По следу Черта

Волка удивила такая перемена в товарище. Но через секунду тот повернулся к нему с обычным выражением лица.

— Давай, Волк! За то, что мы сделали! Это не слюнявая болтовня, не пустая брехня, это настоящее дело! Сейчас брехунов много развелось, но не они определяют лицо России! А скоро придет наше время!

Коньяк оказался мягким и нежным. Волк пил такой один раз, у профессора-психиатра. Когда тот сказал, что он здоров, а дающие дельные советы и предостерегающие от опасности татуировки психиатрии неизвестны. Это мистика, или перст судьбы. Или его собственная интуиция, развитая тренировками и образом жизни до совершенства.

— Слышь, хозяин, они вас пасут, — тонко пропищал Кот. — Фотки втихую делают, падла буду!

— Кто? — по инерции спросил Волк.

— Да вон те, двое, у окна! Не видишь, что ли?

Но он уже и сам все понял. Один из «фээсбэшников» — тот, что постарше, вроде бы разговаривал по телефону, но вместо того, чтобы прижимать трубку к уху, незаметно поворачивал ее, отыскивая наиболее удачный ракурс для встроенной камеры.

— Серж, нас снимают! — быстро сказал Волк. — Двое, у окна! Знаешь, кто это может быть?

— Ах, паскуды! — вскинулся Серж. — Сейчас разберемся!

Он вытащил миниатюрный радиобрелок и нажал кнопку тревоги. Тут же раздался топот, будто по тревоге подняли комендантский взвод, и в зал, чуть не опрокинув напуганного официанта, вбежали два охранника.

— Взять вон тех гадов! — приказал Серж, тыча пальцем в «фээсбэшников».

— Ты что?! — вмешался Волк. — Вдруг это «конторские»?

Охранники растерянно переглянулись.

— И в рот им ноги! — рявкнул Серж. — Взять!

В это время мужчина, который вел съемку, встал и быстро направился к выходу. Волк рассмотрел его внимательней. Гордая посадка головы, уверенное выражение лица, благородная седина, слегка примятый льняной костюм. Телефонную трубку он держал на отлете перед собой.

— Борис, за ним! Витек, держи второго! — разделил обязанности Серж. С точки зрения организации управления, это было грамотно, так как конкретизация задачи каждому исполнителю повышает эффективность их действий и экономит время.

Борис бросился вслед за вышедшим, словно борзая за зайцем. Точнее, учитывая габариты телохранителя, как специально натасканный на погони волкодав. Казалось, у дичи нет ни единого шанса скрыться, но… Была в происходящем какая-то неточность, некое несоответствие: слишком уверенно «заяц» держался и слишком респектабельно выглядел. Такие люди не подходят на роль дичи, они обычно знают, что делают, и просчитывают шаги далеко вперед. Невозможно было представить, чтобы потный Борис приволок седовласого джентльмена обратно, как пойманного карманника. Поэтому Серж и Волк, хотя и с одинаковым интересом смотрели в дверной проем, но ожидали разного результата.

Охранник вылетел в вестибюль и скрылся из глаз, но лишь на долю секунды. Потом пленку жизни пустили наоборот, и он с такой же скоростью влетел в зал, только спиной вперед и размахивая руками. Верхняя часть туловища двигалась с большим ускорением, чем нижняя, поэтому голова опережала мелькающие ноги, и он бежал спиной вперед, все больше отклоняясь назад, как будто выполнял сложный цирковой номер.

Но, в отличие от тщательно отрепетированных цирковых трюков, жизненные экспромты заканчиваются менее удачно и более ожидаемо. Стокилограммовая мускулистая туша, как запущенный умелой рукой шар боулинга, врезалась в столик на четверых, за которым две солидные пары наслаждались дижистивом. Перед этим она снесла очередную торжественную процессию официантов: серебряные, накрытые куполообразными крышками блюда и мельхиоровое ведерко взмыли в воздух, выпуская на волю голубя по-парижски, каре ягненка, горячую фуа-гра под малиновым соусом, кусочки льда и запотевшую, но, что особенно важно в данной ситуации, тяжелую бутылку шампанского «Дом Периньон».

Если считать выигрышем только сбитые кегли, то таких было четыре: три официанта и грузная дама из-за столика. Но поскольку даже голубь по-парижски после прожарки средней степени не мог успешно продолжить полет, не говоря о других отменно приготовленных, сдобренных и украшенных горячих блюдах, то все они посыпались на головы и иные части тела ошеломленных посетителей, пугая, нанося ушибы и безнадежно пачкая одежду — словом, производя совсем не то впечатление, на которое рассчитывали высококвалифицированные повара «Эльдорадо», но добавляя очки неизвестному игроку. Если приплюсовать сюда еще шум падающих тел, опрокидываемого стола, пушечный удар в стену ведерка для льда и взрыв врезавшейся в пол, как противотанковая граната, бутылки, учесть звон бьющейся посуды, вспыхнувшую сумятицу и испорченный десяткам людей аппетит, то можно было говорить о чистой победе.

Борис так и остался неподвижно лежать на полу, а победитель, точнее — победители, показались на пороге: два коротко стриженных молодых человека в неприметной свободной одежде, под которой угадывались атлетические фигуры. Один из них был блондином с расплющенным носом, второй черным: не в привычном российском аллегорическом понимании, относящемся к чеченцам, грузинам, азербайджанцам и другим уроженцам Кавказа, а в самом прямом смысле — с черным цветом кожи. Блекмэн. Негр, как привычно говорит обыватель, не вкладывая в это слово никакого оскорбительного значения. Спокойные, с оттенком равнодушия лица и высокоэффективные действия выдавали профессионалов высокого класса.

Однако непонятно было, из какой именно профессиональной сферы они вынырнули. Что-то неуловимое отличало их от братвы, тем более что в московских «бригадах» негры по неизвестным причинам отсутствуют. Нечто столь же неуловимое показалось Волку знакомым, однако чисто теоретически. К тому же он не мог вспомнить — что именно: какой-то нейрон в мозге дал короткий нераспознанный сигнал, чтобы расшифровать его следовало сосредоточиться, а события развивались стремительно и лавинообразно.

Негр мгновенно оказался возле столика, за которым спокойно курил сигариллу второй «фээсбэшник», и сильно толкнул в грудь подошедшего к нему Витька, так что тот отлетел в сторону и с трудом удержался на ногах. Было заметно, что Витек деморализован и утратил волю к победе. Во всяком случае, никаких ответных действий он не предпринял.

Между тем седовласый джентльмен, тоже доставая на ходу сигариллу и спокойно обходя поднимающихся с пола контуженых официантов, как ни в чем не бывало вернулся на свое место. Тот, что помоложе, протянул зажигалку, и он со вкусом закурил. Блондин с носом боксера шел следом и занял пост с другой стороны столика. «Фээсбэшники», — хотя настоящие фээсбэшники так себя не ведут, и Волку стало ясно, что эти двое не имеют к Конторе никакого отношения, — продолжили неспешную застольную беседу, как будто ничего особенного не произошло.

Телефона у них уже не было. Они сделали свою работу: провели оперативную съемку и избавились от камеры. Седой отдал ее кому-то, ожидающему в вестибюле, и тот, конечно же, бесследно исчез. Чистая работа! Теперь они отдыхают. А экстравагантные телохранители стоят рядом, опустив полусогнутые руки, и тяжелыми взглядами гипнотизируют Витька, который растерянно переминается с ноги на ногу, то и дело оглядываясь на шефа.

Серж отчаянно матерился и как заведенный нажимал кнопку тревоги. Такие кнопки были здесь у многих, поэтому с каждым нажатием в зал вламывались возбужденные люди, некоторые с обнаженным оружием в руках. Это сбегались ожидавшие в машинах и на прилегающей территории телохранители, они понимали, что опоздали и с тем большим рвением бросались к своим хозяевам, закрывая их могучими телами и занимая оборонительную позицию.

Вбежали и Толик с водителем «мерседеса», взбешенный Серж повторил команду «взять!» — и они, с приободрившимся Витьком, пошли в атаку. Но через несколько секунд все трое лежали на полу, причем не в результате драки — никакой драки и не было: блондин с негром просто расправились с ними, как матерые волки разделываются с наглой стаей самонадеянных псов. Они гасили натиск нападающих и наносили необычные, ужасающие по эффективности удары. Это не виртуозное карате и не гибкое теквондо, не прямолинейный бокс и не изощренное джиу-джитсу: это армейский рукопашный бой — беспощадный, калечащий и смертоносный.

Волк вспомнил, что́ показалось ему знакомым: таких ребят он видел на видеофильмах в учебном курсе «Спецподразделения вероятного противника»!

— Обосрались, козлы! — выругал Серж своих и встал. — Пойдем, загасим их!

— Извини, брат, не могу, я сегодня сильно помахался, сил нет, и ребра болят. К тому же нам их не взять. Это рейнджеры.

— Кто?!

— Спецы иностранных армий.

— Ты что, совсем с катушек съехал? Откуда они здесь?

Зал одного из самых благопристойных ресторанов Москвы гудел, как растревоженный улей. Выскочившие из кухни повара в белых колпаках, потерявшие обычный лоск испуганные официанты, обиженные, жаждущие реванша гости, жалующиеся готовым к бою телохранителям, бесцельно суетящиеся охранники в дурацкой, что сейчас было особенно очевидно, камуфляжной форме «Тайга». Очень быстро центр возмущения спокойствия определился — с десяток доморощенных «секьюрити» бросились к охраняемому столику у окна и угрожающе окружили его плотным кольцом. Некоторые размахивали пистолетами.

Увидев оружие, негр и блондин одинаковыми движениями выхватили из-под рубашек классические американские «кольты» сорок пятого калибра образца 1911 года и, держа их двумя руками, вскинули в положение «наизготовку»: к правому плечу, стволом вверх.

— Назад! — крикнул негр. — Морская пехота США!

Все происходящее напоминало сцену из голливудского боевика, но никак не реальную жизнь. Впрочем, и Волку и Серегину доводилось стрелять в свиней из знаменитого пистолета, служащего укреплению американской демократии почти сто лет, и они хорошо представляли действие похожей на желудь пули калибром 11,43 мм, выпущенной с близкой дистанции. Если морпехи откроют огонь, то голливудский боевик мгновенно превратится в менее красивую и гораздо более кровавую российскую реальность.

Но жаждущие справедливости и личной реабилитации «секьюрити» ничего, кроме численного превосходства, не понимали, а приобретенные на курсах телохранителей изысканные манеры мгновенно забыли и перешли на язык, впитавшийся в кровь с детства:

— Вы что, козлы, дури обкурились?!

— Я тебя, черномазый, сейчас на куски порву!

— Спрячьте волыны, пока их вам в жопу не засунули!

Щелкнули курки и жерла крупнокалиберных стволов, переведенных в положение «к бою», в упор уставились на бушующую толпу. Блондин и негр действовали согласованно и хладнокровно, как роботы. Их лица не выражали ничего, кроме напряжения и готовности к бою. Это были не «колотящие понты» бакланы, а военнослужащие, выполняющие боевую задачу и прекрасно к ней подготовленные. «Любая задача — любой ценой!» — этот лозунг спецподразделений всего мира был написан крупными буквами на их каменных лицах, железобетонных фигурах и стальных пистолетах.

Профессиональное поведение в очередной раз переломило ситуацию. Телохранители стихли, кольцо непроизвольно расширилось. В это время с улицы раздались душераздирающие вопли милицейских сирен, а в окна просочился призрачный синий туман от мигающих маячков. Оружие мгновенно исчезло. Оценив ситуацию, морские пехотинцы спрятали свои «кольты». Это сразу резко снизило накаленность атмосферы.

Седовласый джентльмен встал и, оглянувшись на дверь, поднял руку.

— Внимание, господа! — хорошо поставленным голосом произнес он. — Мы дипломатические сотрудники посольства Соединенных Штатов Америки. В связи с нападением неизвестных злоумышленников, наша охрана вынужденно причинила вред посторонним лицам, о чем мы глубоко сожалеем. Материальный и моральный ущерб будет всем немедленно возмещен. Кроме того, поскольку многие из вас ведут бизнес с нашей страной и испытывают трудности при получении виз, мы обязуемся навсегда снять для вас эту проблему. Прошу всех пострадавших подойти к нам и обговорить все вопросы. Мы приносим извинения администрации ресторана, которой тоже немедленно компенсируем все убытки.

Теперь обстановка разрядилась окончательно. Хозяева отозвали своих псов, лица у всех расслабились и повеселели. Только не у морпехов. Те по-прежнему были напряжены, продолжая держать ситуацию под контролем.

— Вот сука! — сквозь зубы процедил Серж. И громко крикнул: — А кто возместит убытки мне и моим людям?

Но на него никто даже не обратил внимания.

В зал быстро вошли сотрудники милиции: шесть или семь человек с погонами капитанов, майоров и даже подполковника. Волк понял, что ресторан поддерживает тесный неформальный контакт с местным отделением. Впрочем, по-другому и быть не могло: сейчас время «красных» крыш.

Старший менеджер о чем-то переговорил с подполковником, тот сделал жест подчиненным, которые привычно принялись надевать наручники на начинающих приходить в себя Витька, Толика и Бориса. Пострадавший меньше других водитель «мерса» успел незаметно покинуть зал.

— Что вы делаете?! — возмущенно подскочил Серж к подполковнику и показал ему карточку «Консорциума», которая явно произвела благоприятное впечатление.

— Эти люди нас тайно фотографировали, потом их охрана избила моих сотрудников, устроив весь этот разгром, а теперь вы задерживаете пострадавших?! Я не оставлю такое беззаконие без последствий!

Подполковник задумчиво постучал карточкой «Консорциума» по ладони. Он явно находился меж двух огней. И родной огонь, несомненно, жег жарче.

— Ваши документы, граждане! — строго обратился он к американцам.

Пожав плечами, те достали паспорта с золотым грифом на обложке. Милиционер вяло их полистал. Как и следовало ожидать, документы были в полном порядке. К тому же запаянные в пластик дипломатические карточки подтверждали международный иммунитет и неприкосновенность их владельцев. Козырнув, подполковник протянул черные коленкоровые книжечки обратно.

А потом вновь пошла голливудская лента. Финал, в котором восстанавливается справедливость, наказывается порок и торжествует добродетель.

— Эти лица — международные преступники! — громко объявил седовласый джентльмен и указал пальцем вначале на Сержа, потом на Волка. — Американское правительство обвиняет их в заговоре, нападении и убийстве. Арестуйте их!

В зале наступила тишина. Милиционеры переглянулись и уставились на своего начальника. Подполковник почесал в затылке и вопросительно, будто ожидая объяснений, посмотрел на Сержа.

— Ты что, кокаину нанюхался! — воскликнул тот. — Какой заговор, какое убийство?!

— Вот доказательства! — торжественно продолжил дипломат и извлек из внутреннего кармана пиджака несколько цветных фотографий.

Два солдата в непонятной форме и стальных касках бегут по широкому коридору, стреляя из тяжелых автоматов ППШ. Изломанными фигурками падают попавшие под огонь люди. Два африканца и белый в костюме с галстуком — американский советник. Крупным планом схвачены искаженные азартом боя лица атакующих. Это бойцы особой роты Серегин и Волков…

Значит, у них там везде были видеокамеры! Волк вспотел, ноги стали ватными. Казалось, что все смотрят с осуждением, стоит кому-то первым крикнуть: «ату!» — и их разорвут на куски, линчуют, как пойманных на месте преступления убийц! Серж тоже сник.

— Я требую немедленно арестовать международных преступников! — с пафосом воскликнул дипломат. Похоже, он не сомневался, что на запястьях ошарашенных бойцов немедленно защелкнутся наручники.

Но в подобных вопросах патетика голливудского кино вообще не имеет точек соприкосновения с российской действительностью. Местная Фемида крива, глуха, хитра и придурковата, поэтому весьма специфично толкует принцип о том, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Здесь задержанный с поличным убийца в результате долгого и нудного разбирательства может быть оправдан подчистую: и очевидцы изменят показания, и оружие окажется неисправным, и у него самого, еще вчера в подробностях воспроизводящего обстановку преступления, окажется неопровержимое алиби… Что уж тут говорить о каких-то фотографиях, которые жестом фокусника извлекает в ресторане представитель страны, известной своим коварством и до недавнего времени числившейся Главным противником!

— Мы никого не арестовываем, — скрывая за гордостью растерянность, с не меньшим пафосом ответил подполковник. — У нас в стране арест производится только судом! Рекомендую ваши обвинения установленным путем направить в компетентные органы!

Он вернул Сержу карточку «Консорциума» и не воспротивился, когда тот забрал и фотографии.

— Это фотомонтаж, политическая провокация, — преодолев растерянность, объявил Серж, чтобы оставить за собой последнее слово и сохранить хорошую мину при плохой игре. — Будем разбираться, кому она выгодна!

Но его никто не слушал. Несколько человек в испачканной одежде обступили столик американцев, и те щедро раздавали стодолларовые купюры и визитные карточки. Милиционеры повели троих задержанных к выходу, телохранители еле держались на ногах.

— Обосрались, козлы! — прошипел Серж. — Всех уволю!

Охранник в дурацком камуфляже как ни в чем не бывало маячил у двери.

— Как думаешь, а его тоже выгонят? — спросил Волк.

Серж поморщился.

— Нет. Это ведь просто пугало с копеечной зарплатой. Его дело — штатные ситуации: пьяные, всякая шелупень. Он не может отвечать за чрезвычайные происшествия.

На улице царило оживление. К милиционерам в форме добавились штатские с характерными манерами сыщиков. Они осматривали припаркованный к тротуару потрепанный «опель».

— Что там? — хмуро поинтересовался подполковник.

— Эту тачку угнали час назад на Красной Пресне, — доложил один из патрульных. — Похоже, для «дела»: мы нашли в ней два автомата и чьи-то фотографии.

— А кто в ней был?

— Никого. Хотя свидетели видели двоих: здоровые молодые парни со стрижеными затылками.

Подполковник выругался.

— Неужели опять американская морская пехота?! Мы в Москве или Нью-Йорке? — И, повернувшись к Сержу, добавил: — Пойдем, заглянем в машину, думаю, вам будет интересно. Мне кажется, я знаю, чьи там фотографии.

Подполковник не ошибся ни в одном из своих предположений. В «опеле» лежали малогабаритные пистолеты-пулеметы «скорпион» чешского производства — излюбленное оружие террористов и наемных убийц. И фотографии Сержа и Волка, сделанные в ресторане час назад.

— Ничего себе! — присвистнул Серж. — И когда они успели?

Подполковник пожал плечами.

— Портативный фотопринтер — и все дела. По-моему, вам не об этом надо думать.

— Да уж, — подавленно согласился Серегин и, оглянувшись по сторонам, попросил: — Вы с моих телохранителей наручники-то снимите.

Охранников отпустили, но толку от них было немного. У Толика сломана челюсть, у Бориса явные признаки сотрясения мозга, Витек тоже никак не мог прийти в себя. Водитель погрузил всех троих в «джип» и повез в больницу. Сержу пришлось самому сесть за руль «мерседеса». Пальцы у него заметно подрагивали, хмель прошел. Он резко взял с места, чуть не сбив шлагбаум.

— Что скажешь? — спросил Волк и машинально понюхал руки. Запах лимона оставался все таким же едким. — Почему нас хотели прикончить?

— Не надо было мне тогда стрелять в американцев, — нехотя процедил товарищ. — Они такого не прощают.

— Месть? Но почему именно сейчас?

— Кто знает… Видно, они следили за мной, а когда мы с тобой встретились, решили, что ждать больше нечего. Оперативно работают, гады, мгновенно все организовали. Если бы не закрутилась эта карусель и их не спугнули…

— Да-а-а…

Волк представил, как бы все было, если бы не вспыхнул скандал.

Они выходят из ресторана сытые, пьяные, расслабленные и умиротворенные. Вокруг толкутся олухи Сержа, которых заботит только одно: будет ли хозяин на них орать или на сегодня обойдется… И вдруг подают голос «скорпионы» — эффективнейшее оружие в руках профессионалов. Короткие, точные, злые и беспощадные очереди; олухи шарахаются, падают на землю, вместо того чтобы закрывать охраняемых лиц своими телами; быстрые пули рвут незащищенную плоть, выклевывают глаза, дырявят сердце, легкие, печень… Через тридцать-сорок секунд все кончено: вместо довольных жизнью, полных планами и идеями людей на привычном московском асфальте медленно остывают два изрешеченных трупа с непереваренными деликатесами на пятьсот долларов в простреленных желудках. Угнанный «опель» скрывается в многочисленных переулках, олухи вскакивают, начинают стрелять, орать в мобилы, бегать по площадке… Поздно…

Волк поежился.

— Может быть, и так, — как бы размышляя вслух, сказал он. — Только смотри, что получается: как только мы начинаем обсуждать акцию в Борсхане, Борсхана тут же нас находит и пытается ликвидировать руками американцев! Случайность, совпадение? Я в такие совпадения не верю. Да и в месть за тех советников не верю. Месть слишком нерациональный мотив. Серьезные люди ею не руководствуются. А серьезное государство — тем более!

— А во что ты веришь? — раздраженно спросил Серж и сильнее вдавил педаль газа. «Мерседес» резко набрал скорость, огни фонарей превратились в расплывчатые прерывистые линии.

— Скорей всего американцы прознали про планы «Консорциума» и решили их сорвать! Может, они хотят прибрать к рукам алмазные копи! А вот это — серьезный мотив! Что скажешь?

Волк снова поднес ладонь к лицу. Запах лимона никуда не делся.

— Какого хера ты все время нюхаешь руки?! — взорвался Серж. — Выдумать можно все, что угодно! Но утечка информации исключена, это единственное, в чем я совершенно уверен!