Долина тигров

— Да будет так! — рыкнул тигр.— Но что мы будем делать?

— Расскажи мне о горах, которые окружают селение кубурхов. Я хочу также знать, где берет начало река, что протекает мимо их пещер…

* * *

На следующее утро после того, как состоялся большой совет племени, Кулл с Идущим-по-Краю Обрыва выехали в направлении деревни народа Долины Тигров. Вождь тигриного народа убедил своих подданных, что лучше пасть в решительной битве за свое будущее, нежели смиренно дожидаться, пока последний из некогда могущественнейшего племени владыки Ааргха издохнет от старости.

Все слова были уже сказаны, и Кудл молча ехал на широкой спине белого тигра. Сейчас он думал о том, как ему реализовать свой невероятный план. На какое-то время он задумался о цене, которую предстояло заплатить за победу над кубурхами. Было ясно, что после подобной бойни мало кто из людей останется в живых.

Кулла никак нельзя было назвать милосердным, и он не испытывал ни малейших угрызений совести, что отправит большую часть народа Долины Тигров на верную смерть. Сколько бы соплеменников Наари и Вадана ни погибло, это будут не напрасные жертвы. Великий Валка, да пускай лучше они погибнут в бою, чем и дальше продолжат служить пищей для злобных бестий!

И его новые союзники, и он сам осознавали, что сколь бы высока ни была цена победы — это была цена жизни.

Огромный скакун Кулла несся сквозь джунгли, словно белая молния. То он низко стлался над густыми травами, то высоко взмывал в воздух перепрыгивая через глубокие ущелья. На какое-то время Кулл забыл обо всем на свете, всей душой отдавшись сказочному полету.

Идущий-по-Краю Обрыва тотчас уловил его настроение.

— Ты должен был родиться тигром, Кулл,— рыкнул он.— Ни у одного человека я доселе не встречал подобного неукротимого и яростного духа! Наша жизнь просто предназначена для тебя. Ты создан для гор, ветра и бескрайних просторов!

— Иногда я и сам чувствую, как сильно отличаюсь от себе подобных,— стараясь перекричать ветер, воскликнул юный атлант.— Пусть так, и все-таки я — человек!

Но что бы ни думал по этому поводу Идущий-по-Краю Обрыва, мудрый тигр промолчал и на этот раз.

Ветер бил в лицо, горы уносились назад, никогда еще в жизни Кулл не испытывал подобного наслаждения. Он совершенно потерял счет времени и не заметил как пролетел день. Но вот Идущий-по-Краю Обрыва замедлил свой бег и остановился.

— Вот мы и добрались до границы мест, запретных для детей Ааргха,— обратился он к Куллу.— Но прежде чем ты отправишься в путь, я должен сказать тебе одну вещь.— Идущий-по-Краю Обрыва не мигая смотрел на атланта.— Один раз в жизни, каждый вождь племени может воззвать к Ааргху. И тот может ему ответить.

— Но ты же говорил, что Соох его убил? — удивился Кулл.

— Как можно убить бога? — рыкнул тигр.— Можно лишь уничтожить его земное воплощение, но не бессмертную сущность.

— Я не знаю, в каких местах обретается ныне дух Ааргха, но в моей власти попросить у него помощи, хотя его возможности не так уж и велики,— закончил Идущий-по-Краю Обрыва.— Я буду ждать тебя здесь. Иди!

* * *

Ориентируясь по вершинам скал, указанных ему белым тигром, юноша ровным шагом заскользил в сторону деревни народа Наари и Вадана. Наслаждаясь ощущением полноты жизни, Кулл стремительно мчался сквозь лес, уворачиваясь от стволов деревьев. Так, не чувствуя усталости, он покрывал лигу за лигой.

Разъяренный вой кубурхов и шум битвы он услышал еще на подходе к деревне. Кулл скоро переправился через неглубокую, но бурную речку. Бесшумно прокравшись через густой подлесок, окружавший полуостров, на котором располагалась деревушка Наари, он замер, затаившись в тени раскидистого платана.

