Помоги проекту - поделись книгой:
Музыка наконец-то смолкла, и Алессандро торопливо высвободился из цепких рук Лучианы. Он торопился подойти к своей Кэти – но тут чья-то узкая, прохладная рука легла на его предплечье
– Сандро… мне неприятно это говорить именно сейчас, но… Поговори с ней вечером. Она ведет себя дерзко и по-детски. Этот демарш против меня неуместен.
– Мама, мне не хотелось бы встревать в ваши споры о моде для беременных. Кэти прекрасно выглядит, на мой взгляд…
– Для ее фигуры уже не подходят такие обтягивающие платья. Зачем выставлять себя напоказ? Беременность – глубоко интимное состояние женщины.
Алессандро страдальчески поморщился – Кэти увидела это, и ее сердце болезненно сжалось. Муж подошел к ней, взял за руки, произнес негромко:
– Вижу, ты переоделась, но снова не захотела выбрать один из маминых подарков. Так трудно уступить?
– Да, трудно. И давай больше не будем об этом.
– Хорошо, позже обсудим. Пошли танцевать, а то гости подумают, что мы поругались.
– Да спасут небеса того, кто рискнет с тобой поругаться, Алессандро ди Каррара!
Сарказма получилось многовато – и Кэти немедленно была наказана долгим и страстным поцелуем прямо в губы на глазах у всех присутствующих. Послышался смех и бурные аплодисменты. Она вырвалась и смущенно прошептала:
– Люди смотрят…
– Ну и что? Разве я не хозяин в своем доме? Учти, дорогая, я больше не желаю участвовать в склоках из-за тряпок. Это должно прекратиться, понятно?
Очарование поцелуя будто стерли. Кэти отшатнулась – и споткнулась. В то же момент Алессандро ехидно улыбнулся.
– Лучиана права, ты стала неуклюжей.
Значит, Миа говорила правду…
– А ты – слепая и напыщенная свинья!
Алессандро властно привлек ее к себе и повел в танце, не обращая внимания на яростное сопротивление.
– Прощаю тебя. Это все гормоны, не ты.
Когда танец закончился, Кэти едва ли не отшвырнула его руки от себя, но в этот момент гости как по команде начали собираться по домам, и потому Кэти и Сандро пришлось еще несколько минут изображать влюбленную пару.
Полчаса спустя, уставшая и злая Кэти сбежала в спальню, отказавшись выпить со всей семьей по рюмочке ликера (в ее случае – сока) на ночь.
Здесь, в привычном уже одиночестве, она дала волю и чувствам, и слезам. Почему Сандро так ведет себя? Почему смеется над ней сам, почему позволяет Лучиане издеваться – ведь она же любит его, она его жена!
Она вышла из ванной в ночной сорочке, с покрасневшими от слез глазами и распухшим носом – и обнаружила грозного и сурового Алессандро, сидящего в кресле.
– Не слишком ли вызывающе ты себя ведешь, Кэт? Разве так трудно было посидеть со мной, мамой и Лучианой?
– Я думала, что буду вам мешать своим присутствием. Лучше уйти, а уж вы всласть похохочете над моей неуклюжестью.
– Какого дьявола, Кэти! Ты очень странно себя ведешь сегодня…
– Давай объяви меня сумасшедшей только за то, что я не желаю носить то, что мне велят, или переодеваться в подарки твоей матери, едва ты шевельнешь бровью!
– А почему бы просто не поучиться обычной вежливости?
– Скажи это Лучиане, выплеснувшей на меня бокал вина и объяснившей всем, что я неуклюжая слониха. Хотя тебе понравилось это объяснение – ты ведь так смеялся!
– Я просто улыбнулся невинной остроте. К тому же позволь заметить, что Л учиану я знаю достаточно давно, и она не склонна к вранью и дурацким шуткам.
– А она и не шутила, твоя прекрасная Лучиана. Она сделала это нарочно – а обвинила во всем меня.
– Кэт, это фантазии…
– Ну да, естественно. Ее ты знаешь давно, меня – недавно, стало быть, лгу я.
– Я этого не говорил. Просто женщины в твоем положении часто ведут себя…
– Если ты еще раз произнесешь слово «положение», я тебя стукну чем-нибудь! Я БЕРЕМЕННА! Это не болезнь, не состояние души и не психическое отклонение!
