Помоги проекту - поделись книгой:
— Угу, — подтвердил напарник. — Не повезло…
Он достал из кармана пачку «Кэмела».
— Держи, — сказал он. — Помогает. Твоя первая?
Констебль кивнул. Кадык ходил ходуном; полисмен едва сдерживал приступы тошноты. Не от отвращения — Плотник работал чисто, — от ужаса случившегося. Слишком легко представить на месте жертвы знакомую, подругу или сестру.
— Д-доброй ночи, — раздался за спиной вежливый голос.
Младший констебль закричал. Вопль сорвался на хрип. Крышка мусорного бака с грохотом захлопнулась. Второй констебль отпрыгнул, выхватывая пистолет.
— Не двигаться! — заорал он. — Руки на голову! Лечь на землю!
Его напарник, путаясь в ремнях и застежках, также вытащил оружие.
Незнакомец не шелохнулся. С легким недоумением он смотрел на полисменов.
Он был без плаща и шляпы — неподходящий вид для прогулок под дождем. Мятый, насквозь промокший костюм казался темнее, чем был, узел тонкого галстука съехал набок, к ботинку прилип обрывок газеты. Незнакомец выглядел растрепанным, рассеянным и немного задумчивым. Он часто моргал и щурился от дождевых капель. Точно не морж.
— Тебе сказали — руки за голову! — рявкнул младший констебль. Для пущей убедительности он взмахнул пистолетом.
Незнакомец закатил глаза.
— Все в п-порядке, — сказал он, показывая зажатый в ладони блестящий жетон. Кисло улыбнулся.
Первым опустил пистолет усатый. Неумело выпрямился и подтянул живот.
— Прощу прощения, — сказал он. — Не узнали.
Незнакомец отмахнулся. Младший констебль посмотрел на напарника и тоже убрал оружие.
— Вы нашли п-послание? — спросил незнакомец. Не дожидаясь ответа, он шагнул к мусорному баку.
— Так точно, — выдохнул старший констебль. Он услужливо приподнял крышку.
— Плотник — настоящее чудовище, — сказал он. — Ей бы жить и жить, а теперь…
В сердцах констебль сплюнул. Незнакомец промолчал, не спуская глаз с головы на блюде. Младший констебль пристально всматривался в его лицо. Он не понимал, кто это. В участке он этого типа не видел. Но, похоже, важная шишка, раз напарник так выделывается. У незнакомца были странные глаза — дымчато-серые, словно лоскутья тумана. Глаза цвета привидений. Чувствуя себя неуютно, полисмен отвел взгляд.
— Р-раковина, — пробормотал незнакомец. Коснулся темной спирали, облизал палец. — И устричный соус.
Он потер кончик носа.
— Устричный соус б-был лишним… — наконец сказал он, отстраняясь, и пошел прочь из Дронтового тупика. Не попрощался и не отдал распоряжений, будто забыл, что он не один. Оба полисмена остались у баков.
— Это кто? — младший констебль насупился. Он вытер капли со лба, провожая взглядом сутулую фигуру.
Его напарник тихо хрюкнул.
— Ну ты даешь! — сказал он. — Это Джек!
Говорят, Джек убил Бармаглота. Это неправда. Бармаглот до сих пор жив. Просто он находится там, где его никто не найдет. Оно и к лучшему.
Говорят, Джек стреляет лучше всех в городе. С трехсот шагов, не целясь, попадает в пенни. Стреляет с завязанными глазами, ориентируясь на звук. Пистолет он выхватывает так быстро, что противник не успевает глазом моргнуть. Может, так оно и есть. Но, чтобы проверить, нужно, чтобы Джек хоть раз в жизни взял в руки оружие.
Говорят, Джек — гений маскировки. Он способен прикинуться кем угодно: уличным бродягой, селенитом, моржом, деревом, официанткой из соседнего кафе. По слухам, когда Королева решила отдохнуть от дел, Джек замещал ее целый месяц, и никто не заподозрил подмены. Ерунда, конечно. Джек никогда и никем не прикидывался.
Говорят, ни в коем случае нельзя смотреть Джеку в глаза. Иначе — сойдешь с ума или потеряешь душу. Или всю жизнь будут сниться кошмары. Версии ходят разные. Доля правды в этом есть — сколько ни всматривайся в глаза Джека, своего отражения там не увидишь. Еще Джек не отражается в зеркалах. Правда, это не миф.
Ходят слухи, будто у Джека роман с одной герцогиней. Она платиновая блондинка со строгим лицом, умеет красиво ругаться и курит тонкие сигареты. Она носит обтягивающие платья из черного шелка, длинные перчатки и шляпки с вуалью. Только такую женщину можно представить рядом с Джеком. Ее зовут Гертруда, или Лорина, или Лили. А может — Алиса, и она не герцогиня, а настоящая принцесса.
На самом деле девушку Джека зовут Джил.
— Джил, ты не представляешь… — Джек поставил диктофон на паузу.
Он был единственным посетителем ночного кафе. Официантка — толстая женщина лет сорока — протирала тряпкой пластиковые столики. Красные и белые, расставленные в шахматном порядке. Засыпая на ходу, официантка бродила между ними одинокой фигурой, которую забыли убрать с доски. В конце барной стойки стоял телевизор. Из динамиков доносилось шипение, похожее на шепот десятка голосов. На экране, пробиваясь сквозь статическую рябь, крутилась бессмысленная нарезка черно-белых мультфильмов — ископаемых серий Микки-Мауса или морячка Папая. Кусочки не длиннее пары секунд, не связанные между собой. Изредка мелькали цветные кадры — обрывки репортажей об уличных беспорядках со всего света.
— Джил, я устал. — Джек нажал на кнопку, и диктофон зажужжал, вращая крошечную кассету. — Кажется, еще чуть-чуть, и я сойду с ума. Если бы не ты, я бы давно это сделал. Честно — здесь так легче…
Он потянулся к стоявшему перед ним стаканчику с кофе, но передумал.
— На первый взгляд здесь почти как дома. Вроде я тебе рассказывал? Но дьявол в деталях. Дело не в том, что солнце тут встает на западе. Здесь все не так…
Джек задумался.
— Слишком много похожего, но оно кривое и неправильное. Я думаю, гораздо было бы легче если б это оказался полностью другой мир. Как в книгах — драконы, рыцари, злые колдуны…
Он замолчал. Официантка подошла к телевизору и пару раз повернула ручку переключения каналов. На экране ничего не изменилось.
— Дьявол в деталях. Я тебе рассказывал о приеме у Королевы? У нее тоже есть собаки, корги, как положено… Этих собак сотни, а то и тысячи. Дворец кишит ими, как помойка крысами. И никто их не замечает. Это в порядке вещей! Проклятье… Извини.
Из окна виднелся внутренний двор, огороженный кирпичной стеной. Крупные капли барабанили по стеклу, сбегая блестящими дорожками. На противоположной стене горел фонарь в металлической сетке. Маслянистый желтый свет расплывался зыбким гало.
Под фонарем свернулось калачиком огромное создание с длинной черной шерстью. Джек не видел ни головы, ни лап, ни хвоста. Только груду колышущейся шерсти — существо грузно ворочалось во сне. Размерами оно было с носорога. И так здесь везде.
Раньше Джек думал, что особенность этого мира в том, что обыденное и необычное здесь уживаются друг с другом. Потом он понял, что ошибался. Они не «уживались», поскольку это слово, так или иначе, подразумевает противопоставление одного другому. Об этом и речи не шло.
— Я не могу понять здешней логики. Она есть, я чувствую. Но… Смотри, возьмем для примера людей-устриц. Тут есть и такие. В нашей с тобой логике возможно три варианта — либо человек, либо устрица, либо что-то среднее. Например, человекоподобное существо, живущее в раковине. В логике этого мира возможен и существует четвертый вариант. Человек-устрица — и человек, и устрица; обоими качествами он обладает в полной мере. В математике и физике…
Джек потер виски. Джил не математик и не физик. Нужен наглядный пример…
— Или известная история с грибом. Ты помнишь — «откусишь с одной стороны — подрастешь, с другой — уменьшишься!». Отбрось биологию, физику, законы сохранения — не это важно. Допустим, гриб обладает свойством уменьшать… Но если взять другой кусочек того же гриба, действие будет прямо противоположным! Выходит, один объект обладает взаимоисключающими свойствами. У меня голова идет кругом.
Существо за окном заворочалось, перекатываясь на другой бок, оставаясь той же грудой черного меха. До Джека донеслись отголоски раскатистого храпа. Некоторое время Джек смотрел в окно. Дома он бы видел свое отражение — бледное лицо, искаженное потоками воды. Но здесь было пусто, будто его не существовало.
— Я скучаю, Джил, — сказал Джек. — По тебе. И по себе тоже. Смешно, но я забыл, как выгляжу. Представляешь? Я слишком давно не видел своего лица. Зато…
Диктофон щелкнул, пленка кончилась, оборвав его на полуслове. Джек отмотал на начало. Если верить Бармаглоту, так письмо дойдет до Джил.
Джек не знал, в каком виде она его получит. Может, это будет запись на автоответчике, или тихий голос в телефонной трубке, или… Гадать бессмысленно. Да и доходят ли до Джил эти послания? Доверять Бармаглоту нельзя. Ему ничего не стоило соврать, исказить факты или утаить что-то важное. С той же вероятностью он мог сказать чистую правду. Зависело лишь от желаний Бармаглота. И целей.
Кофе в стаканчике остыл. Джек к нему так и не притронулся.
Лампочка уличного фонаря громко хлопнула, осыпалась стеклянным крошевом и голубыми огнями. Падая в лужи, они шипели; над головой послышался треск. По проводам заплясали искры, и мгновение спустя погас следующий фонарь. Потом — еще и еще.
Девушка в красном пальто остановилась, а лампочки продолжали взрываться цепочкой коротких замыканий, пока вся улица не погрузилась во тьму. Дождь усилился, провода загудели под напором ветра. Мимо, стуча, прокатилась жестяная банка.
Уже четверть часа девушка не видела ни одного человека. Казалось, дождь вымыл из города всех жителей, унес вместе с потоками воды. И сейчас они оказались где-то очень далеко, на крошечном острове. Сидят мокрые, продрогшие и не знают, как согреться.
Девушка шла мимо высоких домов с темными окнами, мимо брошенных посреди маршрута трамваев — внутри мигал голубоватый свет, освещая запотевшие окна и пустые ряды деревянных скамеек. Перебегала от одного фонаря к другому по пятнам света, точно играла в классики. Почему-то казалось: если она будет соблюдать правила этой несложной игры, с ней ничего не случится.
Но фонари погасли. Сильный порыв ветра вывернул зонт наизнанку, дернул из рук. Девушка пробежала несколько шагов, не в силах совладать с непогодой. Глаза слезились от капель. Дурацкая работа! Могла же уйти три часа назад — давно была бы дома!
— Вам помочь? — раздался за спиной мягкий голос.
Девушка вздрогнула. Страх, холодный и липкий, сжал горло, задушив крик. Подло воспользовавшись слабостью, ветер вырвал зонт. Подпрыгивая, тот помчался вверх по улице, царапая спицами асфальт. Кто-то тенью мелькнул мимо девушки и устремился следом.
Нужно было бежать, но девушка осталась стоять, глядя, как незнакомец грузно топает по лужам. Он догнал беглеца, поймал и высоко поднял над головой. Победно вышагивая, вернулся к девушке.
— Держите, — сказал незнакомец. — Полагаю, это ваше? Да уж, погода стоит ужасная…
У него было широкое доброе лицо и пышные бакенбарды. Дождя он не замечал, хотя дорогое пальто промокло насквозь.
— Хорошо, что я оказался рядом. Неприятно в такую погоду остаться без зонта. Вы могли простудиться…
Собравшись силами, девушка взяла зонт.
— Я пойду, — сказала она. — Я опаздываю, и… Спасибо, что помогли.
Она заставила себя улыбнуться. Это было ошибкой.
— Вас проводить? — сказал незнакомец, бесцеремонно беря ее за локоть. — В такое время прекрасной даме не стоит гулять в одиночестве…
— Нет, — девушка дернула рукой. От улыбки не осталось и следа.
На лице незнакомца отразилось искреннее удивление, невинное и обиженное. Он стал похож на ребенка, у которого отняли игрушку. Девушка без всяких причин почувствовала себя виноватой.
— Я спешу, — промямлила она и, прежде чем незнакомец опомнился, зашагала прочь.
Не прошло и минуты, как он догнал ее. Девушка напряглась, но не побежала. С некоторым удивлением она призналась себе, что незнакомец ей даже симпатичен.
— Прошу прощения, если я вас напугал, — сказал он. — Честное слово, это не моя вина! Это погода и погасшие фонари. Если б нам довелось встретиться в другой обстановке, у вас бы и мыслей не возникло… К тому же нам по пути, так почему бы не пойти рядом?
Он вежливо держался на отдалении, но так, чтобы девушка не подумала, что он ее преследует. Шагом ближе, шагом дальше — она бы не выдержала.
— С чего вы взяли, что нам по пути? — резко сказала девушка.
— О! — незнакомец улыбнулся. — Прямая улица, без поворотов, идем мы в одну сторону… А может статься, нам будет по пути и до вашего дома? Вы не подумайте, я не навязываюсь, но всякое бывает? Хотя, боюсь, мне так не повезет…
Незнакомец вздохнул.
Из тени дома выступила высокая фигура и двинулась им навстречу. Ветер трепал полы длинного плаща, лицо почти светилось в темноте. Раковина плавно открывалась и закрывалась, обнажая розоватую мякоть.
Этого девушка вынести не смогла. Завизжав что было мочи, она бросилась к своему спутнику. Сильная рука обняла ее за плечи.
— Не бойтесь, милая, — сказал незнакомец. — Это же устрица! Они безвредны. Одно слово — моллюски. Пойдем…
Человек-Устрица шагнул, преграждая им дорогу. Лицо его было отстраненным, смотрел он за спину девушки.
— Приятель, будь любезен, уйди с дороги. Я могу закрыть глаза на то, что вы напугали мою спутницу — полагаю, это недоразумение. Но если вы так поступили нарочно, придется вас вздуть…
Человек-Устрица достал из кармана пистолет и трижды выстрелил в упор.
Девушка отпрянула, чувствуя на щеке теплые и липкие капли машинного масла. Морж — теперь не осталось сомнений — пошатнулся. Половина лица превратилась в дыру, сквозь которую виднелись крутящиеся шестеренки да желтая полоска перфоленты.
— …вас вздуть… придется…
Морж шагнул навстречу Человеку-Устрице. В ответ прозвучало три выстрела.
С громким «уф!» голова моржа развалилась на части. На асфальт посыпались детали, облачко пара взвилось над обрубком шеи. Морж дошел до стены, уперся в нее и продолжил шагать на месте.
Девушка не замечала, что сидит в луже, а к лицу прилип скользкий обрывок перфоленты.
— Это… — слова застряли в горле.
Человек-Устрица даже не взглянул на нее. Створки раковины плотно сомкнулись. В ближайшем доме одно за другим загорались окна.
Девушка попыталась подняться. В голове безумным калейдоскопом сменяли друг друга картинки: устрица, морж, пистолет, зонт… Как собачка он бежал вслед за Человеком-Устрицей. Морж, пистолет, устрица… Или?
— Джек! — закричала девушка. — Джек!!!
Человек-Устрица прибавил шагу.
Газетный киоск пестрил заголовками, как цирковая афиша.
Когда-то давно Джек выдумал теорию о родстве газет и цветочных букетов. Яркие заголовки, большие буквы и кричащие фразы — это упаковка, зеркальный целлофан и ленты. По большому счету, она не нужна, хорошие цветы купят и так; а главный товар, истинные цветы — это новости. Они бывают разные: пышные пионы, которые любят старые девы, и хрупкие нарциссы для юных девиц. И то и другое — дворцовые слухи и сплетни, но пионы цветут долго, а нарциссы вянут за один день. Есть лилии, маргаритки или астры — цветы на любителя: спорт, автомобили, политика, секс, мертвецы…
Однако есть цветы, которые берут независимо от предпочтений. Например, красные розы. Джек и есть красная роза; все любят сплетни про Джека. Ну а если роза на самом деле белая, ее можно и перекрасить.
Поделиться книгой: