! Страшнее ядерной войны! Боевая такая тётя оказалась! А когда они Дашу встретили, все сразу поняли — это её внучка. Ну, про дядю Сашу ты уже знаешь. Его гаечный ключ я тоже в деле видела. А такой стеснительный, даже не подумаешь! Вот такая у нас тут личная жизнь.

— А ты?

— А я не могу с кем попало. Мне не нужен парень на пару недель, ясно? Раза три влюблялась, или больше. А потом поняла, что свихнусь. Так и сказала дяде Гоше: дайте мне столько работы, чтобы ни на что больше времени не оставалось.

Николаев налил им обоим чая.

— Курить я уже бросила, — заметила Мария. — Осталось бросить пить. Я последнее время часто Дашу к себе забирала. В гости к лучшей подруге. Ей же не с кем поговорить. Что ей, с тётей Надей, что ли, свои девичьи глупости обсуждать? Вот так сидели и думали, сколько нам куковать — пока не свихнёмся. Ладно, я опять что-то разболталась. Что у нас сегодня? Что у меня, я знаю.

— В одиннадцать меня Жора вызовет, — Николаев посмотрел на часы. Половина седьмого. Ну и куда девать всё это время? — Оформить документы на машину. Потом планов пока нет. Не посоветуешь, чем полезным заняться?

— Прочитай, наконец, — Мария протянула ему брошюру. — А я пока завтрак сделаю, на одном чае далеко не уедешь.

* * *

— Лейтенант, — Николаев позвал его — казалось, что участковый спит. Сидит за столом, упершись локтями, пряча лицо в ладонях. — Михаил Алексеевич! Через пять минут Новый Год.

— Ого, — и лейтенант разлил остаток водки. — Скажите честно, Николаев — что сделаете, если наручники сниму?

— Ничего, — развёл тот руками (развёл бы, кабы не наручники). — Если за мной приедут ваши товарищи — поеду с ними. Не приедут — сам поеду, в ближайший город, жизнь устраивать. Как только метель кончится.

— Ладно, — Смирнов поманил его, и Николаев протянул руки. Было несколько неприятных секунд, когда Николаев разминал ладони, и казалось — сейчас бросится. Но не бросился. — Ваш рюкзак там, в подсобке. Я его сразу взял. Покопался в нём, извините, — и Смирнов проводил Николаева к подсобке.

— Вот, — Николаев поставил на стол банку красной икры, пачку галет, бутылку "Посольской" и несколько сортов сыра. Пошарился в глубине рюкзака, но, похоже, больше там ничего подходящего не нашлось. — Масла нет, извините. Для одного праздника взял — для другого праздника сгодилось. Ну, включайте радио!

Они чокнулись под последний удар курантов, и выпили.

— Кажется, что я полный псих, да? — поинтересовался Николаев, сооружая из галет и икры бутерброды. — Скажите уж прямо.

— Не кажется, — возразил лейтенант. — Я всё время в глаза смотрел. Иногда малость привирали, видел. Интересная история. Только поверить всё равно не могу.

— Где ваши родственники, лейтенант? Ничего, что спрашиваю?

— В городе, — махнул рукой Смирнов. — У тёщи. Захотели девочке настоящую ёлку показать, с гирляндами, фейерверком и остальным.

— А вы почему здесь остались?

Смирнов улыбнулся.

— Работа, почему же ещё. У нас тихо, но, как видите, тоже бывает весело, — и они оба рассмеялись.

— Мне продолжить? — поинтересовался Николаев, посмотрев на свои часы. Время там стояло неправильное, это Смирнов успел заметить. — Это по Гринвичу, — пояснил Николаев, заметив взгляд лейтенанта.

— Продолжайте, — и Смирнов пошёл в угол комнаты, где сейчас была импровизированная кухня. Водка хороша в меру — и меру, похоже, они уже выпили. Лучше уж чай, всё равно сидеть тут невесть сколько.

* * *

— Тридцать шесть, — прочитал Николаев. — Слушай, тут написано: как только окончился перенос, осмотритесь. Если с того места, где вы находитесь, видно число тридцать шесть, сделайте запись об этом. Что это значит?

— Федя говорит, что все места, откуда потом вся эта пакость прёт, всегда помечены числом тридцать шесть. Или цифры, или надпись. Это у нас тут тридцать шесть или тридцать три. В Штатах, он говорил, другие числа. Причём там тоже бывает и тридцать шесть, и тридцать три, но реже. Я, помнится, ржала тогда, когда прочитала в первый раз. А потом я увидела, как в такой комнатке те милые комарики появляются. И уже не смеюсь.

— Какие комарики?

— Помнишь последний конец света? Откуда, по-твоему, зомби берутся? Всё время или комарики людей кусают, или блохи. Потом всё и начинается. Так вот, я в тот раз появилась в какой-то конторе. Ну, в офисном здании. И там полно было этого числа тридцать шесть. А в предпоследний день я туда пробралась, с Валерой и дядей Мишей, и выжигали эту пакость, комариков. Похоже, они ещё откуда-то взялись, не всех выжгли.

— Вы спасаете здешних людей? Ты же говорила, что они всё равно умрут.

— Или исчезнут, — Мария снова посмотрела на него, как на идиота. — И никто не знает, куда исчезнут. Может, снова в ту, обычную жизнь. Ты что, будешь просто стоять и смотреть, как людей вокруг жрут эти зомби? Да?

— Нет, не буду, — Николаеву вновь стало не по себе. Ляпнул, что называется.

— Мы всегда спасаем, кого можем, — Мария долила в чашки им обоим. — Провожаем в безопасное место, там охраняем, пока они не исчезнут. Дядя Гоша и дядя Миша всегда ищут такие вот безопасные места, которые легко оборонять, и планы отступления готовят.

— А замуровать такое место, откуда всё это лезет? Или, не знаю, обрушить, сжечь?

— Пробовали. Тогда они откуда-то ещё попрут, и уже никто не знает, откуда. В общем, если видишь тридцать шесть, старайся держаться от этого места подальше. Ну или поближе, если сил хватит встретить. Ладно, проехали. Не извиняйся, я сама первые два или три раза чуть в штаны не наложила. Потом уже озверела, и такое устраивала… однажды полгорода спалила, похоже.

Николаев покачал головой.

— Верю. Что там у тебя на дисках написано? "Рыжая Cоня"?

— Это любимый, — согласилась Мария. — Молниями бьёт. Вот ещё, — протянула другой — сам гладкий, без царапин, но тоже с сильно стёршейся картинкой. Надпись едва читалась. "Конан-разрушитель". — Это вообще смерть коровам. Не знаю, чем он таким бьёт, но всё рушится, страх просто. И вот, — показала третий. "Бегущий человек". Тут картинка сохранилась лучше: главный герой убегал от типа с огнемётом в руках. — Это огнём. Всё, что нужно молодой девушке для вечеринки.

— А кино они показывают?

— Конечно. Часто их ставлю, настроение поднять. Поставить? Не бойся, сейчас просто диски. И не царапаются, и не ломаются. Поставить?

— Поставь, какой захочешь, — согласился Николаев.

* * *

— Всего-то двадцать тысяч, — гордо заявил Жора, вытирая лоб платком. Платок вполне мог сойти за знамя, по размеру. — Считай, задаром. Ну, здесь всё. Вторую машинку оформлю по доверенности, нужен твой паспорт. Паспорт есть? Или сделать?

— Есть, — Николаева немного покоробило "сделать". — Держи.

— Отлично, — Жора пролистал страницы. То, что имя другое, похоже, его не удивило. — Что-то не так? А, понял. Нет, старик, у меня всё в рамках закона. Просто людей нужных находить умею, и на жалость надавить. Или ещё куда. Слезой или деньгами, как проще.

Николаев только головой покачал.

— Ладно, — Жора хлопнул его по плечу. — Вот тебе первое задание: Федю нужно в аэропорт отвезти. Адрес знаешь?

— Оба знаю, — согласился Николаев. — Спасибо!

— Не за что, — Жора сиял. Видел, что Николаев доволен — такое не скрыть, машина мечты.

* * *

— Компьютеры? — озадаченно повторил Фёдор, когда они входили в здание аэровокзала. — Слушайте, да не было…

Он замер. Прямо перед ними была вывеска, "Компьютерный салон". И там было то, о чём Николаев рассказывал утром Дарье.

— Как же я мог упустить? — растерянно осведомился Фёдор. — С ума сойти. Совсем заработался? В моё время всё было другим. Конечно, мы слышали про персональные компьютеры и Интернет, но, знаете, это всё сказкой казалось. Потому что никогда такого не было.

— А там, в Америке? Там что, их тоже нет?

— Нет, — Фёдор покачал головой, посмотрел на часы. — Знаете, это очень странно. То есть, вам покажется странным, наверное. В каждой стране своя эпоха. В Штатах сейчас конец пятидесятых двадцатого века. Причём не везде, иногда ещё раньше. В Канаде уже семидесятые. В Великобритании я заставал конец девятнадцатого века.

— А у нас?

— У нас разброс между шестидесятыми и девяностыми годами. У меня есть гипотеза, отчего — от состава команды. Чем больше людей из будущего, тем чаще мы сдвигаемся к тому будущему. Значит, персональные компьютеры, — он подошёл к витрине. — Гениально, Сергей. Конечно, пусть Даша займётся. И она, и кто ещё сможет. Я уже староват, — он виновато развёл руками. — То есть освою, конечно, но лучше, чтобы молодёжь вначале занялась, у них быстрее выйдет.

— То есть что, в Америке очень старые команды?

— Да, там шесть команд сейчас, человек по девять-одиннадцать в каждой. И это всё люди из сороковых и пятидесятых. Вот так вот застряли.

— И как вы с ними общаетесь?

— У нас есть средства связи, во многих крупных городах. Доски объявлений, газеты, в той брошюре есть длинный список. Мы всюду рассылаем сообщения, когда заканчивается перенос. Ведь просто поехать и встретиться не получится, я потом расскажу подробнее, почему. Чтобы встретиться, нужно приехать туда, где находится другая команда, и там пережить конец света. Такое вот неудобство. Но можно устроить телефонный разговор, или обмен фототелеграммами, — он протёр очки, ещё раз посмотрел на витрины компьютерного салона. — Сергей, это вырожденная реальность. Она собрана из ветхих кусочков, она замерла. Все вроде бы живут, но нет развития, и полно таких вот анахронизмов. Это у нас пятый год уже мобильная связь, и это огромное удобство. А там даже телефоны не везде есть. И это никого не удивляет, поверьте. Я приехал как-то раз в Великобританию, ездил на кэбах, видел королеву Викторию. Даже фото её сделал. А если будут персональные компьютеры, и всё остальное… это будет огромный прорыв. Да. Ну, мне пора.

Николаев замялся. Вроде ожидал, что Фёдор даст команду, или как тут всё делается?

— Понимаю, — Фёдор улыбнулся. — Я не руковожу здесь всем, Сергей. У нас нет главных. Я, как сказал бы Михаил Петрович, по мозговой части. Просто все делают всё, что могут, а Георгий Платонович координирует. Вот и всё. Если есть мысль, делайте просто — воплощайте. Даша права, мы к ней до сих пор относимся, как к ребёнку. Вот и ей дело найдётся.

14.

Николаев знатно поездил в тот день. Вопреки опасениям, Жора, который обычно сидел на пассажирском месте, не досаждал. Он знал много баек из жизни. По его словам, поработал в "Скорой помощи", и уж там такого навидался… Чем Жора занимался до "прибытия", он не уточнял. Назвал только год: тысяча девятьсот девяносто седьмой.

Может, дамам с ним было трудно, а вот Николаева присутствие Жоры не тяготило. Наоборот, поднимало настроение. Домой, в десятом уже часу, он вернулся в самом отличном расположении духа.

И новый сюрприз: вроде всего лишь позвонил и посоветовал Дарье пойти и выбрать компьютер, а когда зашёл в квартиру, там был, не иначе, учебный класс по компьютерам. И сами компьютеры — два, портативные, один совсем мелкий, спокойно влезет даже в ридикюль Надежды Петровны. И книги. И много чего ещё. И восторженная Дарья.

— У меня получается! — выпалила она вместо приветствия, когда выбежала навстречу Николаеву. — Ой, простите, дядя Серёжа! Всё в порядке? Здорово! Идёмте! — дождалась, пока он снимет верхнюю одежду и умоется. — Смотрите!

Да, действительно. На экране компьютера был текст — Дарья что-то писала.