«Если», 2011 № 08

— С момента начала функционирования система приняла еще четыре шаттла, не считая того, на котором прилетели вы, — ответил Колумб. — Все четыре шаттла успешно интегрированы. Два существа успешно интегрированы. Одно существо интегрировано частично. Одно — изолировано.

— Что еще за существа? — настороженно спросил Понселет.

— Существа, с которыми Микрофакт-Мастер-Программа установила межзвездную связь.

Понселет побледнел.

— Инопланетяне? Татьяна, слышишь? Он говорит, что они установили контакт с инопланетянами! С четырьмя цивилизациями! И на Земле об этом до сих пор не знают? Почему? Вы скрываете информацию?

— Микрофакт-Мастер-Программа располагает информацией о четырех инопланетных видах, — любезно поведал ему Колумб.

Понселет застонал и, вернувшись в каюту, упал на стул, закрыв лицо руками. Потом, облокотившись о стол, долго сидел неподвижно, водя пальцем по покрытому пятнами пластику, словно это его успокаивало.

— Нет, это невыносимо! — наконец сказал он. — Ты можешь поверить в подобное, Татьяна? Заговор роботов против человечества! Я словно в плохом фантастическом романе!

— Не думаю, что это заговор, — медленно произнесла Татьяна. — Зачем им лгать нам? Все получилось само собой. Очевидно, эти цивилизации обнаружили станцию и сами пошли на контакт. При наличии подпространственных двигателей межзвездные расстояния становятся преодолимы за сравнительно небольшие сроки. По крайней мере, если верить Джейн. Но мы не предусмотрели такой возможности и не прописали соответствующие протоколы. И теперь система просто не знает, что должна оповестить человечество о долгожданной встрече. Но почему они обнаружили Ганимед и не обнаружили Землю? Как ты думаешь, Колумб, почему они вступили в контакт с вами, а не с нами?

— Микрофакт-Мастер-Программа представляет собой высокоорганизованную систему, функционирующую в оптимальном режиме.

— Точно! Земля, по сравнению с Ганимедом, должна была показаться инопланетянам царством хаоса. Наверняка они сочли ее периферийной планетой, а Ганимед — управляющим центром. Но почему программа не сообщила на Землю о контакте?

— Для обеспечения оптимального функционирования информационных потоков и необходимой защиты информации Микрофакт-Мастер-Программа актуализирует протоколы только по мере постановки задач. Данный протокол был актуализирован только один раз — в настоящий момент.

— То есть когда прилетели мы?.. Все понятно, Понс. Руководство не хотело, чтобы информация просочилась в открытый доступ. Система должна была докладывать нам. Что она и сделала, как только ты задал вопрос.

— Но как же мы поступим? Мы не, можем этого так оставить! Мы должны выбраться отсюда! Не понимаю, почему ты так спокойна. Как будто тебя все это не касается!

— Просто у меня нет выбора, Понс. И я это сознаю.

И пока француз пытался придумать какой-нибудь хитроумный план побега, она задала Колумбу еще один вопрос. И тот ответил:

— Для обеспечения вашего оптимального функционирования Микрофакт-Мастер-Программа произвела все необходимые приготовления к процессу интеграции. Прошу вас следовать за мной в башню.

Несколько часов спустя она вернулась. Понселет все еще сидел за столом и водил пальцем по пятнам на пластике, словно пытался стереть их. Когда он окликнул женщину по имени, она покачала головой:

— Я уже не та Татьяна, которую ты знал. Я все еще человек, но одновременно и часть общей системы. Я подключена к единому информационному бассейну. Благодаря моим знаниям Микрофакт-Мастер-Программа может исследовать Ганимед с большей эффективностью. Оптимизация проведена.

Она выглядела по-прежнему: пепельные волосы, лицо с тонкими чертами, серые глаза цвета пыли Ганимеда. Понселет не смог разглядеть на ее теле имплантатов или каких-нибудь устройств для подключения. Он спросил ее, почему она сделала такой выбор.

— Мой муж умер, и мне незачем возвращаться на Землю, — ответила Татьяна. — Голос Колумба напоминает мне его голос. Случайно это или нарочно, я не знаю, да это и не важно. Машины отняли у меня моего мужа, и я имею право получить возмещение — шанс на новую жизнь, шанс узнать и испытать нечто большее.

И она рассказала Понселету все, что узнала. О Ганимеде, об инопланетных видах, с которыми Микрофакт-Мастер-Программа установила контакт, о том, как функционирует единый информационный бассейн, о работе центрального процессора. И потом она снова спросила, сделал ли он выбор. Ее голос звучал холодно и равнодушно, словно она была офицером и читала инструкцию новобранцу.

И Понселет ответил:

— Нет. Никогда. Не спрашивай меня больше.

Она согласилась.

У него было все, что необходимо для жизни, и почти ничего, что скрашивало бы эту жизнь. Еда не имела вкуса. Серая кашицеобразная масса содержала нужное число калорий, белки, жиры, углеводы, витамины и микроэлементы. Она насыщала и поддерживала силы, но не доставляла удовольствия. У него также было сколько угодно чистой и безвкусной воды и чистого воздуха. Единственным украшением каюты оказался флаг. Понселет повесил его над койкой.

Он не знал, что случилось с «Дестини»: Татьяна отказывалась отвечать на этот вопрос. И поскольку она не призналась, что корабль и команда были уничтожены, он все еще надеялся на спасение.

«Я на необитаемом острове, — говорил он. — Я колонист. И люди сюда еще придут. Обязательно придут!»

Перевела с немецкого Елена ПЕРВУШИНА

© Thomas Wawerka. Wir konnten kolumbus fragen. 2008. Печатается с разрешения автора.

Эрик Джеймс Стоун

Этот Левиафан, которого ты сотворил…

Центральная станция плавала в плазменном водороде солнечного ядра, почти в 650 000 километров от поверхности нашего светила, защищенная лишь тонкой оболочкой энергетического поля, но не из-за этого моя ладонь оставляла потные следы на пластике кафедры мультиконфессиональной часовни. Мормон по рождению, я читал проповеди в церкви еще подростком, так что выступления перед публикой не нервировали меня: Однако на этот раз часть слушателей не являлась людьми — и такое было у меня впервые в жизни.

В приходе Центральная солнечная станция Церкви Иисуса Христа Святых последних дней было всего лишь шестеро прихожан-людей, включая меня и двух миссионеров, а вот свалов — сорок шесть. Существа из плазмы — свалы — естественно, не могли присутствовать на службе в часовне, но трехметровый широкоформатный экран, занимавший почти всю заднюю стену, показывал их магнитные силовые линии в псевдоцветах: сине-красные сплетения на фоне желтого, которые отображали внутреннее пространство Солнца. Экран не позволял судить о размерах свалов, но даже самый маленький из них (около шестидесяти метров) почти вдвое превосходил по длине синего кита. Как я слышал, самая крупная представительница свалов-мормонов, сестра Эмма, достигала едва ли не ста пятидесяти метров, однако она и рядом не стояла с сорокакилометровым свалом.

— Мои возлюбленные братья и сестры… — начал я по привычке и тут же в замешательстве осекся. Традиционное приветствие к прихожанам-свалам не подходило, поскольку у них три пола. — И бесполые, — добавил я, понадеявшись, что моя заминка при трансляции прошла незамеченной. Было бы сущей катастрофой, если бы я в своей первой же проповеди в качестве настоятеля отверг треть населения свалов.

Через несколько минут после начала проповеди, темой которой было всепрощение, в моей речи снова возникла заминка, поскольку в проходе между рядами появилась женщина в коже-костюме. Последний писк моды, а не обычный станционный: с активной раскраской, изображавшей густые облака, плывущие через небеса на ее груди, и волны, плещущиеся о песчаный берег на бедрах. Она уселась во втором ряду и устремила на меня взор своих темно-карих глаз. Кольца на ее пальце я не заметил.

Я с трудом оторвал от нее взгляд и сосредоточился на записях по проповеди. Пытаясь отыскать то место, на котором прервался, я все же не мог не думать: возможно, она была ответом на мои молитвы. Единственной человеческой женщиной, числившейся в учетных записях моего прихода, была шестидесятичетырехлетняя особа. А в ближайших ста пятидесяти миллионах километров во всех направлениях незамужней женщины из мормонов не значилось, что накладывало весьма прискорбные ограничения на мои поиски потенциальных невест.

Может, эта женщина исповедовала мормонскую веру, но еще не состояла на учете, потому что, как и я, прибыла на Центральную солнечную совсем недавно. Увы, это представлялось маловероятным, ибо прихожанин наверняка оделся бы в церковь более подобающе. А может, она не была мормоном, но подумывала о принятии нашего Закона.

Только благодаря волевому усилию мне удалось сконцентрироваться на проповеди. Вполне достаточно, чтобы связно закончить. После заключительного гимна и молитвы я поправил галстук и сошел с трибуны, дабы предстать перед вновь прибывшей.

— Здравствуйте, — поздоровался я и протянул руку. — Меня зовут Гарри Малан. — Я уловил запах ее духов, отдававших клубникой.

Ее ладонь была сухой и прохладной, и я пожалел, что предварительно не вытер свою о костюм.

— Доктор Хуанита Мерсед, — представилась она. — Вы новый глава этой конгрегации?

Я почувствовал укол разочарования. Мормон спросил бы, являюсь ли я главой прихода.

— Да. Могу вам чем-нибудь помочь?

— Можете. Перестаньте вмешиваться в мои исследования. — Тон ее был безразличным, но смотрела она вызывающе.

— Извините, боюсь, я понятия не имею, кто вы такая и каким вашим исследованиям я мог бы помешать.

— Я солсетолог. — Вид у меня, наверное, был озадаченным, ибо она добавила: — Я изучаю свалов.

— Ох. — Я знал о существовании ученых, противящихся тому, что, по их мнению, является вмешательством в культуру свалов, но полагал, что после предоставления законного права на обращение этих созданий два года назад всякие противоречия были сняты. Получается, я ошибался. — Мне очень жаль, доктор Мерсед, что вы считаете, будто ваши исследования поставлены под угрозу… но свалы — разумные существа со свободной волей, и я убежден, что у них есть право выбора религии.

— Вы нарушаете равновесие культуры, которая существовала дольше человеческой цивилизации, — объявила она, повысив голос. — Они путешествовали меж звезд по меньшей мере за сто тысяч лет до рождения Христа. А вы навязываете им человеческие мифы.

К нам подошли два миссионера — аккуратные юноши в темных костюмах при галстуках.

— Есть проблемы? — спросил старейшина Бекворт.

— Нет, — успокоил я его. — Доктор Мерсед, вы, конечно, вольны сообщить свалам, что наше учение ложно. Но свалы, которые приобщились к Церкви мормонов, поступили так потому, что принимают это учение, и я прошу вас уважать их выбор.

Она сверкнула на меня своими прекрасными глазами:

— Вы хотите сказать, что я их не уважаю? Но это ведь не я говорю им, что они погрязшие во грехе твари, которым для спасения нужен человек.

— Не собираюсь вступать с вами в спор, — парировал я. — И сейчас у нас начнутся занятия в воскресной школе, так что, боюсь, вынужден попросить вас покинуть помещение.

Она развернулась и вышла. Я смотрел ей вслед, не в силах отрицать, что мое тело желает ее, несмотря на все наши разногласия. Более того, меня всегда привлекал ум, и теперь я только сожалел, что эта женщина противостоит мне в интеллектуальном плане.

Да, к потенциальным невестам ее не отнесешь. Впрочем, я сомневался, что сей факт ее бы расстроил.

Старейшина Бекворт вел занятие класса воскресной школы, на этот раз темой было целомудрие. И я почувствовал себя весьма неуютно, когда он заговорил об учении Христа, что «всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем».

Поскольку служение в мормонстве безвозмездно и добровольно, мое президентство над приходом было результатом отправки на Центральную Солнечную, а вовсе не причиной для оного. Работал же я распорядителем фондов «Сити-Америка», и когда необходимо было действовать, сообразуясь с сигналами из других звездных систем, полученными через межзвездный портал в центре Солнца, то мое местопребывание давало преимущество перед другими распорядителями, находившимися на Земле, в целых восемь с половиной минут.

Насколько я понял, энергетические затраты на открытие портала столь неимоверно высоки, что подобное можно осуществить только внутри звезды. И хотя свалы создавали порталы столь долго, что, кажется, совсем позабыли, с какой же звезды они родом, Центральная Солнечная станция служила звеном межзвездной связи человеческой цивилизации, и пребывание на ней очень увлекало меня, порой заставляя забыть о весьма ограниченных возможностях обзавестись здесь семьей.

В понедельник после первой службы в церкви, когда я как раз изучал арбитражную сделку касательно перевозок из двух систем-колоний, раздался вызов по станционной связи.

— Гарри Малан, — ответил я.

— Президент Малан? — послышалось мелодичное контральто. — Это беспол Кимбалл из прихода. — Поскольку реальные имена свалов — это серии магнитных импульсов, при взаимодействии с нами они назывались человеческими именами. Приняв веру, мормоны-свалы зачастую подбирали себе имена из нашей истории. Беспол Кимбалл, очевидно, назвался в честь пророка Церкви двадцатого века[7].

— Чем могу помочь, беспол Кимбалл?

После паузы, затянувшейся на несколько секунд, Кимбалл отозвался:

— Я хочу исповедаться во грехе.

С самого принятия президентства над приходом этого-то я как раз и страшился более всего: принимать на себя ответственность во вспоможении членам Церкви, кающимся в грехах. Исповедоваться духовному наставнику необходимо только в серьезных проступках, так что я внутренне собрался и произнес скорую молитву о ниспослании наития при разговоре с бесполом Кимбаллом. Откинувшись во вращающемся кресле, я произнес:

— Продолжай, я слушаю.

— Самка слила свои репродуктивные комбинации с моими. — Хотя свалам и удалось научиться синтезировать и передавать человеческую речь, их понимание терминологии и грамматики не всегда согласовывалось с эмоциональной окраской. Зачастую интонации были одними и теми же, вне зависимости от темы.

Я подождал, но беспол Кимбалл не стал вдаваться в подробности.

Свалам для воспроизводства необходимы трое: самец, самка и беспол. Беспол служит лишь посредником, и в отличие от самца и самки его репродуктивные комбинации не передаются потомству. Относительно применения закона целомудрия к свалам учение Церкви гласит, что репродуктивная деятельность допустима только между состоящими в браке свалами, каковой должен представлять тройственный союз — по одному каждого пола.

— Ты не состоишь в браке с самкой, не так ли?

— Нет, не состою.

— Только ты и самка? Без самца?

— Да и да.

Согласно моим довольно скудным познаниям в биологии свалов, подобный акт окончиться воспроизводством не мог. Но ведь люди с легкостью совершают сексуальное грехопадение, совершенно не затрагивающее возможности воспроизводства, и я решил, что передо мной подобный случай.

— Почему ты это сделал? — спросил я.

— Она сделала это со мной.

— Она сделала с тобой? То есть заставила тебя? Без твоего согласия?

— Да, да и да.

— Тогда это не грех, — объявил я, испытывая одновременно ужас от совершенного изнасилования и облегчение, что беспол Кимбалл чист. — Если кто-то принудил тебя к половому акту, ты не виноват. Тебе не в чем каяться.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — успокоил я его. — Тебе, быть может, следует сообщить властям о свале, которая совершила с тобой это, и она больше ни с кем не сделает подобного.

— Почему не сделает?

— Потому что ее накажут.

— Это человеческий закон, — объявил беспол.

Я был ошеломлен.

— Ты хочешь сказать, что это не закон свалов?

— У нас нет такого закона.

Цивилизация свалов старше самого существования человечества — и у них нет закона против изнасилования?

— Это ужасно, — только и сказал я. — Но самое главное все-таки то, что ты не совершил ничего дурного.

— Даже если я получил от этого удовольствие?

— Хм. — На какой-то миг я задался вопросом, почему служить сюда послали меня, а не какого-нибудь представителя высшей власти Церкви, сведущего в вероучении поболее моего. И у меня возникло смутное подозрение, что сие было продиктовано тем, чтобы в случае моего провала Церковь могла с легкостью отречься от деяний неопытного священника. Свалы оказались единственными разумными инопланетянами, пока обнаруженными человечеством — да и сами они, судя по всему, никаких других тоже не знали, — и потому политика Церкви относительно нечеловеческих верующих пока не сформировалась.

Я отмахнулся от этих мыслей и сосредоточился на вопросе беспола Кимбалла.

— Чтобы совершить грех, у тебя должно было возникнуть намерение для этого. А если тебя к нему принудили, то, полагаю, не имеет значения, получал ты от этого удовольствие или нет.

После еще нескольких заверений беспол Кимбалл как будто убедился, что никакого греха не совершал, и закончил разговор.

Мне понадобилось еще несколько минут, чтобы отойти от стресса наставнической беседы. Но порыв к действиям во мне не остыл, и я отыскал телефонный номер доктора Мерсед.

* * *

Мы встретились в ее кабинете. Экран, схожий с тем, что стоял в часовне, показывал стада свалов, передвигавшихся в солнечных течениях.

Я уселся в кресло напротив ее стола, стараясь не таращиться на анимированные галактики, сталкивавшиеся на груди ее кожи-костюма.

— Спасибо, что пригласили меня, — поблагодарил я. — Вчера мы расстались не очень по-дружески.