Удивлению Кулла не было границ. От своих друзей он точно знал, что человеческая деревня было совершенно беззащитна. По словам Наари, старейшины запрещали своим людям совершать поступки, которые могли бы быть восприняты кубурхами как неподчинение. Проповедуя полную покорность судьбе, эти негодяи даже не удосужились высадить живую изгородь!

И тем не менее сейчас деревню окружал высокий частокол из свежеокоренных стволов деревьев. На остро заточенных кольях красовались отрубленные головы кубурхов, еще больше трупов валялось под деревянной стеной. И все же еще весьма значительное количество детей Сооха, удалившись от частокола на безопасное расстояние, бесновались, закидывая защитников камнями и утыканными шипами глиняными шарами.

Насколько Кулл знал кубурхов, зверолюди наверняка смазали эти шипы какой-нибудь отравой.

Увы, приглядевшись, Кулл различил и изуродованные человеческие тела. Судя по всему, сражение разыгралось с утра и обе стороны понесли существенные потери, хотя по оценкам атланта кубурхов погибло больше, чем людей. Учитывая покорность людей воле кубурхов и их неумение драться, это было удивительно. Похоже, Вадан и Наари действительно постарались на славу!

Тем временем командир нападавших — огромный мосластый кубурх с невероятно мощными руками, свисавшими почти до самой земли,— раздавал приказания:

— Эй ты, Зазерг, бери свою тройку и отправляйся в лес за сухостоем. Патам и Наксут, вы с вашими людьми будете плести щиты! Шулум, возьмешь тройку Бодрота и дуй к броду за глиной и камнями!

Раздавая пинки и зуботычины, кубурх мгновенно навел порядок в своем весьма поредевшем войске. Оставив надежду одолеть деревню людей с наскока, на этот раз он решил подготовиться к штурму всерьез.

— Пошевеливайтесь, мерзавцы! — ревел кубурх, подгоняя свое войско.

Повернувшись к не охваченным работой, он оглядел своих бойцов.

— Бодрот, иди-ка сюда! — отдал он приказ.

От толпы кубурхов отделился поросший белым

мехом зверочеловек. Его перебитая правая рука болталась как плеть, а шерсть на голове, пропитанная кровью, слиплась в колтун. Шатаясь и покачиваясь, он приблизился к командиру.

— Калтум,— прохрипел он,— я еще смогу драться!..

В его голосе чуткое ухо Кулла уловило смертельный ужас.

Калтум, поигрывая огромной дубиной, задумчиво глядел на раненого кубурха. Вдруг его палица высоко взлетела и с размаху опустилась на голову несчастного Бодрота. Раздался мягкий влажный хруст, и обезглавленный Бодрот рухнул под ноги Калтуму. Мохнатое тело несколько раз судорожно дернулось и затихло.

Раздались одобрительные восклицания уцелевших кубурхов. Злобные твари как будто бы ждали от своего командира этого знака. Не успел Кулл опомниться, как из их рядов были вытолкнуты все раненые кубурхи. Калтум внимательно осмотрел своих подчиненных, время от времени указывая на кого-нибудь кривым когтем, а затем отдал приказ.

Со смехом и гиканьем кубурхи набросились на отмеченных Калтумом собратьев и в мгновение ока забили их насмерть. Те, кто, по мнению их командира, мог еще сражаться, участвовали в бойне наравне с остальными.

— Ты, ты и ты,— велел вислорукий кубурх, выбрав нескольких воинов.— Ну-ка займитесь обедом!

Рослые кубурхи, ловко уворачиваясь от копий и дротиков, которые в них метали защитники деревни, подобрались к стенам. Там каждый взвалил на плечи по человеческому телу, и, прикрываясь мертвецами, как щитом, бестии бросились обратно.

Кулл не стал дожидаться омерзительного пиршества кубурхов, а бесшумно растворился в лесу. Неслышно, словно тень демона, он помчался вдогонку за отправленным на заготовку дров отрядом Зазерга.

Калтум, не мудрствуя лукаво, решил поджечь частокол. Атлант был вынужден признать его правоту: огонь отогнал бы защитников деревни от деревянной ограды. А коль скоро кубурхи проникли бы в деревню, люди были обречены. В рукопашной воины Гунума в считанные мгновения разделались бы с не имеющими боевого опыта бойцами Вадана.

— Ну-ну,— пробормотал про себя Кулл.— Долго ты еще будешь ждать дровишек!

Отряд Зазерга он настиг у поваленной ветром здоровенной сучковатой пинии. Лениво переругиваясь, кубурхи тяжелыми железными секачами рубили толстые смолистые ветки.

Атлант отметил необычную форму их оружия. Кинжалы эти были необычайно длинными — с руку мужчины, изогнутыми и расширялись к концу. Они совершенно не походили ни на каменное оружие племен Приморских гор, ни на прямые короткие бронзовые мечи лемурийских пиратов. Не были они похожи и на тяжелые двуручные мечи валузийцев, про которые ему рассказывал Хор-Нак.

Трое кубурхов рубили сучья, отбрасывая их за спину, а четвертый — видимо, Зазерг — стаскивал их в большую кучу в центре поляны. Двое обрабатывали верхушку дерева, а один рубил сучья у основания пинии. Кулл ужом прополз вокруг поляны и подобрался к вывороченным из земли корням дерева. Он ловко перекатился и укрылся под толстым стволом.

Через несколько секунд в поле его зрения появились кривые мохнатые лапы кубурха. Решение пришло мгновенно. Юноша изо всех сил рванул кубурха за ноги и втянул того под ствол. Прежде чем зверочеловек успел издать хотя бы один звук, Кулл жестоким прямым ударом разбил ему кадык. Выдернув из ослабевших пальцев кубурха кинжал, он перерезал Соохову отродью горло.

Отлично, врагов уже осталось трое. К тому же Кулл был теперь вооружен. Он с уважением взвесил в руке отобранный у кубурха секач — это было действительно грозное оружие.

Не тратя больше времени на раздумья, Кулл выкатился из-под дерева, вскочил на ноги и одним прыжком достиг центра поляны, отрезав кубурхам путь к отступлению.

Не ожидавшие нападения кубурхи на мгновение замерли, но тут же рассыпались в стороны, стремясь окружить человека. Воздух огласился лязгом железных клинков и тяжелым пыхтением. Обладая реакцией дикого зверя, Кулл ловко уклонялся от выпадов кубурхов. И пускай врагов было трое, за счет скорости он пока умудрялся избегать их кинжалов.

Дождавшись, пока один из кубурхов неосторожно приблизится к нему, Кулл высоко подпрыгнул, уцепился левой рукой за проходящую над головой ветку дерева и изо всех сил ударил кубурха пяткой в голову. Раздался хруст, и зверочеловек скорчился, зажимая руками размозженное лицо.

Отпустив так кстати подвернувшуюся ветку, Кулл, сгруппировавшись, упал на спину и перекатился через голову назад. Он быстро оказался на ногах, причем совсем не там, где его поджидал другой кубурх. Не давая врагу опомниться, юноша обрушил секач на его шею.

Удар атланта был настолько силен, что голова кубурха отлетела далеко в сторону, угодив точно в кучу заготовленных веток. Там она и осталась лежать, пялясь мертвыми глазами на солнце.

Атлант метнулся вправо, вытягивая на себя Зазерга, уклонился от прямого удара сверху и ткнул своим кинжалом прямо в лицо кубурху. Тот отпрянул и на мгновение раскрылся. Этого атланту оказалось достаточно, чтобы провернув в руке клинок, неожиданным резким движением вбок и вниз резануть Зазерга по груди.

Тот взвыл, но, вопреки ожиданиям юноши, кинжала не выпустил. Не обращая внимания на хлещущую из раны кровь, кубурх перекинул свой огромный тесак в левую руку и, в свою очередь, ударил Кулла. Стоявшему в очень неудобной позиции атланту не оставалось ничего другого, как отпрыгнуть назад. Но Зазерг оказался быстрее — или удачливее,— и через бицепс Кулла протянулся глубокий кровоточащий порез.

Рана лишь разъярила юношу, и он обрушил на кубурха настоящий шквал ударов. Теперь уже Зазерг и не помышлял о контратаке. Кубурх отдавал все силы, чтобы отбивать свирепые наскоки человека, сила ударов которого все нарастала и нарастала. Раз за разом взлетал тесак атланта.

Не выдержав очередного удара, Зазерг упал на колени. Инстинктивно он поднял руки, стараясь прикрыть голову от клинка Кулла. Но тщетно! Взмахнув тесаком, словно дровосек, Кулл с такой силой рубанул Зазерга, что тяжелое лезвие развалило кубурха от шеи до паха.

Покончив с Зазергом, Кулл пружинисто отпрыгнул вбок, разворачиваясь в воздухе. Но его предосторожность оказалась излишней: кубурх, которому он раздробил лицевые кости, катался по земле, не в силах подняться на ноги. Когда атлант перерезал ему горло, рука его не дрогнула.

Осмотрев все четыре клинка, Кулл решил оставить себе громадный тесак Зазерга. Успокоив дыхание и пучком травы вытерев лицо от пота и крови, Кулл поспешил обратно. Он решил напасть на кубурхов, пока еще не вернулись отряды Патама, Наксута и Шулума.

К деревне он поспел как раз тогда, когда кубурхи собрались у булькающего над небольшим костром походного котла. Вокруг были свалены плетеные щиты и горка глиняных шариков с шипами. В ожидании отряда Зазерга дети Сооха решили хорошенько подкрепиться перед боем. Уверенные, что люди не осмелятся на вылазку, наглые кубурхи даже не выставили часовых.

Бесчисленные поколения кубурхов настолько привыкли к рабской покорности людей, что в их головах не укладывалась мысль, что еда может оказывать сопротивление.

Не останавливаясь, чтобы передохнуть, Кулл с яростным кличем бросился на кубурхов.

— Вадан! Наари! — проревел он на бегу с такой силой, что с деревьев посыпались сухие листья.— Ко мне! Выводите людей! Бей мерзавцев!

Кто может себе представить изумление и смятение кубурхов пережевывающих первые куски, когда прямо на них из леса выскочило невероятное существо?! Завывая, словно обезумевший саблезубый тигр, покрытый запекшейся кровью и размахивающий огромным окровавленным тесаком Зазерга, Кулл налетел на остолбеневших кубурхов, словно коршун на перепелок.

Расслабившиеся в предвкушении еды твари заметались в панике. Один из кубурхов, сбитый с ног товарищем, рухнул прямо в костер и опрокинул котел. Его свалявшаяся шерсть мгновенно занялась, а кипящее варево брызнуло во все стороны. Ошпаренные кубурхи истошно орали, а между ними метался их пылающий собрат.

В центре же разверзшейся на земле преисподней буйствовал Кулл, безжалостно разивший кубурхов. На губах его выступила пена, налившиеся кровью глаза бешено вращались, а тяжелый клинок крушил руки и головы детей Сооха.

Увы, долго это продолжаться не могло. Калтум, чуть ли не единственный из кубурхов, кто сохранил разум, быстро навел порядок в своем обезумевшем от страха войске. Кубурхи живо сообразили, кто их противник, и навалились на Кулла со всех сторон.

Вряд ли Кулл смог бы долго продержаться — слишком уж неравными были силы. Но именно в этот миг за спинами кубурхов раздались ликующие вопли: «Кулл! Кулл!» — и на проклятых тварей обрушился отряд людей, ведомый Баданом и Наари.

И хотя люди были вооружены в основном заостренными кольями и чем-то вроде деревянных же вил (лишь некоторые могли похвастаться клинками и копьями кубурхов), ярости их не было предела. Наравне со взрослыми мужчинами бились женщины и дети.

Кулл оказался свидетелем, как двое мальчишек — вряд ли им было больше пятнадцати лет на двоих — подрезали сухожилия здоровенному кубурху, отмахивавшемуся от четырех разъяренных девушек. Буквально в несколько секунд поверженный кубурх был, словно дикобраз, утыкан заостренными деревяшками.

Через некоторое время все было кончено. Жалкие остатки кубурхов, не более пятой части первоначального числа, в панике бежали к лесу, не обращая внимания на рев Калтума. Наконец, видя, что бой окончательно проигран, Калтум тоже бросился прочь.

Но почувствовавших вкус победы соотечественников Вадана и Наари уже было не остановить. Люди догоняли окончательно упавших духом кубурхов и рвали их на части голыми руками. Достойное сопротивление смог оказать лишь Калтум.

Однако, когда Кулл подоспел к месту схватки, помощь его не понадобилась. Буквально заваленный телами людей, Калтум уже был забит насмерть своей же дубиной.

Ошеломленные люди ходили вокруг, не в силах поверить в свою победу. От их восхищенных взглядов Куллу даже стало неудобно, но тут на него налетела Наари, и юноша забыл обо всем на свете.

Прекрасная золотоволосая туземка, крепко обнимая Кулла, покрывала его лицо поцелуями. Из глаз ее лились слезы, и она только повторяла:

— Ты живой, Кулл! Ты живой…

— Конечно, живой, что со мной станется! — нарочито грубовато ответил атлант, отстраняя от себя девушку. На самом деле юноша испытывал невероятную бурю чувств, какую и описать было невозможно. Сердце его сладко трепетало, а душа наполнилась такими нежностью и радостью, каких он не испытывал доселе не разу в жизни.

«Каким я был глупцом,— подумал он про себя.— Если бы я отказался от любви, то действительно был бы зверем, а не человеком!»

Кулл в этот момент был абсолютно счастлив. Он обнимал женщину, научившую его любить и готовящуюся стать матерью его ребенка. И сейчас за счастье любить и быть любимым он был готов заплатить судьбе любую цену.

Слезы девушки уже высохли. Как настоящая дикарка, она жила лишь настоящим. К чему было печалиться о прошлом, когда ее мужчина цел и невредим и стоит рядом с ней?

— Скажи спасибо Бадану, он не дал мне наделать глупостей.— Все еще прижимаясь к Куллу, она кивнула на подходящего к ним юношу.

Молодые люди крепко обнялись. Держа Бадана за плечи, Кулл оглядел приятеля. За те несколько недель, что они не виделись, с ним произошла разительная перемена. С его лица исчез налет нерешительности и неуверенности в себе, что с самого начала вызывал у прямолинейного Кулла неприятие. Вадан наконец возмужал.

— Ты изменился,— Кулл одобрил произошедшие с Ваданом перемены: — Передо мной стоит настоящий вождь, а не сопливый мальчишка!

— Спасибо тебе и Наари,— ухмыльнулся Вадан.— Это вы меня заставили увидеть мир таким, как он есть!

— Не преувеличивай,— серьезно заметила Наари.— Ты сам сделал свой выбор.

Девушка повернулась к Куллу:

— Поверь мне, он был нелегок. Когда мы привели людей в деревню, старейшины запретили им расходиться по домам, велев дожидаться прихода нового отряда кубурхов. А нас они хотели связать…

— Я понял, что наши старейшины хуже кубурхов,— продолжил рассказ девушки Вадан.— Я не знаю, сами они стали такими или, может быть, их отравило черное волшебство Гунума, но они были больше не достойны называться людьми.

На мгновение лицо Вадана превратилось в застывшую маску гнева и печали.

— И тогда я своими руками перебил их всех,— сказал он.

Кулл положил руку на плечо юноши и покачал головой:

— Ваших старейшин нельзя уже было называть людьми. Над Долиной Тигров, словно черное облако, висит проклятие древнего темного божества. И стоит человеку хотя бы один раз поступиться своей совестью — он обречен. Щупальца Сооха мгновенно проникают в его душу и уничтожают ее. И с этого момента человек лишь ходячее вместилище мглистого клочка души Повелителя Росомах.

Вадан благодарно посмотрел на Кулла.

— А потом мы с Наари отправились в деревню изгнанников и привели их обратно. Правда, сначала мне пришлось удерживать Наари, чтобы она не отправилась на поиски тебя!

— Ты знаешь, я чувствовала, что ты жив и вернешься ко мне, хотя никто мне и не верил! — воскликнула Наари.

Кулл нежно взъерошил ее пушистые волосы своей загрубелой ладонью.

— Я вернулся к тебе сейчас и всегда буду возвращаться вновь. Ничто в мире не удержит меняно что было дальше? — Он подмигнул Вадану.