Змей

Нина постаралась успокоиться и вспомнила предостережение профессора Нокса: никогда не стоит рисковать ради каких-то даже бесценных знаний, которые будут пылиться на библиотечной полке, и мало кто вспомнит о них. С угрюмой усмешкой профессор привел тогда в пример нескольких ученых, которые зашли слишком далеко. Одного из них съели каннибалы, другой умер от малярии, а третий свалился в бездну.

Профессор, конечно, прав, но... Нина была одинока, ничего выдающегося за свою жизнь не совершила. Никто не знал, где она в данный момент, а само ощущение опасности будоражило воображение. Кирофф проверила давление в баллоне. Воздуха достаточно, поскольку она много плавала с трубкой.

Нина дала себе слово, что не пойдет далеко, а посмотрит только у входа. Тоннель не может быть длинным, ведь в древности не было алмазных сверл, все работы производились примитивными орудиями. Она сделала несколько снимков у входа и продвинулась немного вперед.

Невероятно!

Пол почти идеально ровный и стены гладкие. Нина поплыла дальше, забыв и о данном самой себе слове, и о предостережениях профессора Нокса. Этот необыкновенный тоннель, пожалуй, можно назвать настоящим произведением искусства бронзового века.

Вперед! Вперед за новыми знаниями!

И вот Нина миновала лестницу, арку и оказалась посреди какого-то просторного помещения.

Видимо, профессор Нокс предполагал, что они найдут в лагуне. Однако никто не мог предвидеть масштабы находки! Никто! «Спокойно, девочка. Соберись. Оцени обстановку. Действуй как ученый-исследователь, а не любопытный мальчишка».

Итак, порт имел как стратегическое, так и экономическое значение, но здесь еще предстоит исследовать каждый дюйм. Собаки по кличке «скептицизм» требовали свой ужин из научных фактов.

Нина рискнула предположить, что порт был затоплен в результате землетрясения, случившегося в десятом веке нашей эры. Конечно, землетрясения не столь характерны для здешних мест, как для района Средиземноморья, и все же это могло произойти. Опять донеслось ворчание и рычание голодных собак. «Знаю-знаю. Нельзя делать выводы, не получив подтверждения». Кирофф наблюдала за пузырьками, поднимавшимися вверх от ее дыхания, и думала о том, что, возможно, есть более быстрый способ докопаться до истины.

Дело в том, что Нина обладала необыкновенным и не поддающимся объяснению даром. Кирофф говорила об этом только с самыми близкими друзьями. Друзья сравнивали ее со специальными сотрудниками ФБР, которые способны описать совершенное преступление, будто были его свидетелями. Сама Нина считала, что это всего лишь сочетание волнующей ее в данный момент темы, фотографической памяти и живого воображения. То есть она думала, будто мало чем отличается от людей, способных находить источник воды при помощи ивового прутика.

Этот талант Нина обнаружила случайно, во время своей первой экспедиции в Египет. Она прикоснулась к камню в основании великой пирамиды Хуфу: вполне естественное желание физически ощутить величие и мощь необычного строения. И перед Ниной возникла живая картина происходившего много веков назад, причем она не только видела, но и слышала, ощущала все-все. В тот момент пирамида была построена лишь наполовину. Темнокожие люди тащили на спинах массивные камни. Их тела блестели от пота. Нина слышала крики, скрип лебедки. Девушка отдернула руку от камня, словно от раскаленной сковороды.

Вдруг до ее сознания донесся чей-то голос:

— Прогулка на верблюде, мисс?

Нина часто заморгала. Пирамида оказалась на месте, темнокожие рабы исчезли, а перед ней стоял улыбающийся погонщик верблюда.

— Хотите покататься, мисс? Недорого.

— Спасибо. Не сегодня.

Вернувшись в отель, Кирофф быстро зарисовала и недостроенную пирамиду, и лебедку. Позднее она показала рисунок знакомому инженеру. Тот с удивлением рассматривал набросок, бормоча, что это потрясающе и гениально. В конце концов инженер спросил, не может ли он похитить идею для проекта одного современного крана.

После того случая в Гизе с Ниной было еще несколько подобных историй, причем она не могла управлять видениями по своей воле. Если бы ей доводилось слышать и видеть прошлое каждый раз, когда в руки попадал предмет искусства, Кирофф уже оказалась бы в сумасшедшем доме. Иногда Нину притягивало как магнитом к каким-то местам и явлениям. Однажды ей довелось побывать в уменьшенной копии Колизея на одном из курортов под Римом. Сцены боя, боль, ужас, песок, залитый кровью, стоны умирающих предстали перед девушкой настолько живо, что ее затошнило. На миг ей показалось — она сходит с ума. После этого Нина не спала несколько ночей. Может быть, поэтому она не любила римлян.

Конечно, сейчас перед ней не римский амфитеатр. Повторяя это себе, Нина доплыла до края пристани, положила руку на камень и закрыла глаза. Перед ее глазами возникла ясная картина: грузчики тащат амфоры с вином и маслом, доносится хлопанье парусов о деревянные мачты. Но все это — только воображение. Кирофф с облегчением вздохнула.

Она сделала еще несколько снимков. Жаль, что не удалось обнаружить затонувший корабль, зато вот якорь.

Нина уже собиралась уплывать, как вдруг ее внимание привлекло какое-то тусклое мерцание на дне. Она принялась быстро разгребать песок и наткнулась на кусок камня, который явно был частью чего-то большого. Заинтересовавшись, она продолжила расчищать песок. Теперь открылся большой нос — часть каменного лица длиною восемь футов от подбородка до макушки. Нос был широкий и приплюснутый, а губы полные.

На голове не то шапка, не то шлем. Выражение лица сердитое.

Нина положила руку на холодный камень.

Губы будто бы дрогнули, собираясь заговорить.

Прикоснись ко мне. Мне нужно многое рассказать.

Нина отшатнулась и потрясенно взглянула на каменное лицо. Черты не изменились.

Прикоснись ко мне.

Нина явно слышала голос. Теперь тише.

«Стоп, девочка. Ты слишком долго была под водой».

Сердце колотилось о грудную клетку. Пора возвращаться в реальный мир.

Глава 2

Смуглый коренастый человек бросился навстречу Нине, завидев, что она приближается к зонтикам.

— Разрешите помочь вам с сумкой, доктор Кирофф, — с сильным испанским акцентом предложил Рауль Гонсалес.

— Все в порядке, — ответила Нина.

Она привыкла сама управляться с цветастой сумкой, а кроме того, просто предпочитала не допускать чужих к своему снаряжению.

— Мне нетрудно, — галантно продолжал испанец, улыбаясь во весь рот.

Кирофф слишком устала, чтобы вступать в пререкания и, не желая оскорбить чувства встречающего, отдала тяжелую ношу. Гонсалес подхватил увесистый баул, как пуховую подушку.

— Похоже, день прошел удачно, — заметил Гонсалес.

Нина утерла пот с лица, отпила из бутылки воды, приглядываясь к собеседнику. Работая в такой области, где любая мелочь может оказаться ценнейшей находкой, приучаешься замечать все. Она не могла точно определить, что собой представляет Гонсалес. Правда, кое-что ее настораживало. Нина обратила внимание, что в те минуты, когда сам Рауль считает, будто его никто не видит, улыбка напрочь исчезает с его лица, а взгляд становится холодным и неподвижным. Нина была очень привлекательной женщиной и не раз ловила на себе мужские взгляды. В такой ситуации мужчины напоминают львов, охотящихся на газелей. Складывалось впечатление, что Гонсалес всегда охотится. Он частенько оказывался за спиной у Нины. И не только у нее. Похоже, Рауль любил подкрадываться ко всем членам экспедиции.

Будучи в приподнятом настроении из-за многочисленных находок, Нина слегка утратила бдительность.

— Да, день удачный, — просто ответила она. — Очень удачный. Очень.

— Я и не ожидал другого от такого заслуженного ученого. С нетерпением жду рассказа обо всем.

Рауль донес сумку до палатки Нины, поставил у входа и стал прогуливаться по лагерю, будто председатель какой-нибудь инспекционной комиссии.

О себе Гонсалес рассказывал, что рано «ушел на покой», заработав состояние на операциях с недвижимостью в южной Калифорнии. А теперь он занимался археологией ради собственного удовольствия. Выглядел Рауль лет на сорок пять — пятьдесят, ростом был пониже Нины на несколько дюймов, а его мощному торсу мог бы позавидовать и молотобоец. В эту экспедицию Гонсалес попал через организацию «Тайм квест», занимающуюся предоставлением платежеспособным клиентам возможности поучаствовать в раскопках. Любой за пару тысяч долларов получал шанс долго копаться в земле и пыли. Солнечные ожоги третьей степени прилагаются бесплатно.

Считая Нину и профессора Нокса, в экспедиционной партии состояло десять человек. Гонсалес, мистер и миссис Боннел — пожилая американская пара из Айовы, также попавшая в экспедицию за деньги. К великому сожалению Нины, был здесь и невыносимый доктор Физель из Департамента по древностям Марокко. Он, говорят, приходился кузеном королю. Еше в состав отряда вошли молодой помощник Физеля Касим, повар и два водителя-бербера.

Все члены экспедиции собрались в Тарфайе, городе-порте, известном также нефтяными скважинами. Марокканское правительство предоставило членам экспедиции транспорт и организовало доставку техники и оборудования.

Даже сейчас большая часть страны безлюдна и почти необитаема, если забыть о маленьких берберских поселениях. Обширные территории Марокко вообще не осваивались до тех пор, пока «Мобил» и другие компании не начали разработку месторождений нефти.

С начала археологических работ в профессоре Ноксе произошла разительная перемена. Теперь в нем невозможно было узнать строгого, академичного наставника: шорты и майка цвета хаки промокли от пота, нос покраснел и начинал шелушиться. А вообще профессор копался в земле с большим удовольствием, как ребенок в песочнице. В пробковом шлеме и мешковатой одежде он походил на персонаж со страниц журнала «Нэшнл джиографик».

— Что за день, — вздохнул Нокс, сдвигая шлем на затылок. — Я почти уверен: придется прорыть еще не менее двадцати футов, прежде чем наткнемся на что-либо поистине ценное. И если вы считаете, что работа со мной — сизифов труд, можете присоединиться к этому напыщенному ослу Физелю, — продолжал ворчать профессор. — А вы кажетесь довольной собой. Как это может быть? Я все вижу по глазам. Поскорее рассказывайте, Нина, иначе отправлю вас на дополнительную работу.

Профессор назвал коллегу по имени, и это напомнило студенческие годы, когда наставник нещадно отпускал колкие замечания. Теперь Кирофф получила шанс отыграться за все шпильки.

— Не хотите ли сперва принять душ, освежиться? — любезно поинтересовалась она.

— Нет, не хочу. Умоляю, юная леди, не будьте жестокой. Вам это не к лицу.

— У меня был хороший учитель, — с улыбкой парировала Нина. — Не отчаивайтесь, профессор. Пока вы принесете стул, я налью чаю со льдом.

Уже через пару минут Нокс сидел, чуть наклонив голову, и внимательно слушал свою ученицу. Она подробно описала все, как исследовала лагуну, опустив только историю с каменной головой. Тяжело обсуждать такое. Может быть, потом...

Нокс слушал заинтересованно, не перебивая. Он только однажды вставил реплику, когда Нина замолчала на секунду, чтобы перевести дух:

— Я так и знал. Так и знал. Дальше, дальше.

— Вот и весь рассказ, — проговорила Кирофф через несколько минут.

— Отличная работа. И каков вывод?

— Думаю, это очень древний порт.

— Конечно, древний, — с некоторым раздражением ответил профессор. — Едва увидев снимки, сделанные с воздуха, я понял, что все здесь, на расстоянии сотен метров от места, где мы сейчас сидим, очень древнее. Но насколько древнее?

— Помните о голодных собаках по кличке «скептицизм», — заметила Нина.

Нокс с удовольствием потер руки.

— Предположим, собаки на время успокоились. И что теперь, дорогая леди, скажет ваш просвещенный ум?

— По моему мнению, это финикийский военно-торговый порт.

Нина подала профессору находки.

Нокс рассматривал черепки, с удовольствием касаясь пальцами шершавых краев. Затем отложил находки в сторону и принялся за наброски, сделанные исследовательницей.

— Думаю, стоит поведать о ваших изысканиях почтенному доктору Физелю, — не без сарказма предложил профессор.

Гамиль Физель сидел под большим зонтом. Его грузное тело едва вмещалось в шезлонг. В просторной светлой одежде он походил на огромное яблоко. На столе перед Физелем в беспорядке лежали осколки и черепки, добытые на раскопках. Он разглядывал через лупу какой-то фрагмент. Рядом сидел помощник Касим — приятный молодой человек, предположительно студент университета, служивший у Физеля мальчиком на побегушках.

— Добрый день, доктор Физель. Доктор Кирофф сделала сегодня несколько интересных наблюдений, — с нескрываемой гордостью сообщил Нокс.

Физель одарил подошедших таким взглядом, будто ему на нос села докучливая муха. Конечно, он не в первый раз сталкивался с работающей женщиной. В Марокко многие женщины трудились в разных сферах. Но иметь дело с женщиной на равных, с женщиной, обладающей такими же научными степенями, что и он сам, и, наконец, с женщиной, на целый фут выше его ростом, было выше сил Физеля.

