Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америке

В начале девяностых система подготовки исламских террористов в Пакистане, Афганистане, Судане и Иране расширялась и совершенствовалась.

Значение пакистано-афганской террористической инфраструктуры для международного исламистского движения возросло в 1991 году после международного давления и последовавших за ним санкций в отношении Ливии в связи с поддержкой режимом Муамара Каддафи международного терроризма. Тогда против двух сотрудников ливийских спецслужб в Соединенных Штатах было возбуждено уголовное дело за взрыв американского самолета в декабре 1989 года. Суровые международные санкции действовали в отношении Ливии до тех пор, пока эти двое не были высланы в США и не предстали перед судом; выступая за эскалацию террористической деятельности, ливийские власти, тем не менее, решили принять дополнительные меры предосторожности помимо решения о выдаче террористов. Ливийские спецслужбы начали перемещать некоторые из своих тренировочных баз и лагерей в другие страны, например в Судан, Афганистан и Пакистан, где уже осуществлялась активная подготовка исламистских террористов. Наиболее значимым было совершенствование Ливией террористической инфраструктуры в лагерях афганского сопротивления в Пакистане и в Афганистане, рядом с границей с Пакистаном, поскольку, как заявил в 1991 году Каддафи: «Афганистан открыт для всех, кто хочет пройти подготовку».

К 1992 году, когда война в Афганистане почти прекратилась, исламисты уделяли все больше и больше внимания подготовке тысяч своих братьев по вере из мусульманских стран. В начале 1991 года только в районе Ховста находилось приблизительно от двух до трех тысяч добровольцев. Тогда район Ховста, расположенный в восточном Афганистане, недалеко от границы с Пакистаном, быстро становился центром подготовки моджахедов из всех мусульманских стран. (В августе 1998 года американцы нанесут по некоторым из расположенных там лагерей ракетные удары в ответ на взрывы американских посольств в Найроби и Дар-эс-Саламе.) Летом того же года началась организованная переброска в некоторые афганские и пакистанские лагеря тренировочных приспособлений, когда туда начали прибывать группы террористов из Ливии и из других стран. Например, в ноябре 1991 года в Пешавар прибыло от 30 до 35 ливийских профессиональных инструкторов, они заявили, что цель их приезда — «подготовка национально-освободительных сил» в лагерях моджахедов, главным образом в тех, которые были организованы Гулбаддином Хекматияром и Абдулом-Расулом Саяфом, еще одним лидером исламистских моджахедов. К марту 1992 года, находясь уже в лагере Саяфа в провинции Кана, они стали правоверными мусульманами и вступили в общество «Братья-мусульмане». Некоторым их них вскоре предстоит сыграть ключевую роль в операции, осуществленной под руководством бин Ладена в Йемене накануне размещения американских войск в Сомали.

Действуя под руководством Тураби, «Вооруженное исламское движение» сыграло главную роль в образовании международной системы подготовки и дислоцирования террористов. Например, весной 1991 года восемнадцать исламистов из Кашмира в течение полугода проходили в Судане специализированную террористическую подготовку. Тураби и Мустафа Утхман лично следили за тем, как проходит их подготовка. Ввиду успешности этой программы в сентябре 1991 года Тураби посетил Пакистан и Афганистан для координации дальнейшей поддержки терроризма и обмена различными мероприятиями. Такие организации, как «Джамаат-и-Ислами» (Пакистан), «Хизб-и-Ислами», «Джамиат-и-Ислами» (Афганистан) и «Хизб-уль-Муджахиддин» (Кашмир) стали членами возглавляемой Тураби Народной международной организации (НМО). В этом качестве эти организации теперь оказывали помощь и тесно сотрудничали с исламистами из Египта, членами организации «Хизбалла», алжирским Фронтом освобождения ислама и суданским «Национальным исламским фронтом». Незадолго до этого члены НМО начали обмениваться специалистами и сотрудничать в проведении совместных акций. Кроме того, Тураби работал над укреплением международных связей и взаимного сотрудничества террористической инфраструктуры в Судане. В конце ноября 1991 года он достиг договоренностей относительно обмена и отправки инструкторов в лагеря исламистов в Пешаваре.

Тем временем огромное количество высокопрофессиональных членов инфраструктуры МВР, созданной для поддержки террористов, годами оказывавшей помощь участникам вооруженной борьбы в Афганистане и Кашмире, расширяли сферу своей деятельности; эта организация начала поддерживать и финансировать исламских террористов по всему миру. К 1992 году, получая финансирование от МВР, ВИД начал финансировать и обучать исламских террористов и боевиков для ведения джихада по всему миру в своих лагерях в Афганистане и Пакистане. Эти террористы, более известные как «афганцы», образовали костяк вооруженных групп во всем мире. Например, в Алжире все основные полевые командиры подрывных, террористических и иррегулярных групп боевиков участвовали в войне в Афганистане. Египетские «афганцы» также принимали весьма активное участие в акциях исламистов в Египте, где они совершали покушения и участвовали в других специальных операциях. «Афганцы» возглавляли и составляли ядро нового Международного исламского легиона, котррый теперь отправлял ветеранов афганской войны — полевых командиров и профессиональных экспертов — во все мусульманские страны для поддержки, осуществления и подстрекательства к тому, что они считали борьбой за освобождение ислама.

На протяжении восьмидесятых годов все эти «афганцы» прошли через организации, которые были созданы и руководство которыми осуществляли Аззам и бин Ладен. В начале девяностых, по мере того, как военные действия в Афганистане начинали утихать, многие из этих «афганцев» продолжали получать поддержку от «гуманитарных организаций», основанных, управляемых и финансируемых бин Ладеном и его сторонниками. Однако их взаимоотношения не ограничивались предоставлением и получением помощи. После убийства Аззама ветераны афганской войны еще более стали относиться к бин Ладену, как к человеку, способному примирить их зачастую соперничающие друг с другом организации и движения. Его считали ярым приверженцем делу ислама, человеком, который в случае возникновения каких-либо разногласий или недоразумений будет вести себя беспристрастно по отношению к соперничающим или враждующим сторонам. Со временем бин Ладен стал лидером этих «афганцев». Однако с 1991 по 1992 годы он не принимал участия в разработке боевых операций.

Подготовка и наставления, полученные египетскими «афганцами» в 1992 году в Пакистане, и опыт, который они приобрели, свидетельствуют об уровне обучения и подготовки, которую получали другие «афганцы». Полученные переподготовка и наставления включали в себя отношение к вооруженной борьбе, основанное на абсолютной преданности исламскому джихаду и мученичеству во имя Аллаха и ислама, которые стали принципом их борьбы и идеологической установкой, использование автоматического оружия, в том числе оружия, которое легко носить с собой и прятать под одеждой, изготовление и использование мин и ручных гранат, которые в состоянии причинить наибольший вред противнику, современные методы ведения уличных боев, в том числе психологическая подготовка к таким формам вооруженных действий, убеждение боевиков в том, что их цель состоит в свержении одного режима и установлении другого, строящего свою деятельность на исламских принципах, и что единственным возможным средством для достижения этой цели является вооруженная борьба.

Таким образом, «афганцы» были основным стратегическим «продуктом» системы подготовки МВР и войны в Афганистане. В начале девяностых годов эти «афганцы» уже составляли основу вооруженной исламистской оппозиции в нескольких арабских странах, особенно в Алжире, Египте, Тунисе и Иордании. Эти «афганцы» были, по словам одного арабского наблюдателя, «военным подразделением нескольких исламистских организаций в некоторых арабских и мусульманских странах». Они стали неотъемлемой частью «экстремистского исламского революционного движения», финансируемого иранскими спецслужбами и организациями, подчиняющимися Тураби. Используя знания и опыт, полученные в боях, эти «афганцы» способствовали значительному увеличению числа подрывных и террористических операций в странах Ближнего Востока. «В Алжире и Египте «афганцы» устраивают нападения, подрывные операции, устраивают покушения на правительственных чиновников, полицейских, сотрудников спецслужб и военнослужащих. Они взрывают бомбы и нападают на государственные учреждения и здания», — писал арабский чиновник. «Афганцы» также использовались в качестве командного состава, вокруг которого строились местные организации исламистов.

Деятельность «афганцев» из «Вооруженного исламского движения», в которое летом 1992 года входили граждане Египта, Афганистана, Пакистана, Судана, Алжира и Саудовской Аравии, теперь координировалась и финансировалась через некий международный центр в Пешаваре. В результате возросшего сотрудничества между различными исламистскими организациями была создана Организация международного джихада, которая использовала Афганистан и Пакистан в качестве плацдарма для проникновения в другие страны. «Все планируется в этих отделениях в Пешаваре: военные операции в Египте, подготовка к созданию международной организации «аль-Джихад» и вопрос посылки секретных документов в Египет», — писал египетский специалист. «Попытки создать международную организацию «аль-Джихад» не прекращались никогда. Айман аль-Завахири предпринимал множество попыток в этом направлении. В прошлом (1991) году он и (его тогдашний заместитель) Фуад Талат Кассым вели интенсивные переговоры с представителями организации «аль-Джихад» в Сирии, Палестине, Алжире, Ливии и Тунисе. В Пешаваре на этих переговорах также присутствовали представители организации «Хизб-и-Ислами» Гулбаддина Хекматияра». Отделение движения джихад, первоначально организованное в середине восьмидесятых годов Завахири для движения «Исламский джихад» Аббуда аль-Зумура из Египта, занималось теперь установлением международных связей, поставками оружия и оказанием финансовой помощи многочисленным организациям, ведущим джихад, разбросанным по всему миру.

Пока формировалась эта организация террористов-«афганцев», Иран предпринимал значительные усилия для того, чтобы образовать альянс между основными суннитскими организациями и возглавляемой Тегераном системой террористических организаций. По-настоящему дело сдвинулось с мертвой точки в июле 1992 года, когда Завахири приехал в Тегеран после переговоров с Тураби. В Тегеране согласились на то, чтобы в Иране, главным образом в Машхаде (этот город находится на юге Ирана, неподалеку от границы с Афганистаном), а также в Пакистане и Афганистане, прошли подготовку приблизительно 800 египетских «афганцев». Иран также предложил переправить в Судан и подготовить там членов организаций «Хизбалла» и «Пасдаран», а также предоставить финансирование и снабдить их оружием для осуществления планов исламистов по эскалации священной войны в Египте. Единственное условие, которое поставил Иран, заключалось в том, чтобы члены «Исламского джихада» влились в подразделения «Арабского освобождения», которыми командовала спецслужба IRGG. В конце лета 1992 года Ахмад Шавки аль-Ис-ламбули прибыл по приглашению Ирана в Ливан, в долину Бекаа, для того, чтобы ознакомиться с находившимися там тренировочными лагерями «Хизбалла» и обсудить пути подготовки египетских моджахедов уже в Судане. Эти египетские исламисты составили первые батальоны «Египетского освобождения». Помимо египтян, отправленных в Иран, около пятисот террористов было направлено в Судан, где они присоединились к программе подготовки, организованной «Хизбалла». К осени 1992 года основные группы исламских террористов были интегрированы в «Хизбалла». Тот факт, что с декабря 1992 года «Исламский джихад» начал выпускать свои коммюнике из Тегерана, не является случайным. Это произошло задолго до того, как их взаимоотношения доказали свою ценность в боях на улицах Могадишо, столицы Сомали.

В 1992 году ВИД и его Международный легион (Исламская бригада) поддерживали, обучали исламских террористов и моджахедов и отправляли их во все концы света непосредственно из своих тренировочных лагерей в Афганистане и Пакистане. Несколько тысяч воевавших в Афганистане арабов, сначала в рядах организации Гулбаддина Хекматияра «Хизб-и-Ислами», составили костяк вооруженных отрядов этих «афганцев». В начале 1990 года они присоединились к террористам, прошедшим подготовку на местах. Среди этих «афганцев» были граждане Алжира, Египта, Судана, Йемена, Туниса, Иордании, Марокко, Ливана, Саудовской Аравии и других арабских государств, а также несколько палестинцев. Летом 1992 года из приблизительно 12 ООО арабов-«афганцев» были сформированы вооруженные исламистские группировки. У многих из них было свое личное оружие и другое снаряжение, сохранившиеся со времен афганской войны. Эти «афганцы» — не только арабы, но также значительное количество иранцев, индонезийцев, индусов и пакистанцев — составили целую систему хорошо подготовленных боевиков, способных обучать других новобранцев.

Несмотря на то что организацией этих «афганцев» занималось ВИД, а помощь они получали их тренировочного лагеря в Пешаваре, среди различных подрывных и террористических организаций исламистов они представляли собой уникальное явление. Они не составляли организации с единым командованием и четкой структурой. «Среди них есть алжирцы, египтяне, тунисцы и граждане других стран, но в их стремлении достигнуть своих целей и выполнить стоящие перед ними задачи их объединяет насилие, вооруженная борьба и организация терактов. Стремясь нарушить стабильность в некоторых арабских странах, они организовывают подпольные организации», — писал арабский эксперт. «Афганцы» рассматривали себя — и когда они действовали самостоятельно, и находясь в составе Международного легиона, — в качестве основной движущей силы исламской революции. К середине 1993 года ядро этой новой организации исламистов составляли 800 египтян, 700 алжирцев, 400 тунисцев, 370 иракцев, 300 йеменцев, 200 ливийцев, 150 суданцев, 100 арабов из стран Персидского залива и 70 египтян. Большинство из них находилось в Иране, Судане и Йемене, странах, в которых находились основные террористические базы. Роль ВИД состояла в том, чтобы направлять ветеранов афганской войны, полевых командиров и главных экспертов в различные азиатские, африканские и европейские страны для участия в борьбе за освобождение ислама. Руководящая роль ВИД сводилась к тому, что «афганцы» отправлялись к местам свой «деятельности» из Тегерана, Хартума и Карачи.

Представление о том, что организационная структура «афганцев» является рыхлой, было обманчивым. Несмотря на то что «афганцы» действовали самостоятельно и малыми группами, на самом деле они служили фактором, объединяющим исламистское движение: те организации и движения, в которые они вступали, присоединялись к движению исламистов. В 1992 году Народная международная организация, штаб-квартира которой находилась в Хартуме, уже объединяла бесчисленное количество групп и движений. Все организации проявляли солидарность с другими исламскими группировками. Набиравшее силу движение «религиозных профессионалов», организаторов тайных операций и квалифицированных террористов во всех странах альянса также обеспечивало взаимные контакты и обязательства. Эти афганцы оказывали значительное влияние на стремление пожертвовать своей жизнью во имя ислама, готовность умереть за дело исламской революции, что чрезвычайно увеличивало мужественный настрой самих «афганцев» и членов местных террористических организаций, которым они оказывали помощь. Еще одним проявлением такого централизованного контроля было появление социальных, медицинских и образовательных организаций и благотворительных фондов, организовывавшихся вокруг мечетей для того, чтобы расположить к себе и контролировать настроения местного мусульманского населения. Проведение такой политики, вооруженной борьбы и системы социального обеспечения было одним их принципов политики, проводимой Хомейни еще в пятидесятые годы, в настоящее время ее широко используют представители «Хизбалла» в Ливане.

К середине 1992 года Международный легион (Исламская бригада) ВИД был готов начать осуществлять распространение исламской революции по всему миру, а также начать джихад на территории своих злейших врагов — в Соединенных Штатах, странах Западной Европы и Израиле. И хотя командный состав «афганцев», входящих в ВИД, только формировался и временами допускал ошибки, система финансового и материально-технического снабжения была цельной и довольно солидной. Эффективность этой системы, системы, которую организовал и которой в значительной степени руководил бин Ладен, завоевала ему признание среди полевых командиров «афганцев». В сочетании с уже имевшимися у него уникальными взаимоотношениями с «афганцами», позиции бин Ладена в международном исламистском движении стали более весомыми. Поставив во главу угла интересы общего дела, бин Ладен избегал публичной деятельности и не занимал видных постов. Вместо этого он сосредоточил свои усилия на поддержке стремления Тураби усилить движение исламистов, оказывая им поддержу и финансовую помощь. В результате бин Ладен снискал уважение и поддержку Тураби и других высокопоставленных деятелей международного исламистского движения.

На протяжении долгого времени распространение и экспорт исламской революции в страны Восточной Африки оставались основной задачей Ирана и Судана. При том, что Тураби был лично заинтересован в распространении ислама в Африке, деятельность в Африке стала одним из важнейших направлений политики Судана, особенно начиная с 1992 года. Генеральный секретарь Международного совета дружбы народов, Мустафа Утхман Измаил, завил, что «Судан стал одной из ведущих стран Африки, он протягивает руку дружбы своим соседям и друзьям». По сути дела, Судан принял на себя обязательство стать проводником стратегических программ Ирана. «Тураби превратился в политика, осуществляющего экспорт иранской революции, отводя себе роль «великого аятоллы» и вербуя себе новых союзников на основе широкого фундаменталистского движения с его собственными базами, тренировочными лагерями и финансированием», — писал один консервативно настроенный арабский эксперт. Осенью 1992 года Тураби распорядился усилить кампанию по дестабилизации положения в Восточной Африке, что являлось частью его намерения «осуществить мечту стать верховным имамом фундаменталистской исламской империи». Вскоре после этого из Судана в различные страны Восточной Африки были направлены новые сотрудники и квалифицированные специалисты, в самом Судане усилились обучение и подготовка террористов из этих стран.

Сначала Тураби попытался воспользоваться существующими иранскими активами. С конца 1991 года Иран и Судан сотрудничали в деле предоставления помощи шиитским организациям, набиравшим силу в Танзании, Кении, Уганде, Бурунди и Заире. Они также координировали свои поставки оружия и другие формы международной торговли в Африке, которая являлась способом предоставления финансовой помощи, размещения людей и образования запасов оружия и взрывчатки. Усама бин Ладен контролировал этот процесс проникновения в Африку с суданской стороны, учреждая коммерческие и финансовые предприятия в различных странах Восточной Африки. Важную роль в этом процессе также играл Фронт во имя ислама, которым руководил Муххамад аль-Шариф, высокопоставленные представители которого находились в Хартуме. Иран позволил Тураби воспользоваться силами некоторым суннитских организаций и даже командовать ими, но шиитские организации находились непосредственно под контролем Ирана. Например, в Кении Исламская партия, которую поддерживали и Иран, и Судан, была основной силой в Мобассе, крупнейшем кенийском порту. Иран же распространял свое влияние на членов экономической элиты Кении, состоявшей из членов племени Оромо, которые оказывали многостороннюю помощь исламистским подрывным организациям, действовавшим по всей стране.

Усиление распространения ирано-суданского влияния на Африканском континенте незамедлительно проявило себя. К февралю — марту 1992 года случаи массовых беспорядков в Кении и Уганде заметно участились; стараясь дестабилизировать социальную ситуацию, мусульманские организации играли на существовавших социально-экономических трудностях. Массовые беспорядки оказывали непосредственное влияние на социальную стабильность и различные политические процессы в обеих этих странах.

Летом 1992 распространение своего влияния на Африку стало основной задачей стратегических планов Судана. Попытки Тураби распространить влияние ислама были частью плана, согласованного с Ираном. Странами, в которых должна была произойти серьезная эскалация действий, стали Сомали, Уганда, Танзания, Чад, Кения. Исламисты начали тихую войну с правительствами этих стран, используя тайные операции и основывая такие, на первый взгляд, безобидные организации, как образовательные центры и гуманитарные фонды. Для поддержки интенсивного проникновения на африканский континент Судан также основал сеть специальных лагерей, которые находились под командованием небольшой группы верных Тураби суданцев. Для планировавшихся в Африке операций Уганда, Кения, Танзания и Чад стали странами, которым уделялось наибольшее внимание.

К тому времени акцент грандиозного плана Ирана и Судана переместился в Танзанию, которую они рассматривали в качестве стартовой площадки для второго этапа проникновения исламистов в Африку; особое внимание уделялось сепаратистскому движению «Занзибар». К тому времени оно финансировалось через иранские и исламистские организации, скрывавшиеся за международными компаниями, зарегистрированными в Германии. Занзибар, один из крупнейших портов Восточной Африки, считался идеальным местом для доставки людей, товаров и оружия через Африку и страны Третьего мира в целом.

