Помоги проекту - поделись книгой:
Глаза женщины были закрыты, а ее ночная рубашка вся в крови. Врач измерял пульс.
— Она без сознания, но жива. Возможно, есть внутренние повреждения.
Кэрри еще раз взглянул на Анжело, заметив его мокрую одежду и пустые руки.
— Эти ребята помогли мне. Нам прислали домкрат с одного из спасательных кораблей. Полагаю, в гараже ты ничего не нашел.
Анжело покачал головой.
— Господи, парень, да ты весь вымок. Прости, что тебе пришлось пройти через это.
Донателли снова покачал головой:
— Ничего. Ерунда.
Доктор тем временем сделал укол миссис Кэрри.
— Морфин. От боли, — объяснил он, стараясь сдержать беспокойство. — Ее необходимо как можно скорее снять с корабля.
Джейк вместе с доктором завернули Майру в одеяло и понесли на прогулочную палубу. Туман рассеялся, и корабль окружила небольшая флотилия. Словно огромные стрекозы, носились вертолеты береговой охраны.
Между терпящим бедствие судном и спасательными кораблями беспрерывно сновали шлюпки.
Больше всего шлюпок ходило между «Андреа Дориа» и огромным пассажирским лайнером, на носу которого красовалась надпись «Иль-де-Франс». Прожекторы лайнера были направлены на «Андреа Дориа». Команда «Покинуть корабль» так и не прозвучала, поэтому пассажиры через два часа ожидания сами начали перелезать через борт. Женщин, детей и пожилых людей переправляли в первую очередь. Однако дело продвигалось медленно, потому что спуститься в спасательную шлюпку можно было только одним способом — с помощью веревки.
Майру осторожно спустили на носилках, а матросы в шлюпке бережно приняли ее.
Джейк, свесившись за борт корабля, наблюдал за спуском, а затем посоветовал Анжело:
— Поскорее уносите отсюда ноги, мой друг. Корабль скоро окажется на дне.
Донателли с тоской окинул «Андреа Дориа» взглядом.
— Да, совсем скоро, мистер Кэрри. Я помогу еще кому-нибудь из пассажиров. — Затем Анжело с улыбкой добавил: — Помните, что значит мое имя?
Когда Донателли только познакомился с супругами Кэрри, он сказал им, что его имя означает «ангел», то есть тот, кто помогает другим.
— Я помню, — ответил Джейк, взяв стюарда за руку. — Спасибо. Я в неоплатном долгу перед тобой. И если когда-нибудь тебе понадобится помощь, приходи ко мне. Понял?
Анжело улыбнулся:
— Грациа. Я понял. Пожалуйста, передайте наилучшие пожелания от меня синьоре.
Кэрри кивнул, перелез через борт и по веревке спустился в шлюпку. Донателли помахал ему рукой. Он никому не стал сообщать об ужасном происшествии в гараже. Пока не время, и, вполне вероятно, подходящее время никогда не наступит. Никто не поверит в такую историю, рассказанную каким-то официантом. Анжело хорошо помнил сицилийскую поговорку: птичка, поющая на дереве, заканчивает жизнь в котелке.
Вахта смерти подходила к концу.
Последние выжившие пассажиры покидали судно уже в розовых лучах рассвета. Капитан и офицеры оставались на «Андреа Дориа» до последней минуты, а потом, как и все, спустились в спасательные шлюпки по веревкам.
Когда в безоблачном небе засияло солнце, крен корабля еще больше усилился. К 9.50 утра судно лежало на правом боку под углом 45 градусов, а нос уже частично скрылся под водой.
«Стокгольм» с покореженным носом отошел мили на три, оставлял за собой на воде обломки и масляные пятна. Неподалеку стояли два эсминца и четыре катера береговой охраны. Самолет и вертолеты патрулировали в небе.
Развязка наступила в 10 утра. Через одиннадцать часов после столкновения «Андреа Дориа» полностью лег на правый борт. Пустые шлюпки, которые никак не удавалось спустить на воду раньше, теперь отправились в плавание, освободившись от шлюпбалок. По периметру корабля вздымались тысячи пузырьков и пузырей — это из всех полостей выходил воздух.
Мощные лопасти парных винтов судна блестели на солнце. Через несколько минут вода поглотила нос, корма поднялась, и корабль пошел ко дну, будто увлекаемый щупальцами гигантского морского чудовища.
Теперь вода хлынула во все каюты, холлы, коридоры, отсеки. Под давлением металлический корпус рвался и издавал жуткие стоны, которые иногда слышат на подлодках, только что потопивших вражеский корабль.
«Андреа Дориа» коснулся дна под тем же углом, что и тонул. На глубине двести двадцать пять футов корабль лег на правый борт. От множества пузырьков воздуха темная вода стала светло-голубой.
Там, где «Андреа Дориа» пошел ко дну, образовалась огромная воронка, и еще пятнадцать минут кружили по воде мусор и обломки. Когда воронка исчезла, катер береговой охраны подошел к месту катастрофы, и моряки поставили на воду буй.
На дне морском оказался груз стоимостью в два миллиона долларов — марочные вина, роскошные ткани, мебель, оливковое масло. В пучине исчезли великолепные произведения искусства — мраморные бюсты, фрески, бронзовая статуя старого адмирала... И там же, на дне моря, скрылся бронированный грузовик, набитый мертвыми телами. Страшный секрет поглотило море.
В Нью-Йорке с трапа «Иль-де-Франс» сошел высокий блондин и направился к стойке таможни. На нем была черная морская фуражка и длинное пальто. Блондин ничем не выделялся из числа прочих пассажиров, прибывших в США на борту лайнера.
Выполнение морального долга по отношению к терпящему бедствие судну задержало прибытие французского корабля на тридцать шесть часов. В результате «Иль-де-Франс» пришел в Нью-Йорк в четверг после полудня, когда на пирсе уже собралась толпа встречающих. Потребовалось немало времени на высадку семисот тридцати трех пассажиров с «Андреа Дориа». Выполнив свою миссию, судно быстро отправилось в обратный путь. В конце концов, время — деньги.
— Следующий, — сказал офицер-таможенник, оторвав взгляд от бумаг на столе. Его внимание привлек шрам на лице стоящего перед ним человека. — Госдепартамент временно откладывает выдачу паспортов спасшимся пассажирам. Поставьте свою подпись вот здесь, на бланке. И нужно указать ваше имя и адрес, — сказал инспектор.
— Да, спасибо. Нам все объяснили еще на корабле. — Блондин улыбнулся. Или это только показалось из-за шрама? — Боюсь, мой паспорт сейчас на дне Атлантического океана.
Человек со шрамом сообщил, что его фамилия Джонсон и направляется он в Милуоки.
— Идите туда, мистер Джонсон, — указал офицер. — В центре здоровья проверят, нет ли у вас заразных болезней. Процедура не займет много времени. Следующий, пожалуйста.
Врачебный осмотр прошел быстро, как и обещали. Через несколько минут блондин уже шагнул за ворота таможни. Из порта толпа спасшихся пассажиров, их родственников и друзей направлялась на улицу. Там образовалась пробка — медленно двигались автобусы, такси, беспрерывно гудели клаксоны автомобилей.
Блондин встал у края тротуара и внимательно всматривался в толпу, пока не встретился взглядом с кем-то. Затем его взгляд выхватил из толпы еще одно знакомое лицо. И еще одно. Он кивнул, давая понять товарищам, что узнал их. А после все пошли в разные стороны.
Сам блондин двинулся в направлении Сорок четвертой улицы и там поймал такси. После изматывающей ночи он чувствовал себя усталым и мечтал только об отдыхе.
На данный момент задание выполнено.
Глава 1
Нина Кирофф стояла на верху древней лестницы и, прищурившись, смотрела на спокойные зеленоватые воды лагуны. Она думала о том, что едва ли ей доводилось видеть более унылое побережье, чем эта изолированная полоса. Ничто не шелохнется в раскаленном воздухе. Единственный признак присутствия здесь людей — небольшое кладбище. Надгробия цвета оконной замазки обращены к морю. Песок, гонимый ветром, давно смешался с прахом усопших.
Нина довольно усмехнулась, как ребенок, обнаруживший подарки у рождественской елки. Морскому археологу этот неяркий, выцветший под жарким солнцем пейзаж казался куда более прекрасным, чем белый песок и пальмы какого-нибудь тропического рая. А жутковатость места защитит его от самого худшего: осквернения.
Нина непременно захотела еще раз поблагодарить доктора Нокса за то, что он убедил ее присоединиться к экспедиции. Сначала она вежливо отклонила приглашение Пенсильванского университета, сочтя поездку пустой тратой времени. Каждый дюйм побережья Марокко давно исследован и описан. Даже если кому-нибудь и удастся открыть нечто новенькое, находка наверняка будет недоступна из-за многотонного слоя строительного раствора, оставленного римлянами. Нину, безусловно, восхищали их инженерные таланты, и все-таки она считала римлян в некоторой степени разрушителями, если рассматривать всю историю человечества.
Отказ Кирофф принять участие в экспедиции имел свою подоплеку. Она пыталась разобраться с горами бумаг, связанных с работой по исследованию кораблекрушения у берегов Кипра, в водах, на которые претендовали турки. Предположительно затонуло греческое судно, что и спровоцировало конфликт между древними врагами — Грецией и Турцией.
Исследовательские суда в Афинах и Анкаре еще только разогревали двигатели, когда Нина уже нырнула в синие воды моря и определила, что на дне лежит сирийское торговое судно. Открытие привело в замешательство сирийцев, зато избавило две другие стороны от возможной конкуренции. А поскольку Нина была владельцем, президентом и единственным сотрудником фирмы «Маритим рисёч», то ей пришлось взять всю бумажную волокиту на себя.
Через несколько минут, после того как она отказалась от приглашения университета, позвонил Стэнтон Нокс.
— У меня со слухом все хуже и хуже, доктор Кирофф, — донесся из трубки хорошо знакомый голос. — Я слышал, будто кто-то сказал, что вы не заинтересовались экспедицией в Марокко. Полагаю, я ошибся? Такой слух не может быть правдой.
Прошло несколько месяцев с тех пор, как Кирофф разговаривала со своим наставником в последний раз. Она улыбнулась, представив его совершенно седую голову, почти безумный взгляд из-под очков и усы, кончики которых торчат вверх.
Тряхнув головой, чтобы отогнать воспоминания, Нина ответила:
— При всем моем уважении к вам, профессор Нокс, я сомневаюсь в том, что существует хотя бы один клочок побережья в Северной Африке, где не было бы поздних построек римлян, который не был бы уже открыт и кем-то исследован.
— Браво! Рад, что вы помните первые три урока из учебника археологии, доктор Кирофф.
Нина усмехнулась легкости и непринужденности, с какой профессор держался со всеми людьми. Ей недавно исполнилось тридцать, у нее был собственный бизнес, она обладала таким же количеством научных степеней, как и Нокс... И все равно Нина чувствовала себя студенткой рядом с ним.
— Да как я могу забыть? Скептицизм, скептицизм и еще раз скептицизм.
— Правильно, — радостно одобрил профессор. — Три злобные собаки по кличке «скептицизм» разорвут вас на части, пока не накормите их ужином из доказательств. Вы удивитесь, как часто мои поучения пролетают мимо ушей. — Он театрально вздохнул и перешел на более деловой тон. — Мне понятна ваша точка зрения, доктор Кирофф. В другом случае я бы согласился с вашим мнением насчет проторенных дорожек, но сейчас речь идет об Атлантическом побережье. Интересующее нас место находится за Столбами Мелькарта. И римлян там не было.
Интересно. Нокс использовал финикийское название западной оконечности Средиземного моря, где Гибралтар как бы склоняется к Танжеру. Греки и римляне называли эту точку Геркулесовыми столбами. Еще со студенческих времен Нина знала, что названиями профессор оперирует с точностью нейрохирурга.
— Я очень занята...
— Доктор Кирофф, в другой ситуации я бы признал это, — перебил Нокс. — Мне нужна ваша помощь. Очень нужна. В моем распоряжении полно археологов, которые даже в душ отправляются в галошах. А нам необходим кто-то, кто сможет работать под водой. Экспедиция небольшая — всего человек двенадцать. И вы будете единственным аквалангистом.
Не зря Нокс обладал репутацией отличного рыбака. Он подразнил Нину финикийцами, забросил крючок, попросив о помощи, и заставил ее дрогнуть, сообщив, что единственным аквалангистом будет она. А это означало полную свободу действий.
Кирофф представила выражение лица профессора в данную минуту и попыталась возразить:
— Но у меня куча дел...
Нокс сразу же остановил ее:
— Мне хорошо известно о ваших изысканиях у Кипра. Кстати, поздравляю. Вам удалось уладить конфликт между странами — участниками НАТО. Я уже позаботился обо всем. У меня имеется пара весьма компетентных учеников, которые будут рады возможности получить опыт работы с бумагами подобного рода. Ведь это тоже является частью археологии в наши дни. Мы уедем на семь — десять дней. За это время мои юные верные клевреты поставят все точки над i в ваших бумагах. Можете не давать ответ сию же минуту. Я отправлю вам по факсу кое-какие материалы. Включайте технику.
— Сколько времени вам потребуется, профессор Нокс?
— Думаю, часа достаточно. Всего хорошего!
Нина положила трубку телефона и рассмеялась. Часа достаточно!
Почти тотчас же из факса потекла бумага, словно лава из вулкана. Это были проект Нокса и смета. Он просил денег на исследование греко-римских или, возможно, каких-то других развалин. Вполне в духе Нокса — смешать факты и вероятность.
Внимание Нины привлекла карта. Место, которое предстояло исследовать, находилось между устьем реки Драа и Западной Сахарой на марокканской прибрежной равнине, что начиналась у Танжера.
Береговая линия на карте была прорисована так, будто картографа при ее чертеже одолела икота. Прикинув расстояние от места экспедиции до Канарских островов, Нина откинулась на спинку кресла и набрала номер телефона.
Нокс ответил почти сразу:
— Отправляемся на следующей неделе.
А теперь линии на карте обрели материальный смысл. Почти идеально круглая чаша лагуны окружена с двух сторон скалами кирпичного цвета. Отмели у берега превращаются во время отливов в лужи грязи. Наверняка это место привлекало древних моряков. Здесь пережидали бури и ненастье. Неподалеку обнаружилось пересохшее русло реки. Еще один хороший знак. Поселения обычно возникали вблизи рек.
Через дюны узкая песчаная тропка вела от лагуны к небольшому греческому храму.
Бухта, пожалуй, тесновата для базирования римских кораблей и строительства громадных храмов времен Римской империи. Видимо, греки использовали лагуну как место временной стоянки своих судов. И крутые прибрежные скалы не вызвали у эллинов желания продвигаться вглубь.
Нина взглянула на карту. Это место находилось на расстоянии многих миль от всех известных древних поселений. Даже сегодня ближайшая деревня берберов располагалась в десяти милях от наезженной дороги в песках.
Кирофф прикрыла рукой глаза от солнца и стала рассматривать корабль, бросивший якорь недалеко от берега. Корпус судна был бирюзово-зеленым. Она прищурилась, пытаясь разглядеть буквы на борту. НУМА[2].
Интересно, что делает здесь, у отдаленного побережья Марокко, судно, принадлежащее правительственному агентству США?
Нина легко подхватила большую сетку со снаряжением и спустилась на десяток ступеней туда, где вода мирно плескалась у основания лестницы. Она скинула бейсболку и стянула футболку через голову. Солнце заиграло в ее собранных в узел волосах цвета спелой пшеницы. На стройной длинноногой женщине цветастый купальник-бикини сидел великолепно.
Имя, золотистый цвет волос, круглое лицо и невероятный запас жизненных сил Нина унаследовала от прабабки — простой крестьянки, которая где-то посреди украинского пшеничного поля сошлась с солдатом царской армии. От матери-грузинки Нине достались большие серые глаза, высокие скулы и чувственные пухлые губы. К тому времени, когда семья эмигрировала в США, природа преобразила женщин рода Кирофф — они стали тонкими в талии, более изящными в бедрах, но сохранили приятную округлость бюста.
Нина достала из сумки цифровой фотоаппарат «Никон» в специальном водонепроницаемом корпусе, затем последовали баллон с кислородом, черно-оранжевый костюм, перчатки, шапочка, маска и трубка. Она быстро надела костюм, пристроила на голове специальный фонарь, чтобы освободить руки, пристегнула кислородный баллон, защелкнула пряжку пояса, в специальный клапан на бедре положила титановый нож с семидюймовым лезвием. Прикрепив к крючку на поясе сетку для находок, выставила время на часах с особым дисплеем для подводных исследований.
Нина дважды проверила оборудование и медленно поплыла в изумрудной воде лагуны. С наслаждением скользя в приятной прохладе, Кирофф думала о том, как ей повезло по сравнению с «наземными» археологами. Ведь тем зачастую приходится по многу часов работать, стоя на коленях, или ползать под палящим солнцем. Глаза и нос при этом забивает пыль, смешанная с потом.
Слегка шевеля ластами, Нина с удовольствием маневрировала в воде, словно аэроплан, ведущий наблюдение с воздуха.
У входа в лагуну громоздился островок, усеянный чахлыми соснами. Нина планировала плыть прямо к острову и, мысленно разделив территорию лагуны надвое, исследовать каждый фут, совершая заплывы относительно воображаемой середины. Точные измерения произведут позднее, а пока она должна увидеть все своими глазами и составить предварительное мнение о том, что находится под водой.
Вода была почти идеально прозрачной. Нина видела дно на глубине двадцати футов, а значит, можно воспользоваться трубкой и сэкономить воздух. Ряды пересекающихся прямых образовывали прямоугольники. Прямоугольники состояли из тщательно подогнанных каменных блоков. А лестница уходила дальше под воду к старой пристани. Все указывало на то, что когда-то лагуна была не просто временной стоянкой, а самым настоящим портом.
Скоро Нина заметила и более широкие полоски. Остатки строений. Есть! Склады, жилые помещения, а может, контора начальника порта. Точно, здесь была не просто стоянка.
Дальше она наткнулась на ванну размером едва ли не с олимпийский бассейн. Должно быть, эта емкость когда-то предназначалась для рыбы.
Включив головной фонарь, Нина поплыла дальше. Узкий луч света выхватил из мрака остатки посуды и прочие осколки. Она очистила несколько черепков от грязи и положила в сетку на поясе, а затем обнаружила канал и последовала по нему. Этот путь выводил в лагуну. Канал оказался достаточно большим для прохода древних судов. Здесь были даже судоподъемные эллинги, способные пропустить суда длиною в пятьдесят футов!
Нина продолжала исследовать дно лагуны по задуманному плану, пока не обнаружила дамбу всего в нескольких футах от поверхности воды. Конструкция состояла из параллельных каменных стен, пространство между которыми когда-то заполнили валунами. В период засухи сооружение явно соединяло материк и остров.
Выбравшись на сушу, Нина сложила снаряжение в тень и отправилась на противоположную сторону острова, ширина которого составляла всего пятьдесят с небольшим футов. Сосенки, заметные с побережья, едва доходили Нине до подбородка.
У входа в лагуну на берегу громоздились булыжники — вероятно, остатки какого-то фундамента. Здесь же рядом некогда выложили круг из камней — для маяка или сторожевой башни. Отсюда прекрасно видно, что происходит в открытом море, и всегда можно было вовремя позвать солдат, завидев вражеские паруса.
Нина поднялась на сохранившийся фрагмент лестницы посреди круга и стала всматриваться туда, где на якоре стоял корабль. Все-таки интересно, что здесь делает правительственное судно? Что им нужно у этого далекого берега? Через несколько минут она уже надела акваланг и погрузилась в прохладную изумрудную воду. В эту секунду Нина с улыбкой подумала, что далекие-далекие водоплавающие предки, пожалуй, совершили ошибку, выйдя из моря на сушу.
Нина продолжала подводные исследования. Под горизонтальной плитой вдруг обнаружился проем, по форме и размеру напоминающий дверь. Кирофф пыталась разглядеть хоть что-нибудь в угрожающей темноте. Вспомнив про головной фонарь, она включила свет. В ярком луче будто заплясали привидения. Нина в ужасе отпрянула назад, но через секунду уже улыбалась при мысли о собственной панике: стайка рыб, переливающаяся как живое серебро, испугалась, вероятно, еще больше.
Поделиться книгой: