В обмен на рай

— Лоренцо, пожалуйста!

Она ожидала другого. Вместо нежности и поддержки агрессивность и враждебность... Это лишило ее остатков душевного равновесия. Что будет дальше?

— Кэти солгала! — отчаянно выпалила она. — Она все выдумала... и призналась в этом. В том, что она говорила, нет ни слова правды!

— И что из этого?

К огорчению Джесс, он отвернулся и пошел в ту часть вестибюля, где стояли удобные кресла для посетителей, ожидающих приема. На столиках с подогревом всегда стояли полные кофейники. Лоренцо поднял один из них и небрежно спросил Джесс:

— Выпьешь?

— Нет, не хочу! Лоренцо, почему ты себя так ведешь?

— А как, по-твоему, я должен себя вести? — саркастически усмехнулся Лоренцо, следя за ней горящими черными глазами.

— Ох, не разыгрывай сцену! — Готовая выйти из себя, Джесс нетерпеливо топнула ногой. — Я попросила тебя прийти сюда, чтобы рассказать о Кэти. Думала, ты будешь рад.

Вместо ответа Лоренцо смерил ее холодным оценивающим взглядом от пят до безукоризненно причесанной макушки.

— Рад? — негромко, но очень грозно спросил он. — Рад узнать, что эта маленькая ведьма наконец сказала правду? Рад узнать, что с меня снято подозрение? С какой стати? Это не имеет никакого значения.

— Никакого значения? — Джесс не верила своим ушам. — Это жизненно важно для нас и нашей свадьбы.

Лоренцо резко махнул рукой, давая понять, что она говорит глупости.

— Это тоже здесь ни при чем, — безапелляционно ответил он.

О Боже! Казалось, что все противоречивые чувства, которые испытывала Джесс, слились в комок, подкативший к горлу и не дававший ей дышать.

Во всем был виноват его тихий голос. Лоренцо даже ни разу не повысил его, а то, что он говорил, требовало полного внимания.

— Ни при чем? — с трудом вымолвила она. — Но как... почему?

— Потому что свадьбы не будет.

— Что? Да нет, конечно, будет! Это было ужасное потрясение, но теперь все позади. Все в прошлом, а нас ждет будущее. Прекрасное, светлое, счастливое будущее вдвоем!

— Ни за что.

Сначала Джесс не поняла Лоренцо. Казалось, эти три коротких слога не имеют смысла. Они снова и снова звучали в ее мозгу, как фраза незнакомого языка. Но когда до Джесс дошло их истинное значение, она испытала такое чувство, словно ее ударили под ложечку.

— Но, Лоренцо, — крикнула она, схватив и крепко сжав его руку, — ты не... ты шутишь!

— Я серьезен, как никогда в жизни, — упрямо ответил он и резким движением отстранил цеплявшиеся за него руки. — Мы не поженимся. Ни сейчас, ни потом.

— Но почему?.. Что?..

— Разве это не ясно?

— Только не мне! — воскликнула она. — Лоренцо, не надо! Я люблю тебя!

— Неправда! — Эта фраза заставила ее оцепенеть. — Ты можешь так думать, но на самом деле тебе просто нравится чувствовать себя влюбленной. Либо дело обстоит так, либо ты еще более мелочна, чем я думал, и на самом деле любишь только мои деньги.

Если бы он взял сердце Джесс и сдавил его руками, едва ли это причинило бы ей более сильную боль.

— Это нечестно! Я никогда... Я не могла...

Лоренцо ответил на ее протест каменным равнодушием.

— Так и быть, поверю, что тобой руководила не жадность, — холодно согласился он. — Но и не любовь. Ты просто не знаешь, что это такое.

— Конечно, знаю! — Джесс отчаянно пыталась заставить Лоренцо поверить ей. — Это значит делить все радости и горести, быть честным, верным и...

— И доверять! — гневно вставил Лоренцо, когда она замешкалась, испуганная его мрачным и презрительным взглядом. — Доверять без вопросов, без сомнений, без задних мыслей! Если нельзя доверять будущему мужу или жене, то кому можно? А если ты ему не доверяешь, то нечего выходить за него замуж. Без доверия, дорогая, нет любви, а без любви не может быть и брака.

— Но я люблю тебя!

Ничего другого ей в голову не приходило.

— Ты любишь меня сейчас, когда твоя сестра созналась во лжи. Но когда я говорил тебе, что это ложь, ты даже не стала меня слушать. Ты была так уверена в своей правоте, так готова поверить кому угодно, только не мне!

— Я... я не знала.

— Тебе и не нужно было знать! — бросил он. — Только верить! Но ты на это неспособна, а потому у нас с тобой нет и не может быть никакого совместного будущего!

«Нет будущего». Эти слова взорвались в мозгу потрясенной Джесс, заставив ее вернуться из прошлого в настоящее. Нет будущего...

Какие еще доказательства тебе требуются? Неужели непонятно, что возобновление связи с таким мужчиной, как Лоренцо, было бы безумием? — спросила себя Джесс ближе к вечеру, когда момент, когда она должна была принять решение, приблизился еще на двенадцать часов. Неужели она действительно хочет поддерживать отношения с человеком, который способен быть таким черствым, таким бесчувственным и равнодушным к горю, которое он ей причинил?

Отправляйся спать! — приказала себе Джесс, поняв, что уже далеко за полночь, а она все еще не пришла ни к какому решению. Но это не помогло. Остаток ночи она провела, ворочаясь с боку на бок и раз за разом проигрывая в мозгу утреннюю сцену с Лоренцо, словно та была снята ни киноленту и закольцована.

Наконец она забылась, и ей приснился яркий эротический сон, в котором длинное жаркое тело Лоренцо сплеталось с ее собственным, его руки лежали на ее теле, губы ласкали набухшие кончики ее грудей. Проснулась Джесс выжатая как лимон и измученная, будто и вовсе не спала.

Она призналась себе, что не в силах вытерпеть это еще раз. Не в силах вынести потерю и одиночество. Однажды она пережила этот ад, но необходимость повторить пройденное убила бы ее.

Она не могла отказаться от него, хотя казалось, что сердце Лоренцо осталось таким же черствым, как прежде. Зная Скарабелли, она и не ждала ничего другого.

Однако на этот раз он предложил ей жить с ним, — правда, в качестве не жены, а любовницы. Она мечтала о другом, но разве можно было отказаться от возможности стать для него хоть кем-то?

Прошла всего одна ночь без Лоренцо, без его прикосновений, поцелуев и ласк, и Джесс призналась себе, что она привыкла к нему и не может жить без его любви. Она умрет без него. Так что и пытаться не стоит.

А Лоренцо сказал, что пройдет много времени, прежде чем она ему надоест. Сотня или тысяча ночей.

Сотня ночей — это ничто. Три месяца с небольшим. Это время пролетит в мгновение ока. Но тысяча ночей!..

Тысяча ночей — это почти три года. Намного дольше того времени, которое она прожила после того, как Лоренцо разорвал их помолвку, и которое показалось ей вечностью.

Конечно, за три года многое может измениться. Если только она сумеет...

Но она не могла позволить себе думать об этом. Не могла позволить себе мечтать, потому что эти мечты грозили закончиться крахом и потерей всего того, к чему она так стремилась.

Нужно взять то немногое, что предлагает ей Лоренцо, и воспользоваться им в полной мере. Нужно! Ничего другого не остается. Если он снова уйдет от нее, останется только умереть.

Конечно, этот день когда-нибудь наступит. Но сейчас до него далеко. А за это время она станет более толстокожей, более сильной, чем сейчас, и сумеет справиться с неизбежным, когда не останется выбора. Но все это в будущем. Пока что ей предстояло иметь дело с настоящим.

И тут она начала готовиться к предстоящему вечеру. Приняла душ, вымыла голову, высушила и расчесала светлые волосы, пока они не заблестели как полированное золото. Она побрызгала на себя любимыми духами, затем тщательно накрасилась, подчеркнув свои серебристо-серые глаза и нежные полные губы. Затем облачилась в самое новое и сексуальное обтягивающее платье-безрукавку из лайкры цвета взбитых сливок и полюбовалась на себя в зеркало.

Платье сидело идеально, подчеркивая женственные очертания ее фигуры. Прозрачные шелковые чулки и изящные босоножки из лучшей итальянской кожи делали ее ноги бесконечно длинными и неправдоподобно стройными. Над высокими скулами сияли неправдоподобно большие глаза, испуганно расширившиеся от возбуждения и плохих предчувствий.

Вот он, последний штрих... Джесс достала из коробочки подаренный Лоренцо браслет, надела, и тот свободно повис на ее тонком запястье.

Все! Она была во всеоружии. Джесс выглядела спокойной, элегантной и полностью владеющей собой. Или все это только иллюзия? Но, по крайней мере, снаружи не было видно напряжения, от которого нервы завязывались узлами и в животе было так холодно, словно там, как в ловушке, сидела тысяча бабочек и неистово махала крыльями. Джесс знала, что ее внешность может ввести в заблуждение многих. Вот только убедит ли она того, кого обязана убедить в первую очередь?

Когда она вошла в ресторан, Лоренцо уже сидел за столиком. Перед ним стоял бокал минеральной воды, но еды видно не было. Похоже, он не собирался обедать один.

Задержавшись на пороге, Джесс заметила, что он отодвинул рукав пиджака и посмотрел на часы. Этот маленький жест заставил ее злорадно усмехнуться. Она тщательно спланировала свой приход, рассчитывая именно на этот эффект. До конца отведенного ей получаса оставалось пять минут. Лоренцо должен был удивиться, что она все-таки пришла. Приказав себе двигаться медленно и беспечно, она шагнула вперед.

— Лоренцо...

Скарабелли быстро вскинул темную голову и посмотрел на нее прищурившись. Видимо, он был вовсе не так уверен в себе, как ей казалось. На этот раз Джесс от души улыбнулась.

— Ты все же пришла.

Как всегда, безукоризненно вежливый, он поднялся и выдвинул стул, стоявший напротив его собственного.

— А ты думал, что я не приду?

Джесс гордилась своим тоном. Тот был прохладным, небрежным и беспечным — именно таким, как было задумано.

— Здесь прохладно, — лениво протянул Лоренцо. — Но все же не так холодно, чтобы посинеть.

Джесс взяла салфетку, встряхнула ее и положила на колени, воспользовавшись этим как предлогом, чтобы не смотреть Лоренцо в глаза. Скарабелли ответил на ее слова, сгоряча сказанные накануне.

— Сам знаешь, женщинам простительно передумывать.

— Значит, ты переменила отношение к моему предложению? Или все еще видишь в нем попытку посадить тебя в тюрьму и вволю поиздеваться?

Джесс протянула руку к бокалу с минеральной ВОДОЙ И сделала глоток, чтобы промочить внезапно пересохшее горло.

— Предпочитаю отнестись к нему как к деловому предложению. Согласно которому ты будешь хорошо платить за мои услуги. А я собираюсь как следует воспользоваться твоей щедростью.

— Я и не ждал ничего другого. — Голос Лоренцо был полон мрачного сарказма. — По крайней мере, теперь мы хорошо знаем ситуацию. Ну что, пожмем друг другу руки в знак согласия?

Именно за этим я и пришла сюда, гневно подумала Джесс. Она сказала все, что хотела. Так какого черта она сидит здесь, если дело сделано?

— Что, жалеешь, Джесс? — спросил Лоренцо, видя, что она неподвижно сидит на стуле.

Молодая женщина с трудом заставила себя улыбнуться и прямо встретить оценивающий взгляд эбеновых глаз.

— Вовсе нет, — ровно ответила она. — Видишь ли, я действительно считаю, что эта сделка более выгодна для меня, чем для тебя.

— Ну, раз так...

Он протянул руку, и на этот раз Джесс нашла в себе силы прикоснуться к ней, не поморщившись от электрического заряда, проскочившего между их соединившимися ладонями.

Когда Лоренцо крепко сжал ее пальцы, Джесс поняла, что она протянула руку с подаренным Лоренцо золотым браслетом. И только тут до нее дошло, что это украшение во всех каталогах называется «браслетом раба».

Глава восьмая

— Джесси, милая, за эти дни ты здорово осунулась! В чем дело? Похоже, этот твой итальянец плохо заботится о тебе!

— Вовсе нет, — ответила Джесс, улыбнувшись шутке Брендана. — Все наоборот: он слишком заботится обо мне.

— Понял.

Брендан притворно закатил глаза, и стало ясно, какую «заботу» он имел в виду.

— Нет, Брендан, секс тут ни при чем! — На этот раз ее улыбка была более искренней и менее вымученной. — Он дарит мне подарки.

Подарки. Честно говоря, она утопала в них. С самого начала, как только они с Лоренцо пришли к соглашению, он принялся мстительно выполнять свою часть сделки.

В тот день он приехал с очередной завернутой в фольгу коробкой — намного большей, чем та, в которой лежал браслет.

— Я обещал тебе что-то более нарядное, — сказал он ей. — Взамен того, что разорвал.

— Похоже, извиняться ты не собираешься, — сказала Джесс, распутывая перевязывавшую коробку серебристо-белую ленту.

— Извиняться?

При звуке этого слова черные брови презрительно поднялись.

— Я не собираюсь извиняться за то, что порвал какую-то дешевку и заменил ее чем-то достойным. Тем, что действительно подобает носить красивой женщине.

Слово «красивой» прозвучало у него двусмысленно; когда Джесс наконец открыла коробку и осторожно вынула ее содержимое, сомнительность сказанного им комплимента стала еще более явной.

«Я куплю тебе что-нибудь получше», — сказал он, презрительно посмотрев на ее удобный купальный халат. А потом в порыве страсти разорвал надвое скрывавшуюся под ним простую ночную рубашку. Теперь Лоренцо выполнил свое обещание.

Но вынутые из коробки халат и ночная рубашка отличались от прежних как небо от земли. Сшитые из тончайшего атласа, они были дерзко, вызывающе сексуальными. Джесс никогда не носила вещей такого густого темно-алого цвета, а простой прямой покрой ночной рубашки не компенсировал глубочайшего декольте и почти полного отсутствия спины.

Не приходилось сомневаться в том, что было на уме Лоренцо, когда он покупал эти вещи. Это были наряды, который мужчина дарит своей любовнице. Они не годились на каждый день; их следовало надевать лишь тогда, когда нужно было соблазнять, кокетничать и возбуждать желание поскорее снять их. Сексуальность этих вещей была не крикливой, а скорее шепчущей, но Джесс нисколько не удивилась бы, если бы на них был ярлык «Белье для вашей любовницы».

— Они... красивые. — Она не смогла скрыть дрожь в голосе, но надеялась, что Лоренцо объяснит эту дрожь восхищением.

— Но не такие красивые, как женщина, для которой они выбраны. Джесс, моя любовь... — Два последних слова Лоренцо произнес гортанно, с заметно усилившимся акцентом. — Надень их. И покажись мне.