Муж амазонки [СИ]

Девчата пошептались со здешней знахаркой, а Чум долго ковырялся в запасах аптекаря, но остался недоволен:

- Нужная трава здесь не растёт, - жаловался он вечером, - и в лавку её не привозят. Торговец лекарствами не знает ничего о такой, которая мне требуется. Тут совсем другие деревья и кусты.

Зато девушки были довольны, но ни о чём не рассказывали. Зато от оружейника вернулись в полном восторге с новым арбалетом для Лауры - старый-то так и остался у степняков. А этот заметно легче и стрелы из него, хотя и короче и тоньше, но летят на те же расстояния. Одним словом, кошелёк изрядно похудел, но на покупку лодки там наскреблось - была одна готовая на продажу, лёгкая корянка с широким днищем и слегка заваленными внутрь бортами. В основном здешний лодочник кормился изготовлением коробов для переноски грузов за плечами, но и готовые посудинки на продажу у него были. Лёгкие они и вместительные, потому что частенько переносятся на руках из одного водоёма до другого, а используются обычно для доставки сена в непроезжих для саней или телег местах.

***

Домой тронулись, запасшись провиантом. Охотиться - дело долгое, да и места тут обжитые - дичь в зарослях не кишит. Лодку подгоняли вёслами, хотя течение попутное и вполне приличное. За два дня извилин и загогулин, где, казалось, голова закружится от бесконечных петляний, добрались до знакомых мест и вошли в болота. Дома. А вот и наряд дозорных на катамаране - буквально в третьей протоке столкнулись нос к носу со своими же товарищами. Да, по речке вниз по течению тут рукой подать, а вот выгрести вверх, наверняка не меньше пяти дней хода. Забавно. По самим-то топям те же два дня шли - пространства, покрытые трясинами огромны, тем более что им в аккурат наискосок их пересекать, вроде как по диагонали, но опять же, кругами и петлями, а не напрямки. Да и заблудились раз - тут и с картой ошибиться немудрено.

***

Дома о них беспокоились. Четыре верховых, а это соответствует полной численности конного поголовья Болоцка, потеряли след через сутки после той самой переправы, у которой замешкались степняки. От пешей группы преследования они к этому моменту отставали примерно на сутки, и, если бы не сбились, то могли бы присоединиться к Базилю и его спутникам ещё до того, как они вышли к стойбищу. Ну да ладно, и без них управились.

За время, потраченное на погоню и возвращение, ничего существенного не произошло. Немного подросла стена будущей цитадели, вот, пожалуй, и всё. Ещё от двух дозоров поступили сообщения, что группы степняков численностью около десятка каждая, искали пути на юг. Одна вдоль восточного хребта, форсировав речку на северо-востоке, вышла в Заболотье, посмотрела издалека на одно из подворий, и, не выдавая своего присутствия, вернулась восвояси. Их обнаружила патрульная пара с катамарана. Амазонки постарались себя не выдать, а насколько им это удалось - не поняли. Разведчики ничем не показали, что обнаружили слежку.

Зато топкие берега водной преграды дважды доставили непрошенным гостям ужасные неудобства, даже одну лошадь потеряли на обратном пути - что-то она себе сломала и её зарезали.

Второй десяток ломился прямо сквозь трясины и, в конце концов, вернулся, несолоно хлебавши, да еще и потеряв четырёх коней и одного человека. То, что дорогу напрямик степняки будут считать непроходимой, сомнений не вызывало. Кстати, обе эти попытки были обнаружены позднее похищения Лауры, когда наряды были оповещены и целенаправленно искали предполагаемые проникновения в Заболотье.

***

У западного хребта там, где коробейники, приходящие с севера из Комина, проложили ту самую тропу, на которой и произошла встреча амазонок со степняками, на болотах оборудовали постоянный пост. В этом месте путь по суше просматривался с воды на протяжении примерно тысячи шагов, потому что кроме как заливной луговиной здесь никак не пробраться - скалы тут уж очень неудобно сгрудились.

Забили в недалёкое дно сваи и на них сплели крепкую хижину, к которой прибуксировали пару плавучих островков и подогнали плоты с большими глиняными сосудами, в которые посадили густые кусты. С берега постройка стала неразличима, зато с неё открывался прекрасный вид на дорогу, связывающую крошечное герцогство с северным соседом.

Зато на восточном краю топей трудов пришлось положить значительно больше. Тут, если переправиться через ту самую речушку, названную, кстати, Кордонкой, путей можно проложить сколько угодно, и у самой у неё берега одинаково неудобны на всём протяжении в примерно десяток тысяч шагов - то есть, нет ни одного места, где бы непрошеные гости оказались обязательно. Её форсирование повсюду потребует примерно одинаковых усилий. Берег надо гатить, а то и мост городить, хоть наплавной, хоть на опорах. Для того чтобы за этим участком присмотреть и себя при этом не выдать, замаскировали у своего берега два катамарана, где и устроили стационарные посты, способные, впрочем, при надобности и удрать.

Того, кто патрулирует, обнаружить значительно проще, чем сидящего в секрете, а при численности войск, которые способно выставить Заболотье, скрытность - важнейшее условие, чтобы не быть уничтоженным ещё до того, как поймёшь, что на тебя напали.

Глава 11 Дома

Постройка капитальной крепости велась рядом со скалой, напоминающей формой вертикально торчащую из земли ладонь со сжатыми пальцами - почти готовая стена получалась. В её продолжение в направлении воды предполагаются ворота, комплекс которых сооружается из природного камня. Тут трудится маленькая постоянная бригада, потому что дело это не слишком быстрое. Тем не менее, уже более двух шагов высоты выведено и деревянные створки тоже готовы. А вот остальные две целых и три четвёртых крепостного периметра отсутствуют напрочь - только несколько шурфов пробили до твёрдого грунта, проверяя, выдержит ли он массивную постройку.

С одной стороны после недавних событий ужасно хочется поскорее спрятаться в защищённый контур, особенно представляя себе то, насколько неприятель будет превосходить защитников в численности, с другой - ужасно не хочется в судорожной спешке городить нелепицы вроде деревянных или глинобитных стен. Пока не ясны сроки нападения, однако его неотвратимость сомнений не вызывает. И это лучший мотив для вдумчивой подготовки к встрече с неприятелем.

***

- Базиль, слушай, что за ерунда у нас получилась с гранатой, - десятник подошел с озадаченным видом. - Прислали нам крепостной арбалет из дома, мы его, как положено, собрали, опробовали, а потом, дай, думаем, попробуем из него пульнуть одним из тех снарядов, что ты для пращниц изобрёл. А он в момент выстрела возьми, да и грохни. Никиту крепко осколками посекло и Фому изрядно приложило, хоть они и отошли чуток в сторону, как обычно, и запор верёвкой срывали.

- А второй раз, конечно, уже не пробовали?

- Нет. Боязно. Амазонки тоже перепугались и перестали эти гранаты брать с собой в дозоры, а то обычно по паре штук всегда прихватывали.

- Сейчас гляну.

- Арбалет взводить?

- Нет. Погодите, пока я не посмотрю.

Базилю тоже боязно, но он тут и по положению самый большой человек, и по учёности, так что показывать, что испытывает страх, нельзя.

Добротная машина для метания каменных ядер калибром в три пальца раскорячилась своими опорами на ровной площадке, перед которой имеется подходящий простор, чтобы было куда стрельнуть, и разглядеть, во что угодили. Жёлоб имеет явные признаки сильного повреждения и последующего старательного ремонта. Вот выщербины заделаны тугоплавкой смолой, а потом отполированы. Под обмотками плеч могучего лука угадываются ямки, оставленные осколками, что указывает на то, что само это предохранительное покрытие недавно сменили, значит и его посекло, хорошо хоть не совсем рога отломало. Дощечка толкателя тоже новенькая, и отверстие, в которое входит выпуклость ядра, имеет непримятую кромку - следовательно, ремонт только что завершён и опробования это орудие ещё не проходило.

- Стрельните сначала обычным ядром, - это команда десятнику.

Солдаты барабанной лебедкой оттянули толкатель в заднее положение, уложили ядро и, отступили на несколько шагов. Рывок верёвки, мощный рывок подвижных частей, отозвавшийся, кажется, даже лёгким сотрясением земли, и тяжелая каменюка улетела за несколько сотен шагов. Глядя на эту картину, Базиль воображал себе не ядро, а гранату. Вот, получив пинок толкателя, она стремительно разгоняется, а оставшийся на месте боёк соприкасается с догнавшим его капсюлем. Да. Тут же и подрыв произойдёт, всё понятно. Вот незадача! Теперь нужно растолковать эту тонкость амазонкам, да и солдатам тоже, а то не хватало ему только недоверия к хорошему оружию.

А про то, что для стрельбы из крепостного арбалета нужно применять гранату с другим взрывателем, это понятно. Только придумать его придётся сначала.

***

У герцога Болоцкого очень мало людей. Меньше сотни. Примерно половину этого количества составляют женщины и дети. Тот факт, что среди женщин много амазонок, означает возможность использовать их в дозорах и секретах, но для строительных работ определённо требуются мужские руки. И для погрузочно-разгрузочных, и на вёслах шлюпок, которыми по Болотке доставляется всякий припас, прибывший по морю из Амазонии и Большого Королевства.

При этом четверо мужчин занято на каменной кладке постоянно, потому что эту работу прерывать не стоит, а то крепости у них не будет никогда. Вот такой расклад сил, когда работы больше, чем работников, и конца-краю этому не видно.

Весной много времени и сил было отдано аграрной сфере - в этом году посадили много самых разных культур, и на оборудование плантаций усилий приложили уйму, так что всходы радуют.

Теперь - новая проблема. Неподалеку открыли хорошие выходы на поверхность земляного масла. Черпать его поблизости значительно удобней, чем возить из далёких стран. А это и тепло, и свет. Но, для того, чтобы пользоваться таким удобством, необходимо обустроить место добычи, проложить от него до будущей крепости брусья конорельса, по которым будет легко катать установленные на колёса бочки. Словом - хлопот невпроворот. И на возведение капитального жилья просто не остаётся свободных рук.

Их земляной дом неплохо послужил этой зимой. Выявленные слабые места подкрепили, протечки в кровле перекрыли и надёжно утрамбовали глиняную засыпку. Плетёные перегородки оштукатурили, а в период, когда вставляли стёкла в окна надстроек катамаранов, устроили в потолке кухни светозаборник. И так это всем понравилось, что появилось огромное желание этих прозрачных фрагментов наставить повсюду: на перекрёстках внутренних коридоров, в спальнях и столовой, в прачечной и кладовых - расхаживать по жилью днём со светильником неудобно.

Главное - такое усовершенствование не требует задействования в работах большого количества людей, зато на качество быта это влияет прекрасно. И полы из колотых плах, что готовили для будущих домов, легко можно здесь настелить, а тогда их временное жильё становится очень комфортным и здоровым.

Правда, заросшая ровнёхонькой травкой крыша превращается в городок низких будочек, крытых стеклом на манер пирамидок, но это никого не смущает, тем более что сам-то дом оказался значительно больше, чем Базиль первоначально планировал - помещения, то для одного, то для другого, требовались и требовались, и их пристраивали, расширяя постройку до того, что превратилась она в своеобразный пещерный городок.

Ну что же, пора оживлять печку для варки стекла, благо, трудами друга Тимохи горелки для жидкого топлива они теперь делают прекрасно, а уж воздушные насосы у них получаются - закачаешься. Не надо хлопотать о том, как бы не испортить варки углем, который немудрено упустить в стекольную массу.

Базиль довольно улыбнулся, спеша в мастерскую к другу: все шло просто замечательно!

***

Разбить зеркало - это всегда великое горе. Они безумно дороги, потому, что для образования отражающего слоя используется золото - материал редкостный, можно сказать - диковинный. Мало того, что само оно стоит безумно дорого, ещё и для того, чтобы уменьшить его желтизну, в него добавляют крупицы блестящих веществ, которые получают в лабораториях после сложных многоступенчатых процессов. То есть, если само золото находят изредка в песках горных речек, то добавки - это что-то умопомрачительно сложное.