– Держи себя в руках. Столь бурное проявление чувств может повредить ребенку…
– Ты гинеколог? Специалист по беременности? Что ж, тогда проконсультируй меня по оч-чень интересующему меня вопросу: а штучки Лучианы идут мне и ребенку исключительно на пользу? Почему эта изумительная, правдивая и в высшей степени воспитанная дамочка спит в хозяйской спальне, живет в этом доме на правах… хозяйки, хотя даже не успела стать членом семьи? Возможно, она не теряет надежды все же им стать – и подыскивает себе нового мужа… из местных обитателей? А может, уже подыскала?
В черных глазах Сандро вспыхнуло бешенство.
Ударит, испуганно подумала одна половина сознания Кэти. Пусть только попробует! – с бесстрашием человека, которому нечего терять, возразила вторая половина.
Алессандро тяжело дышал, сжимая кулаки. Никогда и никто не смел разговаривать с ним в таком тоне. Никогда и никто!
Он любил и желал эту женщину – но иногда ему хотелось убить ее. С этих коралловых губ срывались порой ужасные слова – и он едва сдерживал ярость.
– Послушай, Кэти! Ты вышла за меня замуж, и это налагает на тебя определенные обязательства. Я требую, чтобы ты уважала мою мать…
– Я готова была это делать. Но если ко мне относятся как к чему-то, что кот притащил на ковер с помойки, я свободна от подобных обязательств.
– Тебе нужно просто привыкнуть к жизни в семье. Я понимаю, у тебя были проблемы с собственной матерью…
А вот этого говорить ему не стоило. Кэти почувствовала сладостную легкость во всем теле. Ярость оказалась крыльями, которые запросто унесли ее от всех обид, тревог и сомнений, обуревавших ее последние три недели.
– Если ты хочешь, чтобы я уважала твою мать, будь добр, заткнись и не смей говорить с таким напыщенным видом о том, о чем не имеешь ни малейшего представления!
– Кэт…
– За все время нашего знакомства ты ни разу не удосужился расспросить меня о моей семье, даже не заикнулся о приглашении моей матери на свадьбу, но зато позволяешь себе выносить суждения о моем трудном детстве. Полагаю, ты считаешь, что осчастливил меня, бедную сиротку? Позволь напомнить, что это ты искал меня, а не я бегала за тобой и канючила: «Возьмите меня замуж, добрый синьор».
– Кэт, ты пожалеешь…
– Я уже жалею, Сандро. Я жалею о своем поспешном решении. О том, что поверила тебе, а ты снова обманул мои ожидания. Почему ты сразу не предупредил, что тебе требуется покорная и бессловесная статисточка в роли законной супруги?
– Кэт, ты не права…
– Естественно, ведь всегда прав только ты! Что бы я ни сделала, что бы ни сказала – все плохо, глупо, неправильно, гормоны и мое «положение». Я сижу взаперти в собственной спальне, я должна советоваться, что мне надеть, я вынуждена терпеть насмешки – да на фига мне такая семейная жизнь, скажи? В этом доме ко мне относятся в лучшем случае как к инкубатору, в котором ждет своего рождения наследник ди Каррара.
– Пойми ты, у нас в семье сложились определенные традиции, ты к ним не привыкла – но ведь могла бы хоть попробовать!
– А почему не хочешь сделать то же самое ты?
– И к чему я должен привыкать? К питанию всухомятку, сиротской квартирке с видом на помойку и запаху вареной капусты на лестнице? Больше мне как-то ничего из твоей лондонской жизни не запомнилось.
– Ой! Извините, что мы тут с немытыми руками вперлись в высший свет! Ты всерьез считаешь, что люди, у которых нет горничных и дворецких, которые сами стирают свои трусы и зарабатывают на жизнь меньше миллиона в год, недостойны уважения? В таком случае, ты дешевый сноб и пижон. А свои миллионы можешь сунуть себе в задницу и гулять в таком виде по улице – чтобы все знали: вот гуляет великий и ужасный Алессандро ди Каррара!
Алессандро, смертельно побледнев, шагнул к ней, сжал огромные кулаки, на скулах захо-.дили желваки…
Теперь точно ударит, обреченно пискнула первая половина сознания Кэти. Ну и пусть, устало откликнулась вторая. Все равно дороги назад нет.
Алессандро молча и тяжело прошагал к двери, но на пороге остановился и обернулся через плечо.
– Мы не понимаем друг друга. Ты зла на меня, на мою семью, на весь свет. Возможно, у тебя действительно есть на то причины, а я был к тебе не слишком внимателен. Если так – я прошу прощения. И еще об одном прошу: будь снисходительнее к окружающим. Пожалуйста, Кэти…
– Сандро…
Она рванулась к нему – но Алессандро молча вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
9
О, Кэти очень старалась – Бог свидетель!
Субботняя ссора вымотала ее душевно и физически, все воскресенье Кэти провалялась в постели с больной головой. Ночью же состоялось молчаливое и бурное примирение – Алессандро пришел в ее комнату и любил ее так 'неистово и нежно, что Кэти ненадолго почувствовала себя абсолютно счастливой…
Но потом наступил день – и она с тоской поняла, что секс больше не примиряет их по- настоящему. Алессандро был занят и не обращал на Кэти никакого внимания, а она так [нуждалась в его поддержке и сочувствии!
Кэти почти воочию видела, как вокруг нее растет непробиваемая стена одиночества и отчуждения. Она бродила по огромному дому, стараясь не попадаться на глаза синьоре Франческе и Лучиане, и некому было рассказать о том, как она несчастна.
Рождество пролетело незаметно – хотя все обитатели дома изо всех сил старались сделать вид, что любят друг друга. Даже Лучиана притихла и почти не приставала к Кэти. Однако праздники закончились – а с ними закончилось и перемирие.
Алессандро улетел по делам в Штаты, сообщив Кэти об отъезде лишь накануне. Она подозревала, что мог и вовсе не сообщить – попросту не считая нужным ставить ее в известность о своих передвижениях. Теперь Кэти с горечью понимала: ее муж, жесткий и успешный бизнесмен, поступает только так, как считает нужным сам, нимало не прислушиваясь к чужому мнению. Кэти иногда просыпалась в холодном поту, вспоминая во сне ту веселую и беззаботную девушку, которая всего полгода назад приехала в солнечную Италию и с восторгом впитывала красоту этой изумительной страны…
После отъезда Сандро неожиданно собралась и уехала на несколько дней Франческа – навестить свою старую подругу, жившую в Венеции. Кэти осталась один на один с душенькой Лучианой – и тут та выступила в полном блеске своего темперамента. В первый же вечер она обозвала Кэти приблудой, плебейкой, авантюристкой, охотницей за чужими денежками и присовокупила, что рассчитывать Кэти не на что – как только родится ребенок, Алессандро заберет его и разведется. Он уже понял, что совершил ошибку, женившись на Кэти, но исправить ее никогда не поздно. В заключение этой пламенной речи Лучиана выплеснула Кэти в лицо бокал вина – и, как ни странно, это привело Кэти в хорошее расположение духа. По крайней мере, стало совершенно очевидно, что: а) Миа была абсолютно права и б) Лучиана чокнутая.
Кэти решила заодно потренироваться в роли хозяйки – и отдала распоряжение Микеланджело подготовить комнаты в хозяйском крыле, а синьорину дель Боска перевести в гостевое. Показалось ей – или она просто выдавала желаемое за действительное, – но в глазах дворецкого при этом промелькнул дьявольский огонек удовлетворения…
Когда Лучиана попыталась закатить скандал, Кэти невинно затрепыхала ресницами и сообщила, что собирается начать готовить детскую для наследника ди Каррара – а для этого лучше подходят комнаты в восточном крыле, да и комнаты Алессандро там поблизости. Лучиана скрежетнула зубами, но против такого довода выступить не осмелилась. Вернее затаилась – чтобы дождаться подкрепления и смести соперницу с лица земли.
Переехав в соседние с Алессандро комнаты, Кэти почувствовала себя намного лучше и приказала отныне накрывать ей завтрак, обед и ужин в ее собственной маленькой гостиной. Взбешенная Лучиана, лишенная всякой возможности скандалить, укатила в Рим – и в доме воцарились мир и покой.
Беременность давалась Кэти нелегко – и она решила потихоньку возвращать себе былую форму. В отсутствие надзирателей можно было ни перед кем не отчитываться – и Кэти стала много гулять пешком, заодно изучая окрестности. В первый день прогулка ее совершенно измотала, но уже на следующий день от токсикоза не осталось и следа – свежий воздух в буквальном смысле исцелял измученный организм будущей матери.
Вскоре она совершила вылазку в деревню Корто д'Амбруццо и была совершенно очарована и аккуратными белостенными домами, и приветливыми жителями. Деревня была довольно большой, здесь имелись почта, несколько магазинчиков и маленькое уютное кафе, в котором Кэти выпила чашку вкуснейшего шоколада и съела вазочку взбитых сливок…
Жизнь вроде бы налаживалась, только без Сандро было очень одиноко…
Через десять дней вернулась свекровь, вслед за ней прикатила и Лучиана. Синьора Франческа немало удивила Кэти тем, что рассыпалась в горячих извинениях за то, что так надолго оставила невестку в одиночестве. Лучиана немедленно вклинилась и наябедничала, что Кэти заставила ее переехать – и тут молодую синьору ди Каррара ждал очередной шок.
Франческа спокойно и одобрительно кивнула в ответ на рассказ Лучианы и повернулась к невестке.
– Ты молодец, Катарина. Пора начинать готовиться к появлению на свет самого маленького и самого главного обитателя этого дома. Я и сама хотела переговорить с Алессандро, но ты меня опередила.
Кэти решила, что у нее слуховые галлюцинации, но уточнять благоразумно не стала. Франческа безмятежно продолжала:
– Думаю, детскую нужно сделать в маленькой гостиной – там тихо, в окнах двойные рамы, а вход только один, через твою спальню. Весной, когда малыш присоединится к нам, с той стороны дома расцветет глициния – это божественное зрелище!
Окаменевшая Лучиана напоминала статую самой себя. Кэти вытаращила глаза до пределов возможного и слушала затаив дыхание.
– Дальше по коридору у нас спальня и кабинет Сандро, это хорошо, он всегда сможет тебе помочь – или, наоборот, уйти к себе и дать вам с малышом спокойно отдохнуть. Очень удачное решение, мне кажется. Завтра же я закажу красивые обои для детской и все самое необходимое, ну а настоящее приданое мы достанем только тогда, когда малыш уже появится на свет.
Она улыбнулась – странно беспомощной, доверчивой улыбкой, осветившей ее строгое лицо, и Кэти вдруг поняла, что мать Алессандро совсем не старая, ей не больше шестидесяти, а еще – еще она очень красивая…
У Кэти перехватило горло, она порывисто шагнула к свекрови.
– Синьора Франческа… Франческа, это замечательно! А кроватку? Кроватку мы тоже закажем?
Свекровь снова улыбнулась – на этот раз загадочно и нежно.
– О нет. Мы, итальянцы, страшно суеверны. Нехорошо готовить приданое, пока ребенок не родился. Колыбель появится в детской в свой час… не волнуйся, она тебе понравится.
Еще через пару дней вернулся Алессандро, и при виде него Кэти испытала такую радость, что мрачные мысли на время забылись. Они встретились в холле, и Сандро, смеясь, целовал ее глаза и губы, осторожно гладил округлившийся живот – а Кэти млела от счастья.
Пока он принимал душ с дороги, Кэти спустилась в столовую, напевая что-то под нос. Настроение у нее было прекрасным, она даже душеньке Лучиане улыбнулась – тем более что со вчерашнего дня видела ее впервые, а это всегда бодрит.
– Привет, Лучиана.
– Улыбаешься… Песенки мычишь… Ничего, скоро перестанешь. Недолго тебе осталось.
С этими словами Лучиана повернулась к Кэти спиной – а хорошее настроение вздрогнуло и стало отступать…
За обедом оно отступило окончательно. Такое ощущение, что в душе Сандро подменили – на все вопросы он отвечал скупо и сухо, хмурился и явно старался не смотреть на Кэти. К концу обеда атмосфера за столом уже практически искрила, и Кэти еле дождалась десерта, чтобы извиниться и удрать к себе в комнату… На пороге ее догнал негромкий, но отнюдь не ласковый голос Сандро:
– Зайди в кабинет, надо поговорить.
Опять начинается, устало подумала Кэти.
Что на этот раз? Чавкала, когда ела суп? Не с той ноги подошла к столу?
Алессандро мрачно ковырял ложечкой лимонное сорбе, почти не слушая то, что говорили мать и Лучиана. Его душил бессильный гнев.
Он влюблен в эту женщину, он хочет ее так сильно, как никогда не хотел ни одну из своих многочисленных любовниц.
Поделиться книгой: