Чужая вина

— Что — «оно»?

— Ваше алиби.

К чему вся эта болтовня об алиби? Алиби у него было препаршивое, он с самого начала это знал.

— Никто не мог его подтвердить, — сказал Пират. — Не было свидетелей.

Сюзанна опять улыбнулась — быстро, краешками губ.

— И все же повторите его для меня.

Пират, пожав плечами, выложил свое жалкое алиби: ночь он провел дома, один, пил и принимал наркотики, смотрел телевизор, потом отключился и пришел в себя только ко второй половине следующего дня. Когда его спросили, что он смотрел по телевизору, не смог вспомнить ни одной программы. Человек, которым он тогда являлся, был жалок, как и его алиби. Он стал гораздо лучше.

— Квартира ваша находилась по адресу 2145 Бигард-стрит, верно? Номер 4-А?

Пират кивнул, хотя уже забыл и номер квартиры, и адрес. Помнил только само здание — кирпичное, со странным желтым пятном на фасаде.

— Примерно в двух кварталах на север от винного магазина «Нэппи», правильно? Того, что на углу с Чарльз-стрит.

Пират опять кивнул. Он прекрасно помнил лавочку «Нэппи» с ее крохотными узкими окошками, похожими на бойницы форта.

— Я бы хотела вам кое-что показать, — сказала Сюзанна. Она извлекла из папки увеличенную фотографию и поднесла ее к стеклу.

Пират пристально всмотрелся в снимок. Там крупным планом, от макушки до груди, был изображен молодой человек злобного вида, открывший рот в яростном вопле. По большому счету, на фото был запечатлен сукин сын довольно мерзкого нрава, с недобрыми глазенками и татуировкой в виде змеи, овивающей громадный бицепс. У Пирата была точно такая же татуировка, только вот краска после всего случившегося несколько поблекла…

И тут его осенило. Он покосился на — как там ее? — Сюзанну и заметил, что она не сводит с него глаз. Так смотрят на человека, разворачивающего подарок, когда знают, что находится внутри. Тогда Пират вновь перевел взгляд на фото. Он был гораздо моложе. Оба глаза были еще целы.

Он вгляделся в бледную голубизну правого — и там читалась лишь лютая злоба. Зрачок был, правда, расширен, как будто он чем-то «закинулся», но все-таки глаз был целый, на месте.

Единственный оставшийся глаз Пирата переметнулся на Сюзанну.

— Ну что, — сказала она, — теперь видите?

— Вижу что?

— Что это означает.

Пират снова уставился на снимок. Он заметил, что мужчина — он сам, только моложе, — держит в вытянутой вверх руке какую-то карточку. Вероятно, права. Его водительские права. Он ясно представил крохотную фотографию, на которой он был еще моложе, выпускником школы.

— Нет, — сказал Пират. — Я не знаю, что это означает.

— Взгляните в нижний правый угол.

Пират послушно взглянул в нижний правый угол. Там он увидел временной код — компьютерные символы: 00–41, 23.07. А дальше — год, за двадцать лет до сегодняшнего дня. Все эти числа закружились у него в голове, а когда слились воедино, размеренное, медленное биение сердца немного ускорилось. Он смотрел на фотографию, сделанную в ночь убийства Джонни Блэнтона. Пират плавно перевел взгляд на Сюзанну.

— Этот кадр вырезан из пленки, снятой камерой слежения над входом в «Нэппи». Разумеется, в это время магазин был уже закрыт, но вы все равно хотели попасть внутрь и даже продемонстрировали документ, подтверждающий, что вы достигли совершеннолетия.

— Я… Я не помню.

— Как нам кажется, в ту ночь вы проснулись и, не приходя окончательно в себя, отправились за новой порцией спиртного. Вернувшись же, потеряли сознание.

— Я просто не…

— В этом-то и прелесть, — воскликнула Сюзанна, — что абсолютно не важно, помните вы это или нет! По судебным документам, Джонни Блэнтона убили между двенадцатью тридцатью и двенадцатью сорока пятью. Возможно, это произошло именно в тот момент — в сорок одну минуту первого.

Пират продолжал таращиться на нее. В глазнице снова что-то зашевелилось, и сильнее, чем обычно; ощущение было почти болезненным. На мгновение ему даже показалось, что он снова видит — видит пустой глазницей. Восхитительная кожа ее лица растаяла, обнажив изящные кости. Да, он снова мог видеть своим отсутствующим глазом.

— Как вы, вероятно, помните, — сказала Сюзанна, — убийство произошло на пирсе Пэриш-стрит, у заболоченной дельты на Саншайн-роуд. Неподалеку от Магнолия-глэйд. Оттуда до «Нэппи» — точнее, до того места, где раньше располагался магазин, — шесть миль триста футов. Я лично измерила расстояние, мистер Дюпри. Вы понимаете, что это означает? Человек не может находиться в двух местах одновременно. Вы не совершали убийства — и точка.

«Неужели? Вот так новость». Пират решил не озвучивать эту мысль.

— Время истекло, — сказал охранник.

Глава 2

Свет падал наискось сквозь мягко подрагивающую воду, образуя сверкающие колонны, одна из которых вдруг выхватила маленькую золотисто-фиолетовую рыбку. Та плыла у основания рифа, напоминая движущуюся драгоценность. Нелл глубоко вдохнула через трубку, набрав полные легкие воздуха, нырнула и поплыла мягкими, но мощными толчками, причем туловище ее сохраняло абсолютную неподвижность. Уже у самого дна она прекратила толчки и дальше заскользила плавно, точно паря над рыбкой. То ли драгоценный псевдантис, то ли рыба-ласточка, однако Нелл еще не видела, чтобы золотистый окрас был таким ярким, а фиолетовый — таким насыщенным. Рыбка подняла на нее крохотные глазки — бесцветные пятнышки на ослепительном теле, — и в глазках этих невозможно было угадать ни одной привычной человеку эмоции. Рыбка тоже парила; передние ее плавники вибрировали, как крылышки колибри, филигранные, почти прозрачные плавники, с трудом различимые взглядом. Что самое поразительное, плавники были разноцветные: один фиолетовый, другой золотой. Завороженная этим зрелищем, Нелл совсем потеряла счет времени, пока не почувствовала нарастающее в груди давление. Она взглянула на наручный глубиномер: пятьдесят пять футов. Задерживать дыхание она умела надолго. Нелл обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на чудесное, возможно, даже уникальное создание, но рыбки уже и след простыл. Отталкиваясь ногами, Нелл поплыла наверх.

Вынырнув на поверхность, она продула трубку и жадно всосала густой воздух. Багамский воздух отличался от прочих — у него был свой запах, солоноватый, с цветочной ноткой. Ее любимый запах; ее любимое место на земле. Нелл держала курс на Отмель Попугайчиков — коралловый островок примерно в пятидесяти ярдах от нее. Отсюда он казался тропическим раем, сведенным к простейшим составляющим: пляж из белоснежного песка, несколько пальм, крытая соломой хижина. И все это — в самых ярких цветах, как мог бы увидеть ребенок. Да и не рисовала ли в школе нечто похожее Нора, ее дочь, сейчас уже учившаяся в колледже? Нелл попыталась вспомнить, но вдруг что-то на глубине ухватило ее за ногу.

В ужасе отдернув ногу, она закричала, но крик не успел даже вырваться из полости трубки, прежде чем водную толщу прорезал ее муж. На его лице сияла улыбка.

— Клэй, — воскликнула Нелл, отбрасывая трубку, — ты меня так напугал!

Он обнял ее и фальшиво напел пару нот, которые безосновательно принимал за саундтрек из фильма «Челюсти».

— Я серьезно, — сказала Нелл.

Клэй замолчал и посмотрел куда-то вниз.

— Эй, а это еще что такое?

— Где?

— Там, на дне.

Опустив лицо в воду, Нелл сквозь маску различила на песке какой-то черный, явно рукотворный предмет. Возможно, ящик. Она взглянула на Клэя. Лицо его снова расплылось в улыбке. Заметно было, что он слишком долго пробыл на солнце: шел уже девятый день отпуска, самого длительного отпуска за многие годы, если не за всю жизнь.

— Слишком глубоко для меня, — сказал он.

Нелл снова засунула резиновую насадку в рот и нырнула. Да, это действительно был ящик. Небольшой и легкий. Она потащила находку с собой.

— А что там внутри? — спросил Клэй, продолжая улыбаться.

Нелл подняла крышку. Внутри оказался еще один ящик, обернутый в водонепроницаемый пластик, на сей раз синий и с надписью «Тиффани». Нелл открыла и его.

— О Клэй…

— Поздравляю с годовщиной свадьбы, — сказал Клэй.

— Но до нашей годовщины еще несколько месяцев!

— Мне было невтерпеж.

Они еще долго покачивались на волнах, подхваченные зыбью океана. Песчаный пляж на Отмели Попугайчиков розовел в лучах послеполуденного солнца. Стайка каких-то темных птах взметнулась из пальмовых листьев, покружила в небе и устремилась на север.

— Я не хочу возвращаться, — сказала Нелл.

— Когда-нибудь мы, возможно, останемся здесь навсегда, — ответил Клэй.

— Когда? Уточни.

— В июне, — рассмеялся Клэй.

— В июне?

— Да, тридцать третьего июня.

Она тоже рассмеялась и притворилась, будто бьет его. Он же притворился, будто блокирует удар.

Они обедали на террасе домика в отдаленном каменистом уголке отмели. Лангусты, которых забила острогой Нелл, моллюски во фритюре, которых зажарил Клэй, и белое вино. На востоке сверкали огни Северной Элеутеры, и размытое их свечение напоминало зарево далекой галактики. Вилка Клэя звякнула о стеклянную столешницу. По небу пронеслась падающая звезда — довольно частое явление на Отмели Попугайчиков, но эта была особенно яркой. Нелл уловила ее отблеск в глазах мужа.

— Жизнь хороша, — сказал он.

Их босые стопы соприкоснулись под столом.

Отмель принадлежала другу Клэя, вернее, их общему другу — Дюку Бастину. Они каждый год проводили тут один-два уик-энда. И хотя Клэй настойчиво предлагал деньги, чаще всего Дюк поступал по-своему и уик-энды эти не стоили им ни цента. Клэй же изучал гостиничные расценки на островах и норовил заплатить Дюку по самому высокому тарифу. В этом был если не весь Клэй, то уж точно вся его деловая сторона: правила есть правила. В остальных аспектах жизни он мог проявлять непредсказуемость — чего стоил только эпизод с «нападением акулы». Это же касалось и постели.

Взять хотя бы этот вечер. Они были женаты уже почти восемнадцать лет, поэтому неудивительно, что он знал тело Нелл в совершенстве. Но как он мог знать то, чего не знала она сама? Уже после соития, когда океанский бриз легко втекал сквозь открытые окна, Нелл спросила:

— Откуда ты знаешь?

Но Клэй уже спал.

Она тоже заснула. На Отмели Попугайчиков ей спалось слаще всего, она словно отправлялась в безмятежное путешествие к забытым местам, сулившим ей молодость и радость. И Нелл преодолела уже половину пути, когда в сон вторгся Джонни. Он просто вышел из-за кораллового рифа, почему-то совершенно сухой. На нем были лишь полосатые брюки (Нелл помнила, от какого они костюма), торс его был обнажен. Над сердцем с трудом можно было различить крошечную красную дырочку. Она так давно его не видела — наяву ли, во сне. Ей захотелось слизнуть эту красную дырочку, чтобы кожа на том месте снова затянулась, но тут видение сменилось новым…

Нелл проснулась на рассвете. Бриз уже утих, оставив в спальне свежесть, даже прохладу, но Нелл страдала от жары, лицо было влажным, а по ложбинке на шее стекала капля пота. Она взглянула на Клэя — он лежал на боку, спиной к ней, и не шевелился. Слабый, молочного оттенка свет практически не проникал в сумрак комнаты, но его хватило, чтобы озарить медленно пульсирующую венку на шее Клэя.

Нелл встала и посмотрела на себя в зеркало. Глаза ее потемнели от пережитого волнения. Она пошла в кухню и, немного порывшись в сумочке, извлекла оттуда мобильный. Ни одного пропущенного вызова, а главное, ни одного звонка с кодом 615. Это на некоторое время ее успокоило. Она представила себе Нору, безмятежно спящую в общежитии, но тут же принялась воображать, что отсутствие новостей — это дурная весть. На часах было 6:35. Еще слишком рано, чтобы звонок не вызвал подозрений, будто она проверяет дочь. Нора таких проверок не любила. Указательный палец Нелл дрожал у кнопок телефона, но она все же заставила себя отложить трубку.

В пышной кроне дерева, что росло у задней двери, чирикала птичка. Нелл прогулялась к пляжу по усыпанной битыми ракушками тропе. Море, как это часто бывает на рассвете, лежало неподвижно, напоминая скорее желе, чем жидкость. Выскользнув из ночной сорочки, Нелл нырнула, хотя ей казалось, что упругая, загустевшая вода не примет ее целиком. Разумеется, ее опасения не подтвердились, и Нелл сразу же нашла верный ритм: тело ровно скользило вперед, все маневры подчинялись бедрам, плечи были расслаблены, мягкие гребки в начале и ускорение в конце, самое же важное — ощущение воды, как гласила мантра ее тренера из колледжа. Это «ощущение воды» было у Нелл врожденным; оно-то и привело ее на уроки плавания. А ощущать здешнюю воду было приятнее всего. Нелл проплыла вокруг Отмели Попугайчиков.

К тому времени как она выбралась обратно на берег, поднялся легкий ветерок, словно ее движения потревожили спящий воздух. Солнце, взошедшее не более десяти дюймов над горизонтом, уже пригревало. Нелл прошлась к пирсу на южной оконечности пляжа, включила шланг и, подняв его над головой, смыла в себя соль, освежилась перед встречей прекрасного утра. Дело в том, что раньше, когда она еще участвовала в соревнованиях, Нелл, несмотря на любовь к воде и похвалы тренеров, никогда не умела развивать нужную скорость. Да, порой она приходила первой, но чемпионкой так и не стала. А вот Джонни… Нелл вспомнила, как барахталась на плаву, пока он мчал мимо по соседней дорожке. Он качал ее на воде. В голове всплыли крупицы ночного кошмара; волнение, уже якобы смытое прочь, вернулось. Выключив шланг, Нелл побрела к тому месту, где бросила ночную сорочку, и тут вдруг услышала в небе отдаленный гул.

С запада летел самолет — точнее, гидроплан, поплавок которого ярко сиял на солнце. Крылья качнулись, и гидроплан начал опускаться по длинной кривой дуге. Нелл поспешила одеться. Крылатая машина с громким всплеском плюхнула о воду и причалила к пирсу, выпуская серебристую волну. На хвосте красовалась надпись: «ДК Индастриз». Когда Нелл приблизилась к пирсу, дверь кабины распахнулась.

— Здравствуй, дорогуша, — поприветствовал ее Дюк Бастин. Он бросил ей веревку. Нелл поймала и завязала узел на крепительной планке. — Извини, что пришлось вот так нагрянуть.

— Дюк, это место принадлежит тебе, — напомнила она.

— Не важно: дурные манеры есть дурные манеры, — сказал Дюк, спускаясь на пирс. Хлипкое сооружение задрожало под массой его громадного тела. — Клэй уже проснулся?

— Кажется, еще спит.

— А ты, значит, решила немного поплавать?

Нелл кивнула и в тот же миг поправила лямку своей сорочки, соскользнувшую с плеча: ткань была непрозрачная, но уж очень тонкая. Дюк же смотрел на ее лицо, а не на тело. Манеры у него вообще-то были отменные.

— Вы с ним собрались на рыбалку, да? — спросила Нелл. С другой стороны пирса стояло, пришвартованное, буксирное судно Дюка. — Клэй ничего мне не говорил.

— Тебе нечего бояться, — заверил ее Дюк. — Ты не могла бы его позвать?

Нелл вернулась в дом. Обратный путь ее был усеян темно-красными цветами, сорванными с пышной кроны делоникса теплым бризом.

Едва войдя внутрь, Нелл услышала телефонный звонок. На кухонном столе лежали два мобильных — ее и Клэя. Звонили Клэю. Она взяла трубку.

— Здравствуйте, мэм. Вас беспокоит сержант Бауман. Пригласите, пожалуйста, шефа.

— Одну минутку, — ответила Нелл.

Она зашла в спальню. Клэй открыл глаза и, увидев жену, улыбнулся. Она знала, что под одеялом он прячет эрегированный член и в полной боевой готовности ждет, когда она залезет обратно в постель. Было бы славно. Нелл прикрыла мембрану:

— На линии сержант Бауман. И Дюк только что прилетел. Он на пирсе.

— Дюк здесь?

Клэй привстал. Он был из тех темноволосых мужчин с оливковой кожей, которые всегда выглядят лет на десять моложе. Единственным признаком старения, который Нелл смогла заметить, была небольшая вертикальная морщинка на лбу, между глаз. Морщинка эта стала глубже, когда Клэй начал разговаривать по телефону.

— Привет, Уэйн. Что там стряслось?

Клэй несколько секунд слушал ответ.

— Какого черта?… — Он умолк и снова стал слушать собеседника.

— Нора? — спросила Нелл, придвигаясь ближе. — Что-то с Норой?

Клэй помотал головой и жестом велел ей успокоиться. Он встал с кровати и свободной рукой принялся натягивать шорты. Эрекция пошла на убыль. Клэй выскочил из спальни. Нелл последовала за ним.

Клэй набирал скорость. Когда было нужно, он умел ходить очень быстро. Она с трудом поспевала за ним, мечущимся взад-вперед по битым ракушкам тропинки. Мышцы на его плечах, доходившие до основания шеи, натянулись как канаты. Он продолжал разговор. До ее слуха донеслись указания: «Оставайся на месте. Я выезжаю».

— Куда ты выезжаешь? — вдогонку ему крикнула Нелл. — Что-то с Норой?

Он как будто не услышал. Дюк наблюдал за ними с пирса, сложив руки на груди.

Нелл ускорила темп и, настигнув Клэя, коснулась его спины.