Сказочная любовь

— Будучи помолвленной с тем человеком, ты говорила, что любишь меня. — Тайлер горько усмехнулся. — Ты помнишь это, Грэйс?

Повисла гнетущая тишина, и Грэйс поспешила ее нарушить.

— Я очень скорбела по умершей бабушке. Мать хотела моего брака с Чарльзом, а я в глубоком горе даже не осознавала, что происходит вокруг. Помолвка не была настоящей, и я порвала со всем этим, бежав.

— Я доверял тебе и думал, что ты расскажешь мне правду, когда придет время. — Тайлер глядел на Грэйс и удивлялся, как ей удается сохранять невинный вид. — Я никогда не верил, что ты уйдешь, так ничего и не сказав.

— Я бы так и не сделала. — Грэйс вложила в слова всю силу своей любви. — Никогда. Я собиралась открыть тебе правду сегодня вечером, но не знала, как лучше это сделать….

— И продолжала дурачить меня. Интересно, ты хоть представляешь, что я сейчас испытываю? — Тайлер с силой ударил кулаком по металлической боковине стола, оставив на ней вмятину. — Я предлагаю тебе разделить со мной жизнь, любовь, дело, а потом вдруг узнаю, что твое состояние в сотни раз превосходит то, чего я когда-либо смогу добиться!

— Нет! Это не правда! — воскликнула Грэйс. Ее глаза умоляли поверить ей. — Ты создал замечательное место, обладающее собственной неповторимой атмосферой, теплое и уютное, и тебе это прекрасно известно. И не говори, что по моей вине чувствуешь себя ничтожным. Я никогда так не думала, как, впрочем, и ты.

— Грэйс, ты ведь можешь купить все мое дело за смехотворно малую для тебя сумму. Но ты права, я никогда не думал об этом, я лишь считал, что мы любим друг друга и я могу тебе что-то предложить.

— Ты именно так и сделал.

— Моя семья любит тебя, Грэйс, в отличие от твоей собственной. Здесь все ценят твою работу. — Он помолчал. — И я любил тебя и думал, что для счастья этого достаточно. — Поднявшись, Тайлер обошел вокруг стола. — Мне нечего предложить тебе, чтобы ты захотела со мной остаться.

— Я люблю тебя.

Он резко остановился.

— Тогда останься.

— Я не могу. Мне предстоит слишком важное дело, и я должна все тебе объяснить. Если ты поймешь, почему я лгала, то поймешь, почему мне необходимо вернуться. Пожалуйста, выслушай. Я никогда не намеревалась причинить тебе боль. Я уже говорила это, и ты мне поверил.

— Я верю и сейчас. Да, ты не хотела делать мне больно. Но поступила как раз наоборот. — Тайлер усмехнулся. — Возвращайся в свою империю, Грэйс Хэйли, руководи подчиненными, которые с удовольствием будут исполнять твои приказания. Уверен, тебе это подходит гораздо больше, чем работа в моем баре.

Он вышел, и свет с его уходом померк.

Грэйс долго стояла не шевелясь, потом обвела взглядом комнату, заваленную бумагами, папками и квитанциями. Острая невыносимая боль раздирала грудь. Девушка, ничего не видя перед собой, направилась к выходу. В дверях она столкнулась с Сарой.

— Грэйс.

— Ты ничего не знаешь. — Грэйс покачала головой и истерически рассмеялась. — Он доверял мне, а сейчас он меня ненавидит, потому что мне не нужна его помощь.

Она обвела взглядом окруживших ее Сюзанну, Сару и Макси. Они застыли в молчании, словно обвиняя Грэйс. Девушка подумала обо всех, кому она лгала.

— Мне нужна его любовь, — тихо сказала она. — Я сожалею о случившемся. Простите.

Ответа не последовало. Грэйс быстро направилась к задней двери и через несколько мгновений очутилась на улице, оставив все позади.

Глава десятая

Поняв, что боль от потери Тайлера может действительно убить ее, Грэйс с головой погрузилась в работу.

Полная самоотдача, граничащая с безумством, вызывала тревогу окружающих. Лишь она одна знала истинную причину. Кроме работы, Грэйс нечем было заняться. Возвращаясь по вечерам домой, девушка смотрела на белые стены и современную обстановку из стекла и кожи, мечтая вновь очутиться в уютной квартирке Тайлера.

Первое, что сделала Грэйс по возвращении, отправила одну из своих служащих в бар Тайлера, снабдив ее соответствующими инструкциями.

— Делайте все, что вас попросят. Я в огромном долгу перед этой семьей, — объясняла Грэйс недоумевающей женщине. — По моей вине у них проблемы с персоналом, и моя обязанность — им помочь.

На следующее утро, в девять двадцать пять, дверь ее офиса широко распахнулась, на пороге возник Тайлер. Он держал за руку откомандированную помощницу. Подойдя к столу Грэйс, он наклонился к самому ее лицу.

— Я не просил тебя о благотворительности, — холодно сказал он. — Поверь, у тебя нет передо мной никаких обязательств. Моя семья не нуждается в твоей помощи.

Грэйс смотрела на него не отрываясь, словно утоляя мучительную жажду.

Ледяной тон мужчины впервые заставил Грэйс взглянуть на себя и собственные поступки со стороны. Неужели и прежде с таким же цинизмом и холодным равнодушием она раздавала подарки на благотворительных мероприятиях? Но на этот раз все было по-другому — может быть, впервые в жизни она действительно заботилась о дорогих ей людях.

— Тайлер, все совсем не так. — Грэйс старалась говорить спокойно. — Я люблю тебя, твою семью и знаю, сколько неприятностей доставила вам. Это… единственное, что я могу для вас сделать, и я искренне надеялась оказать посильную помощь.

— С меня хватит твоей помощи, принцесса. — Тайлер направился к выходу. — Ты уже натворила достаточно.

Звук захлопнувшейся двери громом прокатился по комнате, и в первый раз в жизни Грэйс заплакала в присутствии подчиненного.

Она прекратила общение с Чарльзом и матерью, перестала бывать в обществе. Вечера в роскошных ресторанах и клубах казались бессмысленным времяпрепровождением, а главное, Грэйс узнала цену людям, которых раньше считала друзьями. К ее удивлению, очень немногие заметили ее длительное отсутствие, и даже этих немногих совершенно не интересовала причина ее неожиданного исчезновения.

Дружескую поддержку Грэйс находила только среди людей, вместе с которыми работала. Всякий раз, заходя на кухню ресторана, девушка ощущала себя свободно и уверенно, словно дома.

В первые две недели пришлось заниматься решением огромного количества скопившихся проблем, и это отвлекало Грэйс от личных переживаний. Всего за несколько месяцев Чарльз внес полный сумбур в управление корпорацией.

Она лично провела собеседования с большинством принятых на работу менеджеров, и после нескольких перестановок и увольнений ей удалось спасти дело. Отличные результаты не заставили себя ждать. К несчастью для Грэйс, это означало уменьшение рабочей нагрузки.

После этого девушка стала проводить вечера в одном из ресторанов «Хэйли Групп», оставаясь там до, самого закрытия. В одну из суббот в «Найс» произошло то, чего она боялась, — встреча с людьми, знавшими ее как Грэйс Десмонд и, без сомнения, слышавшими историю ее предательства.

За столиком сидела элегантно одетая пара.

Увидев прическу мужчины — седеющие, сколотые в конский хвост волосы, — хозяйка ресторана поняла, кто перед ней. Первой мыслью девушки было скрыться на кухне, но бывший босс Тайлера уже шел к ней.

— Мисс Хэйли!

— Ричард, я очень рада вновь видеть вас. — Она смущенно потупилась.

— В жизни юной леди за последнее время произошли разительные перемены, — улыбнулся мужчина.

— Не такие уж и разительные. Уровень немного отличается, а работа остается прежней.

— Очень рад, что у вас все в порядке. — Ричард понизил голос и сообщил: — Он очень сердится.

Мгновенно подступили слезы, но теперь Грэйс в совершенстве овладела искусством загонять их обратно.

— Я поступила с ним ужасно.

— Я ничего об этом не знаю. Прежде мне неоднократно приходилось менять жизнь так же круто, как это сделали вы, и я не собираюсь вас ни в чем упрекать, хочу лишь дать один совет.

Из глаз Грэйс вдруг закапали слезы, а в горле застрял комок.

— Вам нужно помириться. Он очень тоскует.

Грэйс покачала головой и вытерла слезы.

— Не думаю. Он не захочет меня видеть.

— Не скажете ли в таком случае, почему он решил присоединиться к нам с супругой сегодня вечером?

— Он здесь? — Не веря собственным ушам, Грэйс обвела взглядом зал, голова вдруг закружилась.

— Тайлер — всего лишь человек, он не знает в точности, чего именно хочет. Впрочем, и в вашей жизни, Грэйс, события не всегда вам подвластны, задумайтесь над этим. — Ричард по-дружески обнял Грэйс и помахал рукой жене. Та направилась к ним в сопровождении спутника.

Впоследствии Грэйс не могла припомнить ни слова из разговора с женой Ричарда, все ее сознание было поглощено человеком, приближавшимся к ней. Ей вдруг стало нечем дышать. Наверное, она сказала «привет».

Тайлер остановился на некоторой дистанции, словно случайный знакомый.

— Добрый вечер, Грэйс. Ужин великолепен, передай мои поздравления шеф-повару, — сдержанно произнес он.

— Ты с ним однажды разговаривал. Это француз Поль, — заметила она.

Тайлер нахмурился, напрягая память. По изменившемуся выражению его лица Грэйс поняла, что он вспомнил момент, когда посоветовал парню из закусочной избавиться от французского акцента. Девушка ожидала, что Тайлер весело рассмеется, но ответом на, ее улыбку было лишь неопределенное пожатие плеч.

— Поздравляю тебя с успехом, — произнес он, направляясь вслед за друзьями к выходу.

Весь остаток вечера прощальные слова Ричарда крутились у Грэйс в голове: «События должны быть вам подвластны. Задумайтесь над этим». И она задумалась.

Поздней ночью в своей квартире Грэйс сидела на ковре у камина с бокалом вина в руке и размышляла. Не позволяя взять верх эмоциям и жалости к себе, она бесстрастно анализировала свою жизнь и решения, принятые ею когда-либо. Результат ее не обрадовал.

Она гордилась своей решимостью спасти компанию от матери и Чарльза, гордилась вновь обретенным умением контролировать собственную жизнь. И это было правильно. Однако, решив однажды справляться с трудностями самостоятельно, она автоматически стремилась оставаться сильной во всем и всегда. И это породило определенные проблемы. Грэйс вдруг осознала, что уже начала погружаться в болото прежних стереотипов. Мысль о том, что, похоже, ее удел — вечный старт перед прыжком в стремлении побить собственный предыдущий рекорд, заставила девушку заплакать, а потом… засмеяться.

Титанические усилия последних недель довели Грэйс до полного изнурения, и все же перспектива отступить от привычного курса страшила. Восходящее над городом солнце лишний раз вдохновило ее на решение изменить жизнь, и Грэйс подняла бокал, приветствуя утреннюю зарю.

Проспав всего пару часов, она выбралась из постели и, превозмогая головную боль, приступила к осуществлению своего плана. Ночь была посвящена раздумьям, теперь наступило время действовать.

Она позвонила адвокату. Три часа спустя Франклин О'Коннелл, хлопнув дверью, покинул кабинет Грэйс. Улыбаясь, девушка нажала кнопку вызова секретаря.

— Пожалуйста, свяжитесь с Элизабет Хан и сообщите, что я хочу предложить ей должность главного юридического советника корпорации «Хэйли Групп».

Лиз она знала давно как замечательного адвоката, знающего свое дело.

Потом Грэйс погрузилась в изучение финансовых документов и проверку баланса. Это заняло несколько дней, по истечении которых она приняла довольно неожиданное решение, назначив еще одну встречу.

В понедельник утром Грэйс встретилась с Элизабет Хан, ослепительная восточная красота и порывистые манеры которой остались неизменными.

— Все в порядке?

— В полном. Думаю, все пройдет замечательно. — Лиз положила документы на стол и глотнула кофе.

— Превосходно, они будут здесь с минуты на минуту.

— Пусть приходят, — хитро улыбнулась Лиз.

Когда через двадцать минут на пороге в гордом одиночестве появился Чарльз, Грэйс не удивилась — она была уверена, что у него в кармане лежит доверенность от матери на ведение всех ее дел.

— Давай решим этот вопрос как можно скорее, — произнесла Грэйс, чувствуя раздражение при виде безупречно уложенных светлых волос и театральных манер президента корпорации. — Я беру на себя полный контроль над «Хэйли Групп», Чарльз.

— Неужели? — протяжно произнес он, словно смакуя ощущение собственной значимости. — Твоя мать несказанно огорчится. Если не ошибаюсь, мы с ней владеем половиной корпорации. Каким же образом собираешься ты осуществить столь грандиозный план?

— Сделав тебе предложение, от которого ты не откажешься.

— А если я не соглашусь продать свою долю?

Грэйс холодно улыбнулась.

— Мать не откажется от нескольких дополнительных миллионов долларов. Кроме того, вы будете получать проценты с остающихся у вас акций.

Тридцать минут спустя, после непродолжительной перепалки, Грэйс Хэйли стала президентом и главным акционером «Хэйли Групп».

Вечером на кухне любимого ресторана Грэйс дала представление перед Полем, изобразив в лицах беседу с Чарльзом, чем привела француза в полный восторг.

— Великолепно, дорогая! Ты спасла жизнь своему так называемому жениху, иначе я бы его обязательно прикончил.

— Что ты делаешь в День благодарения, Поль? — спросила Грэйс. — Почему бы тебе не прийти ко мне? — И автоматически добавила: — Я приготовлю обед.

— Дорогая, не думаю, что я проголодался настолько, чтобы есть твою стряпню. И потом, я буду готовить обед для сирот.

— Для каких сирот? — не поняла Грэйс. Она не хотела оставаться в праздник одна.

— Для моих сирот. У многих из работающих здесь ребят семьи остались на родине. Чтобы они не встречали праздник в одиночестве, я организую для них традиционный обед. Индейка, сладкий картофель, всякие закуски. — В глазах Поля зажглись огоньки. — Я нафарширую индейку тремя разными начинками. Пальчики оближешь.

Жалость к себе захлестнула Грэйс. Стоп, нужно не плакать, а попытаться изменить ситуацию.

— Как ты думаешь, я могу присоединиться к вам?

— Здравствуй, бабушка, прости, что не могла прийти раньше.

Маленький букетик цветов у могильного камня выглядел одиноко на холодной земле. За праздничным обедом, устроенным Полем для «сирот», Грэйс ощутила себя членом большой дружной семьи. Это чувство напомнило ей, что было бы неплохо навестить единственного любившего ее человека из числа родных.

— Я была на обеде, устроенном Полем в честь Дня благодарения. Потом я сделала его совладельцем ресторана. Он плакал от радости. Ты гордилась бы мной. — Смахнув с глаз слезы, Грэйс спрятала зябнущие руки в карманы пальто. — Я совершила также много нехороших поступков, причинила боль людям, которых очень люблю. В особенности одному человеку. Я не уверена, что он когда-либо простит меня.

В ушах зазвучали знакомые слова бабушки.

Грэйс улыбнулась сквозь слезы.

— Я знаю, ты права — я Хэйли, в моих жилах течет кровь предков, славившихся своим упорством. — Она помолчала. — Может, мы просто слишком упрямы и не останавливаемся на достигнутом. Но я обещаю, что отныне и впредь постараюсь быть хозяйкой собственной судьбы. Пожелай мне удачи, бабушка.

Куда же запропастилось такси?