Чужая вина

Книги Питера Абрахамса пользуются заслуженной популярностью не только на родине писателя, в Соединенных Штатах, но и по всему миру. Абрахамс является автором семнадцати детективных романов, среди которых «Моральный ущерб», «Конец истории», включенный редакцией «Publishers Weekly» в список ста лучших книг 2006 года, и «Гасите свет», номинированный на премию имени Эдгара По. Кроме того, Питер Абрахамс написал целый цикл книг для детей, рассказывающий о сыщиках-подростках. Одна из них — «Вниз по кроличьей норе» — была отмечена премией имени Эдгара По, а также получила приз имени Агаты Кристи.

Роман «Чужая вина» выдержан в лучших традициях психологического триллера. Главная героиня Нелл Жарро — вполне удачливая, любящая и любимая женщина, состоявшаяся как жена и мать. Ее жизнь, как и у большинства ее сверстниц, протекает среди обыденных хлопот, в заботах о доме, муже и дочери. Однако вдруг оказывается, что благополучие это эфемерно, родственные связи не так уж и крепки, а за любовь и жизнь придется сражаться в буквальном смысле этого слова. Виной всему — прошлое.

Питер Абрахамс столь популярен, потому что его сюжеты отличаются непредсказуемостью развития и финала. Автор действительно является виртуозом жанра триллера, очень близким к таким общепризнанным мастерам, как Д. Хэммет или Р. Чандлер. Но Абрахамс намного больше внимания уделяет внутреннему миру своих героев — читатель словно смотрит на окружающее глазами то жертвы, то преступника. Недаром своей любимой книгой Абрахамс называет «Преступление и наказание». Как и у Достоевского, у него практически нет оценочных суждений, вместо этого автор глубоко исследует психологию, мотивацию действий персонажей, оставляя за читателем право принимать либо осуждать их поступки. В романе «Чужая вина» за увлекательнейшей детективной канвой скрываются вечные вопросы. Существует ли наказание без вины? Как и за чей счет можно искупить эту вину? Имеет ли право человек — и в каких случаях — быть судьей ближнему? Эти вопросы так или иначе приходится решать Нелл и членам ее семьи, в поисках истинного убийцы втянутым в череду кровавых событий…

Очень точно о творчестве Абрахамса сказано в одной из рецензий: «Бывает всего два вида детективов: те, в которых знаешь, что будет дальше, и те, в которых не знаешь. Во вторую группу попадают практически все произведения Питера Абрахамса».

Сам же писатель — весьма таинственная личность. Информации о нем очень мало, биографических данных нет даже на его сайте. Если судить по немногочисленным интервью, Питер Абрахамс родился в 1947 году, где — неизвестно, отсутствуют и данные о том, какое образование он получил. По утверждению писателя, всем, чего он добился в жизни, он обязан своей матери. В молодости Питер работал рыбаком на Багамских островах, потом — редактором на радио. Сейчас писатель живет с женой и четырьмя детьми в собственном доме на мысе Кейп-Код, в ста километрах от Бостона, и все свободное время посвящает литературе. «Никакие развлечения — ни кино, ни телевидение, ни Интернет — не привлекают и не трогают меня. Я чувствую себя счастливым, только когда могу добавить несколько новых строк к своей новой истории», — говорит Питер Абрахамс.

Надеемся, счастливы будут и те из вас, читатели, кто откроет для себя этого автора, прочтя великолепный роман «Чужая вина».

Питер Абрахамс

Чужая вина

Посвящается Лоре Джеринджер

Глава 1

Человек, прозванный в тюрьме Пиратом, услышал, как по коридору корпуса идет охранник. Пират отличался прекрасным слухом, ему достаточно было звука шагов по бетонному полу, чтобы понять, кто это. У этого охранника — латиноамериканца с густыми седоватыми усами и темными кругами под глазами — походка была одновременно приглушенной и тяжелой, а еще он порой подволакивал ногу, издавая довольно приятный шаркающий звук.

Шарк-шарк… Шаги затихли.