Одновременно с этим власти Судана предвидели серьезное усиление вооруженной борьбы на Африканском Роге и в Восточной Африке, это вынудило их организовать и начать подготовку местных «вооруженных сил», способных выполнить поставленные перед ними военные задачи. Основные сооружения для этих полувоенных формирований находились в военном лагере в одной из центральных провинций Судана; командовал ими полковник Сулейман Мухаммад Сулейман, член Правящего Совета Судана. В начале девяностых годов из отрядов вооруженных боевиков, находившихся в Восточной Африке, было сформировано шесть батальонов и три артиллерийских дивизиона общим числом 3 ООО человек, в которых были граждане Йемена, Египта, Алжира, Сомали и Кении. Они проходили подготовку под руководством специалистов ОИРГ из Ирана и пакистанских военных инструкторов. Осенью один батальон из этого лагеря принимал участие в боевых действиях в Сомали на стороне генерала Айдида против вооруженных отрядов Али Махди Мухаммада. Одним из важнейших планов Ибрагима Ахмада Омара была помощь отряду вооруженных повстанцев из восьмисот человек из Уганды, основу которого составляли члены племени Аринга; командовал этим отрядом Джума Арис. Этот отряд дислоцировался в Джубе, откуда они совершали вооруженные вылазки в северную Уганду, Вскоре все эти вооруженные отряды — равно как и вся военная, тренировочная и вспомогательная инфраструктура Судана — будут вовлечены в военную кампанию исламистов, которая на сегодняшний день остается самой успешной: они бросят вызов военному присутствию Соединенных Штатов на Африканском Роге и в конечном итоге вынудят их покинуть этот стратегический важный для них район. В борьбе за Африканский Рог дееспособность международной организации исламистов была впервые проверена, и выяснилось, что она выдержала это испытание.

Несмотря на то что участие бин Ладена против американских войск в Сомали носило вспомогательный, правда, довольно существенный, характер, оно было важно для его дальнейшей деятельности, его и его соратников по борьбе, поскольку в Могадишо, небольшом городе страны с полностью разваленной экономикой, исламисты одержали победу над Соединенными Штатами и заставили их капитулировать.

ГЛАВА 3

ПОБЕДА НАД БУМАЖНЫМ ТИГРОМ

В конце 1992 года телевизионные трансляции о голоде в Сомали изобиловали огромным количеством репортажей об умирающих от голода детях. Снимаемые на фоне лишений и нищеты, возмущенные сотрудники западных благотворительных организаций призывали облегчить участь этих несчастных. На самом деле, этот голод был в большей степени результатом целенаправленного, искусственно спланированного кризиса, а не результатом стихийного бедствия — засухи. Голод не только стал причиной смерти большого количества людей, помимо всего прочего он полностью парализовал работу органов власти в Сомали.

Причиной этой катастрофы послужила война племен за независимость и самоопределение; она усугублялась борьбой за власть между конфликтующими группировками. Во время борьбы за власть между главными лидерами основных политических группировок Сомали голод стал их оружием влияния на судьбу гражданского населения в тех районах, где они были хозяевами. Вожди намеренно препятствовали доставке продовольствия тем группам населения, истребления которых они добивались, и снабжали продовольствием тех, чьей поддержки они добивались. Запутанная братоубийственная война разворачивалась на фоне всплеска активности радикальных исламистов во всем этом регионе.

События, разворачивавшиеся на Африканском Роге в начале девяностых годов, главным образом вооруженный конфликт и изгнание действовавшего под эгидой ООН и возглавляемого США воинского контингента, могли бы помочь предвидеть потенциальные возможности исламистских террористов, финансируемых Ираном и Суданом. Эти события продемонстрировали, что исламисты преодолели серьезные разногласия как между суннитами и шиитами, так и между Ираком и Ираном и мобилизовали все имеющиеся у них ресурсы для борьбы с Соединенными Штатами за регион исключительной геостратегической важности — Африканский Рог и южное побережье Красного моря. Для этого исламисты, финансирующие их страны, и их пособники организовали оперативную систему управления стратегического значения, подготовили и перебросили туда тысячи боевиков из южной Азии и Африки, тайно перевели огромные суммы денег для осуществления секретных операций и, в конце концов, сумели успешно противостоять могуществу Соединенных Штатов. Исламисты рассматривают события в Сомали как поворотный пункт в своей борьбе, для Запада же эти события являются прецедентом, к которому следует относиться весьма серьезно.

Усама бин Ладен рассматривает вооруженные столкновения исламистов с американскими войскам, действовавшими в Сомали под эгидой ООН, поворотным пунктом не только в развитии движения вооруженных исламистов, но и своего восхождения на вершину политического влияния. Именно во время подготовки вооруженной борьбы исламистов в Сомали бин Ладен принял участие в мероприятиях, осуществляемых высшими руководителями исламистов. Его собственный вклад в успех исламистов был значительным, хотя он принимал участие только в подготовке этих событий.

Африканский Рог — Эфиопия (в том числе получившая независимость Эритрея), Сомали и Джибути — был и является ареной борьбы сверхдержав и местных режимов на протяжении многих столетий. Расположенный в восточной оконечности Африки, к юго-востоку от Аравийского полуострова, Африканский Рог занимает уникальное геостратегическое положение. Его длинная береговая линия является южным побережьем Красного моря. С баз, расположенных на побережье Сомали, возможно перекрыть морское сообщение между Европой (и Соединенными Штатами) и Восточной Азией, блокировав выходы в Красное море, ведущие к Суэцкому каналу. Истоки Голубого Нила, главной жизненной артерии Египта, находятся в горных районах Эфиопии. Тот, в чьих руках находится Африканский Рог, способен оказывать огромное влияние не только на мировую торговлю и морские перевозки, а также на стабильность в Египте, а стало быть, и на Ближнем Востоке. Как правило, борьба за стратегическое влияние на этот регион — ведется ли она под лозунгами освобождения от колониального владычества или борьбы за социализм или капитализм — сводиться к игре на острых разногласиях между христианами, живущими в глубине материка (эфиопская церковь является одной из наиболее древнейших христианских церквей), и мусульманами, живущими ближе к побережью. В начале девяностых годов традиционные этнические и религиозные распри, не утихающие на протяжении столетий, вспыхнули с новой силой. При непосредственном участии аль-Ту-раби исламисты воспользовались этим для того, чтобы упрочить свои стратегические позиции и добиться того, чтобы американцы покинули этот регион.

Свержение в конце мая 1991 года президента Эфиопии Менгисту Хайле Мариама произошло вследствие наступления повстанческих сил и не без помощи США, но в гораздо большей степени это было проявлением серьезных перемен, происходивших на территории Африканского Рога; они до сих пор являются основной причиной отсутствия стабильности и хаоса в этом регионе. Анализ событий, произошедших в этом регионе в начале девяностых годов, показывает, что им предшествовал серьезный процесс, быстро развивавшийся во всех странах этого региона: развал системы государственной власти и пересмотр границ, в основе которого лежало стремление местных племен и народностей к самоопределению. Местное население большинства африканских стран до сих пор стремится к этому.

Хотя с семидесятых годов длительная революционная борьба в странах Африканского Рога велась против диктаторских режимов Эфиопии и Сомали, идеологические установки организаций, боровшихся с этими режимами, были в основном этноцентрическими. Люди, воевавшие в составе этих группировок или фронтов, были в основном одной и той же национальности, приоритетные направления деятельности каждой группировки определялись ее национальными интересами; они были реальной движущей силой этих движений.

Положение в Африканском Роге еще более усугублялось тем, что, несмотря на то, что практически все эти освободительные движения были по сути своей этническими сепаратистскими движениями, они также до определенной степени находились под влиянием коммунистической идеологии. Следование этой идеологии, которая была в основном унаследована от западноевропейских интеллектуалов, а не была выражением чаяний народных масс, возникло в результате желания угодить Кубе, которая изначально поддерживала все эти организации, а позднее этим занимались радикальные арабские просоветские режимы, такие как Ливия и Алжир, которые также снабжали их оружием, деньгами и где они проходили подготовку. Однако руководители этих движений оказались заложниками своей собственной политики, продолжая придерживаться своих прогрессивных «западных» взглядов, игнорируя тот факт, что их сторонники придерживались этноцентрических и традиционалистских взглядов. Противоречие между истинными настроем простых людей, выступавших за усиление этноцентрических настроений, и всеобъемлющими настроениями политических лидеров становилось камнем преткновения каждый раз, когда одержавшие победу повстанцы пытались сформировать правительство. Во время возникновения кризисных ситуаций, когда требовалась абсолютная народная поддержка, для достижения политических альянсов лидерам этих политических движений приходилось принимать во внимание господство этноцентрических настроений.

Дополнительным внешним фактором, ставшим катализатором обострения отношений, стало заявление арабских стран о своей цели превратить Красное море в «арабское» море. В этой связи Сомали рассматривалась как одна из стран-членов Лиги арабских государств и получала финансовую помощь от Саудовской Аравии. Одновременно с этим арабские страны подталкивали мусульманскую Эритрею к отделению от христианской в большинстве своем Эфиопии. В связи с усилением панарабских настроений в странах Ближнего Востока падение режима Менгисту Хайле Мариама означало, что появление «арабского» озера может стать политической реальностью. Непреодолимые идеологические расхождения между христианами и мусульманами послужили основой для борьбы проживавших в Эритрее мусульман за самоопределение и независимость от Аддис-Абебы. В Сомали щедро финансировавшаяся партия Исламского единства уже начала пропагандистскую кампанию за воссоединение всех мусульман, проживающих на побережье Африканского Рога: Сомали, Джибути и Эритреи. Несколько арабских стран во главе с Саудовской Аравией щедро финансировали эту и другие программы, призывавшие мусульман к объединению.

Тем временем в связи с той позицией, которую США заняли, пытаясь урегулировать кризис в Эфиопии, они стали гарантом порядка, установившегося в результате окончания «холодной войны», и гарантом существующих границ. В 1991 году США инициировали проведение Лондонской конференции, на которой присутствовали представители различных эфиопских и эритрейских освободительных организаций. В результате достигнутого соглашения в мае 1991 года президент Эфиопии Менгисту Хайле Мариам ушел с политической арены; его место заняла коалиция эфиопских повстанческих движений, возглавляемая Мелезом Зенави. Данное соглашение также обеспечивало единство и территориальную целостность Эфиопии, несмотря на желания некоторых сепаратистки настроенных лидеров, большинство из которых было мусульманами. В конечном итоге, когда в мае 1993 года Эритрея в одностороннем порядке объявила о своей независимости, США никак не отреагировали на это заявление. В результате лидеры исламистских сепаратистских и революционных движений приобрели уверенность в том, что Африка готова к борьбе с Соединенными Штатами, особенно на волне кризиса в Персидском заливе. Это произошло задолго до того, как Соединенные Штаты поняли, что в Африканском Роге они ведут борьбу против радикально настроенных исламистов.

Начиная с 1990 года основные революционные организации в Сомали, так же, как все региональные группировки, формировались по этническому признаку. Наибольшим влиянием обладали Объединенный конгресс Сомали (ОКС), который возник на основе клана Хавие, члены которого населяют центральную часть Сомали, и Национальное движение Сомали (НДС), возникшее на основе клана Исаак, члены которого населяют Сомалиленд, бывшую британскую колонию, которая составляет северную часть Сомали, своими географическими очертаниями Сомали напоминает перевернутую вверх ногами букву «L», одна «палочка» которой — это бывшая британская колония, расположенная вдоль Аденского залива, а другая — составляющая побережье Красного моря — бывшая итальянская колония. К менее значительным организациям относились Сомалийское патриотическое движение (СПД), костяк которого составляли члены клана Огадени и в меньшей степени члены кенийского клана Кисмаю; Фронт освобождения Сомали (ФОС), основанный членами клана Маржентин, которые традиционно враждовали с Хавие (они вовлекли в свою организацию все подвергавшиеся насилию небольшие кланы, населявшие центральную часть Сомали); Демократический альянс Сомали (ДАС), основанный членами клана Гедабурси; и Демократическое движение Сомали (ДДС), организованное членами клана Раханавейн. Члены этих двух кланов жили на севере Сомали.

Все вышеперечисленные организации четко делились на две группы: северные организации — НДС и ее противники, и ОКС и ее противники. Исконные места проживания этих двух группировок совсем немного не совпадали с территориями бывшей итальянской и бывшей британской колоний, в результате объединения которых в 1960 году возникло независимое государство Сомали. По сути дела вооруженная борьба этих кланов всегда была направлена против центрального правительства Сомали, т. е. основные кланы боролись за самоопределение.

К концу 1992 года вооруженные столкновения в районе Могадишо и центральном прибрежном районе происходили в основном между семейными кланами, объединявшимися вокруг основных политических лидеров. Основными действующими лицами были генерал Мухаммад Фаррах Айдид, председатель ОКС, которого поддерживал его семейный клан Хабара Гидира и свободный альянс более мелких семейных кланов (их объединение носило название Национальный альянс Сомали, сокращенно НАС), и Али Махди Мухаммад, так называемый временный президент Сомали, и свободный альянс мелких семейных кланов. Мухаммад пришел к власти в декабре 1990 года, будучи одним из лидеров ОКС, однако к началу 1991 года между возглавляемыми Айдидом и возглавляемыми Мухаммадом фракциями возникли серьезные разногласия. Формально возникновение данного кризиса было связано с попытками Айдида наладить отношения с НДС, сохранив таким образом территориальную целостность Сомали за счет монополии на власть ОКС в Могадишо. К сентябрю 1991 года кризис перерос в ожесточенные вооруженные столкновения за власть, которые привели к распаду ОКС. Контакты Айдида с НДС окажутся важны в ходе вооруженных столкновений 1993 года, когда бин Ладен будет участвовать в организации системы поддержки антиамериканских сил в Сомалиленд.

К 1992 году члены семейного клана Хабара Гидиа из Галь-као проявили себя как наиболее одиозные и беспощадные боевики, воевавшие на стороне Айдида. Члены этого клана всегда отличались склонностью к насилию; перспектива занятия Могадишо привлекала их именно возможностью грабежей и насилия. Тем временем в связи с клановым характером восстания, поднятого против режима генерала Мухаммада Зияда Барра (он правил страной двадцать один год) летом и осенью 1991 года, члены тех семейных кланов, которые обеспечивали общественную безопасность Могадаши, в том числе полицию, бежали.

Айдид обвинил ООН и Запад в том, что они поддерживают Мухаммада, настаивая на том, что вся гуманитарная помощь доставляется в Сомали для того, чтобы усилить влияние Мухаммада, и что его упорная борьба за продовольствие является борьбой за свободу. Мухаммад заявил, что только он имеет право распределять продовольствие и гуманитарную помощь, определять, кто в ней действительно нуждается и куда ее следует направлять в первую очередь. Когда ООН отвергла претензии Мухаммада на единоличное участие в распределении гуманитарной помощи, его войска обстреляли порт Могадишо и напали на объекты, где она хранилась. Мухаммад заявил, что эти нападения были совершены недовольными «неподконтрольными ему силами», однако он был решительно настроен не дать возможность кому-нибудь получить ее вообще, если он не будет допущен к ее распределению.

Бомбардируемое репортажами об умирающих с голода детях американское правительство в ноябре 1992 года принимает решение о размещении в Сомали значительного воинского контингента для выполнения гуманитарной миссии — обеспечения (если потребуется, с применением силы) доставки продовольствия голодающим людям. Однако это размещение, преследовавшее, что бы там ни говорили, благородные цели, усилило борьбу за власть и богатство в Сомали. Местные вожди вооруженных группировок недолго терпели присутствие американских войск.

Мухаммад заявил, что предполагаемое размещение вооруженных сил США означает признание его права на власть. В ответ на это 2 ноября 1991 года Айдид пригрозил, что размещение каких-либо иностранных вооруженных сил приведет к массовому кровопролитию. Эту угрозу он воплотил в жизнь осенью 1993 года, обеспечив военное прикрытие вооруженных столкновений исламистов с американскими войсками. 27 ноября 1992 года ОКС распространил коммюнике, тон которого был более умеренным; в нем говорилось, что Айдид «рассматривает размещение вооруженных сил в Сомали как угрозу суверенитету и территориальной целостности нашей страны». Однако 1 декабря, когда размещение войск стало неотвратимым, они оба одобрили его при условии, что Соединенные Штаты и ООН признают возглавляемые ими движения законной политической силой этой страны. И Айдид, и Мухаммад считали, что роль американских войск состоит в том, чтобы «помочь правительству переходного периода (каждый из них, разумеется, имел в виду свое собственное правительство) обеспечить доставку продовольствия». Они оба настаивали на том, что американцы должны дать вооруженный отпор «вооруженным бандитам, препятствующим тому, чтобы продовольствие попало к голодающим людям». Однако на самом деле каждый из них полагал, что американские войска будут сражаться с их противником.

Мухаммад Фаррах Айдид предпринял более серьезные меры, чтобы осуществить распределение помощи и извлечь из этого выгоду. В начале ноября он организовал и возглавил собрание старейшин и воспользовался другими средствами, чтобы возглавляемая им организация получила поддержку населения. Достигнув этой цели, вооруженные отряды Айдида немедленно перешли в наступление и к ноябрю установили контроль над пятнадцатью пересечениями основных дорог и организовали дорожные заставы против различных вооруженных банд.

30 ноября и 1 декабря Айдид посетил Кисмаю, ключевой морской и воздушный порт, а также пересечение дорог на юге страны и заключил альянс с Армией освобождения Сомали, которая располагала базами в Кении. Кроме этого он назначил Ахмеда Омара Джайза, руководителя СПМ (чьи войска занимали тогда аэропорт Кисмаю и прилегающие к нему районы), заместителем председателя НАСа, прикрывая фланги ОКС со стороны пустыни Огаден. На севере страны Айдид достиг договоренности с Мухаммадом Нуром Алиоу, руководителем ДДС, чьи войска могли заблокировать любое наступление из Сомалиленда. На этой встрече Айдид рассказал командирам об их обязанностях в районах, находящихся под их контролем, и предупредил их, чтобы они с осторожностью относились к элементам, способным нанести вред единству народов Сомали. В то же самое время Али Махди Мухаммад встретился с представителями Эфиопии и Эритреи, чтобы договориться о совместных усилиях, которые можно будет предпринять против войск Айдида.

Гражданская война в Эфиопии разгоралась с новой силой, а исламисты тем временем усиливали свое присутствие в Сомали путем организации многочисленных благотворительных организаций, формально зарегистрированных в Саудовской Аравии или странах Персидского залива. По мере того как иностранное вмешательство становилось неизбежным, исламисты начали кампанию против получения иностранной помощи. Например, представители «Всемирной исламской ассоциации» и «Всемирной организации помощи мусульманам» заявили о том, что «только мусульманские организации осуществляют в Сомали гуманитарные акции». Один из руководителей некой исламской благотворительной организации обвинил Запад в том, что он использует предоставление гуманитарной помощи для осуществления «вызывающего подозрения плана, нацеленного на расчленение Сомали западными странами и осуществление этого плана путем разжигания политической розни между различными политическими группировками Сомали, борющимися за власть». Позиция этих исламских организаций была важна в связи с поддерживавшими их финансовыми и политическими организациями. «Всемирная исламская ассоциация» и «Всемирная организация помощи мусульманам» были частью широкой сети организаций, подчинявшейся движению исламистов-фундаменталистов из Саудовской Аравии, включавшего в себя как поддерживаемые Эр-Риядом, так и нелегальные исламистские организации. Эта сеть организаций включала в себя несколько фронтов, организованных бин Ладеном, которые подчинялись Тураби и поддерживали вооруженных исламистов.

К началу девяностых годов в Сомали существовала хорошо отлаженная финансовая система. Правительство Саудовской Аравии и самые богатые сторонники движения исламистов-фундаменталистов финансировали Зияда Барра и его режим после того, как он в 1978 году разорвал отношения с Советским Союзом вплоть до его падения в середине 1991 года. Эти деньги передавались через сомалийского посредника, которого звали Мохаммад Шейх Осман. Однако летом 1991 года Осман неожиданно переметнулся на другую сторону и стал членом центрального комитета ВИД. Вместе с ним его прежние сторонники лишились финансовой и политической поддержки исламистов. Такой поворот в развитии событий значительно способствовал успеху операций бин Ладена и в конце концов обеспечил ему контроль над финансовой системой исламистов в Сомали. Вскоре бин Ладен воспользуется системой Османа в качестве сомалийского отделения его собственной финансовой системы для финансирования и поддержки антиамериканских операций в Сомали.

Обострение и ухудшение политической ситуации в Сомали произошло не случайно, оно было существенным элементом ирано-суданской борьбы за усиление и расширение исламистского влияния в Восточной Африке.

Сомалийцы продолжали умирать от голода, а в это время в Судане «Национальный исламский фронт» под руководством Али аль-Хая, одного из ближайших друзей и соратников Тураби, открывал новые тренировочные лагеря для борцов за веру из Эфиопии, Сомали, Эритреи, Кении и Уганды. И опять-таки воплотить планы постройки этих лагерей в жизнь помог Тураби Усама бин Ладен. Осенью 1992 года Тураби приказал усилить военные действия с тем, чтобы дестабилизировать ситуацию во всей Восточной Африке. Вскоре после этого из Судана в страны, расположенные на юге Африки, были направлены профессиональные террористы. После ноября 1992 года, когда было объявлено о планах размещения американских войск в Сомали, темпы отправки террористов были ускорены.

Сомалийским террористам были переданы воинское снаряжение и оружие для вооруженных ополченцев, которых они должны были обучить и возглавить. Некоторые из этих вооруженных ополченцев воевали в рядах основных политических группировок Сомали, некоторые действовали абсолютно независимо, подчиняясь непосредственно Суданским властям. Большинство террористов прибыло туда через Эритрею, однако некоторые наиболее важные лица были тайно высажены с кораблей в южном Сомали и Кении. Иран, контролировавший и финансировавший сомалийских террористов через Судан, планировал использовать их в борьбе с американскими войсками, так же как Сирия и Иран использовали членов «Хизбалла» в борьбе против миротворческих сил США в Бейруте в начале восьмидесятых годов.

Эскалация деятельности восточно-африканских террористов в Судане совпала с заметным усилением насилия и терроризма в Египте. В конце ноября Египет обвинил Иран в том, что тот оказывает поддержку действиям исламистов, что ставит под угрозу политическую стабильность в стране. Многие террористы прибыли в Египет из лагерей, находившихся в Судане. Власти Египта подчеркивали, что эскалация подрывной деятельности в Египте является частью стремления Ирана занять доминирующее положение в этом регионе и предупреждали о том, что Иран может внести раскол в арабо-мусульманский мир, а также об опасности, которой Иран подвергает безопасность всего арабского мира, в том числе и его стратегические и жизненные интересы. Усиление террористической деятельности в Египте было только частью стремления Ирана добиться господства в этом, регионе, ставшего возможным в связи с постоянно растущим влиянием на Судан.

К середине ноября 1992 года Иран ускорил в Порт-Судане строительство основных сооружений — радиостанций, коммуникационных, штабных и военных объектов — все это свидетельствовало о долгосрочном характере их партнерства. Быстрое и весьма эффективное завершение строительства было результатом того, что надзор за осуществлением этих проектов осуществлял бин Ладен. К тому времени Иран и Судан подписали договор об аренде Порт-Судана сроком на двадцать пять лет. Кроме этого Иран построил объекты военного назначения на востоке Судана. Эти военные базы были основными военными базами для осуществления военных операций в этом районе, а иранские войска имели буквально неограниченный доступ во все аэропорты и морские порты Судана, главным образом в Джибаят и Тринкитат. В декабре 1991 года эти два порта стали военно-морской базой Ирана в Красном море.

К концу 1992 года Соединенные Штаты разместили свои вооруженные силы в районе, который был охвачен ожесточенной борьбой за власть между различными этническими и религиозными группировками. Главные действующие лица усиливали свое влияние ценой истребления людей. Голод был наиболее эффективным средством их влияния на племенной и этнический характер населения, находившегося на подконтрольных им территориях, оружием физического устранения враждебных им племен и кланов.

Политический хаос в Сомали усугублялся и продолжает усугубляться в связи с попытками вооруженных исламистов установить господство в стратегически важных районах Красного моря и Африканского Рога. Наиболее могущественные страны этого региона — Судан и Иран — на протяжении долгого времени вели ожесточенную борьбу с Соединенными Штатами и рассматривали само присутствие американских войск в этом регионе в качестве угрозы их основным стратегическим амбициям. Кроме этого все местные политические группировки делали все возможное, чтобы вынудить американские войска сражаться с их противниками, а они тем временем пытались захватить власть, Вопреки благим намерениям, выяснилось, что в Африканском Роге Соединенные Штаты увязли в жутком болоте политических распрей.

В начале декабря 1992 года американские морские пехотинцы высаживались на побережье Сомали под вспышки фотоаппаратов — там их встречала целая армия корреспондентов электронных средств массовой информации США. Первые дни их миссии в Сомали проходили спокойно и без каких-либо серьезных столкновений с членами местных вооруженных группировок. Правда, морским пехотинцам еще только предстояла встреча с местными исламистами.

Первоначальные впечатления относительного спокойствия оказались обманчивыми. Более года Иран и Судан вели ожесточенную борьбу за то, чтобы укрепить свой контроль над Красным морем и Африканским Рогом. Сомали, мусульманское государство, вытянувшееся вдоль Красного моря, продолжало привлекать внимание властей Ирана и Судана. Хаос в Сомали, раздираемом враждой племен, ведущих непримиримую войну за самоопределение и власть, склонил определенную часть населения Сомали и их рвущихся к власти лидеров пойти на тесное сотрудничество с Суданом и поддаться на его манипуляции и использование в своих целях. Исламистами становились члены различных сомалийских племенных группировок Сомали, и к осени 1992 года вооруженные исламистские организации стремительно пополняли свои ряды.

К этому времени Судан и Иран располагали в Сомали хорошо организованной системой руководства и высшего командного состава, которые были готовы приступить к активным боевым действиям. Тураби был лично знаком с некоторыми лидерами местных исламистских группировок и руководил многими операциями, осуществлявшимися в Сомали. Заместитель руководителя ИРГ, генерал Рахим Сафави, и заместитель Тураби, Али Утхман Таха, руководили операциями непосредственно в самой Сомали.

Так же, как в случае с другими террористическими и подрывными организациями исламистов, для того чтобы Ирану и Судану удалось реализовать свои грандиозные замыслы, им нужно было заручиться поддержкой влиятельных местных личностей. Основные союзники, которыми смогли обзавестись Судан и Иран в этом регионе, показательны в отношении степени влияния Тураби.

Тураби связывали очень близкие отношения с Абдулом Рахманом Ахмадом Ахмадом Али Туром, руководителем Сомалиленда, он объявил, что на этой земле действуют законы шариата, а впоследствии получал помощь из Ирана и Судана. В центральных районах Сомали наиболее активным и преданным сторонником Тураби был генерал Мухаммад Абшир, бывший «начальник полиции Могадишо, который определял просуданскую позицию Демократического фронта освобождения Сомали (ДФОС), теперь возглавляемого Абдулом-Лаххи Юсуфом. В 1992 году в отряды ДФОС влились «добровольцы» из Судана, Египта, Пакистана и Афганистана. Кроме того, генерал Айдид уже получал материальную и техническую помощь из Судана в рамках зарождающегося военного сотрудничества между Суданом и Айдидом. В середине 1992 года группа боевиков из тренировочных лагерей полковника Сулеймана Му-, хаммада Сулеймана, располагавшихся в центральном Судане, была размещена в Могадишо и впоследствии принимала участие в вооруженных столкновениях с войсками Али Махди Мухаммада. Основной целью этой акции была проверка способности Судана разместить и контролировать вооруженные отряды в Сомали.

В Эфиопии совместные усилия иранских денег, давления и подрывной деятельности Судана трансформировали Фронт освобождения Ормо, националистическую организацию, членами которой были представители крупнейшей народности, населявшей южную Эфиопию и северную Кению, в «Исламский фронт освобождения Ормо»: Данная трансформация имела непосредственное влияние на ситуацию в Сомали: в 1993 году некоторые каналы поставок продовольствия, доставку которого будет обеспечивать бин Ладен, пройдут через территорию, контролируемую данной организацией. В Джибути самым преданным сторонником Тураби был дядя Исмаила Омара Гуелле, начальника службы безопасности этой страны. Поэтому оружие и денежные средства будут поступать через Джибути.

Для организации и руководства такими организациями влияния требовалось, чтобы значительное количество денег быстро переходило от одного владельца к другому. Несмотря на то что Тураби и несколько преданных ему людей в Судане сами устанавливали контакты и вербовали своих сторонников, именно Усама бин Ладен должен был обеспечить доставку денег к месту назначения. В середине 1992 года, когда объем и интенсивность операций Ирана и Судана в Восточной Африке начали заметно увеличиваться, организации по финансовой поддержке, которыми они там располагали, перестали справляться с возросшим объемом операций. Бин Ладену и его помощникам удалось быстро создать необходимые финансовые организации, используя компании и банковские счета, существовавшие в Европе и Восточной Африке. Поначалу бин Ладей использовал финансовые круги, в которых он вращался. Когда ему их стало не хватать для того, чтобы справиться с объемом и разнородностью тайно переправляемых средств, он начал использовать подобные активы своих единомышленников из стран Персидского залива и Саудовской Аравии, бизнесменов, с которыми он был знаком уже на протяжении достаточь но долгого времени и которым доверял. В некоторых случаях для того, чтобы справиться с потоком тайно переправляемых денег, бин Ладен с друзьями даже учреждал в Восточной Африке компании на подставных лиц и открывал фиктивные банковские счета.

Между тем некоторые местные террористы и нерегулярные воинские подразделения тоже попали под влияние Судана и Ирана. С начала 1992 года Тураби держал под своим контролем организацию многочисленных исламистских организаций, в которые входили боевики из Эритреи и Сомали.

Тураби организовал партию «Сомалийский исламский союз» (СИС), политическую коалицию, объединявшую несколько исламистских организаций, организованных по принципу принадлежности к определенному клану или племени. Эта партия стала основным средством для осуществления ирано-суданских операций, в том числе внедрения профессиональных террористов. В Сомали СИС продолжала находиться под влиянием Тураби. Номинальный руководитель СИС, Мухаммад Ухтман, выступал с политическими заявлениями, находясь в Лондоне, фактически не оказывая никакого влияния на действия СИС в Сомали. Начало военных операций СИС было положено в июне 1992 года в районе Боссао, правда, выглядело это довольно неубедительно. Операции на местах были разработаны 15 августа 1992 года, когда крупная ирано-суданская делегация прибыла в Марку на совещание с командирами местного отделения СИС, чтобы согласовать оперативные планы предстоящих операций.

К осени 1992 года численность и уровень подготовки вооруженных отрядов исламистов в Сомали заметно увеличилось; они базировались в Могадишо, Марке и Боссао. Через Судан Иран снабжал эти организации оружием и деньгами. СИС располагала значительными силами на севере, в Боссао, и на юге, в Марке и Джамааме. Более того, верные Судану люди удерживали Лаас Курей, город, находящийся на берегу Аденского залива, который находится в месте, идеальном для строительства военно-морской базы. Дополнительные тренировочные лагеря для исламистов были организованы в Сомалиленде, в Огадене и в Эфиопии. Опять-таки бин Ладен был на вторых ролях, но его роль во всем этом была очень важна. Как только в Хартуме приняли решение построить тренировочные лагеря и складские объекты в Огадене, на территории Эфиопии, бин Ладен занялся учреждением международных компаний. Затем эти компании начали осуществлять в этом районе планы разработки земли, и эти планы служили прикрытием для перевода денег в Эфиопию. Бин Ладен контролировал быстрый перевод «чистых» денег из этих компаний для покупки многочисленных ферм, строительства необходимых сооружений и оплаты текущих расходов. Вскоре, когда в Сомали начнется всплеск активности исламистов, эта инфраструктура окажется чрезвычайно важной.

Осенью 1992 года, когда в западных средствах массовой информации началась кампания в поддержку военного вмешательства и оказания гуманитарной помощи Сомали (она оказала влияние на политические круги), произошло значительное усиление активности Ирана и Судана. Протеже Ирана и Тураби в условиях голода лихорадочно пытались мобилизовать своих приверженцев и сторонников. Наиболее значимые подготовительные мероприятия были завершены буквально накануне прибытия первых американских морских пехотинцев. Например, в Могадишо возникла новая организация исламистов, члены которой приняли участие в уличных столкновениях вместе с вооруженными отрядами генерала Айдида. Поддержка Айдида была обеспечена дополнительной порцией материальной и технической помощи Тураби. Однако все эти исламистские отряды «исчезли» буквально за несколько дней, а то и часов до того, как морские пехотинцы высадились на берег.

Решение исламистов вступить в борьбу с американскими войсками было предопределено стратегией, разработанной Ираном и Суданом. Принципы этой стратегии были отчетливо сформулированы, когда исламисты проанализировали американское вторжение. Во всех странах Ближнего Востока исламисты разъясняли, какую оно несет в себе угрозу, и трактовали целесообразность необходимых действий так, как это понимали Иран и Судан.

Политические прогнозы египтян, на которых позже всячески делали упор «Братья-мусульмане», задали тон. Они доказывали, что отправка армии США в Сомали была частью американо-израильского заговора с целью предотвратить установление арабского и (или) мусульманского контроля над Красным морем и Африканским Рогом. Палестинские исламисты опасались, что стягивание американских воинских частей под предлогом помощи Сомали было «прелюдией военного удара США» по Судану. Соединенные Штаты «раздражают успехи Судана на Африканском Роге, особенно растущее влияние Судана в Эфиопии, Эритрее, а также влияние на кенийскую оппозицию, которая, как ожидается, победит на следующих выборах». Даже полуофициальный Каир допускал, что «вслед за Сомали может наступить очередь Судана».

Печатающийся в авторитетной исламистской газете «аль-Кудс аль-Араби» доктор Хатим аль-Хусейни, исламистский комментатор и аналитик, дал наиболее последовательный исламистский анализ ситуации. Он заключил, что только резкое общеисламское выступление против арабских и (или) мусульманских прозападных режимов и иностранных армий может предупредить катастрофу: «Это военное вторжение США под предлогом оказания гуманитарной помощи голодающим закрепит военное присутствие США в новом стратегическом регионе и усилит военное присутствие США на Аравийском полуострове и в Персидском заливе. Непосредственная причина этого военного вторжения — неспособность арабов и мусульман разрешить проблемы арабских и исламских народов. Это возвращение западного империализма на фоне разногласий и отсталости арабов и мусульман. Это новый непосредственный военный контроль Запада над важными регионами в самом сердце исламского мира. Это очередное доказательство неспособности арабских и исламских правительств разрешить проблемы исламской нации посредством совместных действий».

«Хизбалла», выражая точку зрения Тегерана, предупреждала, что настоящей целью интервенции США в Сомали является Судан. Соединенные Штаты не могли смириться с существованием суданской политики, основанной на шариате и противоречащей интересам США. «Возвращение США на Африканский Рог направлено на противостояние возрождению ислама, идущему с Африканского Рога. Это не первая интервенция и не последняя. Вашингтон должен обрушить всю свою военную мощь против всех исламский или национальных движений во всех регионах, которые стремятся добиться незаг висимости и положить конец раболепной политике. В конце этого века и в следующем такое станет повсеместным явлением». «Хизбалла» приходила к заключению, что только решительные действия могут обратить вспять эту тенденцию и обеспечить прогресс исламистской революции во всем регионе.

В первые дни американской интервенции военные и организаторские способности исламистов, особенно СИС, не были проверены на практике, поскольку их лидеры избегали огласки. Один арабский государственный деятель заметил в приватной беседе, что это бездействие «следует считать частью стратегии аль-Тураби, направленной на создание вокруг Судана исламского пояса. Аль-Тураби убежден, что только такой пояс сможет защитить эксперимент по созданию исламского государства и превращению его в базу исламского движения в арабских и африканских странах. У СИС есть сторонники, в Кении, Джибути и других африканских странах. Общее у них то, что они действуют почти полностью в согласии с инструкциями аль-Тураби». Наиболее интенсивно подъем исламизма проходил в Сомали, Уганде, Танзании, Чаде и Кении.

В то же самое время и Судан, и Иран не только «открыто выступали против американского вторжения в Сомали», но и опасались стратегических последствий присутствия американских войск на Африканском Роге. 28 ноября 1992 года, когда Соединенные Штаты объявили о намерении ввести войска в Сомали, крупная иранская делегация во главе с аятоллой хаммадом Язди, в которую входило около тридцати представителей разведки, армии, служб безопасности, экспертов-экономистов и дипломатов, поспешила в Хартум для срочных консультаций по поводу совместных действий. Вследствие визита Язди в Тегеране представителями разведок Ирана и Судана был подписан новый «протокол о сотрудничестве в области безопасности». Главным моментом нового соглашения было предоставление Тегераном помощи суданским службам безопасности в области финансирования терроризма и подрывной деятельности как против местной оппозиции, так и против «других арабских режимов» в регионе. Сотрудники суданской разведки уже проходили обучение в лагерях иранской разведки в Машхаде и Коме.

Тегеран и Хартум решили совместить приведение в действие уже существующих чрезвычайных планов с принятием новых решительных мер. Специальному комитету во главе с Али Утхманом Таха, в который входили суданские и иранские правительственные чиновники, была поручена разработка операций в Сомали. Миссией комитета было «превратить Сомали в ловушку и болото для американских войск с помощью партизанской войны». Комитет решил ничего не предпринимать до тех пор, пока ситуация в Сомали не будет внимательно изучена. «Комитет будет следить за развитием американского вторжения в Сомали и разрабатывать планы противостояния» посредством местных организаций и СИС.

На решения комитета Таха непосредственно повлияло нежелание СИС и других исламистских сил противостоять или сопротивляться американским войскам. «Не секрет, что, наблюдая за действиями американцев в Сомали, СИС будет действовать исходя не только из интересов Сомали, но и из того, что партия считает интересами исламского интернационализма, который аль-Тураби старается создать на основе нескольких структур, разработанных им для привлечения исламских движений во всем мире. Военные действия СИС против американского присутствия в Сомали будут определяться процессами, связанными с размахом деятельности международных сил в регионе», — объяснял хорошо осведомленный ливанский аналитик.

Тегеран и Хартум ожидали крупных выступлений против войск США и других западным стран. Для проведения таких крайне рискованных операций Тегеран санкционировал через Язди создание Сомалийской революционной гвардии (СРГ), которой должны были руководить эксперты иранской разведки и ливанского отделения «Хизбалла», уже прибывшие в Судан. Командовать СРГ было поручено Али Маншави, офицеру иранской разведки.

Исламисты также ускорили приготовления внутри Сомали к вооруженной борьбе с западными частями. Эти приготовления простирались от агитации населения до наращивания военных сил. «Враждебное отношение к присутствию ООН проявляется на пятничных церемониях в сомалийских мечетях», — отмечал местный обозреватель. Обученные бойцы собирались в лагерях СИС в северной Сомали и Огадене. Приток оружия из Пакистана, Ирана и Судана — идущий через Судан — заметно возрос в конце ноября 1992 года.

Разрабатывалась четкая стратегия исламистов в Сомали. Государства, поддерживающие исламистов, решили, что сомалийские исламисты (главным образом СИС, при активной поддержке СРГ и других террористических организаций) смогут использовать усиливающуюся политизацию американского присутствия, — например, «заключение сделок» с военачальниками, племенами и кланами, — чтобы «способствовать изгнанию американских воинских частей до того, как Соединенные Штаты добьются своих истинных целей». По мнению СИС, истинные цели США были такие: 1) установление контроля над новыми нефтяными месторождениями в Судане, Сомали, Эритрее и Йемене, что и являлось настоящей причиной «гуманитарной помощи»; 2) установление проамериканского правительства в Могадишо; 3) вторжение из Сомали в южный Судан, который должен стать «регионом, где будет покончено с исламским вопросом» — тем же образом, что в иракском Курдистане уже было покончено с Саддамом Хуссейном. Комитет Таха должен был приступить к эскалации войны в Сомали и особенно к активизированию элитных отрядов террористов только тогда, когда станет понятно, что действия американцев угрожают стратегическим интересам Тегерана и Хартума.

Несмотря на решение не трогать американские отряды в Сомали, исламистское руководство не могло не обращать внимание на растущее присутствие США на Африканском Роге. Было крайне необходимо нанести косвенный удар по этому развертыванию сил — пусть и символически, — с целью привлечения к нему внимания. Было решено ударить по недавно появившимся американским техническим объектам в Адене (Южный Йемен): во-первых, там велась подготовка к интервенции в Сомали, а во-вторых, они находились в Азии, в непосредственной близости от африканского побережья. Основные иранско-суданские террористические организации были заняты подготовкой к ожидаемой серьезной конфронтации в Могадишо, и нужно было, чтобы кто-нибудь еще занялся этим делом. Усама бин Ладен, с его полезными связями в Йемене, Афганистане и Пакистане, был идеальной кандидатурой.

Располагая крайне ограниченным временем, бин Ладен для ускорения нанесения удара решил вспомнить о своих давних и проверенных связях. Основной ударной силой должны были стать йеменские «афганцы». Первоначальный план предусматривал взрыв пары отелей в Адене, в которых останавливались американские военные, и сооружений в море и в аэропортах. Чтобы осуществить план несмотря на все трудности и препятствия, бин Ладен убедил шейха Тарика аль-Фадли покинуть его лондонское убежище и лично возглавить операцию. Фадли тайно приехал в Йемен в середине ноября. Для экономии времени необходимые крупные денежные суммы переводились через счета принадлежащих бин Ладену йеменских фирм.

В начале декабря под прикрытием йеменского отделения «Исламского джихада» был сформирован ударный отряд. Костяк террористов составляли около 500 хорошо подготовленных йеменских «афганцев» под непосредственным руководством шейха Тарика аль-Фадли. Их главная база находилась в районе города Саадах. Из-за жестких временных рамок бин Ладен и Фадли решили использовать боевые отряды «Исламского джихада» прямо в Адене — для убийств местных политиков. Для планируемой операции против американцев эти отряды были усилены опытными изготовителями бомб и дополнительным оснащением.

С этой же целью был поспешно организован специальный тренировочный комплекс неподалеку от города Саадах (южный Йемен) — примерно в 50 милях от границы с Саудовской Аравией. По меньшей мере, один ливийский эксперт по бомбам был переброшен из Пакистана. Опытные террористы, равно как необходимое для операции оборудование и оружие, переправлялись контрабандой из Судана по Красному морю на заброшенный берег возле города аль-Хауха — на северном побережье Йемена. Один из ливийских «афганцев» устроил свою «школу» в надежном доме в окрестностях Саадаха. Ему было поручено обучить нескольких йеменских «афганцев» изготовлять бомбы и устраивать взрывы, а также наблюдать за изготовлением бомб. Этот ливиец покинул Йемен и исчез за день до теракта в Адене.

29 декабря террористы взорвали бомбы в аденских отелях «Аден» и «Золотой вереск», в результате чего было убито три человека и ранено пять. Кроме того, у ограждения аденского аэропорта была задержана группа террористов, вооруженных ручными гранатометами РПГ-7: они уже собирались обстрелять стоявшие поблизости грузовые самолеты ВВС США.

Поспешность проведения этих операций вылилась в многочисленные оплошности по части безопасности. 31 декабря египетская разведка, которую призвало на помощь йеменское правительство, уже знала, «руководителем групп террористов, пытающихся нарушить безопасность и стабильность в Йемене, является человек по имени Усама бин Ладен». 8 января 1993 года шейх Тарик аль-Фадли и его последователи, завершив свою миссию, сдались йеменским властям.

Шейх Абдул Маджих Зандани, еще один друг бин Ладена и последователь Тураби, приехал передать политическое послание. Он заявил, что, мирясь с присутствием американских солдат, йеменское правительство «подрывает ислам». Так что нет ничего удивительного в стихийном росте терроризма, заключал он. Отмечая, что одно только присутствие американских войск tf Адене вызывает акты терроризма и ставит под угрозу общественную безопасность, Зандани спросил: «Почему бы американцам не отправиться прямо в Могадишо?». В этом утверждении и скрывался истинный смысл этой террористической операции.

Вернувшись в Хартум, Тураби и исламистская элита, несмотря на провал нападения на аденский аэропорт, были довольны, видя откровенно растущее недовольство деятельстью США на Африканском Роге. Усаму бин Ладена хвалили за подготовку такой сложной операции в столь короткий срок. Его готовность рисковать собственными капиталами была по достоинству оценена. А в грядущей конфронтации в Сомали ему предстояло сыграть куда более важную роль.

Серьезная эскалация военных действий в Могадишо, имевшая место осенью 1993 года, стала воплощением в жизнь долгосрочного плана, разработанного Тегераном и Хартумом. Кроме того, она стала первым проявлением стратегического сотрудничества Ирана, Ирака и Судана. В начале 1993 года Ирак приступил к оживлению своей террористической кампании под знаменем исламизма — при активной поддержке Тураби и Судана. В лагерях иракской разведки и отрядов специального назначения под Багдадом «афганцы» проходили повторную подготовку. Теперь эти террористы действовали в тесном сотрудничестве с международной исламистской террористической системой, контролируемой Ираном.

В начале декабря 1992 года Язди, Тураби и Башир решили, что в феврале 1993 года они проведут серьезную и тщательную переоценку ситуации во всем регионе, даже если и не случится никакого серьезного кризиса. Эти консультации должны были состояться во время конференции девятнадцати исламистских организаций, «связанных с исламской революцией в Иране», которую созывал в Хартуме Тураби. Хартумская конференция должна была рассмотреть благоразумность начала серьезной эскалации на Африканском Роге и ее влияние на такие имеющие отдаленное отношение вопросы, как подрывная деятельность исламистов в Египте, стабильность в Персидском заливе и возрождение международного исламистского терроризма в Западной Европе и Соединенных Штатах. Конференция должна была также рассмотреть, какое влияние окажут ожидавшиеся политические процессы на Африканском Роге на общее положение возглавляемого Ираном исламского блока и на различные экстремальные планы, рассматриваемые тогда в Тегеране: от террористических акций против Израиля до возможности начала войны на Ближнем Востоке. Но по инструкциям, полученным в Тегеране и Хартуме, осуществление первой стадии плана началось сразу же, еще до проведения конференции, чтобы исламисты смогли сразу же справиться с любыми препятствиями.

Для операций в Сомали Тегеран решил задействовать не использовавшиеся ранее стратегические резервы террористов— «Отряды аль-Кудс». В середине 1980-х годов в Иране под наблюдением Исламской революционной гвардии были отобраны и обучены на террористов и диверсантов много афганских беженцев. Около 1200 пребывающих в Пакистане «афганцев» были вовлечены в переправку наркотиков в Европу и Соединенные Штаты по каналам иранской разведки. Эти «афганцы» составляли костяк «Отрядов аль-Кудс» — элитных кадров Тегерана, входивших в систему международного суннитского терроризма. Многие из этих «афганцев» были переправлены в Судан для подготовки к ожидаемым военным действиям на Африканском Рогё. В конце осени 1992 года пакистанская и иранская разведки одновременно начали энергично скупать у моджахедов остатки ракет «Стингер». Ракеты также переправлялись в Судан — для возможного использования в Сомали.

ИРГ продолжала расширять подготовку в Иране исламистских террористов-суннитов. К концу 1992 года в лагерях ИРГ в Машхаде и Йоме проходили подготовку около 9000 арабских «афганцев» — в основном из Ирана, Египта, Алжира, Туниса, Иордании, Израиля, Саудовской Аравии и арабских стран Персидского залива. Главным учебным центром был Факультет имама Али — бывший дворец шаха в северном Тегеране, где проходили подготовку «Отряды аль-Кудс». Непосредственным руководителем «Отрядов аль-Кудс» был генерал Ахмад Вахиди, бывший глава информационного отдела верховного командования ИРГ, который отвечал за «экспорт революции» — то есть за финансирование терроризма. На Факультете имама Али из террористов готовили главным образом инструкторов и боевых командиров, которые могли бы руководить и расширять сети у себя на родине. Кроме того, они обучались сложным диверсиям. Арабы из Саудовской Аравии и стран Персидского залива приезжали в Иран по специально изготовленным сирийским паспортам. Другие суннитские террористы из Египта, Иордании и стран Персидского залива обучались в Коме, Табризе и Машхаде. Кандидаты из «светских» государств сначала проходили теологическую и идеологическую обработку в Коме и только затем посылались на военную подготовку в лагерь Саадабад под Тегераном. Курсы усовершенствования и переподготовки организовывались в Ливане и Судане, а инструкторами были офицеры ИРГ и «Отрядов аль-Кудс».

В конце 1992 — начале 1993 года «афганцы», связанные с «Отрядами аль-Кудс», разместились на Африканском Роге — от Судана до Йемена, включая Сомали и Огаден, — в ожидании эскалации. В их числе был и элитный отряд, в котором состояло около 500 членов йеменского «Исламского джихада», все — «афганцы», преданные шейху Тарику аль-Фадли; неудача террористической операции в Адене совсем не изменила их взглядов. А так как в Иране и Судане еще в 1992 году запланировали использование более многочисленных сил, Усама бин Ладен организовал переправку из Пакистана в Йемен еще одного отряда — 3000 йеменских «афганцев». Они привезли тяжелое вооружение и террористическое оснащение, включая сильную взрывчатку, сложные бомбы с дистанционным управлением, мины-ловушки в виде кукол и несколько «Стингеров». Этот элитный отряд устроил свои базы в горах аль-Маракишах, в районе Саадаха. В середине 1993 года, когда уже чувствовалось приближение конфликта в Могадишо, бин Ладен быстро перебросил по воздуху этих «афганцев» с их оружием и оборудованием из Йемена в Сомали. Позже он сообщит египетскому журналисту, что это обошлось ему лично в 3 миллиона долларов.

В то же время бойцы «Пасдарана» и сомалийские террористы, непосредственно контролируемые Ираном, стягивались в Судан для оказания помощи отрядам «Суданского исламского союза» (СИС), обученным искусству проведения неожиданных акций смертников. Кроме того, несколько сотен арабских «афганцев», предназначенных для интервенции в Сомали, были переброшены в лагеря в западном Судане, недалеко от ливийской границы, для продвинутой подготовки перед заброской в Сомали.

Эти начальные приготовления завершились вовремя, — в феврале 1993 года: как раз накануне намеченной конференции. В феврале 19 опытных террористов, только что прибывших из Тегерана, и члены Комитета по связям на высшем уровне «Вооруженного исламского движения» собрались в Хартуме, чтобы тщательно изучить ситуацию на Африканском Роге и в Египте, а также последние перемены в положении нью-йоркской террористической сети, действующей под духовным руководством шейха Омара Абдула Рахмана. Эксперты остались довольны ходом приготовлений и приказали начать осуществление нескольких выдающихся планов — включая эскалацию терроризма в Сомали и взрыв Всемирного торгового центра в Соединенных Штатах. Старшие командиры СИС тоже присутствовали на встрече в Хартуме и принимали самое тесное участие в вынесении решения об эскалации вооруженной борьбы против Соединенных Штатов.

Старшие командиры, служащие под началом Мухаммада Фарраха Айдида, также принимали участие в нескольких заседаниях в Хартуме и с большим воодушевлением согласились на осуществление иранско-суданского оперативного плана. После Хартумской конференции, на протяжении шести-восьми недель, Айдид и его главные помощники из армии и разведки постоянно приезжали в Иран, Йемен, Эфиопию и Огаден, чтобы ознакомиться с другими составляющими основного плана. Сам Айдид по меньшей мере дважды тайно приезжал в Судан и Иран, чтобы обсудить стратегию и методы «обращения с интернациональными силами» в Сомали, а также согласовать способы получения «усиленной помощи в случае, если ситуация перерастет в вооруженный конфликт».

В начале весны 1993 года в Хартуме у Айдида также прошли важные встречи с сотрудниками иракской разведки в иракском посольстве. Эти встречи и последовавшее соглашение с Багдадом были организованы Хасаном аль-Тураби и являлись важным элементом в его стремлении к дальнейшему укреплению стратегического союза между Ираном, Суданом и Ираком — с особым ударением на спасение Судана от американской интервенции. Багдад пообещал Айдиду широкую помощь в том, что иракские чиновники определяли как «общая схема всестороннего плана конфронтации, разработанного для того, чтобы противостоять Соединенным Штатам и интернациональным силам в Сомали и превратить страну в новый Вьетнам». Также Багдад согласился поддерживать Тураби в деле усиления других вооруженных исламистских групп по всему Африканскому Рогу.

Весной операция в Могадишо стала для Багдада настолько важной, что Саддам Хуссейн поручил своему сыну Кусаю лично следить за антиамериканскими операциями в Сомали и на Африканском Роге в целом. В Хартуме сотрудники иракской разведки говорили, что Саддам Хуссейн полон решимости «добиться грандиозной победы в Сомали». Вскоре в иракское посольство в Хартуме прибыли несколько экспертов разведки и сил специального назначения, в том числе и члены личного Бюро особой безопасности Саддама Хуссейна. Им было поручено «поддерживать сценарий войны против Соединенных Штатов и интернациональных сил в Сомали». Главным в этой совместной работе был признан Тураби.

Несколько отрядов опытных исламистских террористов — сюда входили члены «Пасдарана», арабы (главным образом египтяне), «афганцы» и местные исламисты (члены суданского «Национального исламского фронта», сомалийского СИС, кенийской «Исламской республиканской организации», «Исламского фронта освобождения Эфиопии», «Исламского джихада Эритреи») — были тайно доставлены на место к июню 1993 года. Этот провоз в Сомали отряда из примерно 3000 человек и большого количества оружия и оснащения тоже организовал бин Ладен. Часть этих террористов была переправлена в Сомали через исламистские организации в Момбасе (Кения). Однако большинство этих исламистов сосредоточивалось на купленных бин Ладеном «фермах», где они и устраивали свои базы. Из этих безопасных гаваней террористы отправлялись создавать учебные лагеря и склады в районе Могадишо. Первые прибывшие в Сомали «афганцы» были опытными террористами, «специализировавшимися на гангстерских войнах, уличных боях, взрывах автомобилей, десантных и снайперских операциях» с целью дестабилизировать жизнь в Могадишо. Все это время в Боссао и Лаас Курай поступали все новые бойцы и боеприпасы для СИС. В мае в Марку и Могадишо прибыли старшие командиры СИС — подготовиться к эскалации, изучить местные условия, а затем вернуться в Хартум для получения дальнейших инструкций.

В начале лета, когда первые приготовления, включая доставку на место опытных террористов, были завершены, исламистские отряды, действовавшие как в подконтрольных Айдиду частях Могадишо, так и вне их, устроили серию засад (в том числе с забрасываниями гранатами) на бойцов сил ООН и США, чтобы выяснить, какова будет реакция. Эти «тесты» закончились кровавым побоищем 5 июня 1993 года. По западной (США и ООН) версии, ополченцы генерала Айдида убили 23–26 солдат пакистанских частей ООН (эти части были созданы Исламабадом, чтобы успокоить администрацию Клинтона и «уравновесить» все более активную поддержку терроризма). На самом деле это было боевое крещение бойцов-«афганцев».

В Сомали эта стычка оказала немедленное и резкое воздействие на силу и сплоченность исламистов, объединившихся под знаменем Айдида. Было создано объединенное высшее командование. Даже бывшие союзники Айдида, ставшие его врагами, признавали, что в ходе конфронтации с «угнетателями» — ООН и США — Айдид сплотил своих союзников и получил широкую народную поддержку. Бывший президент Сомалиленда Абдйрахман Тур назвал Айдида героем за его противостояние Западу, особенно американцам. Мохаммад Хасан Авали, советник Айдида по внешней политике, подчеркивал, что в результате операций против войск ООН и США многие племена, политические и военные организации присоединились к возглавляемой СНА коалиции и признали Айдида своим высшим руководством.

Но происходили уже и гораздо более важные события. В ответ на непрерывные засады и нападения патрули ООН стали открывать огонь. Увидев такую реакцию на эскалацию вооруженных действий в Могадишо, Айдид предупредил: «Если они [солдаты ООН и США] и нападут на кого-нибудь, то только на широкие массы». 11 июня, после ряда боев с пакистанскими и американскими отрядами, Айдид и несколько его главных военных помощников покинули Могадишо.

Айдид с помощниками отправился в Хартум на специальные консультации, проводимые Тураби под ширмой чрезвычайной сессии Народного арабско-исламского конгресса. Открытое заседание было посвящено осуждению «американского геноцида», направленного против мусульман, который проявился в Сомали и Палестине. А на закрытом заседании конгресс решил усилить борьбу и расширить помощь Сомали, включая задействование резервных средств. Хотя бин Ладен и был приглашен на эту конференцию, он предпочел действовать в роли одного из личных советников Тураби. Айман аль-Зава-хири, лидер базирующегося в Афганистане и Пакистане египетского отделения «Исламского джихада», стал теперь близким союзником как бин Ладена, так и Пакистана и принял участие в хартумской конференции. Важность этой конференции показывает присутствие на ней сотрудников иранской разведки чрезвычайно высокого уровня, а также других опытных террористов, которые обсуждали и одобрили на тайных встречах план взрывов 4 июля в Нью-Йорке (его осуществление ФБР едва удалось предотвратить).

Конференция в Хартуме стала вехой в стратегической политике Ирана в отношении этого региона. Поскольку Тегеран был целиком занят эскалацией терроризма в Европе — в связи с ситуацией в Боснии и Герцеговине — и особенно в Соединенных Штатах, иранские высшие официальные лица дали Багдаду большие полномочия в проведении операций в Сомали. Правда, эти операции находились под жестким контролем объединенного командования, контролируемого Тегераном и Хартумом.

На конференции также были сформулированы иракско-суданско-иранские планы «противостояния американцам в Сомали» с целью «втягивания их в партизанскую войну, уличные бои, нападения, отступления и засады, как это было во Вьетнаме». В случае, если американские части переберутся из слишком опасного Могадишо в кажущиеся безопасными районы в сельской местности, в дело должны были вступать новые отряды исламистов, нападая на американцев на каждом шагу. Все эти операции в Сомали были частью «плана по перенесению боев в другие области Африканского Рога и по широкой, вооруженной и массовой мобилизации против Америки и Запада во всем регионе на великую войну между исламистами и Соединенными Штатами, чей исход может стать даже более тяжелым, чем результаты вьетнамской войны».

Суданская пропагандистская машина начала распространять оправдания предстоящим боям в Сомали. Суданский министр по делам президента разъяснял логику вторжения Судана в Сомали. Если Соединенные Штаты достигнут успеха в Сомали, то может настать очередь и исламистского Судана. Но благодаря исламистской интервенции в Сомали Соединенные Штаты «не добились достаточных успехов, чтобы осмелиться на подобную операцию в Судане». В Хартуме средства массовой информации проклинали операции ООН, настаивая на том, что Соединенные Штаты намеренно послали пакистанцев на верную смерть, чтобы у Вашингтона появился повод развернуться во всю мощь. Хартум также доказывал, что охота Объединенных Наций на Айдида (имеются в виду пакистанцы, оказавшиеся возле радиостанции Айдида в момент, когда на них было устроено нападение из засады) является доказательством того, что ООН проводит антиисламистскую политику Вашингтона. Суданский министр иностранных дел предупредил Соединенные Штаты, что «если они решат вмешаться в дела Судана, то столкнутся с сопротивлением и объявлением джихада».

С 13 по 15 июня Соединенные Штаты нанесли несколько воздушных ударов. Несмотря на разрушение сооружений, сомалийское ополчение оказало жесткое сопротивление. Они не дали американским пехотинцам захватить под прикрытием вертолетов «Кобра» дом Айдида.

Между тем, сразу после завершения хартумской конференции несколько виднейших террористов тайно перебрались в Сомали и даже в Могадишо, чтобы лично оценить ситуацию и понять, нужны ли какие-нибудь изменения в ходе эскалации. В этих поездках участвовали и местные командиры, которым было поручено разжигание предстоящего конфликта. К примеру, Завахири посетил Сомалиленд в составе исламистской делегации экспертов, посланных создать новую систему снабжения, которая осуществляла бы поступление к Айдиду новых «афганцев» и большого количества оружия и боеприпасов. Армия, состоящая преимущественно из египетских «афганцев» — а также «афганцев» из Саудовской Аравии, Афганистана и Алжира, — должна была выступать под знаменем Авангарда исламской победы во главе с Завахири. Бин Ладен организовывал в Хартуме новые линии коммуникаций и системы материального снабжения. По сути, он проявлял недюжинные усилия, провозя тайно тысячи человек из Судана в Сомали через третьи страны. Многие из таких перевозок проходили в крайне суровых условиях пустыни. Для этого бин Ладен заранее подготавливал грузовики, топливо, пищу и воду, оружие, боеприпасы и медикаменты-. Для забрасываемых в Сомали отрядов должны были быть подготовлены жилье, провиант, средства связи и пункты приема. Бин Ладен также переправил большие деньги в Эфиопию и Эритрею, чтобы все необходимое можно было купить на месте.