Многообещающее Рождество

Кей вымылась, растерла тело полотенцем и обильно намазала колени антисептическим кремом, заскрипев зубами, потому что он жег как серная кислота; потом залепила ссадины двумя огромными пластырями.

Облачившись в джинсы и розовый пушистый джемпер, она высушила волосы и дала им рассыпаться по плечам буйными шелковистыми каштановыми волнами.

И только приготовившись спуститься вниз, Кей поняла, что вела себя ужасно.

Она задержалась на маленькой площадке и на мгновение закрыла глаза. «Вот черт…» С тихим стоном Кей опустилась на верхнюю ступеньку и начала растирать затылок и шею, напряженную как струна. Но сделанного не воротишь, и он сам напросился на это. «Сладкая месть»…

Она была уверена, что невыносимая головная боль — результат того убийственного коктейля.

До школы близнецов, находившейся в полумиле от дома, Кей дошла пешком. Теплый солнечный день переходил в мягкий октябрьский вечер, которому запах дыма и падающая листва придавали типично английское очарование. Именно в такое время Кей обычно размышляла о том, как ей повезло. У нее чудесные девочки, уютный дом и такая работа, которая делает тяжелый, утомительный труд интересным и увлекательным. Сегодня, однако, было иначе.

Она была раздражена и обеспокоена. Не в ладах с собой. И виноват в этом Митчелл Грэй.

Кей подождала, когда ее малышки выйдут на игровую площадку, и, как всегда, почувствовала острую вину, что не может встречать их чаще. Но — и это было большое «но» — компания все еще нуждается в каждом пенни, чтобы Питер, Том и она могли получать зарплату. У них у всех семьи, которые нужно содержать, и Кей, на чьем иждивении находятся дочери и мать, не могла рисковать.

В отличие от мистера Грэя, который держит отчет только перед собой, раздраженно подумала она.

— Мы дома! — крикнула Кей, открывая парадную дверь, чтобы пропустить Джорджию и Эмилию вперед. Девочки быстро пробежали через гостиную и устремились в кухню.

Кей мгновенно почувствовала нечто необычное. Девочки внезапно замерли в дверях, и она услышала торопливую речь матери. А потом до ее слуха донесся низкий мужской голос с хрипотцой, и она поняла…

Когда Кей подошла к двери, она уже держала себя в руках, и только сильно побледневшее лицо говорило, что она до смерти испугана. Митчелл Грэй сидел за столом вместе с ее матерью, перед ним стояли чашка кофе и тарелка с огромным куском морковного пирога.

Кей смотрела на него, зная, что ей нужно что-то сказать, и не находя подходящих слов. Он молча устремил на нее непроницаемый взгляд.

— Кей, дорогая, вот и ты! — Взволнованная Линора поспешно поднялась и обошла длинный стол, отделявший кухню от столовой. — Митчелл заглянул к нам, чтобы сказать тебе пару слов. Я пойду с девочками в гостиную, хорошо?

— Пожалуйста, не беспокойтесь, Линора. — Он улыбнулся и посмотрел на двух маленьких девочек, которые застенчиво ухватились за ноги Кей. — Ваша бабушка рассказала мне о вас. Ну, так кто есть кто?

Она отсутствовала меньше часа, и за это время ее мать и Митчелл Грэй стали лучшими друзьями?

— Я Джорджия, а она Эмили, — объяснила Джорджия и задрала голову, глядя на высокого темноволосого мужчину, который, казалось, заполнил собой всю комнату. — А как тебя зовут?

— Митчелл. — Он улыбнулся двум малышкам, похожим друг на друга как две капли воды. — Но, если хотите, можете называть меня Митч.

Джорджия тряхнула темно-рыжими кудряшками и подошла к сидевшему за столом мужчине прежде, чем Кей успела остановить ее.

— Хочешь, скажу, как нас не путать?

Митчелл внимательно посмотрел в серьезное личико. Тон девочки говорил о том, что она оказывает ему большую честь.

— Очень хочу, Джорджия. Скажи, пожалуйста.

— Я на дюйм выше Эмили, и у нее глаза зеленоватые, а у меня карие, как у мамы.

— Действительно! — кивнул он. — Спасибо, я запомню.

Эмили, не желая оставаться в стороне, присоединилась к сестре.

— У бабушки тоже зеленоватые глаза, — с важностью сообщила она, — и у дяди Питера.

— Неужели? — Митчелл бросил взгляд на обеих женщин, прежде чем вновь посмотреть на близнецов. Все четыре лица были до смешного похожи. — У вас очень красивые глаза, и у бабушки с мамой тоже.

Девочки засияли, и Кей поняла, что должна немедленно взять ситуацию под контроль.

— Джорджия, Эмили, идите с бабушкой и снимите школьную форму, — быстро приказала она. — Когда умоетесь и переоденетесь, можете сойти вниз и выпить молока с печеньем, понятно?

— Ты еще будешь здесь? — спросила Джорджия Митчелла, не глядя на Кей.

— Не уверен. — Серые глаза скользнули по зардевшемуся лицу Кей. — Лучше спроси свою маму.

— Мамочка…

— Джорджия!

Близнецы, очевидно, знали, что означает этот тон, потому что покорно отошли от Митчелла и направились к Линоре, которая протянула к ним руки. Помахав Митчеллу рукой, девочки вышли из комнаты.

— Прелестные дети. — Митчелл откусил огромный кусок морковного пирога.

Она смотрела на него, чувствуя, как у нее горит лицо.

— Мистер Грэй, почему вы здесь?

— Митчелл, пожалуйста, — мягко произнес он, но в ленивом голосе ей послышалось предупреждение. — Хотя, быть может, вы предпочтете «Митч»?

— Я ничего не предпочту.

Грэй кивнул и вновь впился зубами в кусок пирога с таким видом, будто имел право сидеть за ее столом.

Он зол, ужасно зол на нее. Кей не знала, почему она так решила: жесткое красивое лицо не было искажено злобой и необыкновенные прозрачно-серые глаза были ясны и непроницаемы. Она решила взять быка за рога.

— Вы сердитесь, и мне это понятно. Однако это не дает вам права запросто являться в мой дом.

— Не согласен, — возразил он с непринужденностью, ничуть ее не обманувшей.

Кей решила испробовать другой путь.

— Интересно, как вы узнали мой адрес?

— Получить ваш адрес не составило труда, — ровным голосом ответил он. — Ведь я знаю ваше имя и номер телефона.

— Я не хочу, чтобы вы находились здесь, расстраивали мою мать и пугали дочерей.

Даже для нее самой эти слова прозвучали нелепо. Матери он явно понравился, а девочек сделал просто ручными.

— Тогда не надо было убегать, как испуганный кролик, — протянул он с невыносимым равнодушием. — Как ни странно, мне не понравилось положение, в которое вы поставили меня за обедом. Кроме того, я не одобряю бесполезную трату хорошей еды, — добавил он добродушно.

— Вы не оставили мне другого выбора, — огрызнулась она.

— Простите, я так не думаю.

— Я не люблю бандитов.

— Я тоже, — согласился он.

Кей свирепо посмотрела на него, спрашивая себя, почему этот человек вызывает у нее такую не присущую ей враждебность.

Митчелл прикончил пирог и одобрительно причмокнул губами.

— Ваша мама — великолепный кулинар. Я уже не помню, когда ел морковный пирог, и чувствую, что просто изголодался.

От Кей не ускользнул скрытый подтекст последних слов, но она предпочла обойти их вниманием.

— Я хочу, чтобы вы немедленно удалились, мистер Грэй, — резко заявила она, чувствуя, как сильно бьется сердце.

Он сложил руки на груди, уселся удобнее на стуле и с интересом взглянул на нее — так же он изучал ее в ресторане.

— Уверен, что вам хочется этого, миссис Шервуд, — тихо откликнулся он, сделав ударение на ее имени и давая понять, что заметил ее официальное обращение и не одобряет его. — Скажите мне, — продолжал он, как будто до его слуха не донеслось ее требование, — как вам удалось покинуть ресторан, а я не заметил этого? Я знаю, что вы ушли не через кухню.

Кей моргнула. Нет, она не расскажет ему о своем позорном отступлении. Она постаралась, чтобы голос прозвучал как можно равнодушнее.

— Это имеет какое-нибудь значение?

— Представьте себе, имеет. Для меня.

В низком голосе прозвучала сердитая нота, и Кей впервые почувствовала, что он оскорблен. Она ощутила огромное удовлетворение.

— Так как? Я не уйду, пока вы не окажете мне любезность ответить на этот вопрос.

— Я вылезла через окно в туалете, — без всякого выражения призналась она.

Воцарилось долгое молчание, потом Митчелл начал смеяться. Это было не саркастическое фырканье или презрительный смешок, а оглушительный хохот, захвативший Кей врасплох. Она безуспешно пыталась подавить улыбку. Его веселье было таким заразительным.

— Бьюсь об заклад, ничего подобного в этом ресторане не было! Да еще в такой юбке! — воскликнул он, задыхаясь от смеха. — Вам повезло, что вы не поранились.

Кей подумала о многострадальных коленках.

— Да, наверное.

— И вы предпочли «выброситься» из окна, чтобы избавиться от моего общества?

Митчелл Грэй больше не смеялся, и что-то в его тоне вновь вызвало краску на лице Кей.

— Я… я не люблю, когда меня обманывают, — запинаясь, сказала она.

— А если бы я не обманул, что тогда? — тихо спросил он, и от низкого вкрадчивого голоса у нее по спине побежали мурашки. Он встал из-за стола и подошел к ней. Она сразу почувствовала себя такой же маленькой, как ее близнецы.

— Я… сказала вам, что не хожу на свидания.

Кей хотела отступить, но это было бы глупо и, кроме того, могло внушить ему ложные мысли. Она ничуть его не боится.

— Никогда?

— Никогда, — последовал твердый ответ. — Я должна заботиться о близнецах.

— Разве ваша мама не посидела бы с ними? — мягко спросил он. — По-моему, она не отказалась бы. Мне она показалась очень приятной женщиной.

— Так и есть, — с жаром сказала Кей. — Конечно, она посидит с детьми, если я попрошу, но я предпочитаю не просить. Я не хочу быть втянутой в… — Она умолкла, чувствуя, как ее обволакивает слабый соблазнительный аромат его тела и от волнения по коже бегут мурашки.

— Я тоже. — Митчелл посмотрел на нее сверху вниз. Темные волосы подчеркивали загорелое лицо и яркие серо-голубые глаза. — Мы ведь уже выяснили, что между нами есть определенное сходство. Мы оба свободны, независимы и поступаем по своему усмотрению.

Кей пристально вглядывалась в сильное, с правильными чертами лицо. Мужчинам нельзя доверять. Они говорят одно, а имеют в виду совершенно другое…

— Я люблю женщин, — признался Митчелл, — но это не значит, что я готов попасть в ловушку или устроить ее для кого-нибудь. Один мужчина, одна женщина и вечная преданность — сказки для детей.

— Я не… — Кей умолкла, щеки у нее горели. — Я не сплю с кем попало.

— Прекрасно. Я тоже.

— Я имею в виду…

— Кей, я знаю, что вы имеете в виду. — Он легко, словно перышком, провел пальцем по ее щеке. Ласковое прикосновение отозвалось в каждой клеточке ее тела. — Я не питаю никаких надежд, понимаете? Я не зеленый юнец, который способен наслаждаться обществом женщины, только если проведенный вместе вечер завершится животным спариванием. Секс — это гораздо больше, он требует духовного и физического стимулирования и становится намного интереснее, если партнеры знают друг друга и достигли определенного уровня доверия. Однодневные половые связи — не для меня.

Кей не могла поверить, что между ними происходит разговор подобного рода. За всю свою жизнь она спала с единственным мужчиной — Перри, которому отдала тело, потому что ему уже принадлежало ее сердце. Митчелл говорил совершенно о другом.

— Извините. — На этот раз она отступила от него на шаг, чувствуя желание избавиться от соблазна. — Я действительно думаю так, как сказала раньше. Мне не нужна связь ни в каком виде. Я не готова вновь встречаться с мужчинами.

Митчелл обнял ее прежде, чем она поняла, что он делает, и поцеловал крепко, но не настойчиво. На секунду Кей окаменела, но знакомый запах и прикосновение сильного мускулистого тела уже околдовали ее. Ласки нетерпеливых губ становились настойчивее, язык стремился проникнуть глубже, и Кей в бессознательном удовольствии прижалась к Митчеллу, стараясь заполнить собой изгибы его тела.

Даже в самых безумных мечтах она не могла представить, что мужчина может так целоваться. Это опьяняющее и возбуждающее чувство как небо от земли отличалось от того, что когда-либо делал Перри, который целовал только в качестве необходимой прелюдии, после чего надо было быстро переходить к сути дела…

От пугающе приятного ощущения Кей широко открыла глаза, чувствуя, как желание острыми иглами пронизывает низ живота. Она невольно подняла руки и положила на широкие плечи, закрыв от наслаждения глаза и с трудом удерживаясь, чтобы не выгнуться перед Митчеллом, как изголодавшаяся кошка.

— Кей! — Он отодвинулся от нее на расстояние руки, и она открыла затуманенные глаза. — По-моему, близнецы спускаются сюда.

Она была потрясена, поняв, что не слышала и не видела девочек, пока те не ворвались в комнату.

— Хорошо, что ты еще здесь. — Первые слова Джорджии были обращены к Митчеллу. — Ты уже поговорил с мамой?

— Да, мы уже поговорили, — предвосхитила Кей его ответ, удивляясь, как спокойно звучит ее голос. — Теперь садитесь, пожалуйста, за стол.

— Бабушка говорит, что ты мамин друг, — подхватила Эмили, бросаясь к столу вслед за Джорджией. — Значит, ты придешь к нам еще?

— А вам бы хотелось, чтобы я пришел? — Митчелл уклонился от ответа, улыбаясь двум личикам, удивительно похожим на материнское лицо.

— Да! — хором ответили близнецы.