— Эй ты, — окликнул его охранник.

Пират лежал на нарах лицом к голой стене, которую он со временем сумел даже полюбить. Он повернулся на голос. Усатый охранник-латиноамериканец с усталым взглядом (Пират уже даже не старался запоминать их имена) стоял по ту сторону решетки со связкой ключей в руке.

— Подъем, — объявил он.

Пират и не спал, но решил не перечить. Он просто лежал в удобной позе, повернув голову так, чтобы видеть все происходящее вокруг, и положив одну руку на Библию. В последнее время он редко открывал эту книгу: единственный раздел, который был ему интересен, он выучил наизусть, — но ему нравилось касаться ее, особенно закладки в виде золотистой ленточки.

— Шевелись, — скомандовал охранник. — Живее.

«Шевелись»? Пират не понимал, к чему такая спешка.

Для шамовки было еще слишком рано, к тому же, если он ничего не путал, находились они в изоляторе. Уже дня два или три. За какую провинность, он не помнил, а может, и не знал. Пират не понимал, в чем дело, однако предпочел не вступать в спор. Вместо этого он послушно встал с нар и подошел к решетке. Послышался звон ключей.

Открыв камеру, охранник едва заметно мотнул подбородком. Пират поднял руки и расставил ноги на ширину плеч: обязательный личный досмотр. Охранник издевательски хмыкнул. Пират развернулся, спустил штаны и наклонился для следующей процедуры. Охранник хмыкнул еще раз. Пират выпрямился и застегнул штаны, а охранник снова дернул подбородком — на сей раз куда-то в сторону. Пират вышел из камеры.

Они двинулись по коридору. Охранник держался справа от Пирата. Плохая сторона: Пират ничего не видел, ему от этого становилось не по себе, но что поделаешь.

— К тебе пришли, — сказал охранник.

К нему пришли? Пирата никто не проведывал уже много лет.

Когда они проходили мимо камер, Пират своим единственным глазом отмечал знакомые лица, в каждом из которых имелся какой-либо дефект. За углом — снова камеры, четырехъярусные койки, без конца и края. Все это, стоило лишь на миг задуматься, напоминало ему эксперимент, который он видел однажды в кино. Эксперимент над крысами. Разница заключалась в том, что крыс было жалко. Здесь же Пират не жалел никого, включая самого себя. И эта способность быть безжалостным к себе являлась его величайшим достижением. Он спокойно переносил течение времени. Золотая закладка в Библии преподнесла ему этот урок.

— Кто? — спросил Пират.

— Что значит «кто»? — рявкнул охранник.

— Кто ко мне пришел?

— Может, твой адвокат.

Адвоката у Пирата не было. Когда-то был — мистер Роллинз, но уже несколько лет от него не поступало никаких известий.

Они приблизились к воротам. Охранник Пирата протянул клочок бумаги, другой охранник отпер им. Короткий крытый переход, еще одна дверь, на этот раз без замка, — и оба оказались в комнате для свиданий.

Других заключенных там не было. Охранник уселся в конце комнаты и уткнулся в газету, подобранную с пола. За стеклянной перегородкой, у телефонов, сидела молодая женщина, которую Пират никогда прежде не встречал. Она улыбнулась — улыбнулась ему, Пирату. Сомнений не оставалось. Да и не было там больше никого, кому могла быть адресована ее улыбка. Разве что охраннику, но тот читал и не обращал на женщину ни малейшего внимания. На первой полосе газеты какой-то мужчина торжествующе вздымал руки к небу. Пират не знал, кто это.

— Десять минут, — напомнил охранник.

Пират подошел к стене из толстого небьющегося стекла и уселся на средний из трех стальных стульев, привинченных к полу, прямо напротив женщины. Кожа ее лица заворожила Пирата. Никто из здешних обитателей, будь то узники или стража, не мог похвастать такой мягкой, блестящей, пышущей здоровьем кожей. А глаза! Такие чистые белки, словно алебастр… Последнее слово он где-то недавно вычитал, но значение понял только сейчас.

Женщина подняла руку — маленькую изящную ручку с безупречным маникюром и золотым обручальным кольцом на пальце. Пират проводил этот жест взглядом преданного пса. В детстве у него был очень смышленый пес по кличке Снэппи, который умел выполнять даже беззвучные команды. Прошло некоторое время, прежде чем Пират, все еще погруженный в воспоминания о Снэппи, понял, чего от него хотят: чтобы он взял трубку.

Он повиновался. Она заговорила:

— Здравствуйте, мистер Дюпри.

Его настоящее имя. Когда к нему последний раз обращались по имени?

— Здравствуйте, — сказал он и, вспомнив о приличиях, добавил: — Мэм.

Она снова улыбнулась. Ее зубы — опять же алебастровые, маленькие произведения искусства, никогда, казалось, ничего не кусавшие, сверкающие даже сквозь пыльное, грязное стекло, — отвлекали его, и он едва не прослушал ее слова.

— Можете называть меня просто Сюзанна. Сюзанна Аптон.

— Сюзанна Аптон?

Она произнесла и имя, и фамилию по буквам.

— Я работаю адвокатом.

— Да? — отозвался Пират. — Вас прислал мистер Роллинз?

— Мистер Роллинз? — переспросила она.

— Это мой адвокат. Тот, что защищал меня в суде.

Сюзанна Аптон нахмурилась. Применительно к ней это означало, что на ее лобике прорезалась одна крохотная складочка, омолодившая ее еще на пару лет.

— Насколько я помню… — начала Сюзанна, открывая кожаный портфель и вынимая лист из папки с его полным именем, написанным красными буквами: Элвин Мэк Дюпри. — Да, — продолжила она, — мистер Роллинз скончался.

— Умер?

Сюзанна кивнула.

— Неполных десять лет назад.

В этот момент Пират испытал странное ощущение, время от времени посещавшее его и раньше: он будто бы щурился правой глазницей, теперь уже пустой, словно пытался разглядеть что-то, настроить резкость.

— От чего? — спросил он.

— Прошу прощения?

— Мистер Роллинз. От чего он умер?

— Тут не указано.

Пират попробовал представить мистера Роллинза, прикинуть, сколько лет ему тогда было. Волосы у него были с проседью, но это еще не значит, что…

— Впрочем, мой визит никак не связан с мистером Роллинзом, — продолжала Сюзанна. — Вы знакомы с проектом «Справедливость», мистер Дюпри?

Пускай Пират и не мог вспомнить лица мистера Роллинза, зато его дыхание в зале суда запомнилось ему отчетливо — облачка перегара, очертания которых, казалось, можно было различить невооруженным глазом. Не выпивка ли его погубила? Пират уже собирался задать этот вопрос, когда Сюзанна заговорила вновь.

— Мистер Дюпри?… Вы знаете, что такое проект «Справедливость»?

Он покачал головой, хотя, кажется, слышал о группе с таким названием. Пират когда-то играл на гитаре, они с ребятами перепевали кантри-хиты в барах, а однажды — дело было в клубе «Красный петух» — даже аккомпанировали певцу, которому прочили славу нового Делберта МакКлинтона.[1] Аккорды в песне «Твоя опять взяла»[2] были следующие: Е, В7, Е, А.

— Наша организация — это группа адвокатов, работающих на некоммерческой основе. Нашей задачей является освобождение невиновных.

— Тут невиновных нет, — буркнул Пират.

— Но вы, мистер Дюпри, — растерянно заморгала Сюзанна, — вы же находитесь здесь.

— Угу.

Она некоторое время изучала его взглядом, после чего, зажав трубку между плечом и подбородком, принялась перелистывать папку с его фамилией на обложке. Весьма пухлую папку.

— Денег у меня нет, — сказал Пират.

— Денег?…

— На адвокатов.

— Денег не потребуется, — сказала Сюзанна. — Нашу деятельность финансируют частные лица. Они возьмут на себя все расходы, связанные с вашим делом.

— С моим делом?

— В этом и заключается цель моего визита, — произнесла Сюзанна. — В деле возникли некоторые изменения, просто поразительные изменения… Это, как ни странно, связано с Бернардином.

— С Бернардином? — переспросил Пират. Он не знал ни одного человека по имени Бернардин.

— Так назвали ураган, мистер Дюпри. Тот, что прошел в сентябре.

— Ах да. — Пират попытался вспомнить подробности. Бернардин пронесся над тюрьмой ночью — милях в ста от моря, если не больше, — и Пират ничего не услышал.

— Вы представляете себе масштаб нанесенного ущерба? — спросила Сюзанна.

— Ущерба?

— Да, в Бельвиле. Затоплена половина города, включая Нижний город и весь деловой район.

— Да? И Принцесс-стрит тоже?

— Думаю, да. А почему вы спрашиваете?

— Я когда-то работал на Принцесс-стрит, — сказал Пират. Работал он вышибалой в клубе «Розовая страсть». Отличная была работенка, лучше не придумаешь. Во-первых, девочки всегда оставляли ему щедрые чаевые — не меньше двадцати долларов; а во-вторых — и это даже важнее, — ему приятно было их защищать. В те времена Пират был парнем злобным, свирепым. Физическая сила в нем сохранилась, а вот злоба и свирепость бесследно улетучились.

— И кем же?

— Ну, работал — и все тут.

Сюзанна понимающе кивнула.

— Отвечаю на ваш вопрос: да, Принцесс-стрит тоже оказалась затоплена. Вся территория к югу от Мэриго в течение нескольких недель была покрыта шестифутовым слоем воды. Включая здание суда, главное управление полиции и государственные учреждения. Уборка все еще продолжается, но люди из ФЕМА[3] обнаружили нечто, имеющее, мягко скажем, непосредственное отношение к вашему делу. Когда именно это произошло, нам пока неизвестно.

«Имеющее непосредственное отношение»… Что это за выражение?

— Это связано с моей работой в «Розовой страсти»?

Сюзанна отрицательно мотнула головой.

— Это связано с событиями той ночи, когда произошло убийство.

— Какое еще убийство?

— Убийство Джонни Блэнтона, — сказала Сюзанна. На мгновение ее голос прервали помехи: нарушилась связь, хотя собеседники сидели на расстоянии вытянутой руки. Все звонки записывались. Пират об этом знал, но на какое-то время забыл. — Из-за которого вы очутились здесь, — добавила Сюзанна.

Пират уже не отрицал, что это он убил Джонни Блэнтона. Не то чтобы он признался в содеянном или хотя бы допустил такую возможность — нет, просто перестал отрицать. А какой смысл отнекиваться? От этого сплошное беспокойство. Он же достиг умиротворения.

Сюзанна пробежала глазами бумаги.

— Вы помните, почему отказались выступить в свою защиту?

Так велел мистер Роллинз. Говорил что-то насчет его уголовного прошлого — в частности, об ограблении, которое обошлось без жертв, но в остальном было очень похоже на дело Джонни Блэнтона. Пират плохо помнил тот период жизни: это было так давно, к тому же он тогда года два или три провел в алкогольном и наркотическом бреду. Из всего судебного заседания он явственно помнил лишь одно — время, которое понадобилось присяжным на совещание. Ровно двадцать три минуты. «Как раз достаточно, чтобы умять коробку пончиков», — сказал тогда кто-то, когда Пирата уже уводили. Возможно, это был репортер.

— Расскажите мне о вашем алиби, — попросила Сюзанна.

Рассказывать об этом Пирату совершенно не хотелось.

— А зачем?

— Поскольку вы отказались давать показания, ваше алиби включено в протокол лишь по материалам прямого допроса, который проводил детектив… Как его звали?

— Понятия не имею, — зевнул Пират. Обычно в это время заключенные спали.

— И мистер Роллинз, судя по всему, не счел нужным подвергнуть вас перекрестному допросу. Я имею в виду, что оно так и не было представлено в лучшем свете.