Сам марокканский археолог не был аквалангистом и потому в подводных исследованиях полностью зависел от Нины. А вот это больше всего раздражало Физеля.

— Думаю, здесь находился небольшой, но очень важный порт. Предположительно финикийский, — сообщила Нина.

— Еще чаю, Касим, — потребовал Физель. Касим поспешил на кухню, а марокканец повернулся к Ноксу так, будто Нины здесь не было вовсе. — У вашей ассистентки живое воображение. Вы, конечно, рассказывали, что здесь были греки и римляне.

Такое хамство со стороны Физеля Нина терпеть не намеревалась.

— Во-первых, я не ассистентка профессора Нокса, — холодно заметила она. — Я его коллега. А во-вторых, греко-римское влияние не вызывает у меня никакого сомнения. Однако здесь был источник пресной воды, а значит, тут могли держать базу и финикийцы. — Нина положила на стол наброски. — Только финикийцы умели строить гавани подобного рода. Думаю, эти арки помогут в дальнейшем датировать строения.

Дальше Кирофф почти швырнула на стол найденные ею черепки, не обращая внимания на те, что уже лежали там. Физель взял один фрагмент, затем другой и внимательно рассмотрел их. В глазах его вспыхнул огонек, но он изо всех сил старался скрыть волнение.

Марокканец кашлянул и обратился к Ноксу:

— Вы же не собираетесь всерьез принять это за доказательство теории доктора Кирофф?

— Конечно, нет, доктор Физель. Предстоит проделать большую работу, и доктор Кирофф знает это так же хорошо, как и я. Однако вы должны признать — начало довольно интригующее.

Решив, что в лице Нокса получил союзника, Физель широко улыбнулся:

— Я ничего не признаю, пока дело не будет доведено до конца.

Подоспел Касим со стаканами горячего чая. Физель кивнул и взял стакан. Аудиенция с кузеном короля закончилась. Нина дала волю гневу по пути обратно:

— Самодовольный ублюдок! Черт побери, да он точно знает, что я права!

Нокс усмехнулся:

— По-моему, Физель абсолютно согласен с вами и не сомневается в ценности находок. Однако докладывать о них он не поспешит.

Нина взяла профессора за руку и, глядя прямо в глаза, спросила:

— А в чем дело? Ничего не понимаю.

— Да все ясно, как божий день. Физель хочет присвоить открытие финикийского порта себе.

— А, вот оно что! — Нина тут же повернула обратно к палатке марокканца. — Если он думает, что ему удастся...

— Спокойно, моя дорогая. Обещаю, вся слава за открытие порта достанется только вам. Можете не сомневаться. Помните, козыри у нас в руках. Вы — единственная ныряльщица в этой экспедиции.

— Физель может позвать других.

— Да, может. Правда, тогда толстый, лысый, близорукий коротышка Физель несколько потеряет в весе. И в буквальном, и в фигуральном смысле — в своем департаменте. А пока я хочу, чтобы вы закончили наброски, классифицировали находки и продолжили исследования, применяя научный подход.

— А если он все-таки попытается помешать мне нырять?

— Экспедиция совместная. Мы с ним в равном положении. Он может зайти настолько далеко, насколько ему позволят. И на все требуется время. Если вы считаете нашу бюрократию страшной, то вспомните тот факт, что Марокко находится под сильным влиянием самих изобретателей бюрократии — французов. Я немного потешу самолюбие господина Физеля, но вы тоже должны кое-что сделать. Если порт и в самом деле окажется финикийским, пусть малая толика славы достанется и ему. Все-таки это его страна. Может, и в жилах Физеля течет кровь финикийцев.

Нина успокоилась и рассмеялась:

— Вы правы. Извините за несдержанность. Нелегкий выдался денек.

— Вам не за что извиняться. Ублюдок он и есть ублюдок. А еще я напомню этому самодовольному паршивцу, что если он не захочет сотрудничать, то кусочек славы достанется кому-то из ублюдков, стоящих над ним.

Нина поблагодарила профессора, чмокнула его в щеку и поспешила в палатку. До самого ужина она работала над зарисовками. А во время ужина Физель избегал взглядов Кирофф. В центре же всеобщего внимания была пара из Айовы. Они нашли сегодня ручку от кувшина и очень радовались по этому поводу. Никто и не заметил, как Нина вышла из-за стола и направилась к собственной палатке.

Закончив отчет о проделанной работе, Кирофф принялась снимать цифровым фотоаппаратом свои зарисовки, затем быстро скинула изображение на компьютер. Снимки получились очень четкими.