Так вот, одно из пересчитанных по штукам зеркал расколошматили. Дозорный катамаран цапанул правым поплавком о притопленную кочку, отчего его крутануло, и вывешенный рог дальномера напоролся на сук стоящего у самой воды дерева. И надо же было - точно в зеркало угадали!

Погоревали, отправили в Большое Королевство слёзное прошение о присылке нового, а осколки пошли в варочную печь. Как ни крути, а основную массу отражающих устройств составляет отличное стекло, так зачем ему пропадать? А плёнку отражателя аккуратненько соскоблили и эти комочки упаковали в стеклянную пробирку, чтобы отослать в зеркальную мастерскую.

Так вышло, что добавление останков горько оплаканного зеркала произошло в конце исчерпания предыдущей варки, когда в углублении днища печи стекольной массы оставалось уже немного. Базиль, после помещения в печь осколков и их расплавления, раскатал всего два новых листа и, убедившись, что на третий всё равно не наскребётся, отправился писать умоляющее письмо папеньке. При этом, видимо от расстройства, забыл перекрыть краник поддува горелок, установленный на трубе от накачанного меха, подгруженного солидным камнем. И даже оставил последний готовый лист прямо на полированном гранитном столе рядом с печью.

А потом, когда Базиль проводил расчеты весов компонентов для следующей загрузки печи, за спиной его прозвучал голос:

- Ваше Высочество! - донеслось из-за чуть приоткрытой двери.

"Высочество", застигнутый врасплох, буквально подпрыгнул на месте. "Задумался!" - со вздохом констатировал он, узнав стекольщика.

- Что случилось? - чуть смущенно, но все же твердо, спросил посетителя.

- Дык, тут такое дело, - тот замялся. - Пошел я, значит, в мастерскую, стекло забрать, - немного испуганно покосился на своего герцога, будто ожидая наказания за своеволие. Но парень молчал. - Надо было, очень надо! Уж простите меня, господин Базиль!

- Ну, взял, а дальше что? - отмахнулся от извинений Базиль.

- Принес я его к себе, инструменты взял, - приободрившись, продолжил стекольщик. - Разрезать попытался - а стекло ни в какую! Я и так и эдак, да все равно не разрезать!

- Хм, интересно, - задумчиво произнес Базиль. - Покажи-ка мне это стекло! Или выбросил?

- Нет, как же можно, чтобы руками Вашего Высочества сделанную вещь, и взять, и выбросить! - странный испуг у человека. Ведь не боятся люди своего правителя, а тут - будто подменили человека.

***

Обычно стекло отламывается по линии царапины, оставленной на нём алмазом стеклореза, а вот это - нет. Оно не обломилось по линии, сделанной инструментом, как полагается любому добропорядочному стеклу. Упруго выгнувшись, что потребовало приложения к себе заметно большего, чем обычно усилия всё-таки отломилось. Мастер сказал - намного сильнее пришлось приналечь. А линия излома прошла так, как будто стеклорез к нему вообще не прикасался - то есть практически произвольно. А еще, перед тем как давить со всей дури, снизу под царапиной по нему постучали, рассчитывая на обычное в таких случаях возникновение трещин под ослабленным местом. Так вот - не было их, этих трещин.

Базиль сильно заинтересовался этим происшествием. Дело в том, что подобные материалы никто получать не умел. Но, тем не менее, получали. Изредка в стеклодувных мастерских обнаруживали, что какой-то из листов стал необыкновенно прочным. Бывало - один единственный, бывало - вся варка. Но ещё ни кому ни разу не удавалось получить это по собственному желанию, потому что причину такой метаморфозы установить так и не удалось. А сами эти стёкла расходовали на инструменты - самые лучшие, кстати. Редкие и безумно дорогие.

Вот и стала понятна причина испуга стекольщика - ведь, не иначе, долго колебался, раздумывая, то ли доложить, то ли припрятать это сокровище для себя.

Но сейчас, отчётливо припомнив события приготовления последней партии оконных листов, Базиль сообразил, что у него есть шанс разгадать этот древний секрет. Весь лист изрезали вдоль и поперёк, ломая, подстукивая и иными методами уговаривая непокорный материал подчиниться мастерам. Абразивному брусочку он, конечно, покорился, а вот на иные воздействия отзывался неохотно. Потом, когда сравнивали с обычным стеклом, выяснилось, что ещё одно стекло ведёт себя аналогично, правда прочность его значительно ниже.

Зато лепёшка, извлечённая из углубления в поде печи, наоборот, оказалась заметно крепче. И вот тут окончательно проснулся в герцоге Болоцком ученик мастера Эгуора - знаменитого керамика Большого Королевства. Базиль прекрасно помнил, что тот, кто внимательно всё подмечает и не забывает при этом думать, может сделать открытие: найти способ делать такое, чего раньше никто не мог.

Его стеклодувное Высочество довольно потер руки. Эх, то-то еще будет!

***

Итак, во всех трёх кусках неведомого материала в ничтожном, буквально остаточном количестве содержится сплав золота с чем-то ещё, и сами эти листы получились красноватыми на просвет. Оттенок еле уловимый, но Базиль не пожалел сил, чтобы показать образцы нескольким женщинам - ведь известно, что их глаза лучше воспринимают оттенки цветов, чем мужские. Таким образом, однозначно убедиться в том, что все они видят одно и то же

Зато прочность у образцов разная, что он может объяснить только разницей в скорости остывания, потому что сам черпал их из одной варки - то есть состав одинаковый. Тот, что дольше терял тепло, подогреваемый слабнущими факелами горелок, оказался заметно прочнее, Второй, со столика у печки терял тепло заметно быстрее, но всё же медленней, чем третий, отодвинутый вместе с плитой в сторону. Хотя и они получились весьма крепкими.

Разобравшись со стёклами для светозаборников, чтобы не отвлекаться от самого интересного, Базиль буквально заперся в лаборатории и принялся за эксперименты. И вот тут, как обычно, ему оказалось нечем измерить температуру. Все мастера делают это на глазок, учитывая самые разные приметы, но сами эти приметы у каждого свои и всегда привязаны к конкретной печи.

У одного закипает горшок, поставленный в определённом месте. У другого пёрышко начинает коробиться, тоже не где попало. Самое обидное, что ведь термометры давным-давно известны, а вот напрямую ими ничего в стекольных или обжиговых печах не измерить - плавится прибор, даже если его сначала не разрывает испарившимся вином, или само это вино не испаряется.

Так что хитрят мастера. А вот Базилю это не нравится. Хочется получить такие данные, которые можно будет потом, в других условиях, использовать. И не только ему - он ведь герцог, в конце-то концов, а не стеклодув, чтобы сохранять секреты мастерства только для себя. Правитель, как-никак - стало быть, и должен думать обо всех остальных людях, заботиться о подданных. Такая уж у них в роду наследственная профессия.

Глава 12 Термометрия

О том, что тела при нагреве расширяются тем шибче, чем пуще раскалены - факт общеизвестный. Материал, из которого можно соорудить такой датчик - очевиден. Горный хрусталь, вот удобный материал. Только ведь с линейкой в печку не залезешь измерять изменение длины, да и не так-то много разберёшь по рискам, нанесённым на деревянную планку - точнее чем один миллишаг ни по какой линейке отсчитать не получится. Задача становится интересной. Покумекал сам, с Тимом поговорил, да и соорудил из трёх брусков замечательный рычаг. Рядом с осью он опирается на вертикальную палочку - датчик. А длинный конец наклонно выставляется из печи и поднимается вверх, когда опора рычага расширяется при нагреве. Тут и смещения получаются заметные, и шкалу можно пристроить на доступном взору месте, так что оказывается возможным засекать относительные температуры, и даже привязывать их к закипанию воды, а зимой, и к таянию снега. Хотя, чего это он растерялся - можно ведь и с гор привезти льда - только тару для него подготовить хорошенько, чтобы не растаял по дороге.

А работать с камнем умеют, считай, все. И Базиль - не хуже других. Уж чего-чего, а разного точильного да полировального оборудования у них в достатке, да и для того, чтобы отверстие провертеть станочек имеется и абразив, чтобы подсыпать под сверло, припасён.

***

Термометр получился у него из четырёх деталей: датчик, рычаг, опора оси и сама ось - всё из горного хрусталя. Так у ж традиционно у них ведётся, что целый раз камней, те, из которых делаются обиходные вещи, обязательно имеются в кладовых любого приличного дома, так что подходящие куски и этого, не такого уж редкого минерала, отыскалисьбез труда. Поместил он это прямо в печку, для чего пришлось её чуток переделать так, чтобы и сам прибор где надо встал, и рычаг, конец которого высунулся вбок через оставленную в печи специально для него щель. Приделал у его конца шкалу с частыми рисками и дал нагрев. Работает! Чем сильнее пламя, тем выше поднимется конец рычага. Удача.

Сделал отметку температуры кипящей воды, а потом - температуру плавления воска отметил. Знает, что она градусов на тридцать-сорок ниже, если разницу застывания воды с её кипением полагать за сотню. Так вот: изменение положения конца рычага на шкале оказалось просто ничтожным. То есть - буквально только-только видно, что не одно и то же, но никаких дополнительных делений на отсчётное устройство не нанесёшь. Зато родниковая вода дала уже заметную разницу, а для измерения её температуры термометр у него имеется. Уф-ф! Не надо в горы лезть за льдом.

Теперь, для того, чтобы измерять скорость изменения температуры у него всё в наличии имеется. Уж водяные часы у них давно в обиходе, так что измерить скорость остывания стекла - дело терпения и внимательности.

Базиль довольно оглядел своё творение: теперь ему не страшны ни печи, ни жар, ни пламя. Он вооружен.

***

Начал с исследования уже готовых стёкол. Быстро убедился, что все три образца после расплавления и остывания ведут себя одинаково и свойства их улучшаются по мере увеличения времени остывания. Он отливал палочки одинакового сечения и ломал их, опрев концами, и подвесив на середину ящичек, в который добавлял песку. Когда образец ломался - взвешивал груз и записывал цифру рядом со временем, в течение которого температура снижалась от плавления до затвердения - нужные риски на шкале термометра он поставил после нескольких экспериментов. Ещё оценивал твёрдость по тому, что оставляет на них царапины.

Картина получилась понятная и, главное, результаты проверок надёжно повторялись. Аналогичные опыты провёл с обычным стеклом - тут от скорости остывания варки прочность зависела слабо, скорее неуловимо, хотя какие-то отличия на грани точности экспериментов всё-таки отмечались.

И, наконец, после месяцев напряженного труда пришло время решающего эксперимента. Базиль тщательно отмерил компоненты шихты и подмешал туда четверть комочка, полученного соскабливанием со осколков зеркала. Это смявшиеся обрывки тончайшего сусального золота - вот, что это такое.

Испытания образцов показали, что он на перспективном пути - получилось не оконное стекло, а то, которое плохо резалось. Только было оно лучше, прочнее. Один из вариантов со средним временем остывания так и не сломался, а согнувшись дугой соскользнул с опор, позволив грузику достичь пола. Конечно, свойства этой варки отличались от того, что когда-то вышло у него случайно - он ведь не знает, какое количество недосчищенного с разбитого зеркала золота попало туда на осколках. Зато теперь, сварив эту же рецептуру с добавкой к ней ещё одной четвертушки соскоба, получил материал с новыми свойствами, а потом ещё и ещё.

Затем, наоборот, разбавил варку чистым стеклом и убедился, что полученные данные прекрасно ложатся на те же самые графики зависимости прочности от количества присадки и скорости остывания.

Тем временем благополучно завершилось лето, на плантациях под руководством агронома собрали обильный урожай всего, что было посажено. Кладовые и амбары полны. В их подземном доме стало уютней, потому что солнечный свет проникает в помещения и ощущение мрачноватости пропало. Да и чистые ровные деревянные полы сделали его по-настоящему тёплым. Какой-то парень, школьный друг Тимохи, приехавший по его приглашению, не увлёкся, однако, двигателем, дела с которым по-прежнему не ладились, а подключился к работам со стеклом. Дозорные из секретов не приметили ничего тревожного - только коробейники изредка проходили вдоль западного берега топей, курсируя с товарами из Комина в Заболотье. В Болоцк они обычно приносили сливочного маслица плетёных коробах на собственных спинах. Лошадей, даже под вьюками на этом маршруте они использовать опасались из-за той самой речки с топкими берегами, на переправе через которую когда-то задержались похитившие амазонку степняки.

Плоская дубинка, изготовленная из одного варианта нового стекла, перерубила деревянную. Перелили её в топор, и оказалось, что свойства инструмента изменились кардинально. Он не раскалывался, как обычный каменный, если ударить им сильнее, чем положено. Медленнее тупился, зато легче затачивался.

А Базиль размышлял над тем, какие чудеса сулит этот удивительный мир человеку наблюдательному и думающему. И вспоминал о том, что всего два металла, встречаются в мире - золото и платина. Добавка одного из них привела к удивительному результату. А не попробовать ли с другим? Всего-то делов, выписать из их Большого Королевства лабораторный тигелёк - чай не поскупится папенька на затеи сыночка!

***

Завершение творческого запоя совпало с началом осенних дождей. Базиль, словно проснувшись после долгого сна, смотрел на произошедшие вокруг изменения. Удобные мастерские с большими запасами сырья и материалов, Завершённые ворота крепости, новые кораблики на глади болот. Они теперь сшиты из пропитанной коры и имеют не два корпуса, а три. Средний подлиннее и пошире, а по бокам вытянутые поплавки, как раз в длину надстройки. Вместо ластохода на них у самой кормы установлены два гребных колеса с педальным приводом. Гребец, расположенный над ними, смотрит вперёд через крышу рубки и подруливает простым незамысловатым румпелем.

На случай ненастной погоды в его распоряжении имеется прекрасный непромокаемый плащ с капюшоном, так что тот факт, что расположен он не внутри защищённой надстройки, не вызывает слишком сильных переживаний о комфорте. Зато обзор лучше, нет скованности в движениях, да и воспользоваться веслом или шестом рулевому значительно проще - на болотах постоянно приходится крутиться в теснотах и узостях. Так что вот такая концепция основного корабля топей сложилась после опробования нескольких вариантов.

Старые катамараны служат по-прежнему, на близких маршрутах, в основном, или в качестве стационеров в секретах. Тримараны оказались куда как ходче. То ли благодаря более гладкой обшивке, то ли из-за более эффективного привода. Но все в один голос утверждают, что бегают они шустрее и меньше утомляют экипаж.

А вот брошенная затея с двигателем на земляном масле Базиля огорчила. Жалко, что не совладал с ней Тимоха. Ну, это ничего. Пока у Его Высочества сильно чувство крыльев за спиной - это после работы со стёклами, которые словно открыли перед его внутренним взором новые горизонты. Так вот, приподнятое настроение и зуд в руках соорудить нечто необычное - этим стоит воспользоваться.

***

После подробного допроса своего старого школьного товарища, выяснил, что ничего систематического в проведённых им работах не просматривается. Неудивительно - так они и действовали, ещё когда трудились вместе. Озарение - проверка. Новое озарение - новая проверка. Ни капельки не похоже на его осторожные шажки по исследованию стёкол. Не надо бы так. В вопросах, связных с новинками спешить следует не торопясь.

Долго колдовали с горелкой. Тут, кроме выбора оптимальных форм сопла и диффузора, надо было ещё разобраться с собственно горением, которое, в зависимости от скорости подачи воздуха и топлива давало разные результаты. Так что сначала справились с регулировкой интенсивности дутья, а потом и с поступлением горючего поколдовали. И вот тут-то подгруженный камнем мех, позволяющий разгладить толчки от поршневого насоса в ровный поток, Базиль и вспомнил. Потом - сообразили, как краником этот поток уменьшать или увеличивать, потому что регулировать мощность частотой качков уже не получалось, а потом и на топливной трубке тоже самое приладили.

Дело в том, что одна из рецептур упрочнённого стекла давала относительно вязкую композиию, пригодную как на самые разные трубки, так и собственно на краник, и не боялась она ни жара, ни механических смещений. Вернее, механических смещений боялась не настолько, насколько керамика, а жара - значительно меньше, чем древесина или кожа. Вскоре, после ряда экспериментов, они героически получили ту же самую горелку пережигалки древесных стволов, с которой, собственно, и начинал свои эксперименты ещё Базиль, до приезда Тима. Уфф. Ну, что же, значит, не ошиблись. Хотя и получился у них проход по круговому маршруту с возвращением в точку старта. Только с применением новых материалов на этот раз, но принципиально ничего нового.

Помещение этой самой горелки в камеру с узким выходным отверстием дало неожиданно заметное увеличение тяги. Наверняка установить в чём дело им не удалось, но догадка пришла, пусть и на самом краю понимания - загвоздка в скорости истечения реактивной струи, и, чем жарче в камере, тем эта струя быстрее. А потом к этому соплу приладили снаружи диффузор, и тяга снова возросла - это они устроили эжекторный насос, только качал он не воду, а окружающий воздух. Печально, конечно, но до тягового усилия, соизмеримого с тем, которое создавали дрыгучие образцы, эта конструкция сильно не дотягивала, хотя поток разогретого воздуха ощущался даже на расстоянии в десяток шагов.

А Базиль вдруг спохватился, что испытывая образцы упрочнённого стекла в своё время, он не измерял, после какого прогиба палочки та ломается. И ещё не узнал ничего о том, как эта величина зависит от температуры, при которой проводится испытание Одним словом, количество вопросов относительно результатов исследований возросло настолько, что пришлось садиться, и набрасывать целый план проверок. И это ещё до того, как погрузили своё творение в воду, для чего, собственно и затеяли всю эту канитель. Надо сказать - после открытия чудесных свойств стекла Базиль здорово растерялся. Странное чувство охватило его: как будто почуял в себе силу сотворить множество ранее невиданных вещей или устройств и просто не знает, за что схватиться.

С одной стороны перебор рецептур добавок к стекольной шихте сейчас проделывает другой человек, надо просто всё хоршенько спланировать и регулярно проверять результаты. С другой - с этим огнемётным двигателем дело застопорилось в непонятном состоянии: с одной стороны модель явно работоспособна, с другой - совладать с ней непросто. Вот и выходит, что, прежде, чем браться за что-то новое, необходимо с этой проблемой разобраться до конца. Или выйдет из неё что-то путное, или надо убедиться окончательно, что ничего доброго от этой затеи он действительно не в состоянии добиться.

***

Осень - не самое лучшее время для путешествия. Когда дожди и промозглый ветер сменяют друг друга, сидеть под крышей тёплого дома - это лучшее, что можно придумать. В отблесках пламени печей, в пахнущих смолой лодочных или плотницких мастерских, в хорошо натопленных помещениях сушилен, где доводится до кондиции зерно - везде сейчас тепло и уютно. Болоцк надёжно защитил от непогоды и людей, и места, где им предстоит провести ненастную часть года. Даже зал для физических упражнений амазонок , и тот просторен и прекрасно проветривается. Ну да, столбы, подпирающие его потолок стоят тут часто - так ничего в этом страшного нет - все к этому уже привыкли.

Базиль распланировал длинный ряд работ по доведению до совершенства двигателя, включающий в себя, как очередной этап, подмешивание воды непосредственно в камеру сгорания и проверку влияния её количества на тяговое усилие, создаваемое реактивной струёй. В систему питания их детища, таким образом, включался третий насос и, соответственно, накопитель воды, находящейся под давлением. Дело в том, что, как выяснилось, для того, чтобы подать в камеру сгорания воздух и топливо, к ним требуется приложить очень серьёзное усилие - после сгорания земляного масла в струе воздуха в ограниченном объёме возникало огромное сопротивление, препятствующее чему бы то ни было проникать внутрь. Оно-то, это давление и выталкивало раскалённый газ через сопло. Но точно также выталкивало и поступающие топливо, и воздух, необходимый для его сгорания. То есть, чем выше температура, тем выше и давление, и скорость истечения струи, стало быть, и тяга получается больше, и тем с большим усилием приходится вкачивать топливо.

Эту зависимость в череде опытов Базилю как раз удалось отчётливо обнаружить и даже изобразить графически. Теперь... запахло успехом. Стало понятно, что делать.