Помоги проекту - поделись книгой:
Он занятой человек, в его руках сосредоточены нити управления целой бизнес-империей, и потому он имеет право рассчитывать на то, что его домашняя, частная жизнь упорядочена и отлажена, как швейцарский часовой механизм.
Почему она все время поступает наперекор? Почему никак не может усвоить правил поведения в новой семье? Надо было серьезно поговорить с ней давным-давно – но что же делать, если в присутствии Кэти мозг начисто отказывается работать, а в дело вступают исключительно основные инстинкты?
Сандро прервал на полуслове Лучиану, взахлеб рассказывавшую о последнем показе мод, рассеянно извинился и поднялся из-за стола, чувствуя себя страшно усталым и каким-то… растерянным, что ли.
– Простите меня, дорогие мои, но я очень устал с дороги, и мне необходимо переговорить с Кэти. Я вас оставлю.
Войдя в кабинет, он увидел, что Кэти снова стоит у окна, обхватив себя за плечи, и неотрывно смотрит куда-то вдаль. Сандро вдруг захотелось подойти, обнять ее, подхватить на руки и убаюкать… Вместо этого он кашлянул и негромко произнес:
– Кэт, ты моя жена, и твое положение в обществе обязывает тебя соблюдать некоторые правила, которые…
Ее голос прозвучал устало, совершенно без вызова:
– Что я опять сделала не так? Ковыряла в носу? Чесалась за столом? Или ты собираешься отправить меня обратно в гостевую спальню, потому что тебе нажаловалась Лучиана?
– При чем здесь Лучиана, она не жаловалась…
– Я видела, как вы разговаривали. Хочешь сказать, у вас с ней есть еще какие-то общие дела?
– Кэт… Можешь называть это «жаловалась». Важнее суть. Мне сообщили…
– Нажаловались.
– Сообщили, что в мое отсутствие тебя видели в деревенском баре.
– Где я хлестала граппу из бутылки, пела песни и плясала на столах в компании пьяной матросни. Сандро, не смеши меня. В Корто д'Амбруццо нет никакого бара, всего лишь милое домашнее кафе. Я устала и зашла выпить чего-нибудь горячего. Там очень вкусный шоколад.
– Кэт, моя жена не может вести себя так беспечно! Ты носишь моего наследника – и гуляешь, словно бродяжка, по окрестным полям и дорогам в полном Одиночестве! Тебе мало сада? Представь, чтобы мама или Лучиана сделали нечто подобное? Да они были в ужасе, узнав об этом. Послушай, я понимаю, ты скучала. Но я не могу быть рядом все время, у меня бизнес!
– Я знаю. Ты можешь быть рядом только ночью – правда, и это делаешь нечасто.
– Я берегу тебя и малыша. Половая жизнь на таком сроке…
– Прекрати, противно слушать штампы.
– Хорошо. Так вот, когда я уезжаю, то поручаю тебя заботам мамы и Лучианы. Я хотел бы, чтобы ты прислушивалась к их советам, а не сбегала из-под их присмотра, словно маленькая непослушная девочка. Лучиана пыталась защитить тебя. Она сказала, что хотела поговорить с тобой, но ты не пожелала ее даже слушать! Вела себя грубо, потом устроила этот вызывающий демарш с переездом… Лучиана и сама собиралась переехать, предложить свои комнаты…
– СВОИ комнаты? Стесняюсь спросить – а Лучиана дель Боска бездомная сиротка? У нее совсем нет собственного жилья?
– При чем здесь…
– Алессандро, прекрати. Либо ты ей подыгрываешь, либо ты идиот.
– Кэт!
– Она тебе врет – но ты готов верить каждому ее слову. Я пытаюсь рассказать правду – но ты меня не слушаешь. У нее в доме есть СВОИ комнаты – рядом с твоими, почему-то, – а я живу в гостевой спальне.
– Уже не живешь. Оставим разговор о переезде – в любом случае, он бы произошел, пусть более тактично и своевременно. Я говорю сейчас о том, что ты постоянно сбегаешь от моей матери и Лучианы…
– Ну да. Конечно. Особенно если принять во внимание тот факт, что твоя мать уехала сразу после тебя, а Лучиана – еще через пару дней, предварительно обозвав меня приблудой и авантюристкой.
– Не мели ерунды!
– Вернулись они обе накануне твоего возвращения – без малого две недели я оставалась в этом доме совершенно одна, если бы не Кьяра и не слуги, мне пришлось бы разговаривать исключительно с зеркалом!
– Ты придумываешь! Я поручил им присмотреть за тобой…
– Напыщенный, самовлюбленный князек! Если бы ты мог взглянуть на себя со стороны! Как же: Повелитель Вселенной изволил приказать – и все бросились исполнять! Послушай сам себя, ты же словно ребенка провинившегося отчитываешь!
– Не ребенка, а тебя. Хоть ты и ведешь себя совершенно по-детски.
– А ты пытаешься изображать из себя Господа Бога!
Алессандро со свистом втянул воздух и уселся в кресло, стараясь не смотреть на разгневанную Кэти. Желание убить ее боролось в нем с желанием обнять.
– Кэт, позволь заметить, что я не обвиняю тебя во лжи – но ты склонна к обману, вернее к некоторому преувеличению. Я звонил сюда каждый день, если помнишь. Ты ни разу не обмолвилась, что живешь одна. Почему бы это?
Кэти смотрела на гордый профиль красавца-мужа и чувствовала, как на нее наваливается свинцовая тоска. Она любила его, любила больше жизни – но слушать все эти обвинения, слышать этот менторский тон у нее больше не было сил.
– Иди ты к черту, Сандро. Думай что хочешь и оставь меня в покое. Единственное, что я скажу тебе напоследок… а к телефону за это время хоть раз подошли твоя мать и Лучиана? Тебе это ни о чем не говорит? Впрочем, что я: конечно же ни о чем. Я же просто капризная девчонка со склонностью к вранью…
Она обреченно махнула рукой и вышла из кабинета. Алессандро мрачно и озадаченно смотрел ей вслед.
Она медленно погружалась в вязкую дремоту, а в мозгу кто-то менторским противным тоном твердил: в браке не продержаться одним только сексом! В браке нужно уметь прощать и слушать, понимать и принимать, отдавать без сожаления и брать без принуждения – иначе какой же это брак?
В браке сочувствуют, стараются утешить и помочь, делят надежду и вместе переживают отчаяние… Все то, чего нет в ее браке с Алессандро.
Это была ошибка, глупая и трагическая ошибка. Над ней просто подшутило знойное итальянское лето, поманило соблазном, завлекло мечтой о прекрасной и вечной любви – и посмеялось над ней, безвозвратно канув в Лету.
Она почти заснула, когда скрипнула дверь и на пороге возник высокий широкоплечий силуэт Алессандро. Кэти поскорее зажмурилась и постаралась дышать ровнее, чтобы он принял ее за спящую. Алессандро тихонько подошел к кровати, опустился на колени и прошептал:
– Прости меня, маленькая. Прости… Я дурак. Мама все рассказала… Ты говорила правду, а я…
Не открывая глаз, она кинулась к нему на шею и с силой обняла. Слезы текли по щекам, и Алессандро сцеловывал их горячими и нетерпеливыми губами, попутно освобождаясь от одежды…
Хотелось бы рассказать, как изменилась с того вечера их жизнь. Каким внимательным стал Алессандро, какой счастливой – Кэти… Как была изгнана из дома лгунья Лучиана…
Но это правдивая история – и потому придется признаться, что ничего подобного не случилось. Ровным счетом ничего не изменилось – это Кэти с грустью поняла, спустившись утром к завтраку.
Алессандро уехал рано утром, Франческе нездоровилось, и она лежала, а сидеть за одним столом с Лучианой совершенно не хотелось, так что неожиданный звонок Миа Кэти восприняла как дар небес.
Миа была бодра и необычайно энергична.
– Привет, слоник! Ты еще в состоянии втиснуться за руль – или тебя уже возят в прицепе?
– Привет. Страшно рада тебя слышать. Ты где? Может, заедешь?
– У меня предложение получше. Я в Карраре – выдался свободный денек, ездила к родственникам. Не хочешь приехать в цивилизацию и прошвырнуться по магазинам? Держу пари, со своей кредитки ты еще не потратила ни цента.
– Ну на что ж тут тратить… Вообще-то я бы с удовольствием… Алессандро все равно уехал, а здесь моих поклонников ровно на два меньше, чем двое.
– Замысловато – но в целом верно. Приезжай. Заблудиться не сможешь – шоссе от Корто д'Амбруццо ведет прямо в Каррару, и въедешь ты на площадь святого Андрея. Там есть кафе «Феличита», а в нем я. Через два часа тебя устроит?
– Конечно! Жди, скоро буду.
Они провели чудесный день – болтали, ходили по магазинам, пообедали в ресторане, потом еще погуляли – и только в начале пятого Кэти засобиралась домой, взяв с Миа обещание, что та непременно приедет в гости.
Набив заднее сиденье и багажник пакетами с покупками – в основном для будущего ребенка, – Кэтк возвращалась уже в сумерках. Фары встречного автомобиля ослепили ее, она резко нажала педаль тормоза. Ремень безопасности больно врезался в живот, но удара об лобовое стекло она избежала. Кэти съехала на обочину, выключила зажигание и долго сидела с закрытыми глазами.
Во рту было сухо, сердце колотилось, как пойманный в силки заяц, а хуже всего было то, что в животе так и не утихала странная ноющая боль.
Уже подъезжая к дому, она поняла, что дело совсем плохо, и смогла только посигналить, остановившись перед крыльцом. Выбежали Кьяра, Микеланджело, за ними торопливо вышла Франческа – Кэти уже все это воспринимала смутно, как в тумане. Ее отнесли наверх, раздели и уложили в кровать. Франческа тихо шептала что-то по-итальянски – Кэти почему-то поняла, что свекровь молится…
Она провалилась в забытье, из которого ее лишь на короткое время выдернул доктор Сантуццо – кто его знает, откуда он взялся, вероятно, вызвали по телефону… ну да… как же еще…
Он с трудом проглотила прохладную жидкость с травянистым запахом – и снова отключилась.
Сандро так и не приехал.
Ее разбудили проклятия.
Алессандро, очень напоминавший рассерженного античного бога, метался по комнате и орал:
– Идиотка! Несчастная упрямая идиотка!
Кэти вздохнула и прикрыла глаза, прошептав:
– Я тоже очень рада видеть тебя, милый. Ты все-таки вернулся…
– О да! Я вернулся! Еще как вернулся – я бросил важнейшие переговоры по контракту и прилетел сюда на вертолете! И все потому, что ты едва не угробила нашего ребенка и саму себя! Ты ненормальная? Или просто дура? Какого дьявола тебя понесло…
Дверь распахнулась и на пороге выросла величественная фигура Франчески ди Каррара. Она заговорила по-итальянски – и Кэти с удивлением поняла две вещи: Во-первых, Алессандро явственно испугался и притих, во-вторых, сама Кэти почти все поняла.
– Замолчи, глупец! Не смей на нее кричать! Твоей жене нужны помощь и поддержка, а ты орешь и пугаешь ее! Она ни в чем не виновата, такое может случиться с любой женщиной, и долг мужа – успокоить ее и постараться помочь. Не будь эгоистом – или убирайся вон из комнаты! – Франческа подошла к Кэти и положила ей на лоб прохладную узкую ладонь. – Не обращай на него внимания, девочка. Он сам не знает, что говорит – мужчины такие трусы… Спи и ни о чем не думай. А ты, Сандро, отправляйся вниз, выпей чего-нибудь и постарайся успокоиться.
Кэти смогла ответить только благодарным взглядом. Она видела, что Алессандро по- настоящему смущен и смотрит на нее умоляюще и растерянно, но отвернулась, не в силах выносить его присутствие.
Несчастный случай изменил отношение Кэти к себе, ребенку и окружающему миру. Она вдруг поняла, сколь тонка грань, отделяющая жизнь от смерти, и как от случайностей может зависеть – перейдешь ли ты эту грань…
Алессандро извинился – собственно, он извинялся несколько раз, практически вымаливал прощение на коленях, но Кэти больше не верила его словам.
На нее снизошло странное безразличие, и она только пожимала плечами в ответ на очередные попытки мужа достучаться до нее.
Кэти впала в какое-то оцепенение. Единственное, о чем она думала, – ее ребенок. Все вокруг то и дело упоминали о наследнике – она же не сомневалась, что родится девочка. Кэти разговаривала с ней, тихо пела ей песенки по вечерам, гуляла по дорожкам парка… и ни на что не реагировала.
Доктор Сантуццо приезжал несколько раз, в последний раз привез с собой переносной аппарат УЗИ. Выяснилось, что ребенок в порядке, и все, судя по всему, обошлось, но на вопрос доктора, не хочет ли она узнать пол младенца, Кэти только пожала плечами.
– Я и так это знаю. К тому же мне все равно, кто это будет – я ведь буду одинаково любить и мальчика, и девочку…
Алессандро подлизывался, как нашкодивший пес, даже взял ее с собой на вечеринку к друзьям, но и это было теперь безразлично Кэти. В гостях она уютно просидела весь вечер в уголке на диване, не участвуя в разговоре и только вежливо улыбаясь на комплименты мужчин.
Да и правду сказать, распорядок жизни Алессандро не слишком изменился. Он по- прежнему летал в Рим и Верону, Нью-Йорк и Чикаго, а приезжая домой, подолгу работал в кабинете – и это больше не трогало и не расстраивало Кэти. Доктор Сантуццо недвусмысленно запретил им занятия сексом, и Кэти даже удивилась немного своей реакции на этот запрет – она испытала не радость, конечно, но явное облегчение. Сандро больше не приходил по ночам в ее спальню, и Кэти могла себе позволить хоть целый день бродить по комнатам в пижаме, непричесанной и неприбранной.
Даже ядовитое шипение душеньки Лучианы больше ее не раздражало. Маленький мирок Кэти надежно укрылся за высокими и прочными стенами равнодушия – и Лучиана могла сколько угодно исходить бессильной злобой… впрочем, возможно, не такой уж и бессильной.
Однажды Сандро улетел в Рим на три дня. На второй день его отсутствия исчезла Лучиана, на что Кэти не обратила особого внимания, поскольку не очень хорошо себя чувствовала и сидела у себя в комнате. Вечером Франческа – уже некоторое время с тревогой наблюдавшая за апатичным состоянием невестки – попросила Кэти позвонить мужу. Этакая невинная уловка матери, пытающейся помирить поссорившихся влюбленных. Как и большинство подобных попыток в истории человечества, эта закончилась полным провалом. На звонок ответила женщина – и Кэти без труда узнала голос Лучианы. Потом трубку взял Алессандро, начал сбивчиво объяснять, что Лучиана в Риме по своим делам и, вполне естественно, остановилась в доме ди Каррара… Кэти выслушала и спокойно ответила:
– Конечно-конечно. Ничего не имею против. Пока.
Платья-пододеяльники, бывшие когда-то камнем преткновения в спорах со свекровью, теперь стали единственной одеждой, в которую Кэти помещалась. Как ни странно, они ей даже понравились – натуральная ткань приятно холодила жутко чесавшийся живот, свободный покрой не стеснял движений, а на пестром фоне не сразу были видны пятна от сока и молока – теперь Кэти действительно стала неуклюжей…
Кончилась зима, миновал март, и апрельское солнце разбудило зеленые почки на ветках. По ночам еще иногда подмораживало, но свежий ветер с востока уже пахнул весной, дни стали совсем длинными, и дочка все веселее толкалась в животе своими маленькими ножками, просясь поскорее выпустить ее в мир.
Пролетела пасхальная неделя – и спокойствию пришел конец. В один из дней, когда все собрались за ужином, Франческа завела разговор о предстоящем празднике.
– Это наш ежегодный благотворительный бал – после долгого поста людям всегда хочется праздника. Обычно мы ездим туда всей семьей. Алессандро, как ты думаешь…
Кэти оживилась.
– Как здорово! Мне тоже хочется праздника! Ведь у меня осталось не так много времени для беззаботных развлечений…
Она осеклась, увидев изумление во взглядах Алессандро и Франчески.
– Почему вы так на меня смотрите?
– Но, Кэт, ты не можешь… Мама, скажи ты!
– Кэти, милая, не думаю, что это хорошая идея. Это довольно далеко, в Трезимено, на вилле одного из наших хороших друзей – а она стоит в очень уединенном месте, случись что, «скорая» может и не доехать…
– Ушам своим не верю. Вы хотите сказать, что отправитесь на праздник без меня? Я останусь одна?
Лучиана обольстительно улыбнулась.
– Если хочешь, я останусь с тобой, милая Катарина! Мы чудесно проведем время…
Кэти неловко поднялась из-за стола.
Поделиться книгой: