Муж амазонки [СИ]

- Базенька, мне необходимо увидеться с мамой, - Зоя такая тихая и ласковая, поразила его буквально в самое сердце своим невинным, вполне естественным желанием. Отправляться в дальний путь при такой погоде! Да ещё в момент, когда начатые дела находятся в безусловно перспективном состоянии! Когда, казалось бы, несколько недель трудов, и у них всё получится!

Ничего не ответил. Погладил свою принцессу по голове, подтянул одеяло, чтобы оно закрыло выставившееся наружу плечо любимой и, дождавшись, пока дыхание её станет ровным... так и не уснул до утра. Нет, ну почему так не вовремя возникают у этих чудесных созданий их необыкновенные желания!

К рассвету перегорел и успокоился. Тимоха - его товарищ по работам с двигателем - в курсе всех затей. Справится, в конце концов. Относительно перспектив нападения с севера ничего нового. Осборнцы опять собирают пополнение для своих войск, увязших в степях, а сами эти полки, пощипанные в стычках с летучими отрядами кочевников, встали на зимние квартиры, оборудовав для этого укреплённые лагеря в тех местах, до которых добрались во время летней кампании.

Так что ничего страшного не случится, если он на некоторое время отвлечётся от государственных хлопот и сопроводит супругу в поездке. Невелика жертва, прогулка в обществе любимой.

Глава 13 Путешествие

Сухопутное путешествие по Заболотью и в хорошую погоду - сплошное петляние между речками в поисках брода или устроенного местными жителями мостика. А уж по осенней распутице - просто мука. Так что двух лошадок погрузили на тримараны, которые специально для этого переоборудовали - убрали переднюю часть рубки, освободив грузовую площадку, на которую в положении поперёк как раз одно животное поместилось. Третье судно везло самих путешественников. Никакой свиты с собой не брали - нет больше у них ни лишних лошадей, ни корабликов для их перевозки.

Болота пересекли с запада на восток за один световой день. Пути известны, а тримараны действительно хорошо бегут. Высадились в устье впадающей в топь речки, скатившейся сюда с гор - тут плотное дно, не грозящее засосать людей или животных. Дозорные в этом месте давно соорудили хижину, в которой путники и скоротали ночь. А утром - в дорогу.

Эти склоны восточного горного хребта относительно пологи, так что серьёзных препятствий на своём пути встретить не рассчитывали. Тем более что и тут имеется тропа. Это вездесущие коробейники проложили как раз до самой страны амазонок. Патрульные не раз встречали их и, конечно, расспрашивали. Говорят, что пешком тут дней десять идти, а вот на счёт, пройдёт ли этим путём лошадь, никто у них не спрашивал, так что положились на то, что, в случае чего, разыщут обход. А кроме того у Базиля с собой хороший топор из нового упрочнённого стекла, так что он рассчитывает на то, что сумеет перекинуть мост через неудобное для лошадей препятствие. Или соорудить наклонный трап на кручу. Судя по впечатлениям от разговоров с торговцами, чего-то уж совсем непроходимого на этой дороге их не ждёт.

Зоя, по большей части молчала, уйдя в свои мысли. Базиль же разговорчивостью не отличался и в иных обстоятельствах, а тут голова его, наполненная недавними открытиями, продолжала крутить замыслы и планы, проворачивая воспоминания о недавно проделанных экспериментах, и анализируя детали, на которые он впопыхах не особо обратил внимание. Обильно смоченные дождями предгорья в сероватом освещении пасмурного дня навевали уныние. Обвислые пожухлые листья то и дело невыразительно падали под весом налипшей на них влаги, заросли кустарника обретали прозрачность. Трава по большей части полегла и с влажным чавканьем отзывалась на прикосновения к ней лошадиных копыт. Покатые склоны, между которыми извивалась тропа, иногда показывали путникам обнажения сплошного камня, или короткие каменистые осыпи в ложбинах. Подъём не был крутым, часто встречались горизонтальные участки или даже спуски в промежутке между холмами. Снеговых вершин в отдалении не наблюдалось, впереди маячили невыразительные вершины, не слишком тесно стоящие.

Чем дальше, тем чаще встречали дичь. Здесь, где достаточно простора, где нет густых лесных чащоб, оказалось множество оленей, не особо крупных и не слишком пугливых. Одного из них Зоя и подстрелила вечером, тут и заночевали. Несколько правильно согнутых ветвей отдельно стоящего дерева создали каркас, на который хорошо лёг кусок прихваченной с собой ткани, слегка пропитанной конопатным клеем, и образовался шатёр. Тратить время на поиски дров Базиль не стал - всё равно они сырые. У него с собой есть фляга второй фракции от перегонки земляного масла и над длинными фитилями специально сконструированной лампады легко устанавливается керамическая сковорода.

Хорошо. Тепло и уютно. Просохшие в тепле плащи, жареное в собственном соку мясо, фыркание пасущихся лошадей. Базиль умиротворенно улыбнулся, закрывая глаза.

***

Видимо, они взяли левее, чем следовало. Тропа не слишком выразительна, а в ряде мест настолько заросла травой, что скорее угадывается, чем обнаруживается. Собственно, если бы не компас, они бы ничего не заметили, но когда половину утра дорога ведет на север, а не на юго-восток, это начинает тревожить. Особенно, когда никаких причин для столь впечатляющего обхода нигде не видно - ложбины, ведущие в нужную им сторону, они видели уже не раз, но продолжали двигаться по следам ранее прошедших здесь людей. Но, похоже, пора возвращаться и искать место, где они повернули не туда.

Развернулись, и... вот незадача! Не далее, чем в трёх сотнях шагов от них группа верховых, судя по снаряжению - охотники.

- Горцы! - Зоя уже держит в руках арбалет и взводит его в боевое положение. А вот и стрела легла на своё место.

- Почему ты решила, что они нападут? - Базиль действует не столь стремительно, но его оружие тоже приведено в готовность к действию.

- Потому, что это мы нападём, - граната, пущенная рукой амазонки, уже взлетает по крутой траектории. Арбалет в левой руке, а правая раскручивает на верёвочке вторую. Так же круто пошла. И лошадка потрусила навстречу обнаруженной группе. Присоединился.

Незнакомцы ничего не предпринимали до первого взрыва, произошедшего рядом с ними. А вот тут их лошади шарахнулись, а одна - понесла. Вторая граната, возмущённые крики, борьба с испуганными животными, недоумённые взгляды в сторону путешественников, вопль: "Арбалеты!" - и горцы пустились наутёк.

- За что ты их так не любишь, - Базиль уже спустил тетиву и пристраивает своё оружие в футляр. Не так-то просто его, крылатого, упрятать от влаги.

- Они крадут девочек и женщин.

- Амазонок?

- С амазонками, конечно, стараются не связываться, поскольку жизнишками своими ничтожными дорожат. Только ведь не каждая женщина способна за себя постоять. Да и не только наши земли с горами граничат, - ноздри любимой раздуваются, глаза мечут молнии и это настолько не вяжется со спокойным тоном, которым она отвечает на вопросы, что Базиль не знает, что и думать.

А горцев и след простыл.

***

Отыскали они развилку, на которой повернули не туда. Базиль внутренне возмущался, ведь чем плутать по собственному следу, можно было просто-напросто спросить у местных правильную дорогу, а не набрасываться на них с арбалетом и гранатами. Вот не видел он в поведении встреченных ими людей ничего опасного. Охотники и охотники.

Ну, да ладно, нечего сетовать.

После ещё одного дневного перехода въехали в деревеньку, похожую обликом на те, что видел он в иллюстрированном описании страны женщин-воительниц. Они уже миновали верхнюю точку своего пути и начали спуск. А тут и погода совсем другая: солнечно, ветер, хотя и прохладный, но не пронизывает. Земля влажная от дождей, однако, не пропитанная водой, а просто плотная. Их лошадки потрусили бодрей, а тут и селение с тремя крышами крупных построек и множеством домиков, окружённых садами. На некоторых деревьях даже угадываются припозднившиеся плоды.

Отряд девочек-подростков несётся быстрым бегом, выдерживая строй колонны по три. Все будущие амазонки в брюках и полусапожках, коротких приталенных меховых курточках и с длинными дубинками в правой руке. А навстречу им ползёт запряжённая парой волов тяжелогружёная телега. Ветряная мельница на пригорке, справа от дороги скошенное поле, слева - вспаханное. Парный патруль, точно такой же, как и те, что уходят в дозоры у них в Заболотье. Статные женщины в черепаховых панцирях проводили путников взглядами. Если Зою здесь не знают в лицо, то ничего в этом удивительного нет, до столицы отсюда ещё о-го-го.

На деревенской площади отыскалась гостиница, где поужинали и переночевали. Заодно и лошадок оставили дожидаться хозяев. А утром заняли места в дилижансе, отправляющемся на юг. Если на вкус Базиля, то ничего особенно амазоночьего он в поведении местных жительниц не заметил. Фигуристые все и статные - это да. Опять же в действиях нескованные. А мужчины вечером в кабаке от души попили пива да и разошлись по домам. То, что кружки подавала явно одна из воительниц, никого не напрягло. Её тоже. Вот как-то не бросается в глаза никакой особенности в здешнем быте, хотя, не так много он пока видел.

***

Карета делала остановки у станций, где перепрягали лошадей, и менялся возница. По пути подбирали пассажиров или высаживали. Чтобы поесть или умыться времени стоянок хватало, но вообще-то двигался экипаж ходко, покрывая за сутки расстояние пяти-семи пеших дневных переходов. А, может, и десяток - на глаз ведь оценивал. Супруга по-прежнему оставалась молчалива, но, судя по выражению лица, настроение у неё было благостным. Вот и хорошо. Базиль столько всего нужного успел придумать за эти дни, что теперь был скорее рад путешествию, во время которого привёл в порядок свои мысли.

Просторный одноэтажный дворец, король с королевой, светлая спальня, банька, богатый стол - всё это замечательно, но деятельной натуре герцога Болоцкого нужно чем-то заняться, пока его благоверная шепчется с маменькой, беседует с папенькой и щебечет с подругами. Ха! Ведь в столице должна быть библиотека!

***

- Герцог - гость нашей королевы и муж принцессы Зои, - такую рекомендацию дала Базилю девушка, направленная проводить его в хранилище знаний. Пожилой мужчина в чёрной мантии, восседающий за конторкой на высоком табурете, оглядел юношу с ног до головы, кивнул, видимо соглашаясь с услышанным, и уткнулся в текст книги, раскрытой перед ним. Это было и всё, что он оказался способен сделать для высокого посетителя.

Амазонку такая сдержанность, похоже, тоже озадачила. Она виновато взглянула на своего подопечного, и развела руками: мол, вот оно как. Показал ей глазами на кресло в углу и... она туда уселась. Просторный зал на четыре длинных стены, представляющие собой сплошные стеллажи с книгами, свитками, папками и даже просто стопками исписанной бумаги, производил двоякое впечатление. С одной стороны, хранится тут много чего, но его, этого самого, в несколько раз меньше, чем у них в Храме Знаний. С другой - доступ ко всем полкам прост и нагляден - повсюду приделаны поясняющие таблички. Двое посетителей за столами посреди этого обширного помещения выглядят занятыми. Тихо тут.

Подошёл к стеллажам, присмотрелся к поясняющим надписям - много разных тематик. Философию, богословие и юриспруденцию пропустил, из того, что находилось в разделе математических наук, тоже ничего не привлекло его внимания. Механика, ремесла, огромный химический раздел. Медленно продвигаясь мимо географических атласов и описаний агротехники, а потом и далее, постепенно замкнул контур своего маршрута, добравшись до полок с художественными произведениями. Вот незадача, он раньше и не знал, что их так много. В детстве папа или мама читали ему и сёстрам с братьями сказки на ночь. Это от силы два десятка толстеньких томиков, так что практически все эти повествования он прослушал, в своё время, не меньше, чем три раза, потому что подрастали младшие, но старшие тоже не отказывали себе в удовольствии послушать их ещё разок.

А тут не меньше, чем три сотни разных корешков торчит, красуясь тиснеными буквами названий. Он и не представлял себе раньше, что в мире существует столько придуманных людьми историй. Стало очень интересно и, прежде чем начать изучение этого малоизвестного пласта культуры, Базиль отпустил провожатую. Он здесь надолго.

***

Немало знакомых историй оказалось в этих книгах. Переписчики, копируют тексты не всегда дословно, частенько добавляют или убавляют от себя, а то и изменения вносят по своему разумению. Если в технических книгах это встречается редко, и может быть объяснено невнимательностью, то в области литературы придуманной, или сочинённой под впечатлением от произошедших событий, разнобой просто поразительный. Вот как-то умудряются люди за счёт, порой, простой перестановки слов выразить своё отношение к описываемому.

Проглатывая книжку за книжкой, Базиль только диву давался. Ведь основная масса повествований обязательно включала в себя любовь, как непременный компонент, объясняющий нелогичность поступков персонажей. Причём, в большинстве случаев это приводило к трагическим последствиям, из чего с полной очевидностью должно было последовать заключение о необходимости не поддаваться зову сердца, а мыслить с холодной ясностью и учитывать максимальное количество обстоятельств.

Но... нет! Авторы наделяли своих героев поистине безумным стремлением к соединению и заставляли ради этого идти на жертвы или совершать подвиги. Реже - выдумывать и реализовывать хитроумные планы и реализовывать их с невероятной изощрённостью. Что особенно показательно - поймал себя на мысли - всегда читатель, то есть он, сочувствовал влюблённым.

Невольно задумался о себе и о Зое. У них всё не по-книжному. Началось у обоих от разума, вроде, как воле родительской подчинились. Потом инстинкты сработали, и возникла привычка. Теперь, познакомившись и сжившись, они просто тихо и мирно, то ценят друг друга, то терпят, если что-то пришлось не по душе. Кажется, в биологии к такому сожительству применяется термин "симбиоз". Вот нет в этом ничего романтического или возвышенного, а случись расстаться - и обоим будет больно.

Пробежался по памяти, ковыряясь в собственных чувствах последнего периода. Точно. Зоя захотела к маме, а он не отправил её в сопровождении свиты - вот даже мысли такой в голове не возникло - а бросил все дела и поехал сам сопровождать своё сокровище. Почему он так поступил? Ведь ни капельки это не логично. То есть - совершил глупость во имя любви. М-дя. А ведь она, заводя с ним разговор, наверное, втайне надеялась именно на это? Маленькая!

На душе потеплело. Какое-то время смотрел невидящими глазами сквозь лист с буквами и ничего не видел. Перед глазами проплывали видения, не всегда пристойного содержания, героями которых были он и его принцесса. Расчувствовался, понимаешь!

Собрал мысли в кучку и обвёл взглядом стеллажи с книгами, столы между ними, где посетители и переписчики заняты своими трудами, поднял взгляд к потолку, снабжённому стеклянными куполочками - вот откуда пришла в их полуподземный дом эта идея с освещением через крышу. Как же всё в мире связано между собой, сколь чудесно переплетены мысли и знания, причины и следствия... очнулся. Хех!

Вечером из библиотеки его забрала супруга, пришла как раз перед закрытием и они отправились прямиком во дворец. Ох, и проголодался Базиль, ведь целый день читал, словно заворожённый. Маковой росинки с утра во рту не было.

Так и повелось у них: Зоя гостила дома, а он пропадал в книгохранилище. Дома, в столице Большого Королевства, книжки выдавал библиотекарь по просьбе читателя, а поковыряться в огромном богатстве своими руками, открывая фолиант и ухватывая абзац-другой прямо из середины - этого там не было. А разве попросишь то, о существовании чего даже не подозреваешь? Вот. Так что это относительно небольшое собрание текстов открыло перед ним ещё одну разновидность радости, читательской.

На "Воспоминания о попаданцах" Базиль натолкнулся случайно, как, впрочем, и на всё остальное, что привлекло его внимание. Написал эту книгу придворный, лакей по официальной специальности, а на самом деле - соглядатай министра государственного спокойствия из далёкой Пудании. Это на самом северо-западе их материка в местах, до которых Осборн ещё не дотянулся. Так вот, этот скрупулёзный наблюдатель черновики своих докладов складывал в одну стопочку и сшивал в брошюры. А потом, когда отошёл от дел, выбрал те фрагменты, в которых шла речь о придворных попаданцах, об их речах и выходках. Так что за три десятилетия службы, да на пяти живых примерах, материала у автора накопилось на толстую книжку, которую вышедший в отставку по старости агент собственноручно переписывал раз за разом, да и продавал потихоньку послам других держав. Такой вот приварок у человека образовался. Книги вообще дороги, а дипломаты за особенную информацию и платят особенно.

Увы, предисловие этой книжки оказалось интересней её содержания. Герои - люди, попавшие сюда из другого мира - рассказывали о разных чудесах, похожих на волшебство. О летучих кораблях с крыльями, о радио, позволявшем слышать голоса на огромных расстояниях, о телевидении, передающем движущиеся изображения. А, когда их просили сделать то, о чём они поведали, отговаривались тем, что здесь для этого нет материалов. Металлов, в основном. Так приносили им и золота, и платины, но тогда эти негодяи находили другие отговорки, мол, нет здесь подходящих технологий, или ещё чего выдумывали, лишь бы ничего не делать. Зато по части разных интриг внутри двора, при котором жили, были хитры на выдумку и замечательно предусмотрительны.

Лакеи тем и славятся, что ведут себя так, словно их нет, поэтому автор много такого подметил, на что другие или внимания не обратили, или не догадались. Но именно про такого рода события, про склоки и интриги, читать было неинтересно, и Базиль уже собирался закрыть фолиант и поместить его на место, как вдруг обратил внимание на незнакомое словечко, проскочившее во второй раз: "Не тяни резину". А перед этим это же слово встретилось ему в откровениях другого попаданца, когда тот поучал придворного алхимика. Там вообще получилась с виду полная абракадабра: "Для получения резины нужна вулканизация каучука". Тут, правда, сразу три незнакомых слова, так что вообще ничего непонятно, не то, что в первой фразе, из которой можно заподозрить наличие у этой незнакомой резины замечательного свойства растягиваться.

Заинтригованный, он принялся изучать книгу дальше, обращая внимание именно на эти самые незнакомые слова, и обнаружил, что эту самую вулканизацию с помощью серы предлагал провести другому алхимику другой попаданец, но так и не уговорил, потому, что в этом мире нет каучука, который - сок деревьев. Вот тут-то думалка у Базиля и включилась.

Резина, которую можно растягивать - так из мало-мальски применяемых у них материалов со сходными свойствами самый, пожалуй, ценный - это конопатный клей. Он, прежде чем порваться, заметно растягивается. Потому-то и держится хорошо, что не сразу разрушается, когда доски обшивки скрипят под напором волн. А, раз скрипят - значит, смещаются относительно друг друга и, скажем, хрупкая смола растрескивается значительно быстрее. С другой стороны, получают его из сока молочая, который, хоть и не дерево, но ведь тоже растение, значит какое-то подобие возможно. То есть, применить его вместо каучука кажется естественным решением.

Следующее непонятное слово - вулканизация. Тут, кажется, всё просто. Вулканы - это довольно горячие горы с дыркой на вершине, из которой, то дым идёт, то льётся лава. Стало быть, горячие они. Вот и выходит, что без нагревания при этом процессе никак не обойтись. Это выглядит тем более логичным, что конопатный клей в жаркую погоду становится менее прочным и здорово прилипает к рукам, так что их потом приходится крепко оттирать земляным маслом, которое, в свою очередь необходимо отмывать тёплой мыльной водой с применением тряпочки.

Глава 14 Лесные забавы

Зачесавшиеся руки потребовали немедленной экспериментальной проверки. Уж очень догадка зыбкая. А в гостях - совсем не то, что дома. Нет у него ни устроенной по собственному вкусу лаборатории, ни помощника советника, именуемого странным попаданским словом "ключник", который всё припасает и хранит в своих многочисленных кладовых. Так что побегал он по Амазонску в сопровождении приставленной к нему девушки. Без неё ни за что бы не справился.

Конопатный клей отыскался только в зонтичной мастерской - им пропитывали уже натянутую на каркас ткань, чтобы не промокала. Серу без особого труда разыскали у аптекаря, а вот саму процедуру этой самой вулканизации Базиль произвёл на лесной полянке, где ему показали старое кострище - здесь иногда собираются по вечерам парни и девчата, но это в тёплое время года, а сейчас, в конце осени, тут никто не бывает. Пять маленьких горшочков с одинаковой порцией клея и разными навесками серы он выдержал пару часов на медленном огне, помешивая в каждом отдельной палочкой, а потом дал остыть. И ничего не смог выковырять - варево взялось комом, поэтому посуду пришлось расколотить.

Чем больше серы он добавил, тем более твёрдым оказался результат, но все образцы отскакивали от каменного пола и еще при этом подпрыгивали. Отрезанный от края одного из слитков продолговатый кусок действительно растягивался. Резина! Только вот что неожиданно, после отпускания конца полоска мгновенно вернулась к своей первоначальной длине, да ещё и щелкнула по руке.

Базиль снова засел в библиотеке и принялся с удвоенным усердием штудировать труд бывшего лакея, на этот раз умышленно обращая внимание на разные непонятности, намёки, оговорки или странности. Благо, прямую речь автор приводил, кажется, дословно, что неудивительно - такая уж у него была служба. Действительно, если по существу эти люди ничего толкового сделать не могли, то, несомненно, когда-то что-то необычное для их мира видели в том своём другом мире, но сознательно указать на это были неспособны. Зато они проговаривались.

Странностей таких встретилось немного, и больше никаких выводов из них сделать не удалось, однако копию этой книги Базиль всё-таки заказал.

***

Так уж сложилась у него семейная жизнь, что с супругой он общался преимущественно ночью. Днём у каждого свои заботы, а вот в кроватке можно и пошептаться. Про свои хлопоты обычно рассказывала Зоя, и раньше, дома, речь шла об отношениях между людьми в их Болоцке. Как-то именно на таких вопросах женщины концентрируются, вот важно им кто что сказал или, как им кажется, подумал. Базилю это выслушивать скучно, у него голова совсем другим занята, да только сестричка Габриэла ещё дома, словно знала заранее, его на этот счёт предупредила строго-настрого, что, если не научится слушать женские "глупости" с внимательным и участливым видом, быть ему в глазах супруги тираном и самодуром.

Так что, как ни мешал ему размышлять о важном этот щебет о том, кто как на кого посмотрел, брал Его Высочество себя в руки и участливо хмыкал в нужных местах. Как ни крути, у мужчин и женщин мысли идут разными путями.

Так вот, тут в родительском дворце Зоя как раз в основном помалкивала, видимо происходило тут что-то для неё важное, но такое, о чём рассказывать не хотелось. Наоборот, она его расспрашивала о том, какое впечатление произвела на Базиля здешняя жизнь. А что он видел? Правильно. Много букв. В общем, рассказал про то, как сделал резину и про то, что пытается в оставленном попаданцами наследии выискать намёки на знания мира, из которого они появились.

- Так тогда тебе стоит покопаться в батюшкином архиве. Он и его предки немало собрали разного бреда, что эти странные люди предлагали изготовить. Я потолкую с ним за завтраком, только ты не убегай в библиотеку с самого утра, мне кажется, ему будет интересно порыться в этих бумагах вместе с тобой.

***

Ох, и порылись они в бумагах на пару с Зоиным папенькой! Обилие схематичных рисунков, изображавших всяческие чудесные приспособления, способно было поразить любого. Летающие корабли с крыльями и с вращающимися над крышей вёслами. Моторы с цилиндрами и поршнями, в которых взрывалось топливо. Пушки с длинными и тонкими стволами, способные послать снаряд за горизонт. Непонятного назначения устройства - это потому, что в своё время никто не сделал поясняющей надписи, а потом или это оказалось забыто, или, тот кто знал - умер от старости.

Базиль достаточно быстро сосредоточился на названиях материалов, которые упоминались рисовальщиками. Слова "сталь" или "дюраль" были ему незнакомы, впрочем, как и "бронза" или "латунь". А вот, скажем, свинец или медь - это он знал. Получают их в лабораториях для исследований и разных химических реакций. Это тоже металлы, вроде золота или платины, только вот производить их в таких количествах, чтобы что-то из них можно было делать, это ни у кого пока не вышло. Разве что на запонку хватит. Встречались и другие незнакомые термины, например "проволока". И по всему выходило, так называли металлические шнуры.

Первое впечатление - изумление. Второе - огорчение. В тех случаях, когда удавалось понять принцип действия "диковинки", приходило понимание, что ни из камня, ни из дерева, ни из кости, ни даже из керамики или стекла ничего подобного изготовить не удастся. Ну, так, чтобы оно потом ещё и работало. Хотя, на счёт стекла - хм. И ещё раз хм. Но это пока не вслух.

- Жаль, что даже проверить правдивость этих сведений нет никакой возможности, - Базиль немного хитрит, он ведь сейчас не у себя дома в Большом Королевстве, так что некоторые мысли предпочитает держать при себе.

- Были возможности, - король достал из шкафчика пушечку с платиновым стволом, только вместо лафета у неё деревянная рукоятка. - Лучшие ювелиры делали, - оттуда же появился и футлярчик с золотыми цилиндриками.

Сдвинута застёжка, ствол наклонён вниз, а его приподнявшийся задний конец позволяет увидеть на просвет длинное сквозное отверстие. Сюда и вставляется цилиндрик, упираясь в кромку закраиной пояска, что выступает по всей окружности у самого донца. Щелчок - ствол вернулся в первоначальное положение. Король целится в дубовую доску шкафа, давит пальцем на точащую вниз скобу. Хлёсткий выстрел, слабее, чем из пушки, но в комнате он просто глушит. Облако порохового дыма рассеивается, и становится видно, что в стенке появилось новое отверстие, рядом с примерно десятком других, видимо, проделанных при ранее проведённых демонстрациях.

- Так что, нельзя утверждать, что попаданцы только и делают, что лгут. Нет, бывает всякое, однако при моём дедушке такую вот штуковину произвели, - Его Величество подсказал Базилю, как перезарядить, и дал стрельнуть. Отдача получается впечатляющая. Горячие золотые пульки, пробившие прочную доску, лежали внутри, смятые сильным ударом. Их, и опустевшие цилиндрики - гильзы - король прибрал. - Перезаряжу патроны позднее, - сказал он с улыбкой.

***

Не эта диковинка, однако, заняла мысли герцога. Слова "при моём дедушке" его напрягли. Это что же такое? Ведь королева амазонок явно здесь главная, а тут намёк на то, что власть передаётся по мужской линии. Спросил, и выяснилось, что мужчины в этой стране тоже считаются людьми, так что скипетр наследуется старшим ребёнком правящей четы. Хотя, официальные процедуры, вроде приёма послов или подписания важных документов всегда производит супруга. А уж кто из них в доме главный - так считается, что если об этом кто-то знает хоть что-то определённое, то пришла пора смены короля и королевы. То есть, если люди не могут без посторонней помощи наладить отношения в собственной семье, то ожидать от них чего-то доброго на государственном поприще - бессмысленно. И, кстати, процедура такой смены давно отработана и даже, время от времени, применяется. Нынешний-то монарх - третий ребёнок в семье, а королева - Зоина мама - хоть и не захудалого рода, но и не самого аристократичного. И ещё - нынешняя чета на престоле всего лет пятнадцать, и работой их люди, в основном, довольны.

Базиль вечерком мужиков в кабаке расспросил, а те под пивко чужеземцу всё и выложили безо всякой утайки - это тут ни от кого не секрет. Пиво здешнее крепче, чем то, к которому он привык дома, даже вкус у него резковат, хотя, говорят, его клубничным вином разбавляют, рецепт такой. И после пары кружек не всякий способен сам до дома дойти. А вот для женщин наливают напиток заметно слабее, хотя и темнее оттенком. Но заказывать его для себя он не решился, так что девушка-сопровождающая на обратном пути его изредка брала под локоток. Что-то Зоя всегда его с конвоиром отпускает, не иначе - страхует от чего-то. Но уж об этом он спросит, когда проспится, а то улица наклонилась вправо.

***

Пребывание в Амазонии не сопровождалось никакими парадными мероприятиями или увеселениями. Зоя пропадала среди подруг, подолгу толковала о чём-то с родителями, навещала знакомых и до собственного мужа добиралась только по ночам в кроватке. Ни мыслями не делилась, ни замыслы с ним никакие не обсуждала - просто выслушивала его рассказы о том, что он сегодня выискал в книгах, или узнал от собеседников, с которыми свело его любопытство или случай.

А провожатая хорошо знала город и всегда подсказывала, где найти то, что его интересует и показывала короткую дорогу к нужному месту. Он даже мечту детства осуществил - посмотрел, как делают зеркала. Собственно, сама эта работа не так уж сложна - на стеклянную пластинку размером в одну-две ладони наносится невесомый листочек тончайше раскатанного сусального золота. Крепится он на жидкий, словно вода, клей и тщательнейшим образом прикатывается валиком, поверхность которого покрыта нежнейше выделанной кожей. А потом готовое зеркало крепится в добротном деревянном окладе, снабжённом тоже кожаными прокладками, чтобы уберечь эту величайшую ценность от, по возможности, максимального количества вероятных неприятностей.

Самая же сложная работа - это полировка стекла заготовки, обе стороны которой доводят до идеальной плоскостности и гладкости, чтобы не оставить ни малейших неровностей, способных исказить отражение. И еще много терпения требуется при раскатывании золота, а уж что касается процедуры предварительного его выбеливания - чтобы отражение в зеркале не желтело - то это целая кухня. Масса хитрых смешиваний, прокаливаний и пробулькиваний, плавка в тигле совместно с тщательно подготовленными порошками. Базиль - парень достаточно образованный, так что сообразил, что в результате происходит сплавление собственно золота с другими металлами. По его прикидкам, в основном с серебром, хотя ещё и на цинк подозрение имеется. В точности не скажешь, поскольку они получаются собиранием осадка из колб и присутствуют в виде тёмных порошков, но, судя по тому, из каких камней их делают, так, похоже, что это именно они. Во всяком случае, если ничего не напутали преподаватели аптекарской академии.

Камни, из которых добывают металлы - редкость. И людей, их разыскивающих, называют старателями. Ищут эти сокровища среди гальки русел горных рек или по каменистым осыпям, а иногда выбирают пинцетами из песка, разглядывая его на тёмной столешнице через увеличительное стекло. Если, скажем, то же золото легко отличить по блеску или отмыть от земли водой, потому, что оно тяжёлое, то вот эти-то крупинки обычно невыразительны, неприметны и, чтобы узнать их среди всех остальных, нужен острый глаз и прекрасная зрительная память. А ещё - удача. Встречаются эти минералы непонятно где и как - всегда неожиданно, непредсказуемо. То в одном месте удаётся сразу горсть набрать, то, тут же полгода ни на что достойное не наткнёшься, а потом вдруг - снова горсть. Или нет. Всяко бывает.

Не только зеркальными мастерами славен Амазонск. Тут делают прекрасные увеличительные стёкла и разные приспособления из них - микроскопы и телескопы, трубы подзорные, а еще из них сооружают разные установки для измерения углов между наблюдаемыми объектами и расстояний до них. Дальномеры тут получаются славные - точнее и дальнобойней, чем самоделки их болотного края. А ещё - отличные шелка, обворожительные вязаные вещи и безумно богатый выбор кремов для кожи. Так что в мастерских, где всё это производится, нашлось для Базиля много интересного.

***

Провожатая оставила своего подопечного одного на городской улице и забежала в лавочку - какой-то ремешок ей понадобился. Видимо, выбор нужного предмета потребовал больше времени, чем она рассчитывала, или место тут слишком бойкое. В общем, к Его Высочеству подошла прекрасная незнакомка.

- Пойдем ка, красавчик! Ты мне нужен.

- Сударыня, боюсь, я не готов быть Вам полезным, поскольку в данный момент не вполне свободен, - Базиль вдруг вспомнил, что здесь, в Амазонии, женщины выбирают себе мужчин. То есть его явно собираются затащить в койку. Но у него совершенно иные планы, хотя женщина определённо хороша, но ведь она ему чужая.

- Ладно, не ломайся. Нам будет хорошо. А потом, так и быть, отпущу тебя домой, - амазонка явно склонна проявить настойчивость. - А, может быть, ты и сам не захочешь уходить? - она ухватила его за руку и потянула. Никогда ещё он не чувствовал себя так идиотски. Во-первых, он значительно сильнее и легко может "упереться". Не сдвинет его с места эта, несомненно сильная, но менее, чем он массивная женщина.

С другой стороны стало как-то даже интересно. То есть некое желание в нём возникло и сильно сопротивляться уже не хотелось. Даже в голову пришла хулиганская мысль - поупрямиться для виду и сдаться, то есть сыграть противоположную роль - ту, которую, как рассказывали ему товарищи, обычно исполняют женщины в их королевстве. В общем, возникло любопытство - а что же случиться, если он позволит себя уговорить?

Опустил глаза, изобразил на лице смущение и заговорил неуверенным тоном:

- Я ведь женат...

- И чему это мешает? Говорю же, отпущу потом тебя к твоей хозяйке. Ну, пошли, - она сильнее потянула его за руку, и он даже сделал неуверенный шаг...

- Отпусти мужчину! Он не свободен! - провожатая выскочила из лавки, видимо увидев через окошко, что дело неладно.

- Вот еще! От него не убудет, если я с ним чуток развлекусь.

Но спутница вдруг слупила с себя пояс и кожушок, бросив их подопечному, и приняла недружелюбную стойку, оставшись в полусапожках, штанах и тугой шнурованной спереди жилетке. Похитительница проделала то же самое и Базиль замер, прижимая к себе две шубейки и широкие пояса с укреплёнными на них кошелями, футлярчиками и короткими плоским дубинками - женщины вечно таскают при себе кучу всякого барахла.

Но сейчас до него дошло, что лапушки собираются из-за него драться. Первое побуждение - отбросить тряпки, схватить обеих за косы и растащить - он в себе подавил. Тут всё больше похоже на ритуал, чем на смертоубийство, да и народ со всех сторон сошёлся посмотреть на поединок.

Девчата вцепились друг в друга хватами чуть выше локтя - на мощных бицепсах пальцы не охватывают и половину периметра, так что не могут гарантированно удержаться. Из этого положения последовали толчки и рывки, попытки вывернуться, потащить за собой или завалить на бок. С полминуты подобного рода атаки выглядели как топтание и оставались безуспешными, а потом более массивная "похитительница" поднажала, отпустив захваты, вращением вырвав локти из рук противницы и резко толкнув её в плечи обеими ладонями.

Но "защитница" чуть присела, увернувшись от этих толчков, и правой рукой подхватила противницу под коленку ненагруженной в этот момент, идущей вперёд левой ноги, направив её движение влево на себя, одновременно сама крутясь вокруг своей оси против солнышка. Естественно, коленка из руки вырвалась, потому что держать её, вывернутой собственным движением рукой, невозможно, но нога оказалась приподнята в тот момент когда попа сопровождающей угодила в левое бедро соперницы. Вернее, нога уже опустилась подошвой на землю, но принять на себя вес не успела, а нагруженную правую не отставишь.

Совратительница рухнула на правый бок. Но как! По пути она согнулась вперёд и, коснувшись правым плечом мостовой, перекатилась через собственную спину до левой ягодицы, после чего встала на ноги, подошвы которых к этому моменту достигли опоры. Кошачья ловкость.

На этом конфликт был исчерпан. Зрители поаплодировали участницам представления, Базиль подал им шубейки, галантно распахнув их за спиной и подставив под кисти входы в рукава. Вернул пояса. Досада на лице "похитительницы" присутствовала, но румянец, проступивший сквозь мрамор кожи, с лихвой искупал это обстоятельство. Хороша, чертовка!

- А может, дашь попользоваться. Отпущу я его, честное слово, - оба-на! Не вышло силой, так миром хочет договориться.